3 часть
Феликс не помнил, сколько прошло времени. Но сквозь сон снова начало пробиваться то самое чувство — чужое присутствие.
Феликс открыл глаза и прямо над ним стоял Хёнджин, нависая. Его глаза блестели в полумраке — хищно, голодно, собственнически.
Феликса вскочил с кровати, отшатнулся к противоположной стороне комнаты. Сердце колотилось где-то в горле, но вместе со страхом пришла злость и ярость.
— Вернулся? Я тебя не звал! Прошлой ночью просто ушел, как ни в чем не бывало, а теперь думаешь, я как дурак кинусь на тебя? Думаешь, я так по тебе сохну, да?
Хёнджин медленно прошелся взглядом по Феликсу, прожигая его.
— Так расстроился, что я не продолжил? Так ждал меня, что готов был кричать?
Феликс расширил глаза, чувствуя, как краска заливает щеки.
— Нет! — выкрикнул Феликс громко.— Я ненавижу тебя! Ты врываешься в мою комнату, в мою голову, делаешь со мной что хочешь! Ты просто... просто проваливай! Убирайся!
Феликс сделал шаг назад, но Хёнджин шагнул вперед. Еще шаг. Еще. Феликс пятился, пока лопатки не уперлись в стену — бежать было некуда. Хёнджин приближался медленно, с грацией крупного хищника, загоняющего добычу.
Он поднял руку — палец завис в миллиметре от губ Феликса, не касаясь, но прожигая на расстоянии.
— Тише ты, — прошептал Хёнджин, и от этого шепота по позвоночнику пробежала дрожь. — Я дал тебе волю шевелиться, но это не значит, что ты можешь кричать на меня.
Он наклонился ближе, его глаза смотрели прямо в душу.
— Я прекрасно знаю, что ты ждал меня. Я знаю, что ты делал утром. Знаю, о чем ты думал весь день в офисе. Знаю, что ты шептал мое имя, засыпая. Я в твоей голове, Феликс. В твоей крови. В каждой твоей клетке. И даже не пытайся прогнать меня — это бесполезно.
Феликс сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле.
— Ты полностью под моим контролем, — продолжил Хёнджин, и его голос стал ниже, интимнее, опаснее. — Хочешь — сделаю так, что ты кончишь прямо сейчас, без единого прикосновения. Просто от моего голоса. А хочешь — войду в тебя глубоко, и ты будешь кричать так, что соседи проснутся. Выбирай.
Феликс завороженно смотрел в эти темные глаза, чувствуя, как внутри закипает что-то первобытное, неконтролируемое. Собрав остатки воли, он уперся ладонями в грудь Хёнджина и попытался оттолкнуть.
— Отвали от меня! — выкрикнул Феликс, но руки словно наткнулись на каменную стену. Хёнджин даже не шелохнулся. Только усмехнулся — шире, хищнее.
И Феликс почувствовал как низ живота обожгло жаром. Член начал твердеть, наливаться кровью, упираясь в пижамные штаны. Он ненавидел себя за это, ненавидел свою реакцию, но ничего не мог поделать — тело жило своей жизнью, подчиняясь этому мужчине, этому взгляду, этой ауре власти.
— Прекрати смотреть на меня так, — выдохнул Феликс, но голос сорвался, выдавая его.
— Как? — Хёнджин склонил голову набок, разглядывая его как занимательную игрушку. — Как на того, кто уже мой? Как на самого красивого мужчину, которого я когда-либо видел? Как на того, кто сейчас дрожит от желания, хотя минуту назад кричал, что ненавидит меня?
— Заткнись, — прошептал Феликс.
Хёнджин не заткнулся. Он наклонился и провел языком по всей длине шеи Феликса — медленно, влажно, от самой ключице до самого уха.
Феликс шумно вдохнул, запрокидывая голову. Руки снова уперлись в грудь Хёнджина, пытаясь оттолкнуть — но это были уже не те решительные толчки. Слабые и дрожащие.
— Не надо... — выдохнул Феликс, но ладони сами сжались на ткани халата, не отпуская.
Хёнджин отстранился ровно настолько, чтобы видеть его глаза. В них плескалась буря — злость, отчаяние, стыд и дикое, неконтролируемое желание.
— Скажи еще раз, что не хочешь меня, — прошептал Хёнджин, касаясь губами уголка его губ. — Скажи — и я уйду. Навсегда.
Феликс открыл рот. Воздух застрял в легких.
— Я... — голос сорвался. Он не мог. Не мог произнести эти слова, потому что это была бы самая страшная ложь в его жизни.
— Что? — Хёнджин чуть отстранился, глядя в самую душу. — Я не слышу.
Феликс закусил губу. В глазах защипало от подступающих слез — злости на себя, на свою слабость, на эту власть, которую этот мужчина имел над ним.
— Ненавижу тебя, — прошептал Феликс, но руки уже не отталкивали — они вцепились в халат Хёнджина, притягивая ближе. — Ненавижу...
— Знаю, — Хёнджин улыбнулся — Но это ничего не меняет.
Хёнджин снова поцеловал его шею — теперь не дразня, а по-настоящему, всасывая кожу, оставляя метки. Рука скользнула по спине Феликса, прижимая к себе, другая легла на затылок, фиксируя.
Феликс выдохнул и сдался. Он дрожал крупной дрожью, прижимаясь всем телом, чувствуя, как твердый член Хёнджина упирается ему в живот.
— Я никуда не уйду от тебя. Потому что ты меня создал. А я создам историю нашей любви.
Феликс не успел даже осмыслить эти слова — Хёнджин впился в его губы жадным, собственническим поцелуем. Одновременно две руки рванули пижамную кофту в стороны — пуговицы с противным треском разлетелись по комнате, обнажая бледную грудь, покрытую мурашками.
— Охренеть можно? — выдохнул Феликс в перерыве между поцелуями, пытаясь сохранить остатки язвительности. — Совсем страх потерял? Это моя любимая...
Хёнджин не дал ему договорить. Одним движением он подхватил Феликса под бедра, заставляя того обхватить ногами его талию. Феликс инстинктивно вцепился в широкие плечи.
— Любимая? — усмехнулся Хёнджин, прижимая его спиной к стене, не разрывая поцелуя. — Тебе она больше не понадобится. Я согрею тебя лучше любой ткани.
Звуки поцелуя наполнили комнату — влажные, интимные чмоки, прерывистое дыхание, тихие стоны. Феликс буквально задыхался, язык Хёнджина проникал глубоко, исследуя, дразня, требуя. Он чувствовал, как твердый член упирается ему в промежность даже сквозь ткань, и от этого в голове мутилось окончательно.
Хёнджин оторвался от стены и, донес Феликса до кровати. Он положил Феликса на кровать, переворачивая на живот, а затем застегнул его руки в наручники, приковав к изголовью.
— А руки обязательно? — фыркнул Феликс, утыкаясь лицом в подушку. — Я вообще-то не собираюсь сбегать, придурок.
— Знаю, — голос Хёнджина звучал прямо над ухом. — Но мне нравится видеть тебя беспомощным. Нравится знать, что ты полностью в моей власти и ничего не можешь с этим сделать.
— Мечтатель, — выдохнул Феликс, но в голосе уже не было прежней уверенности. Особенно когда он почувствовал, как Хёнджин устроился сзади, как его пальцы медленно, мучительно медленно начали стягивать пижамные штаны.
Хёнджин специально тянул время. Ткань сползала миллиметр за миллиметром, обнажая ягодицы, поясницу, копчик. Феликс не выдержал — приподнял задницу, насаживаясь на несуществующий член, пытаясь ускорить процесс.
— Какой нетерпеливый, — усмехнулся Хёнджин, окончательно стягивая штаны вместе с боксерами. Его ладони легли на обнаженные ягодицы, сжимая, раздвигая, рассматривая открывшееся тело с голодным блеском в глазах.
— Заткнись, — буркнул Феликс в подушку. — Просто делай уже что-нибудь, или я передумаю.
— Передумаешь? — Хёнджин наклонился, касаясь губами поясницы. — Твое тело кричит громче любых слов. Ты весь дрожишь, Феликс. И мокрый.
— Ничего я не... — начал Феликс и охнул, когда два пальца вошли в него сразу, резко, без предупреждения.
Спина выгнулась дугой, дыхание перехватило. Хёнджин двигал пальцами медленно, растягивая, подготавливая, но Феликс упрямо молчал, вцепившись зубами в подушку.
— Не слышу, — протянул Хёнджин и свободной рукой шлепнул по ягодице раз, другой.
Резкая боль обожгла кожу, но тут же трансформировалась в дикое возбуждение, прокатившееся волной от копчика до затылка. Феликс дернулся, но молчание нарушил только сдавленный выдох.
— Упрямый, — в голосе Хёнджина звучало восхищение. — Мне это нравится.
Пальцы задвигались быстрее, глубже, нащупывая ту самую точку. Феликс больше не мог сдерживаться — тихие стоны начали срываться с губ, а бедра сами задвигались в такт, насаживаясь на пальцы.
— Вот так, — прошептал Хёнджин. — Давай, малыш. Покажи мне, как сильно ты этого хочешь.
Пальцы выскользнули, и Феликс застонал от потери — громко, разочарованно. Он приподнял голову от подушки и увидел, как Хёнджин открывает прикроватную тумбочку и достает оттуда кляп — черный шарик с ремешками, купленный Феликсом в одном из онлайн-магазинов для взрослых, но так ни разу и не использованный.
— Что? — выдохнул Феликс, чувствуя, как краска заливает щеки. — Это... откуда ты...
— Я всё знаю о тебе, помнишь? — Хёнджин помахал кляпом перед его лицом. — Купил, но так и не решился попробовать. Хочешь, попробуем вместе?
— Пошел ты, — огрызнулся Феликс, но в глазах плескалось возбуждение. — Не буду я это надевать.
— Будешь.
Ремешки застегнулись на затылке, шарик заполнил рот, заглушая любые возражения. Хёнджин пристроился сзади, наклонился и начал целовать шею — влажно, жадно, оставляя багровые метки. Его руки скользнули по талии, по позвоночнику, сжали бедра, а потом одна ладонь легла на горло — пальцы сомкнулись, перекрывая доступ воздуха.
— Дыши, мой прекрасный, — прошептал Хёнджин в ухо. — Дыши, когда я разрешу.
Еще один шлепок по ягодице — звонкий, хлесткий. Феликс замычал в кляп, чувствуя, как кожа горит огнем. Хёнджин подложил подушку под его бедра, приподнимая задницу — теперь алую от шлепков, открытую, беззащитную.
Сам Хёнджин едва сдерживался. Вид этого тела, этих ягодиц, этого податливого, но упрямого мальчишки сводил его с ума. Он чувствовал каждую клетку Феликса, контролировал каждое его желание, но сейчас контроль был уже не нужен — тело Феликса само умоляло войти в него. Само приподнималось навстречу, само дрожало в предвкушении.
Хёнджин снял боксеры. Член вырвался на свободу — твердый, пульсирующий, готовый. Он облизал пальцы, смочил головку слюной и приставил ко входу.
Феликс подался назад сам — не выдержал, насадился на член с тихим мычанием. И Хёнджин вошел. Глубоко. До упора.
— Ох... — выдохнул Хёеджин, чувствуя, как тесно, как горячо внутри. — Какой же ты узкий, Феликс.
Хёнджин навалился сверху, прижимая Феликса к кровати всем весом, и начал двигаться. Сначала медленно, растягивая удовольствие, наслаждаясь каждым миллиметром, каждым движением.
— Нравится? — прошептал он на ухо, сжимая горло. — Чувствуешь, как глубоко я в тебе? Как заполняю тебя целиком?
Феликс мычал в кляп, слезы текли по щекам — от нехватки воздуха, от переизбытка чувств. Это был рай. Чистый, безумный рай. Горячий мужчина сзади, входящий в него без жалости, шлепающий, душащий, берущий — именно так, как Феликс всегда мечтал.
Хёнджин ускорился. Толчки стали жестче, глубже, кровать ходуном ходила под ними.
Хёнджин отпустил горло, сорвал кляп, и Феликс закашлялся, жадно хватая ртом воздух. Но Хёнджин не дал ему опомниться — снова впился в шею поцелуями, снова задвигался бешеными толчками, не давая вздохнуть, прийти в себя.
— Я чувствую, — прошептал Хёнджин сжимая ягодицу. — Кончай для меня.
— Хён... джин... — выкрикнул Феликс, и оргазм накрыл его — мощный, разрушительный, вышибающий сознание. Сперма толчками выплескивалась на простыню, тело била крупная дрожь, а Хёнджин все продолжал входить в него, растягивая удовольствие.
Внутри Феликса было невероятно узко, тесно, горячо. Каждый толчок отдавался в голове вспышками света. Хёнджин сходил с ума от этого тела — от того, как оно прогибалось, как приподнимало задницу навстречу, как сжималось вокруг него в сладкой агонии.
— Феликс... — прорычал Хёнджин, вбиваясь глубоко в последний раз. — Ты мой. Весь мой.
Горячая сперма залила нутро, и Хёнджин замер на мгновение, наслаждаясь этим моментом единения. Потом медленно вышел, провел руками по дрожащему телу, по мокрой спине, по ягодицам, разглядывая дело рук своих.
— Я вернусь еще, — прошептал Хёнджин, целуя лопатку. — Это не конец. Только начало.
Феликс не мог говорить. Он только мычал что-то в подушку, чувствуя, как по ноге стекает смесь их жидкостей, чувствуя боль в запястьях и невероятную, всепоглощающую наполненность.
Но прозвенел будильник и Феликс нехотя открыл глаза.
--
1728 слов