Твой выбор

Две тысячи сто девяносто семь. Две тысячи сто девяносто восемь…

Очередной раскат грома разрывает ночную тишину, заставляя мое тело содрогнуться. Пальцы судорожно сжимают одеяло, а сердце вновь ускоряет ритм. 

Не отвлекайся, Эвелин. Сколько там было? Черт, снова сбилась со счета.

Я решаю прекратить это бесполезное занятие. Какая разница? Прошло уже больше двух часов с тех пор, как я начала предпринимать попытки заснуть, и где результат? Похоже, пришло время смириться с тем, что одержать победу над бессонницей этой ночью мне не под силу.

Повышенная сонливость днем и бодрствование в темное время суток – не редкость для людей, страдающих моим заболеванием. И все же я надеялась, что после столь насыщенного на события вечера усталость возьмет свое и я отключусь, едва моя голова коснется подушки. Ага, как бы не так.

Когда я вернулась к Эдриану после нескольких неудачных попыток добраться до своего дома, мне пришлось простоять под горячими струями воды не меньше получаса, чтобы согреться. Выйдя из душевой кабины, я заметила, что моя мокрая одежда куда-то пропала. Зато на том самом месте лежало несколько полотенец разных размеров, белая футболка и спортивные брюки черного цвета.

Футболка висела на мне как на вешалке, а брюки спадали с талии при малейшем движении, и все же я была благодарна Эдриану, что он позаботился о моем комфорте.

Не обнаружив фен, я вышла из ванной, параллельно с этим вытирая волосы полотенцем. Эдриана нигде не было, и я решила самостоятельно отправиться на поиски гостевой комнаты. 

Длинный коридор освещали несколько ночников, а большинство дверей, попадавшихся мне по пути, были закрыты. Лишь в одной из комнат дверь была распахнута, и я инстинктивно направилась туда. Оказавшись внутри, огляделась, оценивая обстановку.

Стены, выкрашенные в приглушенный оттенок слоновой кости, отражали мягкий свет ночника, встроенного в стену. На полу лежал пушистый белоснежный ковер, сильно выделяющийся на фоне темного паркета. В центре комнаты стояла кровать, застеленная настолько безупречно, словно была предназначена не для сна, а для украшения спальни.

Я невольно задумалась над тем, как часто Эдриан предоставлял эту комнату своим гостям? Были ли среди них родственники, друзья, возлюбленные?.. Были ли среди них те, кто знал его настоящего и кому удалось бы вытащить его из состояния, в которое он загнал себя по неизвестным для меня причинам?

Я решительно помотала головой, пытаясь сменить направление мыслей.

Какая разница? Я пыталась достучаться до Эдриана, была с ним откровенной и ожидала ответной реакции, а в результате снова и снова врезалась в непробиваемую стену его равнодушия. С меня хватит. Утром я уйду и приложу максимум усилий, чтобы оставить позади все, что было связано с человеком, в котором я так отчаянно искала спасение. Увы, как оказалось, его самого необходимо спасать, вот только я – последний человек, которому стоит брать на себя эту роль. 

Лежа в холодной постели и слушая шум дождя за окном, я подумала о своей некогда лучшей подруге. Бритни никогда не страдала от неразделенной любви, не пыталась сохранить отношения, когда те давали трещину, и без сожаления отпускала людей, решивших уйти из ее жизни. Прошли всего сутки с момента расставания с Джереми, а Бритни уже умудрилась найти себе нового бойфренда. Не знаю, насколько сильны ее чувства к Майклу, но судя по тому, что девушка готова променять его на переезд в Нью-Йорк, думаю, ответ очевиден. С тех пор как мы перестали общаться, я понятия не имею, что творится в жизни у Бритни. Не удивлюсь, если она уже порвала с администратором клуба и теперь снова находится в активном поиске.

Жаль, что я не умею так же быстро переключаться на других, как это делает Бритни. Жить было бы куда проще, а расставания и потери причиняли бы намного меньше боли и страданий.

Пусть я и не была такой легкой на подъем, как моя подруга, но при желании могла бы завязать с кем-нибудь отношения. В конце концов, вокруг было столько парней! Интересных, веселых и, что самое главное, – эмоционально стабильных. 

Взять хотя бы Джонни из бара. Его флирт и попытки привлечь к себе внимание по сей день вызывают у меня улыбку. Парень приглашал меня на свидание, и я даже согласилась. А потом взяла и в самый последний момент пошла на попятную. До сих пор не пойму, что на меня нашло. Мне ведь понравилось общаться с ним в ту ночь в баре. Симпатичный, обходительный, уверенный в себе, да еще и с прекрасным чувством юмора. Я видела, как многие девушки строили ему глазки, и уверена: другая на моем месте была бы счастлива обратить на себя его внимание. Джонни и вправду был отличным парнем, но…

Но он – не Эдриан…

– Да сколько можно?! – схватившись за голову, выпалила я, осознав, что в очередной раз утратила контроль над собственными мыслями.

Это какое-то безумие. Не привязанность, симпатия или влюбленность, а чистое безумие. Наваждение. Одержимость. Помешательство. Я понятия не имела, какие еще слова подобрать, чтобы описать то неадекватное состояние, из которого никак не могла выйти, но знала одно: моя нездоровая тяга к Эдриану ни к чему хорошему не приведет.

Отвернувшись лицом к стене, я в очередной раз закрыла глаза и постаралась уснуть, вот только ни дыхательные упражнения, ни счет цифр в уме не принесли желаемого результата ни спустя час, ни спустя два. Да и как тут можно заснуть, когда в голове роятся десятки мыслей, а каждая попытка гнать их прочь лишь усугубляет ситуацию?

Включив ночник, нащупываю на прикроватной тумбочке смартфон и проверяю время. Почти час ночи. Будь у меня с собой зарядное устройство, я бы до утра листала соцсети, но увы, низкий процент аккумулятора не оставляет мне иного выхода, кроме как выключить телефон.

Жаль, что нельзя так же просто отключить разум и чувства. Сейчас это было бы как нельзя кстати.

Капли дождя продолжают стучать по стеклу, но их звук не может заглушить внутренний голос, снова и снова задающий вопросы, на которые я не могу найти ответы. 

Решив, что свежий воздух поможет остудить голову и упорядочить мысли, поднимаюсь с кровати и выхожу из комнаты. Осталось только найти куртку, которую Эдриан, судя по всему, отправил сушиться вместе с остальными вещами. А потом можно хоть до утра сидеть на террасе, наслаждаясь запахом дождя и слушая шелест листьев. 

Из десятка ночников в коридоре сейчас горит только один, но этого вполне достаточно, чтобы разглядеть дорогу. Ступая босыми ногами по прохладному полу, направляюсь к лестнице, стараясь не создавать лишнего шума, но очень скоро понимаю: мои опасения разбудить хозяина дома напрасны.

Из-под двери одной из комнат, расположенных в северной части дома, пробивается тонкая полоска света, и я прихожу к выводу, что это и есть спальня Эдриана.

Что ж, похоже, не одна я сегодня страдаю бессонницей. Либо же Эдриан спит с включенным светом, что маловероятно.

Любопытство берет верх, и я решаю изменить свои планы. Медленными шагами направляюсь к той самой комнате и тихо приоткрываю дверь.

В полумраке спальни, освещенной лишь слабым мерцанием лампы, мне удается разглядеть силуэт на фоне темного неба. Эдриан стоит у окна, наблюдая за тем, как капли дождя стекают по стеклу, размывая очертания мира за ним. В его пальцах тлеет сигарета, окутывая комнату легким дымком и терпким запахом табака. Мужчина выглядит задумчивым и отстраненным, словно не может найти выход из лабиринтов собственных мыслей.

Я знаю, что не имею права нарушать его уединение. Знаю, что должна уйти, но вместо этого продолжаю стоять на месте, тайком наблюдая за Эдрианом и надеясь, что он не заметит моего присутствия. Увы, с недавних пор это единственное, что я могу себе позволить.

– Не спится? – внезапно спрашивает он, даже не обернувшись, а я вдруг отчетливо осознаю, что загнала себя в ловушку.

Чувствую себя преступницей, которую поймали с поличным. Хочется тихо отступить, вернуться к себе, а на утро сделать вид, будто ничего не было. Однако в глубине души понимаю – это не выход. 

– Я выспалась днем, – тихо отвечаю я, переступая порог комнаты. – Решила выйти на террасу подышать свежим воздухом. 

Эдриан ничего не говорит, лишь едва заметно кивает, по-прежнему глядя в окно.

– А ты почему не спишь? – решаю поинтересоваться я, чтобы хотя бы чем-то заполнить неловкую паузу.

Вместо ответа он медленно затягивается сигаретой, и я вижу, как его плечи немного поднимаются и опускаются. Запах табака становится более ощутимым, смешиваясь с ароматом дождя, проникающим в комнату через приоткрытое окно.

–  Я редко сплю по ночам, – говорит Эдриан, когда я уже начинаю думать, что не дождусь ответа.

– С твоей работой сон – недостижимая роскошь, – прислонившись плечом к дверному косяку, отзываюсь я.

Эдриан наконец поворачивается ко мне, и в полумраке я вижу его усталые глаза, в которых плещется какая-то невысказанная боль. 

– Дело не только в работе, – его голос звучит приглушенно, а взгляд останавливается на тлеющем кончике сигареты.

Я молчу, ожидая продолжения, но, похоже, Эдриан не собирается развивать эту тему. Раньше я бы попыталась разговорить его, узнать причину и, если не помочь, то хотя бы поддержать. А сейчас… сейчас я ограничиваясь лишь лаконичным:

– Понятно.

Мы погружаемся в неловкое молчание, и я чувствую, как между нами снова нарастает напряжение. 

С каких пор оно стало нашим постоянным спутником? Почему с каждым разом мне становится все сложнее находить темы для общения с этим человеком? 

Эдриан никогда не отличался коммуникабельностью, и тем не менее со мной он обсуждал, если не все, то многое. Мы могли разговаривать, а могли молчать, и каждый из этих вариантов устраивал нас обоих. Если тогда я с удовольствием поддерживала беседу, то сейчас боюсь лишний раз затевать разговор, заранее зная, что он закончится скандалом. Если тогда его молчание казалось мне комфортным и даже необходимым, то сейчас воспринимается как немой упрек и угнетает намного сильнее, чем самый напряженный разговор.

В какой момент все так изменилось? Почему мы допустили это?

Затянувшиеся размышления прерывает оглушительный раскат грома, от которого мое сердце едва не пробивает грудную клетку. С шумом втянув воздух, пытаюсь вернуть себе прежнее самообладание, но это оказывается намного сложнее, чем казалось на первый взгляд.

– Боишься грозы? – доносится до меня голос Эдриана, отчего я вздрагиваю еще раз.

Проклятье. Он так долго молчал, что я уже и забыла о его присутствии.

Первый порыв – отмахнуться, а потом заявить что-то вроде: «Я ничего не боюсь». Однако лгать нет никакого желания. Почему-то с Эдрианом мне всегда хотелось быть искренней, пусть он никогда и не отвечал мне тем же.

– Если честно, да, – признаюсь я, обнимая себя руками. – Глупо, правда?

Эдриан отрицательно качает головой.

– Вовсе нет. Каждый чего-то боится, и это нормально.

К такому ответу я точно не была готова, а потому следующий вопрос срывается с моих губ намного раньше, чем я успеваю его обдумать:

– Даже ты?

– Даже я, – подтверждает он, надавливая на кончик сигареты большим пальцем.

Мне хочется спросить, чего именно он боится, но я решаю держать свое любопытство в узде. Какая разница? Все равно он не ответит. Либо ответит, но сделает это так, что вопросов станет еще больше.

Я решаю сменить тему, чтобы разрядить обстановку. Оттолкнувшись от дверного косяка, пересекаю комнату и останавливаюсь возле приоткрытого окна. 

– Ну и погодка, – бросаю я, не до конца уверенная в том, что Эдриан вообще услышал меня.

– Угу, – подтверждает он и, обхватив губами очередную сигарету, щелкает зажигалкой.

– Наверное, какой-то циклон, – предполагаю я, глядя на темные силуэты деревьев, покачивающихся под порывами ветра.

– Не исключено, – выдохнув дым, безразлично отвечает Эдриан.

Отлично. Теперь наш максимум – это разговоры о погоде. 

Пожалуй, я бы даже посмеялась над ситуацией, вот только воспоминания о недавнем прошлом снова навевают грусть. Я бы многое отдала, чтобы вернуться в те дни, когда Эдриан был рядом со мной. По-настоящему рядом. Увы, похоже, пора смириться с тем, что как прежде уже ничего не будет.

В повисшей тишине слышно лишь, как за окном неистовствует стихия. Кажется, будто небо разверзлось, обрушивая на землю всю свою ярость. Где-то вдалеке сверкают молнии, а дождь усиливается с каждым часом, словно стремясь смыть с лица земли все живое.

Я больше не пытаюсь нарушить устоявшееся молчание. Просто не вижу в этом смысла. Каждый жест, каждое слово кажутся неуместными и навязчивыми. Эдриан даже не думает сделать шаг навстречу. Напротив, с каждым разом все больше отдаляется от меня, уходя в свой собственный мир, куда мне вход воспрещен.

Мы продолжаем молчать, и эта тишина давит на плечи, словно тяжелый груз. Уверена, Эдриану так же некомфортно, как и мне. Он не подает виду, но я почти физически ощущаю исходящее от него напряжение. 

Повернув голову, задерживаю взгляд на хозяине дома, а тот в свою очередь, наоборот, смотрит куда угодно, только не на меня. С недавних пор Эдриан вообще избегает зрительных контактов со мной, и я понятия не имею, по какой причине.

– Сигареты правда помогают? – не выдержав убивающей тишины, интересуюсь я. – Ну, справляться со стрессом и все такое.

– Скорее, создают иллюзию помощи, – не задумываясь, отвечает Эдриан. – Но знаешь, иногда достаточно и этого.

– Иллюзии быстро рассеиваются, – горько усмехнувшись, бросаю я и вдруг осознаю, что говорю уже не о зависимости Эдриана, а о своих чувствах. О том, как позволила себе поверить в то, что могу быть счастлива с кем-то, и как скоро вернулась в реальность. Жестокую. Безжалостную. Бескомпромиссную.

– Но зачастую они – единственное, что удерживает нас на плаву, – сухо замечает Нельсон, глубоко вдыхая сигаретный дым. 

Помотав головой, отворачиваюсь к окну, пытаясь разглядеть что-то сквозь стену проливного дождя.

– Это не выход, – возражаю я и, выдержав паузу, добавляю: – Лишь попытка сбежать от реальности.

– Временная отсрочка, – поправляет меня Эдриан. – И плюс в том, что их количество не ограничено.

Я не могу согласиться с ним. Слишком хорошо знаю, чем это заканчивается. Мне по-прежнему неизвестно, от чего бежит Эдриан, но уверена в том, что однажды ему придется столкнуться лицом к лицу со своим прошлым и с последствиями своих решений. И тогда ему не помогут никакие «временные отсрочки».

– Сомнительный способ, – скрестив руки на груди, говорю я, хотя и понимаю, что мои слова не заставят его изменить ни свое мнение, ни свои привычки.

– Знаешь другие?

Я поворачиваюсь к Эдриану, уловив подтекст в формулировке, однако, встретив его бесстрастный взгляд, понимаю, что тот и не думал вкладывать в свой вопрос двойной смысл.

– Нет, – тихо отвечаю я и опускаю глаза. – Не знаю.

Если до этого момента Эдриан избегал зрительного контакта со мной, то на этот раз мы поменялись ролями. Я чувствую, что он смотрит на меня, но в упор игнорирую этот факт и продолжаю делать вид, будто рассматриваю что-то за стеклом.

Очередной раскат грома раздается рядом с домом, и я инстинктивно отступаю от окна. Эдриан же остается стоять на месте, никак не реагируя на природное безумие. В отличие от меня, его не пугают ни громкие звуки, ни яркие вспышки, то и дело рассекающие ночное небо. Сейчас он выглядит более расслабленным, чем пару минут назад.

Интересно, дело действительно в сигаретах или в чем-то другом?

Внезапно у меня возникает желание проверить его теорию. Не дав себе времени на размышления, делаю шаг вперед и останавливаюсь в опасной близости от Эдриана. 

Его глаза остаются спокойными, словно гладь темного озера. Он неотрывно наблюдает за мной, пытаясь понять мои намерения, вот только едва ли ему это удается.

Не прерывая зрительного контакта, я протягиваю руку и осторожно вынимаю сигарету из его пальцев. Кончик сигареты все еще тлеет, выпуская тонкую струйку дыма, которая тут же растворяется в воздухе. 

Эдриан ничего не говорит, лишь слегка приподнимает бровь, наблюдая за мной с нескрываемым интересом. Наверняка он думает, что я собираюсь затушить сигарету, как в прошлый раз, когда мы стояли на балконе в моей спальне, и я отчаянно убеждала его в том, что он сумеет преодолеть зависимость, если захочет.

Кажется, с тех пор прошла целая вечность. Эдриан изменился, но остался верен своим привычкам. Я тоже изменилась, но, похоже, для него это уже не играет никакой роли.

Повертев сигарету в пальцах, подношу ее к губам и делаю глубокую затяжку. Терпкий дым обжигает горло, заставляя меня закашляться, а на глазах мгновенно выступают слезы.

– Не твое, да? – спрашивает Эдриан, наблюдая за моей неудачной попыткой доказать непонятно что и непонятно кому.

– Вообще нет, – выдавливаю я, продолжая бороться с приступом удушающего кашля. 

Ощущение такое, будто мои легкие сейчас сварятся. Вдобавок ко всему еще и появляется головокружение, которого я совершенно не ожидала. Да, должно быть, это с непривычки, и со временем организм привыкает к никотину, вот только вряд ли я когда-нибудь решусь повторить подобный опыт.

Я возвращаю Эдриану сигарету и, когда на короткий миг наши пальцы соприкасаются, чувствую, как по телу пробегает легкая дрожь. Мое дыхание учащается, стоит мне увидеть, как он обхватывает сигарету губами, при этом не сводя с меня глаз.

Сделав последнюю затяжку, Эдриан тушит сигарету и опускает окурок в стоящую на подоконнике керамическую пепельницу.

– Придется искать другие способы, Эвелин, – тихо произносит он, выдохнув дым в сторону и снова поворачиваясь ко мне. 

Сердце пропускает удар, а после начинает биться с такой силой, что мне становится страшно. От одного лишь звука его голоса по коже бегут мурашки, а желание снова ощутить его прикосновение достигает критической точки.

Черт возьми, Эдриан, что ты со мной делаешь? Почему до сих пор так влияешь на меня, даже после всего, что между нами произошло?

– Поможешь с поиском? – шепотом спрашиваю я, заглядывая в его глаза, которые, кажется, вобрали в себя все оттенки грозового неба.

Эдриан смотрит на меня долгим, изучающим взглядом, словно пытается разгадать какую-то тайну, скрытую глубоко внутри, а затем делает шаг вперед, сокращая и без того минимальное расстояние между нами.

Я вдруг осознаю, что больше не в силах бороться с собой. Привстав на цыпочки, я тянусь к Эдриану и накрываю его губы своими.

Он напрягается, но даже не думает отстраняться, а уже в следующую секунду отвечает мне с таким напором, к которому я совершенно не была готова. Эдриан целует меня требовательно, настойчиво, как будто пытается наверстать упущенное время.

Я обвиваю руками его шею, чувствуя, как сильные мужские ладони скользят по моей спине, заставляя меня вздрагивать от каждого прикосновения. 

– Эвелин, – шепчет он, отрываясь от моих губ и спускаясь поцелуями к шее.

Я чувствую запах ментоловых сигарет, смешанный с его собственным, неповторимым ароматом, и это сводит меня с ума. Пламя в моей груди, которое я так отчаянно пыталась потушить, вспыхивает с новой силой, и в этот момент я понимаю, что все мои попытки убежать от Эдриана были напрасны. Я все еще люблю его, несмотря ни на что.

Он приподнимает меня, заставляя обхватить его бедра ногами, и, усадив на подоконник, снова впивается поцелуем в мои губы. Этот поцелуй не похож ни на один из тех, что Эдриан дарил мне раньше. Он полон боли, тоски и отчаяния, и мне остается лишь догадываться, что заставляет Нельсона испытывать столь неоднозначные чувства.

Внезапно Эдриан отрывается от меня, словно очнувшись от наваждения. В его глазах отражается столько противоречивых эмоций: вина, страсть, боль, надежда и что-то еще. Что-то, чего я не могу объяснить.

– Мы должны остановиться, – тихо произносит он, проводя рукой по волосам, а затем отходит от меня на несколько шагов.

Это шутка? Что, черт возьми, с ним вообще происходит?

Я смотрю на Эдриана широко распахнутыми глазами, не понимая, что на него нашло. За долю секунды мир вокруг рушится, а вся надежда, вспыхнувшая в моем сердце, мгновенно гаснет. 

В комнате повисает тягостное молчание, нарушаемое лишь моим сбившимся дыханием. За окном продолжает неистовствовать стихия, но гроза сейчас кажется тихим шепотом на фоне бури, разыгравшейся между нами.

– Зачем ты это делаешь? – напрямую спрашиваю я, не в силах скрыть горечь в голосе. – Почему выстраиваешь вокруг себя барьеры? Для чего отталкиваешь меня? Нам ведь обоим известно, что ты чувствуешь то же, что и я.

Эдриан отводит взгляд и отрицательно качает головой.

– Я ничего не чувствую.

В горле застревает ком и мне приходится приложить усилие, чтобы сохранить самообладание. Эдриан прямым текстом говорит мне о том, что я зря питаю надежды относительно нас, вот только я отказываюсь верить в то, что слышу. Не может быть, чтобы все это было просто игрой. Я чувствую его страсть, его желание и не понимаю лишь одного: почему он так упорно отрицает это?

– Я тебе не верю.

Эдриан делает шаг ко мне, но останавливается, словно наткнувшись на невидимую стену. На протяжении нескольких секунд он буравит меня ледяным взглядом, а затем снова опускает глаза.

– Или просто не хочешь верить, – его голос звучит глухо и отстраненно, как будто он говорит не со мной, а с кем-то другим. 

Я смотрю на Нельсона, пытаясь понять, что скрывается за его словами и поступками, которые постоянно противоречат друг другу. Но его лицо – маска, непроницаемая и холодная. А потому мне остается лишь догадываться, что происходит в голове у этого мужчины.

– Повтори, – требую я, слезая с подоконника и направляясь к Эдриану. – Посмотри мне в глаза и скажи, что ничего не чувствуешь.

Я приближаюсь к нему, пока наши тела почти не соприкасаются. Поднимаю руку и касаюсь его щеки, чувствуя легкую щетину под своими пальцами. Мой взгляд прикован к его глазам, которые прожигают меня насквозь.

– Я. Ничего. Не. Чувствую, – медленно, едва ли не по слогам, произносит Эдриан и, приблизив губы к моему уху, тихо добавляет: – Найди в себе силы принять это.

Я ощущаю, как его горячее дыхание опаляет мою кожу, и начинаю дрожать. Моя ладонь соскальзывает с его щеки и медленно движется вниз по телу. Пальцы задерживаются на груди, и я ощущаю твердые мышцы под тонкой тканью футболки. 

Эдриан замирает, его дыхание становится более прерывистым, когда я начинаю очерчивать кончиками пальцев контуры его пресса.

– Ничего не чувствуешь? – с вызовом спрашиваю я, опуская ладонь ниже и убеждаясь в том, что все это время он лгал мне. – Твое тело говорит об обратном.

– Обыкновенная физиология, – сухо поясняет Эдриан, отстраняя мою руку и снова пытаясь дистанцироваться от меня.

– Называй как хочешь, – усмехнувшись, бросаю я, зная, что в битве между желанием и разумом может быть только один исход.

– Перестань, – он кладет ладони на мои плечи и отстраняет от себя, когда я в очередной раз пытаюсь сократить расстояние между нами, после чего отходит в другой конец комнаты и упирается ладонью в стену, продолжая вести внутреннюю борьбу с самим собой.

Я не могу сдержать улыбку от осознания того, что моя близость сводит Эдриана с ума. Прозвучит странно, но мне это нравится. Нравится испытывать его пределы, проверять на прочность барьеры, которые он так старательно возвел вокруг себя, и стирать границы, разделяющие нас. Его сопротивление лишь подогревает мой азарт, и Эдриан глубоко ошибается, если считает, что я так просто сдамся.

– Да брось, Эд, – не отступаю я. – Ты можешь отрицать это сколько угодно, но нам обоим известно, чего ты хочешь на самом деле.

Я подхожу к нему и обнимаю со спины, чувствуя, насколько сильно он напряжен. Приблизив губы к его уху, шепчу:

– А еще ты знаешь, что я могу тебе это дать, – я осторожно касаюсь губами шеи Эдриана, а мои ладони продолжают путешествие по его телу, разжигая пламя желания.

– Я сказал: «Довольно»! – резко развернувшись, Эдриан хватает меня за шею и припечатывает к стене.

Я вздрагиваю, но не столько от страха, сколько от неожиданности. Ощущаю, как хватка на моей шее становится сильнее, но не пытаюсь сопротивляться, зная, что Эдриан никогда не причинит мне настоящего вреда.

– Не вздумай играть со мной в свои игры, – его голос звучит приглушенно и опасно, а в потемневших глазах полыхает не только неконтролируемая ярость, но и безудержная страсть.

– Я уже играю, – тихо произношу я, не прерывая зрительного контакта. – А ты… безнадежно проигрываешь.

Я осознаю, что мои слова стали последней каплей, когда чувствую, как усиливается и без того железная хватка. Пальцы Эдриана сжимают мою шею достаточно сильно для того, чтобы продемонстрировать его власть, но недостаточно, чтобы причинить мне боль.

– Я никогда не проигрываю, – в словах мужчины звучит вызов, и я без раздумий принимаю его.

– Какое совпадение. Я тоже.

Эдриан смотрит на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли. Выяснить, насколько далеко я готова зайти в этой игре. Его сердце бешено бьется в унисон с моим, и я осознаю, что он находится в шаге от того, чтобы переступить черту.

Что касается меня, то я давно ее переступила и ни капли не жалею об этом. Мне нужно было довести его до предела, чтобы увидеть настоящего Эдриана. Чтобы понять, насколько сильна его броня и что скрывается за ней. И сейчас, когда он выпустил наружу своих внутренних демонов, я понимаю, что игра стоила свеч.

В следующее мгновение Эдриан впивается в мои губы страстным, почти яростным поцелуем. Его язык проникает в мой рот, и я стону от удовольствия.

В этом поцелуе – вся наша боль, страсть и безудержное желание. Мы целуемся, как в последний раз, сжигая друг друга дотла. 

Несмотря на все усилия, Эдриан не сумел одержать победу в битве между чувствами и разумом, как, впрочем, и я. Ну и пусть. Похоже, в этой игре с самого начала не было победителей и проигравших. Были только мы и наша безумная страсть, грозящая поглотить нас целиком.

Мои пальцы проникают под его футболку, скользят по горячей коже, вызывая у него тихий стон. Рука Эдриана, до этого сжимавшая мою шею, теперь крепко обхватывают мою талию, притягивая ближе. Он прижимается ко мне всем телом, и я чувствую его возбуждение, которое только распаляет мое собственное желание.

– Возьми меня, – шепчу я, когда он отрывается от моих губ и спускается поцелуями к шее.

Эдриан хрипло смеется, опаляя мою кожу горячим дыханием, а затем отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза.

Я слегка хмурюсь, озадаченная его реакцией, а Эдриан тем временем заправляет прядь волос мне за ухо и улыбается так, словно ему известно что-то такое, чего неизвестно мне.

– Разве ты не помнишь, что сказала в нашу прошлую встречу? – шепчет он, вызывая у меня новую волну мурашек.

Я в замешательстве смотрю на него, не понимая, к чему он клонит, и Эдриан решает освежить в моей памяти события того дня, когда я заявилась к нему в больницу, чтобы во всем разобраться.

– Та ночь была ошибкой, – дословно повторяет он мою фразу, которую я бросила ему в порыве гнева и о которой мне, видимо, придется пожалеть еще не раз.

Проклятье. Интересно, Эдриан запоминает все, что я ему говорю, или только то, что в дальнейшем можно использовать против меня?

– А я не из тех, кто учится на своих ошибках, – парирую я, с вызовом встречая его взгляд. – И эту я бы с удовольствием совершила снова.

Уголки его губ слегка приподнимаются, однако Эдриан не спешит дарить мне новые поцелуи, а уж тем более выполнять мою просьбу. Он смотрит на меня несколько мучительно долгих секунд, а затем отстраняется и разворачивается, чтобы уйти.

– Нет! – выпаливаю я и, схватив его за руку, заставляю снова повернуться ко мне. – Ты не можешь так поступить со мной.

– Могу, – возражает он, высвобождая руку из моей хватки. – Кто-то же должен уберечь тебя от повторения… ошибок.

Он делает акцент на последнем слове, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не наговорить ему кучу гадостей. Однако, как показывает практика, это далеко не лучшая идея. Нельсон ведь запомнит каждое слово и в следующий раз снова попытается обратить их против меня.

Я замираю, вспомнив одну очень важную вещь: следующего раза не будет. Я ведь обещала себе, что больше не стану искать встречи с ним или пытаться хоть как-то напомнить Эдриану о своем существовании. Чем бы ни завершилась эта ночь, я знаю, что должна сдержать свое обещание.

– Знаешь, Эд, говорят, даже у преступников есть право на последнее желание, – заявляю я, останавливаясь в шаге от мужчины.

Эдриан озадаченно поднимает брови, и я спешу ответить на его немой вопрос.

– Ты ведь в курсе, что я пришла попрощаться? Наша прошлая встреча завершилась не лучшим образом, поэтому…

– Что значит «попрощаться»? – не дав мне договорить, перебивает он, и на этот раз в его голосе нет ни тени веселья.

– То, что я больше не хочу держаться за прошлое, – ровным тоном поясняю я, складывая руки на груди. – Не хочу тешить себя ложными надеждами и воспринимать тебя как кого-то, кем ты никогда не был и не будешь.

Он молчит, внимая каждому моему слову, и я заставляю себя продолжить:

– Утром я уйду, и впредь с моей стороны не будет никаких попыток вмешаться в твою жизнь, что-то выяснить или попытаться наладить отношения, которых попросту нет.

Где-то в глубине души мне хочется, чтобы он возразил, чтобы сказал, что не представляет своей жизни без меня и что не хочет расставаться, но я сразу же напоминаю себе обо всех его поступках, которые без слов дали понять: желания Эдриана не совпадают с моими. И если до этого момента у меня могли возникнуть сомнения, то его молчание сейчас громче любых слов подтвердило то, что Нельсона полностью устраивает мое предложение.

– Это то, чего ты хочешь? – спрашивает Эдриан надломленным голосом, и я замечаю в его глазах какой-то странный блеск.

– Это то, чего хочешь ты, – напоминаю я, и, прежде чем он скажет что-нибудь еще, делаю шаг вперед и обвиваю руками его шею. – Что касается меня… я лишь хочу сделать нашу последнюю встречу особенной. Запомнить ее. Запомнить тебя, как нечто лучшее, что было в моей жизни.

Он смотрит мне в глаза, словно размышляя над тем, стоит ли соглашаться на мои условия, а уже в следующую секунду дарит новый поцелуй, от которого перехватывает дыхание и подгибаются колени.

Под его напором я отступаю назад и снова упираюсь спиной в стену. Ладони Эдриана блуждают по моему телу, лаская каждый изгиб, а губы оставляют огненные следы на губах, щеках и шее. Он поднимает мои руки над головой и стягивает с меня футболку, и в этот момент я впервые за все это время радуюсь, что на мне нет лифчика.

Жаркая волна прокатывается по моему телу, когда его ладонь медленно пробирается под резинку пижамных штанов, которые он сам любезно одолжил мне пару часов назад. Эдриан снова припадает к моим губам, заглушая стон, который я не могу сдержать, ощущая, как его пальцы касаются моего набухшего клитора.

Я прикрываю глаза, полностью отдаваясь во власть тому, кто всегда знал, как довести меня до предела. Все, что происходит сейчас, кажется сном, красивым и запретным. Сном, который вот-вот закончится, оставив после себя лишь горькое послевкусие реальности. Той самой реальности, о которой в данный момент я не хочу даже вспоминать.

Не разрывая поцелуя, Эдриан подхватывает меня на руки, и я обвиваю ногами его талию, в полной мере ощущая его желание. Он укладывает меня на кровать и отстраняется всего на мгновение, чтобы снять с себя футболку.

Я внимательно наблюдаю за ним, не в силах отвести взгляд от его обнаженного торса. Рельефные мышцы, покрытые легкой испариной, кажутся еще более соблазнительными в полумраке комнаты, и я чувствую, как внутри меня все сжимается от возбуждения.

Эдриан снова склоняется надо мной, его дыхание обжигает мою кожу, а каждое прикосновение заставляет тело трепетать и желать большего. Он смотрит на меня, и в его глазах плещется такое же безумие, какое я ощущаю внутри себя. Кажется, будто все вокруг замерло. Остались только мы, наши чувства и это нестерпимое притяжение, которое тянет нас друг к другу с неумолимой силой.

Я приподнимаю бедра, помогая Эдриану избавить меня от остатков одежды, и он, не теряя времени, стаскивает с меня штаны вместе с бельем. Желание накрывает с головой, и я мысленно отсчитываю секунды до того момента, когда наши тела сольются в единое целое.

Эдриан заглядывает мне в глаза и, словно прочитав мои мысли, усмехается краешком рта. Пока я пытаюсь понять, что он задумал, мужчина дразняще проводит губами по моим губам, лишь едва касаясь их, а затем начинает покрывать поцелуями мою шею.

Я вскрикиваю, когда он захватывает зубами нежную кожу, и тихо стону, ощущая, как его язык касается места укуса, посылая приятные импульсы в то место, где еще совсем недавно господствовала боль.

Его губы продолжают исследовать мое тело, скользят по плечам и ключицам, а затем снова возвращаются к шее. В поцелуях Эдриана нет и тени нежности. Только животная страсть и неконтролируемое желание обладать мной.

Похоже, он услышал меня, когда я сказала, что хочу запомнить нашу последнюю встречу, и решил оставить напоминания о ней пылающими отметинами на моем теле. Каждый его поцелуй оставляет за собой огненный след, и я уже знаю, что увижу наутро в зеркале.

Руки Эдриана блуждают по моему телу, вызывая мурашки и заставляя меня извиваться под ним. Он обхватывает мои бедра, притягивая к себе еще ближе, и я чувствую, как его твердый член упирается мне в промежность. От этого касания внутри все вспыхивает с новой силой. Я жажду его, хочу, чтобы он вошел в меня прямо сейчас, без промедления, однако Эдриан явно намерен действовать по собственному сценарию.

Я выгибаюсь в спине, когда Нельсон припадает к моей груди и обхватывает губами сосок. Он то нежно целует его, то обводит языком, то слегка покусывает, добавляя остроты ощущениям. Его ладонь тем временем ласкает вторую грудь, сжимая и поглаживая ее до тех пор, пока она не становится такой же чувствительной, как и первая.

Не говоря ни слова, Эдриан опускается ниже и начинает покрывать поцелуями мой живот. Я чувствую, как его дыхание обжигает кожу, а тонкие пальцы рисуют узоры на теле, заставляя меня извиваться под его ласками. Эдриан осыпает поцелуями каждый дюйм моего обнаженного тела, оказываясь в опасной близости от самого чувствительного места.

Я замираю в предвкушении, ощущая, как внутри разгорается пожар. Приподнявшись на локтях, смотрю на Эдриана и чувствую, что мои щеки начинают пылать от одной лишь мысли о том, что произойдет дальше.

Что он задумал? Неужели действительно собирается сделать то, о чем я не смела даже мечтать? 

Словно прочитав мои мысли, Эдриан останавливается и поднимает голову, встречая мой взгляд. В его глазах я вижу отражение собственной жажды, отчаяния и безудержного желания. В этот момент моя воля, моя душа и мое тело находятся в руках человека, который тянет меня за собой в пучину неистовой страсти и запретных удовольствий. 

Я чувствую, как плавятся последние остатки самоконтроля, и, пожалуй, впервые в жизни не хочу сопротивляться. Я хочу сдаться, раствориться в этом безумии и позволить ему поглотить меня целиком.

Губы Эдриана растягиваются в многообещающей ухмылке, и уже в следующую секунду он медленно разводит мои ноги в стороны, заставляя меня задыхаться от предвкушения.

Нельсон покрывает нежными поцелуями внутреннюю поверхность моих бедер, и это сводит меня с ума. В следующее мгновение его язык касается клитора, и с моих губ срывается протяжный стон. Инстинктивно пытаюсь отодвинуться, но Эдриан крепко держит меня за бедра, не позволяя пошевелиться.

Я запускаю пальцы в его волосы, слегка оттягивая их, в попытке хоть как-то контролировать ситуацию, но это еще больше распаляет его. 

Эдриан усиливает напор, чередуя круговые движения с нежными поцелуями и легкими покусываниями. Он знает все мои слабости и использует эти знания, пытаясь довести меня до грани, за которой уже не будет возврата.

Мне приходится зажать рот рукой, когда я чувствую, как он медленно проникает в меня пальцем, при этом не прекращая стимуляцию языком. Почувствовав мою готовность, Эдриан добавляет второй палец и тихо стонет, явно довольный тем, как мое тело реагирует на его манипуляции.

Я погружаюсь в океан наслаждения, где есть только он и я. Время перестает существовать, и я позволяю себе раствориться в череде сладостных мук и неистовой страсти. 

Эдриан знает, как довести меня до предела, как разжечь во мне неутолимый огонь. Его губы – мой проводник в мир чувственных открытий, его прикосновения – ключ к самым потаенным желаниям. Я словно кукла в его руках, полностью подчиненная его воле, и мне это чертовски нравится.

Я уже не могу контролировать себя. Стоны и всхлипы непроизвольно срываются с губ, выдавая мое состояние. Тело дрожит, дыхание сбивается, а в голове остается лишь одна мысль: 

Не останавливайся. Умоляю, только не останавливайся…

И Эдриан слышит мои беззвучные мольбы. Он усиливает напор, и я чувствую, как приближается оргазм. Выгибаюсь в спине и с силой сжимаю его волосы, пытаясь хоть как-то удержаться на краю пропасти. Но Эдриан не оставляет мне ни единого шанса. Он ускоряет темп, и это становится последней каплей.

Внутри меня словно взрывается фейерверк. Я кричу во весь голос, отдаваясь во власть накатившей волны оргазма. Тело бьется в конвульсиях, а сознание, кажется, вот-вот ускользнет, окончательно лишив меня связи с реальностью.

Не знаю, сколько проходит секунд или минут, прежде чем я начинаю приходить в себя. Перевожу взгляд на Эдриана и вижу торжество в его глазах. Похоже, он испытывает удовлетворение от одной лишь мысли о том, что доставил мне удовольствие.

Вот только мне этого мало. Мне всегда будет мало его, и этой ночью Эдриан убедится в этом. Я хочу этого мужчину целиком. Хочу испытать его пределы, разрушить барьеры и стать с ним единым целым. 

Победный блеск в глазах Нельсона сменяется легким удивлением, когда я, не говоря ни слова, притягиваю его к себе для поцелуя. Это не нежный и робкий поцелуй, а жадный, требующий и полный страсти. Я вкладываю в него всю свою потребность в Эдриане, всю свою ненасытность и всю любовь, о силе которой он даже не догадывается.

– В гостевой комнате, – шепчу я между поцелуями, зная, что он догадается, о чем я говорю. – В моем рюкзаке…

Эдриан отрывается от моих губ и выходит за дверь, а спустя минуту возвращается, держа в руках маленький серебристый пакетик.

Вспоминаю, как чуть больше недели назад Бритни вручила мне презерватив, когда полушутя-полусерьезно уговаривала меня пойти мириться с Эдрианом, и мысленно благодарю бывшую подругу за оказанную услугу. Конечно, то, что между нами произошло, едва ли можно назвать перемирием. Словосочетание «прощальный секс» подходит куда лучше, и все же можно сказать, что в какой-то степени совет Бритни мне пригодился. 

Я наблюдаю за Эдрианом, пока он избавляется от остатков одежды, и, когда он сбрасывает с себя последнюю преграду, чувствую, как по телу разливается жар. От одного лишь вида его обнаженного тела я теряю дар речи, а, заглянув ему в глаза, и вовсе перестаю дышать.

Как, черт возьми, можно быть таким красивым? Безусловно, я знаю много людей, которым повезло выиграть в генетическую лотерею, но Эдриан не похож ни на кого из них. Каждая мышца, каждый изгиб его тела – произведение искусства, а лицо – воплощение силы, мужественности и греховной красоты. Он совершенен снаружи, но по непонятным для меня причинам сломлен внутри.

Эдриан ухмыляется, поймав на себе мой взгляд, и не спеша разрывает упаковку, словно специально оттягивая момент, когда наши тела сольются в единое целое. 

Я опускаю взгляд на его внушительных размеров член и тихо выдыхаю, представив, как он наполнит меня без остатка. Желание раскаляется до предела, и вот, когда я уже готова потерять сознание от переполняющей страсти, Эдриан входит в меня. Резко. Грубо. Беспощадно.

Тело пронзает боль, смешанная с наслаждением, и я выкрикиваю его имя. Эдриан целует меня в губы, заглушая мой крик, и замирает на мгновение, давая мне время привыкнуть.

Мои крики смешиваются с его стонами, когда он начинает двигаться, доводя меня до безумия. Каждый толчок заставляет меня вздрагивать и захлебываться от переполняющих ощущений.

Его руки сжимают мои бедра, притягивая еще ближе, а губы оставляют влажные следы на шее. Я царапаю спину Эдриана, чувствуя, как под моими ногтями напрягаются его мышцы. Больше нет никаких правил и границ. Мы словно дикие звери, потерявшие контроль над собой, отдавшиеся первобытным инстинктам.

Эдриан целует меня с такой нежностью и страстью одновременно, что у меня начинает кружиться голова. Я прикрываю глаза и позволяю себе на мгновение поверить в то, что он любит меня. Знаю: это неправда, но помечтать-то можно.

Время теряет всякий смысл. Кажется, будто вселенная сузилась до размеров этой комнаты, до размеров нас двоих, слившихся в едином порыве. Внутри меня нарастает волна, готовая с минуты на минуту смести все на своем пути, и, похоже, Эдриан улавливает мое состояние.

Он усиливает темп, снова вырывая из моего горла стоны и крики. Его движения становятся более резкими, более требовательными, а от поцелуев перехватывает дыхание. Нельсон словно высекает искры из моего тела, разжигая пожар, который невозможно потушить. 

– Эдриан… – шепчу я, чувствуя, как приближается пик наслаждения, и в ту же секунду его пальцы смыкаются на моей шее, усиливая ощущения.

Взрыв. Оглушительный, всепоглощающий. Кажется, что мир рассыпается на миллионы осколков, а я лечу сквозь пространство, не зная ни времени, ни места. Только его имя эхом отдается в моей голове. Моя единственная реальность в этом хаосе.

Слабость растекается по телу, и я цепляюсь за плечи Эдриана, пытаясь прийти в себя после самого сильного оргазма в моей жизни. 

Эдриан целует меня за ухом и продолжает двигаться, то замедляя темп, то снова усиливая напор. Его тело напряжено как струна, и я понимаю, что он находится в шаге от того, чтобы сорваться в пропасть следом за мной.

Сильнее обхватив его бедра ногами, я притягиваю Эдриана еще ближе и чувствую, как он замирает, не в силах больше сдерживать себя. Его тело сотрясается от оргазма, а с губ слетает протяжный стон, от которого я едва не схожу с ума. 

Некоторое время мы лежим в тишине, нарушаемой лишь нашим сбившимся дыханием и шумом дождя за окном. В голове пустота, в теле – приятная слабость. Не помню, когда последний раз мне было так хорошо, как сейчас. В моей жизни в целом было не так уж много ярких моментов и положительных эмоций, а в последнее время они и вовсе были связаны исключительно с Эдрианом. Мысль об этом болью отдается в сердце, а осознание того, что теперь я лишусь его навсегда, выворачивает душу наизнанку.

Эдриан приподнимается на локтях и целует меня в губы. Этот поцелуй не похож на те, которые он дарил мне несколько минут назад. В нем нет ни страсти, ни похоти, ни безудержного желания. На этот раз он нежный и практически невесомый. На этот раз он прощальный.

Я молча наблюдаю за тем, как Эдриан встает с кровати и выбрасывает презерватив, после чего начинает одеваться. Уверена, он даже не думает о том, о чем думаю я, и уж точно не страдает от того, что лишился чего-то, чего у нас никогда не было.

Решив последовать его примеру, поднимаюсь с постели и натягиваю белье, после чего надеваю на себя его футболку. Пора возвращаться в гостевую комнату. Может, хотя бы теперь мне удастся уснуть.

Когда я разворачиваюсь, чтобы уйти, Эдриан ловит меня за руку, вынуждая остановиться.

– Останься, – тихо просит он, глядя мне прямо в глаза. – Пожалуйста. 

Его слова застают меня врасплох. Я смотрю на него, и замечаю в его взгляде нечто похожее на отчаяние.

– Зачем? – спрашиваю я, не понимая, что на него нашло.

– Просто останься, – повторяет он, поглаживая мое запястье кончиками пальцев и вызывая у меня новую волну мурашек.

Я колеблюсь. Часть меня отчаянно хочет остаться, утонуть в его объятиях, забывая обо всем на свете, и просто насладиться последними часами вместе. Но другая часть понимает, что это ничего не изменит. Напротив, лишь отсрочит неизбежное и сделает прощание еще более мучительным.

– Ладно, – уступаю я, отчего на его губах появляется улыбка. Одна из тех улыбок, которая идет от души и которую Эдриан так редко себе позволяет.

Мы ложимся на кровать, и Эдриан притягивает меня к себе, нежно обнимая за плечи. Я чувствую, как его дыхание касается моей шеи, и стараюсь не думать о том, насколько сильно мне будет не хватать его объятий, поцелуев и прикосновений. Его ледяного взгляда, способного заморозить все вокруг, и искренней улыбки, которая дарила надежду даже в самые темные времена. Его самого, со всеми достоинствами и недостатками, со всеми странностями и противоречиями.

Мысль о том, что это наша последняя встреча, причиняет невыносимую боль, но я понимаю: иначе нельзя. Между нами ничего нет, и, что бы ни произошло сейчас, это ничего не значит. Мне остается лишь насладиться последними моментами и постараться сохранить их в памяти. 

Боже мой, если бы можно было остановить время… Я бы все отдала, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась.

– Я никогда не хотел этого, Эвелин.

До боли знакомый голос вырывает меня из размышлений, и я поднимаю голову, чтобы посмотреть на Эдриана.

– Чего ты не хотел? – озадаченно спрашиваю я, не понимая, о чем он говорит.

– Ты сказала, что уйдешь из моей жизни, потому что я этого хочу, – поясняет Эдриан, встречая мой взгляд, и, когда мне кажется, что он ничего больше не скажет, добавляет: – Это не так. Я никогда не хотел этого. И не представляю, что должно произойти, чтобы у меня возникло такое желание.

Я молча смотрю на мужчину, пытаясь понять, не ослышалась ли. Эти слова идут вразрез со всем, что Эдриан говорил и делал раньше, а потому я искренне не понимаю, что нашло на него сейчас.

– Тогда зачем приложил все усилия, чтобы оттолкнуть меня? – приподнявшись на локтях, спрашиваю я, в упор глядя ему в глаза.

Эдриан вздыхает, словно собираясь с духом перед признанием, а затем отводит взгляд.

– Потому что тебе действительно лучше держаться от меня подальше, – наконец произносит он, и я улавливаю в его голосе предупредительные нотки. – На это есть свои причины, Эвелин. Просто поверь мне.

Началось. Эдриан снова решил сыграть со мной в свою любимую игру под названием «Попробуй угадать, что я скрываю?» Интересно, на этот раз будут какие-нибудь подсказки или мне снова придется тыкать пальцем в небо?

– Причины… – задумчиво протягиваю я, наблюдая за тем, как он садится на край кровати, сцепив руки в замок. – А что насчет чувств, Эдриан? Они ведь тоже есть.

Он резко оборачивается, и я вижу в его взгляде растерянность и недоверие. Секундное замешательство почти сразу сменяется отрицанием, и Эдриан решительно мотает головой, опровергая мои слова.

– Ты не должна ничего чувствовать ко мне, – твердо заявляет он, словно не может поверить в услышанное.

– Но я чувствую, черт возьми! – потеряв терпение, выпаливаю я. – И не понимаю, почему ты снова решаешь все за нас двоих!

Я больше не пытаюсь взвешивать свои слова и сдерживать эмоции. Они рвутся наружу, и я не собираюсь препятствовать этому.

Какой смысл молчать о своих чувствах, при этом продолжая демонстрировать их всеми возможными способами? Уверена, Эдриан и сам что-то испытывает ко мне, но просто боится это признать. Придумывает некие «причины», но при этом не называет ни одну конкретную. Говорит, что мне надо держаться от него подальше, но не дает ни единого повода, чтобы убедиться в этом на собственном опыте.

«Дело не в том, что сделала ты. А в том, что сделал я», – вспоминается мне его фраза, которую он произнес в тот момент, когда я пыталась понять, в чем провинилась перед ним, и это наталкивает меня на мысль.

– Слушай, – выдыхаю я, усаживаясь чуть позади Эдриана. – Я понятия не имею, что ты сделал, но… с чего ты решил, что правда все разрушит? Почему даже не допускаешь мысли, что я смогу принять ее? Что найду в себе силы простить тебя и продолжу чувствовать то, что чувствую сейчас?

Эдриан медленно поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. 

– Ненависть, – надломленным голосом произносит он. – Вот единственное, что ты будешь чувствовать, когда узнаешь правду.

Я замираю, не зная, как реагировать на его слова. В них сквозит такая безысходность, что мне становится больно. В горле встает ком, а внутри все сжимается в тугой узел. Не от страха узнать правду, а от осознания, что Эдриан вообще допустил такую мысль.

Когда-то этот человек спас мне жизнь, а затем научил находить в ней смысл. Он столько раз приходил мне на помощь, поддерживал и дарил надежду, когда казалось, что выхода нет. Был единственным, кто верил мне и кто верил в меня. Эдриан сделал для меня столько, что мне не хватит и целой жизни, чтобы расплатиться с ним. И вот теперь он всерьез считает, что один его поступок может перечеркнуть все хорошее, что между нами было.

– Ненависть? – тихо спрашиваю я, до сих пор не веря услышанному. – Ты действительно считаешь, что после всего, что ты сделал для меня, я могу возненавидеть тебя?

Эдриан молчит, а я задаюсь вопросом, много ли в моей жизни было людей, заслуживших ненависть?

Раньше мне казалось, что это чувство сопровождает меня на каждом шагу, а количество людей, по отношению к которым я испытываю его, растет в геометрической прогрессии, но позже поняла, что ошибалась.

В подростковом возрасте я злилась на отца, когда тот игнорировал мое существование или попросту уходил в запой, желая хотя бы на время отключиться от жестокой реальности. Я считала, что своими поступками он заслуживает ненависти, вот только ненавидеть нужно было не его, а себя. Отец сломался после смерти сына, а в том, что случилось со Спенсером, была исключительно моя вина. 

После предательства Марка мне казалось, что я ненавижу его, однако едва ли обиду и негодование можно сравнить с этим разрушительным чувством. Он не виноват, что полюбил другую. И в том, что я не смогла дать ему то, чего он хотел, тоже не было его вины. Так есть ли повод для ненависти? Думаю, ответ очевиден.

Позже, когда Хантер едва не довел Айрис до суицида, а его стервозная возлюбленная отравляла мне каждый день в университете, я была готова поклясться, что ненавижу этих двоих, вот только я снова поспешила с выводами. Да, они совершали отвратительные поступки, но, возможно, делали это лишь потому, что не умели поступать иначе. Деньги и популярность затмили им рассудок, и единственное, чего они заслуживали, – хороший жизненный урок, а не ненависть от постороннего человека.

Бритни и Джереми… Сколько же гадостей я наговорила им в порыве гнева, когда узнала о том, что они причастны к большинству неприятностей, которые шлейфом тянулись за мной после того дурацкого конкурса. В тот момент я действительно заставила поверить себя в то, что ненавижу их, и это стало моей ошибкой. Я была разочарована в людях, которые использовали меня как пешку в своей игре, однако никогда не смогла бы по-настоящему возненавидеть их. Напротив, в глубине души я до сих пор жалела, что все закончилось вот так. Они не были плохими людьми, и, может быть, мне стоило вспомнить об этом, прежде чем положить конец нашей многолетней дружбе.

И вот теперь, когда здравый смысл взял верх над эмоциями, а боль от обид и разочарований утихла, я понимаю, что ненависть – это слишком сильное чувство, чтобы растрачивать его на тех, кто просто не оправдал твоих ожиданий. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на негатив. Гораздо важнее извлекать уроки из прошлых ошибок и позволять другим делать собственные выводы из своих поступков.

Я солгу, если скажу, что в этой жизни можно простить все. Безусловно, есть поступки, которые нельзя оправдать ничем, и люди, столкнувшиеся с ними, имеют все основания испытывать ненависть к тем, кто их совершил. Однако для ненависти нужен по-настоящему веский повод, который, к счастью, мне пока никто не давал. А потому на вопрос: «Кого же ты ненавидишь, Эвелин Нортон?» ответ может быть только один:

Таких людей нет.

– Знаешь, Эдриан, – начинаю я, подсаживаясь к нему поближе. – Ненависть – это слишком сильное чувство. Оно разрушает изнутри и отравляет жизнь. На моем пути было немало людей, которые показали себя не с лучшей стороны, но никто из них не заслужил ненависти. И если ты считаешь, что ее заслуживаешь ты, то глубоко ошибаешься.

Эдриан поднимает голову и смотрит на меня с сомнением, словно не верит моим словам. Я знаю, что ему нужно время, чтобы осознать это. Чтобы понять одну простую вещь: в мире нет ничего, что заставило бы меня возненавидеть его.

– Я не знаю, что ты сделал, и, возможно, когда узнаю, мне будет больно и обидно. Но ненависть? – я замолкаю всего на секунду, а затем решительно мотаю головой. – Ты слишком много значишь для меня, и никакой твой поступок не перечеркнет этого.

Я кладу ладонь поверх его руки и ощущаю привычный холод, который по неизвестной мне причине всегда исходит от его кожи. Эдриан смотрит на меня, и я вижу в его глазах борьбу. Кажется, он готов сдаться, рассказать мне все. Но что-то его останавливает. Какой-то страх, который он не может преодолеть. 

– Мне тоже страшно, – пожав плечами, признаюсь я. – Я боюсь разочароваться. Боюсь узнать, что все это время ошибалась, доверяя тебе. И потерять тебя я тоже боюсь. Вот только жить в неведении еще страшнее.

Мне вспоминается фраза, которую он однажды сказал мне в шутку, но которая засела в моей памяти и уже тогда доказала, что Эдриан не из тех людей, которые предпочитают жить иллюзиями.

– «Даже самой красивой лжи я предпочту жестокую правду», –  недавно сказанные им слова срываются с моих губ, и Эдриан напрягается, услышав это.

Я выдерживаю его тяжелый взгляд, всем своим видом показывая, что не намерена отступать.

– Ты сам однажды сказал мне эти слова. Так почему же сейчас нарушаешь собственный принцип?

Эдриан мотает головой и крепко сжимает челюсти. Я вижу, как тяжело ему дается это молчание, эта внутренняя борьба между желанием открыться и страхом перед последствиями. Поначалу мне кажется, что он боится за себя, а потому его ответ становится для меня полной неожиданностью.

– Потому что правда убьет тебя.

Я замираю, не зная, как реагировать на это признание. Эдриан смотрит на меня с такой болью, что мое сердце сжимается. В его глазах столько отчаяния и вины, что мне становится страшно. Я вижу, как ему плохо, как он страдает, и мне хочется просто обнять его. Но я знаю: это не поможет. Ему нужно выговориться, рассказать мне все, что он скрывает. Вот только его останавливает страх. Не за себя, а за меня.

– Уж лучше умереть, зная правду, чем жить, искренне веря в ложь, – мой голос звучит твердо, хотя внутри поднимается волна отчаяния. – Я пережила многое, и ничто не сломало меня. Я сильнее, чем ты думаешь, Эдриан, и я готова услышать правду, какой бы она ни была.

Нельсон прикрывает глаза и прижимается лбом к моему лбу, похоже, устав бороться с собой. Я крепче сжимаю его руку, чувствуя, как он дрожит.

– Просто скажи мне, что случилось, Эд, – тихо прошу я. – Не нужно решать за меня, что я буду чувствовать. Я должна сама принять решение, как мне реагировать. Не отнимай у меня этот выбор.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем он решается заговорить. Я не тороплю его. Напротив, даю время собраться с мыслями и найти в себе силы признаться в чем-то, что терзает его с той самой ночи, когда произошло то, что по сей день причиняет боль не только мне, но и ему.

– Я лучше покажу, – на выдохе произносит он, и я готова поклясться, что никогда прежде не слышала такой безысходности в его голосе.

Эдриан встает с кровати и, не сказав больше ни слова, выходит из комнаты. Знаю, что нужно пойти за ним, пока он не передумал, но вместо этого продолжаю сидеть на месте, молча глядя на дверь, за которой он скрылся. 

Я так долго ждала этот момент. Так отчаянно стремилась узнать правду. И вот теперь, когда Эдриан решился на откровения, меня парализовал страх. Почему? Неужели в глубине души я понимаю, что правда будет настолько ужасна, что разрушит все, что между нами было? Все, что могло бы быть?

Эдриан возвращается спустя пару минут, держа в руках мою одежду, рюкзак и телефон.

– Переоденься и проверь, ничего ли не забыла, – велит он и кладет вещи на постель.

Я удивленно вскидываю брови, заметив, что он принес даже мою куртку. Вот что-что, а отправляться неизвестно куда посреди ночи, да еще и под проливным дождем явно не входило в мои планы.

– Далеко то место? – решаю поинтересоваться я.

Эдриан отрицательно качает головой.

– Недалеко.

– Тогда я могу забрать вещи, когда мы вернемся, а пока…

– Сделай это сейчас, Эвелин, – перебивает меня Эдриан, твердо глядя мне в глаза. – Потому что, узнав правду, ты больше не захочешь возвращаться.

С этими словами он покидает комнату, а я чувствую, как страх сковывает меня изнутри, не давая возможности дышать полной грудью. 

Похоже, Эдриан всерьез считает, что после увиденного я сбегу без оглядки. Что, черт возьми, он собирается мне показать?

Моя одежда до сих пор влажная от дождя, но я стараюсь не обращать на это внимания. Переодевшись и закинув рюкзак на плечо, выключаю лампу и выхожу из спальни.

Когда я спускаюсь на первый этаж, Эдриан уже ждет меня у двери. Он одет в ту же домашнюю футболку и брюки, сверху накинута черная куртка с капюшоном, что придает ему еще более мрачный вид. В его глазах читается решимость, но вместе с ней и какая-то обреченность. 

Мне хочется сказать ему, что все будет хорошо, вот только с каждой минутой я верю в это все меньше. Когда-то Эдриан убеждал меня, что из любой ситуации есть выход, и раз сейчас он позволил себе отчаяться, значит, все намного страшнее, чем я думала.

Не сказав ни слова, он открывает дверь и выходит на улицу под проливной дождь. Мне не остается ничего другого, кроме как последовать за ним. Сердце бешено колотится в груди, предчувствуя неминуемое. Я понятия не имею, куда он меня ведет, но точно знаю, что эта ночь изменит все.

Пришло время узнать правду.