Глава 12
Цитата:
«Тэ О умел заканчивать истории. Он умел перерезать нить чужих судеб, не оставляя следов. Но сейчас, глядя на Хёнджина, который стоял в дверях его дома и рассматривал Феликса с вежливым любопытством, Тэ О понял: есть истории, которые невозможно закончить. Есть нити, которые нельзя перерезать. И есть ложь, которая ранит больнее любого ножа».
---
Хёнджин приехал без предупреждения.
Феликс услышал шум мотора за окном, потом голоса в холле — низкий, вежливый голос охранника и другой, мягкий, с нотками усталого высокомерия, который он уже слышал однажды. В кафе. В тот день, когда чашка с чаем опрокинулась ему на рубашку.
Он сидел в кресле у камина, листая книгу, которую нашёл на столе — сборник стихов Ким Со Воль, с закладками на страницах, отмеченных тонким, почти девичьим почерком. Почерк Тэ О. Феликс не успел убрать книгу, когда дверь в гостиную открылась.
— Тэ О, ты не сказал, что у тебя гости, — голос Хёнджина был мягким, почти вкрадчивым, но в нём чувствовалась та особенная интонация человека, который привык, что его ставят в известность о любом событии.
Феликс поднял голову и встретился с ним взглядом. Хёнджин стоял на пороге в длинном сером пальто, с шарфом, небрежно намотанным на шею, и с тем выражением лица, которое невозможно прочитать — вежливое любопытство, смешанное с чем-то, похожим на узнавание. Он узнал Феликса. Феликс это видел.
— Хёнджин-сси, — Тэ О возник из-за его плеча, и Феликс никогда не видел его таким. Растерянным. Краснеющим. С руками, которые не знали, куда деться. — Я не ждал… то есть, я думал, ты сегодня занят…
— Освободился раньше, — Хёнджин прошёл в комнату, не спрашивая разрешения, и остановился напротив Феликса. — Я не знал, что ты пригласил кого-то. Тем более… — он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на усмешку, — того самого парня, который вылил на себя чай в кафе и исчез вместе с Ли Минхо.
Феликс закрыл книгу, положил на стол. Встал. Он чувствовал, как напряжён Тэ О — тот стоял сзади, за спиной Хёнджина, и, судя по тихому шороху, переминался с ноги на ногу, как нашкодивший подросток.
— Мы знакомы? — спросил Феликс, глядя на Хёнджина.
— Не официально, — Хёнджин протянул руку. — Хван Хёнджин. Мы виделись в кафе. Правда, вы были заняты — чай, рубашка, экстренное бегство в туалет. — Он улыбнулся, и в улыбке его было столько обаяния, что Феликс на секунду забыл, что перед ним враг Минхо. — А вы, насколько я понимаю, Ли Феликс. Тот самый человек без прошлого.
Феликс пожал руку. Ладонь Хёнджина была сухой, тёплой, пальцы длинные, как у пианиста.
— Можно просто Феликс.
— Феликс, — повторил Хёнджин, пробуя имя на вкус. — Не корейское. Вы иностранец?
— Из Австралии. Но вырос в Сеуле.
— А документы? — Хёнджин не отпускал его руку, и Феликс чувствовал, как этот человек сканирует его — взглядом, прикосновением, всей своей расслабленной, но цепкой манерой. — У вас, говорят, они появились только три дня назад. Как такое возможно?
— Хёнджин, — вмешался Тэ О. Он подошёл ближе, встал между ними, и его голос звучал неестественно бодро, почти фальшиво. — Давай сядем, я принесу чай. Ты, наверное, устал с дороги.
— Не устал, — Хёнджин отпустил руку Феликса, повернулся к Тэ О. — Но чай выпью. С удовольствием. — Он посмотрел на Тэ О, и в его взгляде появилось что-то новое. Внимание. — Ты какой-то странный сегодня. Красный весь.
— Я? — Тэ О провёл ладонью по лицу, будто проверяя температуру. — Нет, просто… жарко. Камин. Знаешь, как натопил.
— У тебя камин не горит.
Тэ О обернулся на пустой камин, и его лицо стало ещё краснее. Феликс смотрел на это представление и чувствовал, как уголки губ начинают подниматься. Чистильщик, человек, который заканчивал сюжеты ножом и снотворным, стоял сейчас перед своим кумиром и краснел, как школьник, которого застали за списыванием.
— Я сейчас, — выдавил Тэ О и выскочил из комнаты, на ходу бормоча что-то про чайник и печенье.
Хёнджин проводил его взглядом, потом перевёл глаза на Феликса. Улыбка сползла с его лица, и на секунду Феликс увидел то, что обычно скрывалось за вежливой маской — холодный, просчитывающий ум, который уже собрал воедино все кусочки пазла.
— Он мой друг, — сказал Хёнджин, кивнув в сторону двери, за которой скрылся Тэ О. — Хороший друг. Тихий, скромный, немного неуклюжий. Работает в книжном, рисует по ночам. Я думал, что знаю его.
— А теперь?
— А теперь он привозит в свой дом человека, который появился из ниоткуда и спас жизнь Ли Минхо. И краснеет, как маков цвет, когда я спрашиваю, кто это. — Хёнджин сел в кресло напротив, закинул ногу на ногу. — Вы не скажете мне правду, Феликс-сси?
— Какую правду?
— Почему вы здесь. Кто вы. И почему Тэ О смотрит на вас так, будто вы — единственное, что держит его на этой земле.
Феликс молчал. Он смотрел на Хёнджина и думал о том, что этот человек, который сейчас сидит перед ним с видом праздного аристократа, на самом деле является центром вселенной для двух совершенно разных мужчин. Один готов убивать ради него. Другой — готов умереть. И ни один из них не скажет ему правды.
— Мы встречались, — сказал он.
Хёнджин приподнял бровь. Только одну. Идеальную дугу, которая могла означать что угодно — удивление, скепсис, вежливый интерес.
— Встречались?
— Два года. — Феликс говорил, и слова выходили ровными, спокойными, как будто он репетировал эту ложь всю жизнь. — Потом расстались. Он сказал, что ему нужно сосредоточиться на работе. А я… я уехал.
— Уехали?
— В Австралию. Вернулся недавно.
Хёнджин смотрел на него. Долго. Так долго, что Феликс почувствовал, как под его взглядом начинает гореть кожа. Потом Хёнджин рассмеялся — тихо, музыкально, запрокинув голову.
— Боже, — сказал он, вытирая выступившие слёзы. — Тэ О и отношения. Тэ О и любовь. Я думал, он вообще не способен на такое. А он, оказывается, два года встречался с красавцем-австралийцем, потом бросил его, а теперь, видимо, пытается вернуть.
— Вроде того, — Феликс позволил себе улыбнуться.
— И как? — Хёнджин подалась вперёд, и в его глазах загорелся живой, неподдельный интерес. — Получается вернуть?
— Пока не знаю.
— Он всегда был таким — нерешительным. — Хёнджин покачал головой, и в его голосе послышалась тёплая, почти родственная нежность. — Я ему говорил: Тэ О, ты слишком много работаешь, тебе нужно жить. А он: «Мне нравится моя работа». И всё. Упрямый, как бык.
— Да, — тихо сказал Феликс. — Упрямый.
В комнату вошёл Тэ О с подносом. На подносе были чашки, чайник, вазочка с печеньем и почему-то тарелка с нарезанными фруктами — явно лишнее, от нервов. Он поставил всё на стол, и руки его дрожали так, что чашки звякнули.
— Я принёс, — сказал он, не глядя ни на Хёнджина, ни на Феликса. — Чай. Зелёный. Как ты любишь, Хёнджин.
— Спасибо, — Хёнджин взял чашку, сделал глоток. — Феликс только что рассказал мне о вас.
Тэ О замер. Его лицо, только начавшее обретать нормальный цвет, снова стало пунцовым. Он перевёл взгляд на Феликса, и в этом взгляде было столько ужаса, что Феликс едва сдержал смех.
— Рассказал? — голос Тэ О сел на полтона выше.
— Что вы встречались два года. Что он уехал в Австралию. Что вы расстались, потому что ты хотел сосредоточиться на работе. — Хёнджин поднёс чашку к губам, скрывая улыбку. — Драматичная история. Как в тайских дорамах, которые ты любишь.
Тэ О открыл рот, закрыл. Открыл снова. С него градом катился пот, и Феликс видел, как его пальцы сжимаются в кулаки, разжимаются, снова сжимаются.
— Тайские дорамы? — переспросил он, и голос его был голосом человека, которого ведут на расстрел.
— Ну да, — Хёнджин поставил чашку, посмотрел на него с мягкой, почти материнской улыбкой. — Ты же всегда их смотрел. Эти бесконечные истории про любовь, про преодоление, про то, как двое не могут быть вместе из-за работы, из-за семьи, из-за недопонимания. Я думал, это просто эскапизм. А оказалось, ты переживал свою собственную историю.
— Я… — Тэ О сглотнул. — Да. То есть… это было давно.
— Два года — недавно, — Хёнджин повернулся к Феликсу. — А вы, Феликс-сси, говорите, что теперь просто друзья?
— Пока да, — Феликс почувствовал, как Тэ О бросает на него быстрый, полный отчаяния взгляд, и добавил: — Но кто знает, что будет завтра.
Хёнджин рассмеялся снова. На этот раз смех был громче, свободнее, и в нём не было ни капли насмешки. Только искреннее, тёплое веселье.
— Вы мне нравитесь, — сказал он, обращаясь к Феликсу. — Вы не вьётесь, не пытаетесь произвести впечатление. Просто сидите, пьёте чай и смотрите на моего друга так, будто он самый неловкий человек на земле. Что, в общем-то, правда.
— Спасибо, — Феликс поднял свою чашку. — Вы тоже мне нравитесь. Хёнджин-сси.
— Зови меня просто Хёнджин. — Он взял печенье, откусил кусочек. — А теперь расскажите мне про Ли Минхо.
Феликс почувствовал, как напряжение возвращается. Тэ О замер, застыл с чайником в руках, и на его лице появилось выражение, которое Феликс уже начинал узнавать — готовность защищать.
— Что именно вы хотите знать? — спросил Феликс, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Всё, — Хёнджин откинулся на спинку кресла, и в его позе появилось что-то хищное, хотя улыбка оставалась мягкой. — Вы появились из ниоткуда в тот день, когда он должен был умереть. Вы спасли ему жизнь. Вы исчезли, а потом вернулись. И теперь вы здесь, в доме моего друга, который, как выяснилось, ваш бывший. — Он сделал паузу. — Слишком много совпадений для одного человека, не находите?
Феликс смотрел на него. Он видел за этой улыбкой, за этой расслабленной позой острый, тренированный ум, который уже собрал все факты и теперь ждал только подтверждения.
— Минхо — мой друг, — сказал он. — Он помог мне, когда я вернулся в Корею. Дал место, документы, защиту. Я в долгу перед ним.
— В долгу, — повторил Хёнджин. — И этот долг заставил вас пойти в кафе вместе, а потом исчезнуть с ним в туалете?
Феликс почувствовал, как кровь приливает к щекам. Тэ О, который всё это время стоял как вкопанный, вдруг ожил.
— Хёнджин, — сказал он, ставя чайник на стол, — это не твоё дело.
— Всё, что касается Ли Минхо — моё дело, — спокойно ответил Хёнджин. — Ты знаешь.
— Но это не касается Минхо. Это касается Феликса. А он… — Тэ О запнулся, и его взгляд метнулся к Феликсу, ища поддержки. — Он мой гость.
— Гость, которого ты привёз в свой тайный дом. — Хёнджин встал, подошёл к окну, глядя на лес. — Ты никогда никого сюда не привозил. Никогда. А этого привёз. И краснеешь, как девочка, когда я о нём спрашиваю. — Он обернулся, и в его глазах не было злости. Только любопытство. — Ты до сих пор его любишь?
В комнате повисла тишина. Феликс смотрел на Тэ О, и тот смотрел на него. В глазах Тэ О была паника, но под паникой — что-то ещё. Что-то, что Феликс уже видел в темноте спальни, когда они лежали на одной кровати и Тэ О сказал, что уже не может не влюбиться.
— Да, — выдохнул Тэ О. — Люблю.
Хёнджин улыбнулся. Улыбка была мягкой, тёплой, и в ней не было ни капли той холодной иронии, с которой он обычно говорил о Минхо.
— Тогда я рад за тебя, — сказал он. — Ты заслуживаешь счастья, Тэ О. Даже если оно приходит в таком странном виде.
Он подошёл к Феликсу, протянул руку. Феликс встал, пожал её.
— Берегите его, — сказал Хёнджин, и в голосе его была неподдельная, искренняя просьба. — Он кажется сильным, но на самом деле он очень хрупкий. И он слишком долго был один.
— Я знаю, — ответил Феликс, и это не было ложью.
Хёнджин кивнул, отпустил его руку. Повернулся к Тэ О, который стоял, не зная, куда девать руки, и его лицо было красным до корней волос.
— Я пойду, — сказал Хёнджин. — У меня ещё встреча. А вы… разбирайтесь со своим прошлым. И будущим. — Он подошёл к Тэ О, положил руку ему на плечо. — Позвони мне завтра. Расскажешь, как дела.
— Хорошо, — выдавил Тэ О.
Хёнджин вышел. В коридоре послышались шаги, потом голоса — охранник открывал дверь. Через минуту за окном заурчал мотор, и тишина вернулась.
Тэ О стоял посреди комнаты, глядя на закрытую дверь. Его лицо медленно меняло цвет с пунцового на бледный.
— Ты… — начал он, поворачиваясь к Феликсу, и голос его дрожал. — Зачем ты это сказал?
— Ты хотел, чтобы он узнал правду? — Феликс сел обратно в кресло, взял чашку. — Что ты — чистильщик? Что ты убиваешь людей? Что ты похитил меня, чтобы использовать против Минхо?
— Нет, — Тэ О опустился на диван, закрыл лицо руками. — Но можно было придумать что-то другое. Не это.
— А что? Что бы он поверил? Что я случайно оказался в твоём доме? Что ты меня спасаешь? — Феликс отпил чай. — История с бывшим парнем — самая простая. Люди верят в любовь. Даже умные люди.
— Ты не мой бывший.
— Я знаю.
— И ты не любишь меня.
Феликс поставил чашку, посмотрел на Тэ О. Тот сидел, сгорбившись, закрыв лицо руками, и в этой позе было столько отчаяния, что Феликс почувствовал что-то, похожее на жалость.
— Я не знаю, люблю я тебя или нет, — сказал он честно. — Я знаю тебя два дня. Из которых половину я был связан или под снотворным. Но я знаю, что ты не тот, кем хочешь казаться. И я знаю, что ты заслуживаешь счастья. Даже если это счастье не со мной.
Тэ О убрал руки от лица. Его глаза были красными, но сухими.
— Ты странный, — сказал он. — Самый странный человек, которого я встречал.
— Ты уже говорил.
— Повторюсь. — Тэ О откинулся на спинку дивана, глядя в потолок. — Хёнджин теперь думает, что у меня был роман с тобой. Что я тебя бросил. Что ты приехал из Австралии, чтобы меня вернуть.
— Романтично.
— Это катастрофа, — Тэ О закрыл глаза. — Он будет спрашивать. Он будет интересоваться. Он захочет познакомиться поближе. А ты — ты не умеешь врать.
— Научился, — Феликс усмехнулся. — Сегодня был мой первый урок.
— Ты врёшь так же, как я готовлю — неровно, но съедобно.
— Спасибо за комплимент.
Тэ О открыл глаза, повернул голову. Он смотрел на Феликса, и в его взгляде не было той холодной, хищной жёсткости, которая была в первый день. Только усталое, тёплое изумление.
— Ты спас меня, — сказал он.
— От чего?
— От него. От того, чтобы он узнал правду. От того, чтобы увидел меня настоящего. — Тэ О помолчал. — Если бы он узнал, кто я на самом деле, он бы… он бы возненавидел меня. А я не переживу его ненависти.
— Я знаю.
— Почему ты это сделал? — Тэ О сел, повернулся к Феликсу. — Ты мог сказать правду. Мог рассказать, что я тебя похитил. Что держу взаперти. Что я — чудовище. И он бы поверил тебе.
— Ты не чудовище, — Феликс встретил его взгляд. — Ты человек, который делает ужасные вещи, потому что не знает, как ещё любить. Это не оправдание. Но это объяснение.
— И ты решил меня пожалеть?
— Я решил дать тебе шанс. — Феликс встал, подошёл к окну. За стеклом темнел лес, и первые звёзды проступали на небе — слишком правильные, слишком яркие. — Когда Минхо найдёт меня, он будет в ярости. Он захочет убить тебя. И я не знаю, смогу ли его остановить.
— Не пытайся, — тихо сказал Тэ О. — Пусть убьёт. Это будет правильный финал.
— Нет, — Феликс обернулся. — Не будет. Ты не заслуживаешь смерти, Тэ О. Ты заслуживаешь жизни. Настоящей. С человеком, которого любишь. Даже если этот человек никогда не узнает, кто ты на самом деле.
Тэ О молчал. В комнате было тихо — только потрескивал камин, который кто-то зажёг, пока они разговаривали, и тихо гудел ветер за окном.
— Ты слишком добрый, — сказал наконец Тэ О. — Для этого мира. Для меня.
— А ты слишком жестокий, чтобы быть несчастным, — ответил Феликс. — Иди сюда.
Тэ О подошёл. Остановился в шаге, не решаясь приблизиться.
— Что ты делаешь? — спросил он.
— То, что должен был сделать раньше. — Феликс поднял руку, коснулся его лица. Пальцы скользнули по скуле, по шраму над бровью, по губам, которые были сухими и горячими. — Ты не чудовище, Тэ О. И ты не один.
Тэ О закрыл глаза. Его руки дрожали, когда он поднял их, чтобы коснуться запястий Феликса, но не сжал. Просто держал, чувствуя пульс.
— Я боюсь, — прошептал он.
— Чего?
— Что если ты прикоснёшься ко мне, я больше не смогу отпустить.
— Тогда не отпускай.
Феликс притянул его ближе, и Тэ О упал в его объятия, как падает человек, который слишком долго стоял на краю. Он был твёрдым, горячим, пахнущим лесом и дымом, и Феликс чувствовал, как бьётся его сердце — часто, громко, как у загнанного зверя.
— Тише, — сказал Феликс, проводя рукой по его спине. — Тише. Всё будет хорошо.
— Ты не можешь этого знать, — голос Тэ О был глухим, прижатым к его плечу.
— Могу. Я хирург. Я знаю, когда организм борется за жизнь. А ты борешься, Тэ О. Ты всегда боролся.
Тэ О обнял его сильнее, и Феликс почувствовал, как по его шее скатилась горячая капля. Тэ О плакал. Беззвучно, не двигаясь, только плечи вздрагивали.
— Я не хочу быть чудовищем, — прошептал он.
— Ты и не чудовище. — Феликс гладил его волосы, чувствуя, как они путаются в пальцах. — Ты просто человек, который запутался. И который слишком долго был один.
— А теперь?
— А теперь ты не один.
Они стояли так долго. Камин потрескивал, за окном темнело, и звёзды на небе становились всё ярче — слишком яркие, слишком правильные, но сейчас Феликсу было всё равно. Он держал в руках человека, который хотел быть злом, но оказался просто сломанным. И в этом была своя, горькая правда.
— Феликс, — сказал Тэ О, не поднимая головы.
— М?
— Ты не должен был этого делать.
— Чего?
— Быть добрым ко мне. Теперь я точно не смогу тебя отпустить.
— А кто просил? — Феликс улыбнулся, хотя Тэ О не видел. — Отпустишь, когда сам захочешь.
— Я не захочу.
— Тогда не отпускай.
Тэ О поднял голову. Его глаза были красными, но сухими, и в них не было ни страха, ни боли. Только что-то, что Феликс не мог назвать. Надежда, может быть. Или начало чего-то, что могло стать любовью.
— Поцелуй меня, — сказал Тэ О. — Пожалуйста.
Феликс посмотрел на него. На шрам над бровью, на припухшие губы, на глаза, которые смотрели с такой отчаянной надеждой, что отказать было невозможно.
— Это ничего не значит, — сказал Феликс, наклоняясь. — Это просто… момент.
— Пусть, — прошептал Тэ О. — Мне хватит.
Их губы встретились. Поцелуй был мягким, почти невесомым, и пахло в нём чаем, дымом и чем-то ещё — тем, что Феликс не мог определить. Может быть, началом чего-то, что никогда не случится. Может быть, прощанием. А может быть, просто моментом, который они оба запомнят навсегда.
Когда они отстранились, Тэ О улыбнулся. Впервые за всё время — не криво, не насмешливо, а по-настоящему, как человек, который только что понял, что не один.
— Спасибо, — сказал он.
— За что?
— За то, что не побоялся. За то, что остался. За то, что… — он запнулся, подбирая слова. — За то, что сделал меня человеком.
Феликс ничего не ответил. Он просто стоял, чувствуя, как тепло от камина разливается по комнате, и думал о том, что этот поцелуй, возможно, был ошибкой. Но в мире, где всё нарисовано, может быть, ошибки — единственное, что делает нас настоящими.