🐺🐰Глава 17🐰🐺
Сан осторожно толкнул дверь своей комнаты плечом, стараясь не трясти хрупкое тело в своих руках.
Чон Уён тяжело дышал, прижимаясь лбом к его груди, и каждый вдох отдавался в теле вожака острой, почти физической болью.
Омега был лёгким, слишком лёгким для взрослого гибрида ирбиса, но сейчас казалось, будто он весит целую гору - каждое движение Уёна отдавалось в ранах, которые Сан ещё не успел осмотреть.
Комната встретила их знакомым теплом. В углу, на широком ложе из толстых медвежьих и волчьих шкур, всё ещё сохранился лёгкий запах Уёна - сладковатый, с нотками зимнего леса и свежей лаванды.
Омега бывал здесь раньше. Спал здесь, когда Сан впервые привёл его в свои покои после начала течки.
Тогда Уён свернулся в комок у самого края, отказываясь прикасаться к шкурам, которые пахли альфой.
Сейчас же он не сопротивлялся. Только тихо постанывал, когда Сан опустил его на мягкую поверхность.
Сан: Лежи спокойно.
Тихо прорычал Сан, откидывая влажные от пота и крови пряди чёрных волос с лица омеги.
Глаза Уёна, обычно яркие, с характерным серебристым блеском ирбиса, сейчас были мутными от боли.
Сан: Я не отнесу тебя в лазарет. Там слишком много чужих запахов. Ты не выдержишь.
Уён попытался усмехнуться, но получилось только болезненное шипение.
У: Боишься, что я сбегу... даже сейчас?
Сан: Боюсь, что ты умрёшь.
Честно ответил Сан. Его голос был низким, с рычащими нотками волка, который едва сдерживает ярость.
Сан: И я не позволю этому случиться.
Он выпрямился, бросив последний взгляд на распростёртое тело. Нож всё ещё торчал в бедре Уёна - глубоко, но, к счастью, не задел артерию.
Рука висела под неестественным углом. На талии, под разорванной тканью рубашки, виднелась длинная рваная рана.
А по всему телу - бесчисленные царапины, следы когтей и зубов тех ублюдков, что напали на него во время битвы.
Сан сжал кулаки так, что когти впились в ладони, и вышел из комнаты. Он двигался быстро, почти бегом, по коридорам логова.
Стае было приказано не беспокоить. Никто не посмел подойти. Он схватил всё необходимое: чистые тряпки, отвары из целебных трав, которые готовила старая знахарка, крепкую нить и иглу, бинты, мазь от воспаления и небольшой деревянный брусок, чтобы Уён мог закусить его, если станет совсем невыносимо.
Вернувшись, Сан запер дверь на тяжёлый засов.Уён лежал на тех же шкурах, где когда-то отказывался спать.
Теперь его тело дрожало. Запах страха и боли смешивался с тонким, едва уловимым ароматом омеги тем самым, который всегда заставлял Сана терять голову, хоть он и пытался это отрицать.
У: Я... сам.
Прошептал Уён, пытаясь приподняться на локте здоровой руки.
Сан: Лежи.
Сан опустился рядом на колени. Его большие ладони легли на плечи омеги, прижимая обратно.
Сан: Ты уже достаточно сопротивлялся сегодня. Теперь моя очередь.
Сначала он занялся ножом. Это было самое опасное. Сан взял чистую ткань, смочил её в тёплой воде с отваром ромашки и полыни, и аккуратно обтёр кожу вокруг раны. Уён зашипел, выгнувшись.
Сан: Дыши.
Тихо сказал Сан.
Сан: На счёт три. Раз... два...
На «три» он резко выдернул нож. Кровь хлынула сразу, тёмная и густая. Уён закричал - коротко, хрипло, по-ирбисиному, и вцепился когтями в шкуру под собой.
Сан мгновенно прижал чистую тряпку к ране, надавливая сильно и уверенно.
Сан: Молодец.
Прошептал он, склоняясь ближе. Его дыхание касалось влажного лба Уёна.
Сан: Ты держишься. Ещё немного.
Пока кровь останавливалась, Сан работал быстро. Очистил рану, зашил края аккуратными стежками. Каждый раз, когда игла входила в плоть, тело омеги вздрагивало.
Уён кусал губу до крови, но не кричал больше. Только тихие, прерывистые стоны вырывались из его горла.
Сан: Почему... не в лазарет?
Выдохнул он, когда Сан начал бинтовать бедро.
Сан: Потому что ты мой.
Просто ответил альфа. Голос был твёрдым, но в нём сквозила непривычная нежность.
Сан: И никто, кроме меня, не будет тебя трогать. Особенно после того, что они пытались сделать.
Уён отвернул лицо, но Сан заметил, как дрогнули его ресницы. Воспоминания о битве ещё были слишком свежими.
Те трое врагов-ренегатов из соседней стаи. Они отрезали Уёна от основных сил, прижали к земле. Один уже рвал на нём одежду, рыча что-то про «трофей омеги», когда Сан прорвался сквозь строй.
Он разорвал глотку первому, второму сломал шею, третьего... третьего оставил умирать медленно.
Теперь, глядя на раны Уёна, Сан чувствовал, как внутри снова вскипает ярость.
Следующей была рука. Сан осторожно ощупал предплечье. Перелом был несложный трещина, но кость сместилась. Уён заскулил, когда альфа начал вправлять.
Сан: Потерпи котонёк.
Сан прижал его к шкурам своим весом, не давая дёрнуться.
Сан: Я быстро.
Хруст кости был тихим, но Уён всё равно выгнулся, впиваясь зубами в предложенный деревянный брусок.
Слёзы блеснули в уголках глаз. Сан обмотал руку тугой повязкой, зафиксировав её на импровизированной шине из деревянных пластин.
Сан: Всё.
Прошептал он, проводя большим пальцем по мокрой щеке омеги.
Сан: Самое страшное позади.
Теперь царапины и рана на талии. Сан разрезал остатки рубашки Уёна кинжалом, обнажая бледную кожу, покрытую синяками и кровавыми полосами.
Тело ирбиса было изящным гибким, с мягкой, почти бархатной шерсткой на хвосте и ушах, которая сейчас слиплась от крови.
Сан сглотнул, стараясь держать себя в руках. Это был не момент для запахов и инстинктов. Но аромат Уёна - усиленный болью, потом и страхом - всё равно проникал глубоко в лёгкие альфы.
Он начал с талии. Рана была длинной, но неглубокой. Сан очистил её, нанёс мазь и аккуратно зашил.
Пальцы дрожали. Не от слабости от желания прижать Уёна к себе, укрыть своим запахом, сделать так, чтобы никто больше никогда не посмел поднять на него руку.
У: Ты... не обязан.
Тихо сказал Уён, когда Сан перешёл к царапинам на груди.
У: Я же... сопротивлялся тебе всё это время. Союз. Брак. Всё это.
Сан остановился. Его глаза, золотисто-жёлтые, с вертикальными зрачками волка, встретились с серебристыми глазами ирбиса.
Сан: Ты думаешь, я делаю это из долга?
Он наклонился ниже, почти касаясь лбом лба Уёна.
Сан: Ты чуть не умер сегодня. Я видел, как тот ублюдок навалился на тебя. И в тот момент... я понял, что если потеряю тебя, то потеряю часть себя.
Уён молчал. Только дыхание участилось.Сан продолжил работу. Каждую царапину он обрабатывал с почти благоговейной осторожностью.
Пальцы скользили по рёбрам, по ключицам, по бёдрам. Там, где кожа была особенно чувствительной, Уён вздрагивал уже не только от боли.
Между ними повисло напряжение густое, тяжёлое, пропитанное запахами альфы и омеги.
Сан: Помнишь, как ты в первый раз спал здесь?
Тихо спросил Сан, нанося мазь на длинную царапину вдоль позвоночника.
Сан: Свернулся в углу и рычал, если я подходил ближе трёх шагов.
У: Помню.
Уён слабо улыбнулся.
У: Ты тогда сказал, что я упрямый котёнок.
Сан: А ты ответил, что я наглый пёс.
Оба тихо рассмеялись. Смех Уёна перешёл в кашель, и Сан тут же поддержал его за здоровое плечо.
Когда все раны были обработаны, Сан накрыл омегу лёгким шерстяным покрывалом, оставив открытыми только обработанные участки.
Он принёс воду и заставил Уёна выпить отвар с обезболивающими травами. Потом сел рядом, прислонившись спиной к стене и положив руку на голову Уёна, перебирая чёрные пряди.
Сан: Ты не обязан оставаться моим мужем только из-за союза.
Сказал Сан после долгой паузы.
Сан: Но я... хочу, чтобы ты остался. Не как трофей. Не как обязанность. Как... мой.
Уён повернул голову. Его глаза уже не были такими мутными. В них появился тот самый упрямый блеск, который Сан так хорошо знал.
У: А если я всё равно буду сопротивляться?
Сан наклонился и очень осторожно, почти невесомо, поцеловал его в висок.
- Тогда я буду лечить тебя каждый раз. Пока ты не поймёшь, что можешь опираться на меня. И буду добиваться твоего холодного сердца.
От последних слов Уён ударил альфу по плечу.
Комната наполнилась тишиной, прерываемой только треском поленьев в камине и тихим дыханием.
Уён медленно расслабился под рукой альфы. Его пальцы холодные, дрожащие осторожно легли поверх ладони Сана.
У: Спасибо... за то, что пришёл тогда. В битве.
Сан: Я всегда приду.
Ответил Сан.
Сан: Теперь спи. Я буду здесь.
Уён закрыл глаза. Впервые за долгое время на его лице не было напряжения.
Шкуры под ним хранили запахи их обоих - волка и ирбиса, альфы и омеги. Союз, который начался с принуждения, теперь медленно, через боль и кровь, превращался во что-то настоящее.
Сан сидел неподвижно, охраняя сон своего будущего мужа. Его рука продолжала гладить волосы Уёна медленно, успокаивающе.
За окном выл ветер, напоминая о том, что снаружи ещё недавно ручьями лилась кровь.
Но здесь, в этой комнате, на этих шкурах, для них двоих началось что-то новое.Уён во сне тихо мурлыкнул по-ирбисиному, низко и доверчиво.
Сан улыбнулся уголком губ и наклонился, чтобы поцеловать его в плечо, избегая свежих бинтов.
Сан: Мой, - прошептал он в тишине.
Сан: Наконец-то мой.
Продолжение следует........................