Третий лишний

"Ты заплатил за похороны женщины, которую никогда не видел. За женщину, чей сын сейчас спит в твоей постели, не зная, что остался сиротой. Скажи, Хван Хёнджин, ты благодетель или просто дурак?"*

Утро наступило серое, давящее, как бетонная плита.

Хёнджин не спал всю ночь. Сидел в кабинете, курил одну за другой, смотрел в монитор, но ничего не видел. Перед глазами стояла картина: мокрый асфальт, разбитое тело женщины, и рука, вытянутая в сторону, будто всё ещё ищущая чью-то ладонь.

Он не знал её. Никогда не видел. Но эта женщина была всем для того мальчика, который сейчас спал в его спальне, свернувшись калачиком и тихо посапывая во сне.

Феликс-младший не знал. И пока не должен был узнать.

Хёнджин встал, прошёлся по комнате. На столе лежала папка — та самая, с данными. Там был адрес, телефон, имена. И там же — заметка, которую Минхо скинул ночью: «У покойной есть сестра. Живёт в провинции, в Чхунчхоне. Завтра приезжает на похороны. Денег у неё нет».

Хёнджин выматерился сквозь зубы. Денег нет. Конечно, нет. У них никогда не было денег. Мать-одиночка, работающая за копейки, сын в коме, сестра в провинции, которая сама еле сводит концы с концами. Классическая история нищеты и беспросветности.

Он достал телефон, набрал Минхо.

— Сделай, — сказал коротко. — Оплати всё. Похороны, поминки, место на кладбище. Всё. Сделай так, чтобы она не знала, откуда деньги. Скажи, благотворительный фонд, скажи, анонимный доброжелатель, скажи что хочешь. Но чтоб похоронили по-человечески.

Минхо молчал несколько секунд.

— Ты уверен? — спросил он наконец. — Это не наши проблемы.

— Теперь наши, — отрезал Хёнджин. — Сделай.

— Сделаю.

Трубка запищала гудками.

Хёнджин отложил телефон, подошёл к окну. Дождь кончился, но небо всё равно было серым, тяжёлым, как свинцовая крышка гроба.

За спиной скрипнула дверь.

— Оппа? — сонный голос Феликса. — Ты чего не спишь?

Хёнджин обернулся. Мальчик стоял на пороге, кутаясь в плед, лохматый, с сонными глазами. Живой. Тёплый. Не знающий.

— Работы много, — соврал Хёнджин. — Иди спать.

— Не хочу один, — Феликс подошёл ближе, прижался к его спине, обнял со спины. — Ты холодный. Замёрз?

— Нормально.

— Пойдём в постель, — Феликс потянул его за руку. — Ты вообще не спал, наверное. Глаза красные.

Хёнджин позволил увести себя в спальню, лёг рядом, прижал мальчика к себе. Феликс тут же свернулся калачиком, уткнулся носом ему в плечо и засопел, засыпая снова.

А Хёнджин лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Слушал его дыхание, чувствовал тепло, и думал о том, что этот ребёнок скоро потеряет всё. Мать, которая ждала его. Дом, в который можно вернуться. Прошлое, которое было хоть и нищим, но родным.

И он, Хёнджин, должен будет сказать ему правду.

Когда? Как? С какими словами?

Ответа не было.

---

Похороны прошли через два дня.

Хёнджин не поехал. Сидел дома, делал вид, что работает, а сам следил за новостями через Минхо. Тот скидывал фото: маленькое кладбище на окраине, дешёвые венки, кучка людей в чёрном.

И женщина. Лет сорока, худая, с заплаканными глазами, в старом пальто. Сестра. Тетя Феликса.

Она стояла у гроба одна, потому что больше никого не было. Подруги? Соседи? Наверное, были, но на фото их не видно. Только она, сжимающая в руках носовой платок, и священник, читающий молитву.

— Деньги переведены, — написал Минхо. — Сказали, благотворительный фонд помощи семьям в трудной ситуации. Она поверила. Плакала, благодарила.

Хёнджин сжал телефон так, что экран треснул под пальцами.

— Что с ней будет? — спросил он.

— Пока не знаю. Сказала, что останется в городе на несколько дней. Хочет навестить племянника в больнице. Он же в коме, она не знает, что делать.

— Пусть навещает, — Хёнджин выдохнул. — Пусть будет рядом. Может, он очнётся, а там хоть кто-то родной.

— А если очнётся, пока тот, второй, здесь? — резонно спросил Минхо.

Хёнджин замолчал.

— Не знаю, — ответил он честно. — Но скрывать вечно не получится. Рано или поздно правда выйдет наружу.

— Рано или поздно кто-то умрёт, — поправил Минхо. — Или сойдёт с ума. Выбирай.

Разговор закончился.

Хёнджин отложил телефон, закрыл глаза. В голове гудело. Рядом, в гостиной, Феликс-младший смотрел телевизор и смеялся над какой-то комедией. Беззаботно, по-детски, не зная, что его мать уже два дня как лежит в могиле.

— Оппа! — крикнул он из гостиной. — Иди сюда, тут такая сцена смешная!

Хёнджин встал, пошёл на голос. Сел рядом на диван, обнял мальчика, прижал к себе.

— Ты чего? — Феликс удивлённо посмотрел на него. — Какой-то ты сегодня... обнимательный.

— Соскучился, — соврал Хёнджин. — Просто соскучился.

Феликс улыбнулся, ткнулся носом ему в шею и снова уставился в телевизор.

А Хёнджин сидел и смотрел, как на экране клоуны падают и смешат людей. И думал о том, что скоро этому мальчику будет не до смеха.

---

Вечером того же дня, когда Феликс уснул, Хёнджин снова набрал Минхо.

— Она ещё в городе? Сестра?

— Да. Завтра идёт в больницу. Хочет посидеть с племянником.

— Дай мне адрес, где она остановилась.

— Зачем?

— Поговорить хочу.

Минхо продиктовал адрес. Дешёвый гостевой дом на окраине, рядом с больницей.

Хёнджин оделся, вышел на улицу. Ночь, холодно, ветер срывает последние листья с деревьев. Он сел в машину и поехал.

Гостевой дом нашёлся быстро. Трёхэтажное здание, обшарпанное, с неоновой вывеской. Хёнджин поднялся на второй этаж, постучал в дверь.

Открыла та самая женщина с фото. Вблизи она казалась ещё более измождённой. Красные глаза, опухшее лицо, дрожащие руки.

— Вы кто? — спросила она испуганно.

— Я... — Хёнджин запнулся. — Я друг вашего племянника.

— Феликса? — она удивилась. — У него не было друзей. Он всегда был один.

— Теперь есть, — Хёнджин достал конверт с деньгами. — Возьмите. Это вам.

Женщина отшатнулась.

— Вы из того фонда? — спросила она. — Спасибо большое, но мне уже помогли с похоронами. Больше не надо.

— Это не фонд. Это лично от меня.

— Но... зачем?

Хёнджин смотрел на неё и не знал, что ответить. Как объяснить этой женщине, что её племянник сейчас живёт в его доме, в чужом теле? Что он любит его? Что он не даст ему пропасть?

— Просто возьмите, — сказал он. — Пожалуйста. И ещё... ваш племянник скоро очнётся. Я знаю. Я... чувствую. Когда это случится, позвоните мне.

Он сунул ей в руку визитку и конверт, развернулся и быстро пошёл к лестнице.

— Постойте! — крикнула женщина. — Как вас зовут?

— Хван Хёнджин, — бросил он через плечо. — Просто Хван Хёнджин.

Он спустился, сел в машину, уронил голову на руль. В груди жгло, давило, разрывало.

— Зачем я это делаю? — прошептал он в пустоту. — Зачем?

Ответа не было. Только ветер выл за окном, и где-то далеко, в больничной палате, лежало тело мальчика, который скоро откроет глаза и не увидит рядом маму.

А в его собственной постели спал другой мальчик, который тоже скоро всё узнает.

И Хёнджину придётся собрать осколки двух жизней в одну.

---

— Ты думаешь, я ангел-хранитель? Нет, сука. Я просто не умею бросать тех, кого люблю. Даже если любовь эта убивает меня самого.