Эффект бабочки

Две недели спустя. Сеул. Набережная Хангана.

Осень в этом году пришла рано.

Листья на деревьях уже желтели, хотя календарь показывал конец августа. Воздух стал прозрачнее, и даже вечерние фонари горели как-то иначе — мягче, уютнее.

Феликс сидел на парапете набережной, свесив ноги вниз. Под ним плескалась тёмная вода, пахло рекой и жареной кукурузой из ларька неподалёку.

Минхо стоял рядом, облокотившись на перила, и смотрел на противоположный берег.

— Замёрз? — спросил он, не оборачиваясь.

— Немного, — признался Феликс.

Минхо тут же снял свою толстовку — ту самую, серую, которую когда-то подарил, — и накинул Феликсу на плечи.

— Не надо, ты сам...

— Я теплокровный, — перебил Минхо. — Носи.

Феликс улыбнулся и зарылся носом в мягкую ткань. Пахло Минхо. Мятой, потом и чем-то неуловимо родным.

— Знаешь, — сказал Феликс. — Я в прошлой жизни никогда не гулял просто так. Всё время бежал куда-то. На съёмки, на встречи, на тусовки. А по-настоящему — ни разу.

— А сейчас?

— А сейчас... — Феликс посмотрел на воду. — Сейчас я чувствую, что живу.

Минхо повернулся, сел рядом. Близко. Плечо к плечу.

— Я тоже, — сказал он. — Каждый день просыпаюсь и думаю: не снится ли мне это.

— Не снится.

— Знаю. — Минхо взял его руку, переплёл пальцы. — Но всё равно страшно.

— Чего?

— Что однажды проснусь — и тебя не будет.

Феликс сжал его ладонь.

— Не будет, — сказал он твёрдо. — Я никуда не денусь.

Они сидели так долго. Смотрели, как зажигаются огни на мосту. Как по реке проплывает прогулочный катер с разноцветными фонариками. Как где-то далеко взлетают фейерверки — может, в парке аттракционов, может, просто салют в честь чьей-то свадьбы.

— А помнишь, — вдруг сказал Минхо. — В той жизни ты снялся в дораме про любовь? Где играл главного героя?

— Помню, — Феликс усмехнулся. — "Осень в моём сердце". Двадцать серий слёз и соплей.

— Я смотрел, — тихо сказал Минхо.

Феликс повернулся к нему.

— Что?

— Смотрел, — повторил Минхо. — Каждую серию. По ночам, когда никто не видел. Сидел в общежитии с наушниками и смотрел, как ты там кого-то любишь. И ненавидел тебя за это. И себя ненавидел.

— Минхо...

— Я ревновал, — перебил он. — К экрану. К той актрисе, которая тебя целовала. К тому, что ты там жил, а я не мог до тебя дотянуться.

Феликс молчал.

— А теперь ты здесь, — Минхо посмотрел на него. — Со мной. И даже целоваться ни с кем не надо понарошку.

— Не надо, — согласился Феликс.

Он потянулся и поцеловал его сам.

Долго. Медленно. Под шум реки и далёкие крики чаек.

Где-то за спиной засвистели подростки, но им было плевать.

---

Три дня спустя. Съёмочная площадка малобюджетной дорамы.

Феликс стоял за кулисами маленького павильона и трясся.

Нет, не от холода. От страха.

В прошлой жизни он снялся в десятках проектов. Привык к камерам, к свету, к крикам режиссёра. Но сейчас, в этой новой жизни, когда ему снова восемнадцать, когда он только начинает — всё было по-другому.

— Феликс! — позвал режиссёр, молодой парень с бородкой и вечно замотанным шарфом. — Ты готов?

— Да, — выдохнул Феликс.

Это была мини-дорама для интернета. Короткометражка про двух парней, которые встречаются в летнем лагере. Всего три серии по двадцать минут. Бюджет — копеечный. Но для Феликса это был шанс.

Шанс начать заново.

— Мотор! — хлопнула хлопушка.

Феликс шагнул в свет.

Сцена была простой: его герой сидит на скамейке и пишет письмо. Без слов, только крупный план лица, только глаза.

Феликс вспомнил всё.

Вспомнил, как в той жизни он сидел на мосту и писал Минхо письма, которые никогда не отправил. Как выводил на бумаге "прости" и "я скучаю". Как рвал листы и выбрасывал в воду.

Эмоция пришла сама.

— Снято! — крикнул режиссёр. — Боже, это гениально! Ты где учился так играть глазами?

Феликс выдохнул.

— В жизни, — ответил он.

Через два часа съёмки закончились.

Феликс переодевался в углу, когда к нему подошла ассистентка, девушка с хвостиком и вечно озабоченным лицом.

— Феликс, тут тебя ждут.

— Кто?

— Какой-то парень. Сказал, что твой брат.

Феликс улыбнулся и выбежал на улицу.

Минхо стоял у входа, прислонившись к фонарному столбу. В чёрной толстовке, с капюшоном на голове, несмотря на тёплую погоду. В руках — бумажный стаканчик с кофе.

— Как прошло? — спросил он, протягивая кофе.

— Нормально, — Феликс взял стакан, отхлебнул. — Ты чего припёрся? У тебя же тренировка.

— Сбежал, — Минхо пожал плечами. — Хотел увидеть, как ты снимаешься.

— Увидел?

— Нет, меня не пустили. Сказали, посторонним нельзя.

— Идиот.

— Знаю. — Минхо улыбнулся. — Но я хотя бы кофе принёс.

Феликс засмеялся и чмокнул его в щёку.

— Пошли домой?

— Пошли.

Они пошли по вечернему городу, держась за руки.

---

Вечер. Общежитие JYP. Комната для встреч.

Хёнджин сидел на диване и нервно крутил в руках брелок от ключей.

Напротив него расположились Чан и Чанбин. Чан — спокойный, как удав, с неизменной улыбкой. Чанбин — напряжённый, с хмурыми бровями, которые выдавали его с головой.

— Хёнджин, — начал Чан. — Мы хотим поговорить с тобой серьёзно.

— Я слушаю, — Хёнджин старался держаться уверенно, но внутри всё дрожало.

Чан переглянулся с Чанбином.

— Мы заметили, — сказал Чанбин. — Что ты последнее время какой-то дерганый. На тренировках отключаешься. Взгляд в никуда.

— Всё нормально, — быстро сказал Хёнджин.

— Не ври, — Чан покачал головой. — Мы же видим. Что-то случилось?

Хёнджин молчал.

— Это из-за Феликса? — спросил Чан тихо.

Хёнджин дёрнулся.

— Что? Нет, с чего вы...

— Мы не слепые, — перебил Чанбин. — Мы видим, как ты на него смотришь. И как он на Минхо смотрит.

— Я не...

— Хёнджин, — Чан подался вперёд. — Мы не осуждаем. Мы просто хотим, чтобы ты был в порядке. Если тебе нужна помощь — мы рядом.

Хёнджин сглотнул.

В горле стоял ком.

— Я не знаю, — сказал он хрипло. — Я правда не знаю, что со мной. Они такие... такие красивые вместе. А я смотрю и чувствую... будто я лишний.

— Ты не лишний, — твёрдо сказал Чан. — Ты наш. Ты часть команды.

— И часть этой... странной семьи, которую мы построили, — добавил Чанбин. — Если тебе грустно — скажи. Если хочешь плакать — плачь. Мы выдержим.

Хёнджин посмотрел на них.

На Чана — с его вечным спокойствием и мудростью. На Чанбина — с его суровой внешностью и мягким сердцем.

— Спасибо, — выдохнул он. — Реально, спасибо.

Чан встал, подошёл и обнял его.

Чанбин тоже поднялся, хлопнул по плечу.

— Держись, — сказал он. — Всё наладится.

---

Тот же вечер. Комната 304.

Феликс и Минхо вернулись с прогулки. Хёнджин уже был там — сидел на своей кровати и смотрел в телефон.

— О, пришли, — сказал он без особого энтузиазма.

— Ты чего такой кислый? — спросил Минхо, скидывая толстовку.

— Нормально, — Хёнджин пожал плечами. — Чан с Чанбином беседу провели. Воспитательную.

— За что? — удивился Феликс.

— За то, что я грустный, — Хёнджин криво усмехнулся. — Сказали, если надо — поддержат.

— Это они правильно, — Минхо сел на свою кровать. — А ты грустный из-за чего?

Хёнджин посмотрел на них. На Минхо, на Феликса. Как они сидят рядом, как Феликс невольно тянется к Минхо, как Минхо кладёт руку ему на колено.

— Из-за вас, — сказал он честно.

Повисла тишина.

— В смысле? — осторожно спросил Феликс.

— Вы такие... — Хёнджин махнул рукой. — Красивые. Вместе. А я смотрю и думаю: а у меня так будет? Или я всегда буду один?

Минхо переглянулся с Феликсом.

— Хёнджин, — сказал Минхо. — Ты классный. Ты найдёшь своё счастье. Обязательно.

— Легко тебе говорить, — буркнул Хёнджин. — У тебя уже есть.

Феликс встал, подошёл к нему, сел рядом на кровать.

— Слушай, — сказал он тихо. — Ты мой друг. Самый первый в этой жизни. Ты даже не представляешь, сколько ты для меня значишь.

— Правда? — Хёнджин поднял глаза.

— Правда, — Феликс улыбнулся. — И если тебе грустно — мы всегда рядом. Оба.

Хёнджин смотрел на него.

На веснушки на носу. На мягкие губы. На глаза, в которых плескалась нежность.

И что-то щёлкнуло внутри.

— Феликс, — сказал он вдруг. — Можно тебя на пару слов? Наедине?

Минхо насторожился.

— Конечно, — Феликс встал. — Минхо, мы выйдем на минуту.

Минхо кивнул, но взгляд остался напряжённым.

---

Коридор общежития.

Они отошли к окну в конце коридора.

— Что случилось? — спросил Феликс.

Хёнджин молчал. Смотрел в пол, потом на Феликса. Потом вдруг шагнул вперёд и прижался к нему.

— Извини, — прошептал он. — Я не знаю, что творю.

— Хёнджин?

— Можно? — Хёнджин поднял голову. Глаза блестели. — Можно я тебя поцелую? Просто разок. Просто чтобы понять.

Феликс замер.

— Что?

— Я не знаю, что со мной, — быстро заговорил Хёнджин. — Ты такой... ты светишься. И Минхо светится. И я думаю, может, если я попробую — пойму, чего хочу? Просто поцелуй. Пожалуйста.

Феликс смотрел на него.

Друг. Лучший друг. Тот, кто был рядом все эти годы. Кто верил в него, когда никто не верил.

— Хёнджин, я не могу, — тихо сказал Феликс. — Я люблю Минхо.

— Я знаю, — Хёнджин всхлипнул. — Я просто... мне нужно.

Феликс вздохнул.

Оглянулся. Коридор пуст.

— Ладно, — сказал он. — Но только раз. И это ничего не значит.

Хёнджин кивнул.

Феликс шагнул к нему и поцеловал.

Губы Хёнджина были мягкими, тёплыми. Пахло от него яблоками и грустью.

Поцелуй длился секунду. Может, две.

Потом Феликс отстранился.

— Понял? — спросил он.

Хёнджин смотрел на него. Глаза стали спокойнее.

— Понял, — сказал он. — Это не моё. Ты не мой.

— Прости.

— Не извиняйся, — Хёнджин вытер щёки. — Спасибо, что помог.

Они постояли молча.

— Пойдём? — спросил Феликс.

— Пойдём.

Они вернулись в комнату.

Минхо сидел на кровати, делая вид, что читает книгу. Но по тому, как напряглись его плечи, Феликс понял — он всё знает. Или догадывается.

— Мы поговорили, — сказал Феликс, садясь рядом. — Всё хорошо.

Минхо посмотрел на Хёнджина. Тот кивнул и улыбнулся — слабо, но искренне.

— Ладно, — Минхо отложил книгу. — Тогда я спать.

— Я с тобой, — Феликс потянулся.

Они легли на свою узкую кровать. Хёнджин отвернулся к стене и сделал вид, что уснул.

— Что было в коридоре? — тихо спросил Минхо.

— Потом расскажу, — так же тихо ответил Феликс. — Не сейчас.

— Ладно.

Минхо обнял его крепче.

— Только не уходи, — прошептал он.

— Никуда.

---

На следующее утро.

Феликс проснулся раньше всех.

Хёнджин тихо посапывал на своей кровати. Минхо дышал в затылок, рука по-прежнему лежала на талии.

Феликс осторожно выбрался, натянул толстовку и вышел в коридор.

На кухне общежития уже кто-то был.

Чонин.

Сидел за столом с кружкой чая и смотрел в окно.

— Не спится? — спросил он, не оборачиваясь.

— Ага, — Феликс сел напротив. — А ты?

— Я вообще мало сплю, — Чонин повернулся. — Сны снятся странные.

— Какие?

— Разные, — Чонин пожал плечами. — Вчера, например, приснилось, что ты целуешь Хёнджина в коридоре.

Феликс поперхнулся воздухом.

— Что?

— Шучу, — Чонин улыбнулся. — Или нет. Не знаю. Я же говорю — сны.

Феликс смотрел на него с подозрением.

— Ты точно знаешь больше, чем говоришь.

— Может быть, — Чонин отхлебнул чай. — Но это не важно. Важно, что вы все будете счастливы. И ты, и Минхо, и Хёнджин.

— Откуда ты знаешь?

— Просто вижу, — Чонин улыбнулся. — Как будто картинки в голове. Не всегда понятные, но тёплые.

Феликс молчал.

— Не бойся, — добавил Чонин. — Всё будет хорошо.

Он допил чай, встал и ушёл.

Феликс остался сидеть на кухне, глядя в окно на просыпающийся город.

Где-то за стеной заиграла музыка. Начался новый день.