Третий лишний

- Анекдот про труп и любовницу? - Минхо усмехнулся, поднимая рюмку. - Короче, мужик приходит домой и видит...
Феликс не дослушал. Глаза его закатились, и он начал заваливаться на бок прямо за столом.

---

Вечер начинался обычно.

Хёнджин наготовил целую гору еды - сам, собственноручно, чем страшно удивил Феликса. Тот стоял в дверях кухни и смотрел, как мафиози колдует над сковородкой, ловко переворачивая куски мяса.

- Оппа, ты умеешь готовить? - голос младшего звучал восхищённо.

- А ты думал, я только стрелять умею? - Хёнджин усмехнулся, не оборачиваясь. - Садись за стол. Сейчас всё будет.

На столе уже дымилась тарелка с супом, стояла закуска, маринованные овощи и свежий хлеб. Феликс уселся, потянул носом, довольно зажмурился.

- Пахнет как дома, - сказал он тихо. - Мама тоже так готовила...

Хёнджин замер на секунду, но быстро справился с лицом. Обернулся, поставил перед ним тарелку с мясом.

- Ешь давай. Набирайся сил.

Феликс ел с аппетитом, нахваливал, просил добавки. Хёнджин сидел напротив, пил чай и смотрел на него. Наслаждался моментом. Тишиной. Тем, что они просто вдвоём, и никто не лезет.

Но тишина долго не продержалась.

В прихожей грохнула дверь, и в квартиру ввалились двое. Минхо - с бутылкой дорогого вина, и Джисон - с пакетом снеков и сияющей улыбкой.

- А вот и мы! - Джисон плюхнулся на свободный стул, бесцеремонно подвинул тарелку Хёнджина. - Чего жрать даёте? Мы с голодухи дохли, пока к вам ехали.

- Сами не могли пожрать? - беззлобно огрызнулся Хёнджин, но подвинул ему еду.

Минхо сел рядом, разлил вино по бокалам. Феликс-младший смотрел на них с любопытством - он уже привык к этим людям, они казались ему почти семьёй.

- За встречу, - Минхо поднял бокал. - И за то, чтоб всё рассосалось.

Выпили. Джисон занюхал рукавом, скривился.

- Ну и гадость, - сказал он про вино. - Минхо, ты специально самое кислое выбрал?

- Это выдержка, дурак, - Минхо закурил прямо за столом. - Не нравится - пей сок.

- Буду, - Джисон налил себе колы. - Кстати, народ, я вам расскажу историю. Вчера был в одном клубе, и там такая херня приключилась...

Он начал рассказывать. Истории у Джисона всегда были дурацкие, но смешные. Про то, как он встретил бывшую, про то, как его чуть не побили вышибалы, про то, как он случайно поджёг скатерть в дорогом ресторане. Феликс слушал, давился смехом, утирал слёзы.

- А ты, Минхо, - Джисон ткнул в него пальцем, - расскажи что-нибудь. Ты же мастер чернухи.

Минхо усмехнулся, откинулся на спинку стула, затянулся сигаретой.

- Ладно. Анекдот. Мужик возвращается с работы пораньше, заходит в спальню, а там жена с любовником. Он такой: «Дорогая, что происходит?» А она: «Ничего, дорогой, просто я решила, что наш брак мёртв и пора искать замену». Мужик снимает ремень, подходит к койке и говорит: «Мёртв, говоришь? Ну, тогда по правилам - сначала похороны, а потом поминки». И как давай ремнём херачить любовника по жопе. Тот орёт, вылетает в окно, падает в бассейн. Мужик жене: «Видишь, даже утопленники орут, когда их хоронят».

Джисон заржал. Феликс тоже засмеялся, но вдруг замер.

Хёнджин заметил это сразу.

- Ты чего? - спросил он.

- Голова... - Феликс поморщился, потёр виски. - Закружилась что-то.

- Переел? - усмехнулся Джисон. - Я тоже после твоего мяса сейчас лопну.

- Нет, не то...

Феликс побледнел. Прямо на глазах. Щёки из розовых стали серыми, губы посинели, лоб покрылся испариной.

- Феликс! - Хёнджин вскочил, подхватил его. - Что с тобой?

- Оппа... - голос младшего стал тихим, почти не слышным. - Темнеет... в глазах...

Он закатил глаза и начал заваливаться на бок.

Хёнджин поймал его, не дал упасть со стула. Тело обмякло, повисло на руках тяжёлым грузом.

- Твою мать! - заорал он. - Минхо, тачку гони! Живо!

Минхо уже вылетел из-за стола, на ходу доставая ключи. Джисон заметался, не зная, чем помочь.

- Что с ним? - забормотал он. - Что случилось?

- Не знаю! - Хёнджин подхватил Феликса на руки, рванул к выходу. - Но если он сдохнет, я всех порешу!

Вниз, по лестнице, прыжками через ступени. Минхо уже завёл машину, распахнул заднюю дверцу. Хёнджин уложил Феликса на сиденье, запрыгнул сам, прижал к себе.

- Гони! - рявкнул он. - В нашу клинику!

Машина сорвалась с места, визжа покрышками.

Феликс лежал на заднем сиденье, бледный, почти не дыша. Пульс был - Хёнджин щупал, бился, но слабый, нитевидный.

- Держись, - шептал он, вцепившись в его руку. - Держись, пацан. Я не отдам тебя. Только не сейчас.

Минхо выжимал из двигателя всё, что можно. Светофоры пролетали мимо, не замечаемые. Джисон на переднем сиденье вжался в кресло и молился всем богам, в которых не верил.

В клинику влетели через десять минут. Феликса уже ждали - Кума получил звонок и поднял бригаду. Его переложили на каталку, умчали в реанимацию.

Хёнджин остался в коридоре. Руки тряслись, в голове гудело.

- Что это было? - спросил подошедший Минхо.

- Не знаю, - Хёнджин рухнул на скамейку. - Может, переключение? Может, он уходит?

- Кто?

- Тот, настоящий. Может, он забирает тело обратно.

Минхо промолчал. Только закурил, хотя курить в коридоре запрещено.

Ждали долго. Минут сорок, которые растянулись в вечность.

Потом дверь открылась, и вышел Кума. Лицо у него было странное - растерянное, непонимающее.

- Ну? - Хёнджин вскочил. - Что с ним?

- С ним... - Кума почесал затылок. - С ним всё в порядке. Даже лучше, чем в порядке.

- В смысле?

- В смысле, он пришёл в себя. Открыл глаза, смотрит, говорит. Но...

- Что но?

- Он другой. Не тот, что был последние недели. Он... как будто тот, первый. Взрослый. Который в коме лежал. Понимаешь?

Хёнджин замер.

- Тот вернулся? - переспросил он. - Настоящий?

- Похоже на то, - Кума развёл руками. - Я не знаю, как это объяснить, но пациент утверждает, что его зовут Ли Феликс, ему 27 лет, и он хочет видеть Хван Хёнджина. Того, который тут стоит.

Хёнджин рванул в палату, не дожидаясь разрешения.

---

Феликс сидел на кровати, обложенный подушками, бледный, но с живым, осмысленным взглядом. Тем самым. Хищным, знакомым, любимым.

Он увидел Хёнджина и улыбнулся. Криво, устало, но настояще.

- Привет, - сказал он хрипло. - Соскучился?

Хёнджин рухнул на стул рядом, схватил его за руку.

- Ты... - голос сорвался. - Ты правда вернулся?

- А ты ждал кого-то другого? - Фелиск усмехнулся. - Того пацана? Он теперь там.

- Где?

- В своём теле. Очнулся. Я чувствую. Мы поменялись.

Хёнджин смотрел на него и не верил. Перед ним сидел тот, кого он потерял. Тот, за кого он мстил. Тот, кого любил.

- Ты как? - спросил он глупо.

- Жить буду, - Феликс сжал его пальцы. - А ты? Как ты тут без меня?

- Плохо, - честно ответил Хёнджин. - Очень плохо.

- Вижу, - Феликс провёл рукой по его щеке, по небритой коже. - Исхудал, почернел. Замучил себя.

- Зато ты жив.

- Жив, - согласился Феликс. - И теперь надо думать, что делать дальше.

- А пацан? - Хёнджин спросил и сам испугался.

Феликс посмотрел на него долгим взглядом.

- Любишь его? - спросил прямо.

Хёнджин не ответил. Не смог.

- Понятно, - Феликс кивнул. - Ладно. Разберёмся.

А в это время в другой больнице, в палате интенсивной терапии, медсестра вбежала к врачу с криком:

- Доктор! Тот пациент, Пак Феликс, он... он открыл глаза!

Врач примчался через минуту. Парень на кровати - худой, измождённый, семнадцатилетний - смотрел на него расширенными глазами и сипел:

- Где я?.. Что случилось?.. Мама?..

А потом вдруг замер, прислушался к чему-то внутри себя, и по щекам потекли слёзы.

- Мама... - прошептал он. - Мама умерла. Я знаю. Я чувствую.

Врач и медсестра переглянулись.

- Вызовите психолога, - тихо сказал доктор. - И найдите, есть ли у него родственники.

А Феликс-младший лежал и смотрел в белый потолок. Он чувствовал себя чужим в своём теле. И знал, что мамы больше нет.

И где-то там, в другой жизни, остался Хёнджин-оппа, который теперь принадлежит другому.