Твой выбор

Пока водитель пытается отрегулировать звук на своей старенькой магнитоле, желая послушать новости последнего часа, я в очередной раз бросаю взгляд на дисплей смартфона. Сколько бы я ни пыталась ориентироваться по навигатору, мне так и не удалось понять, где мы едем. Радует одно: если верить приложению, с минуты на минуту я буду на месте. В идеале было бы оказаться здесь часов на семь раньше, но, черт возьми, разве у меня хотя бы раз в жизни что-то могло пойти по плану?

На часах не было и полудня, когда я вернулась домой после разговора с Лекси. Мне оставалось переодеться, закинуть в рюкзак парочку вещей и вызвать такси. Если бы я действовала в этой последовательности, то примерно через час уже стояла бы у дома Эдриана. А что в итоге? Время почти девять вечера, а я все еще нахожусь на пассажирском сиденье видавшей виды «Хонды» и сдерживаюсь из последних сил, чтобы не начать выражаться похлеще таксиста.

Спросите, почему так произошло? Нет, я не передумала насчет поездки, не отвлеклась на более важные дела, не потеряла листок с адресом и даже не попала в пробку. Причина была до смешного нелепой и оттого еще более обидной. 

К тому времени я уже вызвала такси и внутренне подготовилась к предстоящей встрече с Эдрианом. Осталось дождаться машину, что я и решила сделать на диване в гостиной. Желая хотя бы немного снять накопившееся за утро напряжение, я на пару минут прикрыла глаза, а когда открыла их, едва не потеряла дар речи. За окном уже начинало смеркаться, а мой телефон разрывался от непрекращающихся уведомлений.

В беседе однокурсники обсуждали предстоящие экзамены, на которые сейчас мне было, по правде говоря, плевать. Помимо уведомлений из соцсетей, на экране отображались два пропущенных от отца. 

Я решила, что перезвоню ему как только вернусь. Несмотря на то, что я проспала почти восемь часов, в мои планы не входила отмена запланированной поездки к Эдриану. Разумеется, можно было перенести свои планы на завтра, но разве у меня была гарантия, что следующий день обойдется без форс-мажоров?

Я снова вызвала такси и вышла на улицу. Там меня ожидало еще одно разочарование. Если с утра светило солнце и дул ласковый июньский ветерок, то под вечер у меня сложилось впечатление, будто наступила поздняя осень. Небо затянули тяжелые тучи, а холодный ветер безжалостно срывал с деревьев листву. 

Если закон подлости существовал, то сегодня он определенно проявил себя во всей красе. Словно сама вселенная решила вставить мне палки в колеса. Вот только я не собиралась сдаваться.

Пусть хоть конец света случится, я не изменю свои планы. Мне нужно увидеть Эдриана, и я сделаю это, что бы ни произошло.

Вернувшись в дом, я накинула на плечи куртку и, когда улицу осветило мерцание фар, поспешила к выходу. До меня не сразу дошло, почему таксист изменился в лице, когда я продиктовала ему адрес. Оказывается, причина была. Сомневаюсь, что кто-то обрадовался бы перспективе тащиться к черту на куличики под конец своей смены.

По правде говоря, сейчас я уже и сама начинаю жалеть о том, что не перенесла поездку на завтра. Стоило раньше заглянуть в навигатор, чтобы понять, что дорога от моего дома до дома Эдриана занимает примерно сорок минут.

Ладно, постараюсь найти хотя бы один плюс во всей этой ситуации: вечером намного больше шансов застать Эдриана на месте. Конечно, это не гарантия того, что он откроет мне дверь, но все же буду надеяться на лучшее.

– Приехали, – оповещает меня таксист, после чего глушит мотор.

Расплатившись за поездку, вылезаю из машины и оглядываюсь по сторонам. Я понятия не имею, где нахожусь, но, судя по тому, что количество домов здесь можно пересчитать по пальцам одной руки, позволить себе проживание в этом районе под силу далеко не каждому.

Я бреду по хорошо асфальтированной дороге, рассматривая виднеющиеся из-за высоких заборов немногочисленные особняки, а затем достаю из кармана джинсов листок с адресом, чтобы убедиться в том, что не заблудилась. Перейдя на другую сторону улицы, сворачиваю направо и, преодолев еще пару десятков ярдов, останавливаюсь. Если верить координатам, которые мне передала Лекси, я на месте.

Кованые ворота из черного металла высотой не менее шести футов поблескивают в последних лучах закатного солнца. На одной из каменных колонн установлен почтовый ящик, доверху набитый корреспонденцией.

Я скольжу взглядом по изящным завиткам и острым наконечникам ворот и чувствую, как моя решительность сходит на нет. Сколько бы я ни пыталась найти звонок или место, к которому хозяин дома прикладывает карту, чтобы попасть внутрь, мне это не удается. Я уже готова сдаться, но тут мне в голову приходит вариант, который до этого момента я даже не рассматривала. Подойдя ближе к воротам, я осторожно протягиваю руку и удивленно вскидываю брови, наблюдая за тем, как одна из металлических створок с легким скрипом распахивается.

Серьезно? Все было настолько просто?

Покачав головой, осторожно прохожу внутрь, на всякий случай оглядываясь по сторонам. Надеюсь, Эдриан не запирает ворота не из-за того, что где-то во дворе находится сторожевая собака, готовая в любой момент разорвать незваного гостя на кусочки.

Не обнаружив ничего подозрительного, запираю за собой створку и ступаю на мощенную брусчаткой подъездную дорожку, ведущую к дому. Некоторое время я молча осматриваю территорию и, как дизайнер, не могу не оценить красоту этого места.

Двухэтажный особняк из белого кирпича буквально дышит респектабельностью и утонченным вкусом. Идеально ровные линии фасада, широкие арочные окна с темными рамами, просторные балконы и массивная дубовая дверь, украшенная золотистыми узорами.

Вдоль подъездной дорожки простираются ровные ряды фонарей, но ни один из них не освещает территорию. Дом окружает ухоженный газон, на котором едва ли можно обнаружить заросший кустарник или сорняк. Неподалеку от особняка расположена пристройка, напоминающая просторный гараж на несколько автомобилей.

Порядок, контроль, совершенство – пожалуй, вот три слова, которыми можно описать это место. И все же, несмотря на внешнюю безупречность, здесь ощущается ледяная пустота. Ни радующих глаз садовых фигурок, ни ярких клумб с красивыми цветами, ни уютных беседок, в которых можно проводить вечера в компании друзей и близких. В окнах не горит свет, а угнетающую тишину нарушает лишь зловещее завывание ветра. Здесь не чувствуется жизни, а потому никакая внешняя красота не может спасти это место.

Поплотнее укутавшись в куртку, делаю глубокий вдох и поднимаюсь на крыльцо. Мрак внутри стоит такой, что в какой-то момент я начинаю сомневаться, а дома ли вообще Эдриан. Однако шестое чувство подсказывает: столь долгий путь проделан не напрасно. 

Что ж, надеюсь.

Сердце начинает биться чаще, а в голове проносятся всевозможные сценарии предстоящего разговора. Собравшись с духом, я поднимаю руку и стучу в дверь.

В одной из комнат на втором этаже загорается свет, и я невольно задаюсь вопросом: чем все это время занимался Эдриан? Получится максимально неловко, если выяснится, что я разбудила его.

Секунды тянутся бесконечно долго, но наконец я слышу тихие шаги в коридоре. Дверь медленно открывается, и на пороге появляется мужчина, один взгляд на которого заставляет мое сердце биться с пугающей быстротой.

– Эвелин? – тихо произносит Эдриан, будто бы не веря своим глазам. На его лице отражаются растерянность и некоторая настороженность, которые, к моему удивлению, он впервые не пытается скрыть за маской невозмутимости и подчеркнутого равнодушия.

Я молча смотрю на Эдриана, отчаянно пытаясь разглядеть в нем человека, которого знала прежде, и не нахожу сходств. Густые темные волосы, обычно уложенные в аккуратную прическу, слегка взъерошены, подбородок покрыт небрежной трехдневной щетиной, а под глазами виднеются темные круги, которые кажутся чужими на фоне болезненно бледной кожи. Сухие губы сжаты в тонкую линию, а в потухшем взгляде невозможно разглядеть прежней уверенности и непоколебимой стойкости.

Прежде мне не доводилось видеть его таким. Ни когда он сутками работал в больнице, напрочь забыв об отдыхе и сне, ни когда терзался воспоминаниями о прошлом, которые медленно убивали его изнутри и которыми он так и не решился поделиться со мной. Видеть его настолько отчаявшимся больно, а представлять, что сейчас творится в его душе, и вовсе невыносимо.

– Здравствуй, Эдриан, – наконец обретя голос, выдавливаю я. – Давно не виделись.

– Лекси, верно? – внезапно спрашивает он, но его вопрос напоминает больше утверждение, чем догадку.

Я открываю рот, чтобы возразить, но быстро понимаю: солгав ему, сделаю хуже нам обеим. Да, я обещала подруге, что не скажу Эдриану, кто дал мне его адрес, но, по-моему, этот человек слишком умен, чтобы вести его по ложному следу.

– Лекси беспокоится за тебя, – спешу ответить я, надеясь, что этот аргумент спасет мою подругу от претензий, которые коллега наверняка предъявит ей, когда выйдет на работу. Вернее, если выйдет. – И вообще, это я настояла на том, чтобы она дала мне твой адрес. – Я неопределенно пожимаю плечами, окончательно теряясь под его пристальным взглядом. – Мне… мне просто нужно было убедиться, что с тобой все в порядке.

– Ну, ясно, – протягивает он хрипловатым голосом, в котором не отражается ничего, кроме безразличия.

Я внутренне готовлюсь к тому, что после этих слов Эдриан захлопнет передо мной дверь, но вместо этого он отступает в сторону, приглашая меня войти. 

Переступив порог, я оказываюсь в просторной прихожей, освещенной тусклым светом ночника. Изнутри дом выглядит таким, каким я его себе представляла: темный паркет, белоснежные стены и свисающая с потолка большая люстра со множеством хрустальных подвесок. Справа – зеркало в массивной позолоченной раме, слева – лестница, уходящая в полумрак второго этажа. Здесь красиво. Безусловно, красиво. Вот только отчего-то эта красота не притягивает, а отталкивает.

– Чай или кофе? – интересуется Эдриан, закрывая за мной дверь и направляясь дальше по коридору.

– Налей что-нибудь на свой вкус, – отвечаю я, следуя за ним.

Эдриан включает свет, когда мы проходим в гостиную, и в эту секунду я начинаю жалеть о своей просьбе. Меня не удивляет гора сигаретных окурков в пепельнице, но вот валяющиеся на журнальном столике бутылки из-под спиртного точно становятся неожиданностью.

– Хотя нет, – выдыхаю я, останавливая взгляд на стакане с янтарной жидкостью. – Пожалуй, не надо.

Видимо, с недавних пор курение стало не единственной его зависимостью. Теперь понятно, почему он выглядит так, словно за неделю постарел на десять лет.

Эдриан бросает на меня короткий взгляд, но ничего не отвечает. Опустившись на черный кожаный диван, он жестом предлагает мне сесть напротив, однако я остаюсь стоять у двери, не зная, как действовать дальше. 

От удушающего запаха сигаретного дыма, которым, кажется, пропитан не только воздух, но и каждый предмет в этом доме, начинают слезиться глаза, и я отчаянно тру их рукавом куртки. Мне с трудом удается подавить желание пройтись по комнатам, по пути открывая все окна, а в идеале – вообще выйти на улицу и предложить Эдриану побеседовать там. Но вместо этого я лишь прочищаю горло и переступаю порог гостиной.

– У тебя все хорошо? – осторожно начинаю я, хотя, если судить по увиденному, ответ напрашивается сам собой.

– Все прекрасно, – небрежно бросает Нельсон, после чего вытаскивает из кармана серых спортивных брюк блистер с маленькими таблетками.

– Уверен?.. –  недоверчиво спрашиваю я, наблюдая за его действиями.

Проследив за моим взглядом, Эдриан мотает головой.

– Обычная мигрень, – поясняет он, выдавливая на ладонь две таблетки. – Но спасибо за заботу. Можешь передать Лекси, что ее беспокойство напрасно.

С этими словами он тянется за стаканом и, раньше чем я успеваю что-нибудь ответить, запивает обезболивающее спиртным.

Я замираю, ошарашенная этим зрелищем, а Эдриан тем временем осушает стакан до дна и опускает его на столик. Откинувшись на спинку дивана, мужчина прикрывает глаза, а я по-прежнему стою на одном месте, не в силах подобрать слова, которые в данной ситуации были бы уместными.

Если Эдриан своими действиями пытается раньше времени отправить себя на тот свет, полагаю, он движется в правильном направлении. Могу ли я как-то повлиять на него? Едва ли.

– Знаешь, – начинаю я, стараясь придать своему голосу хотя бы чуточку уверенности. – Вообще-то я здесь не только из-за Лекси.

Повернув голову, Эдриан сосредотачивает взгляд на моем лице, словно пытаясь определить мои намерения. 

– Я пришла, чтобы сказать тебе «спасибо», – не выдержав затянувшегося молчания, добавляю я.

В серо-зеленых глазах мужчины читается непонимание, но вместе с тем впервые за время нашего разговора вспыхивает заинтересованность.

– За что?

«За все», – едва не выпаливаю я, но быстро осознаю, что столь неоднозначная формулировка не только не даст ответ, но и, напротив, породит еще больше вопросов. Пожалуй, лучше приводить конкретные примеры, при этом не забывая подкреплять их доказательствами.

– Вчера была защита выпускных проектов, – делюсь я и, поправив лямку рюкзака, добавляю: – У меня высший балл.

Уголки его губ приподнимаются в едва заметной улыбке, и мое сердце в сотый раз за этот день начинает биться чаще. Меня охватывает приятное волнение, которое, надеюсь, останется для Эдриана незамеченным.

– Я в тебе не сомневался, – без колебаний отвечает он. – Однако вряд ли в этом есть моя заслуга.

– Еще как есть, – с этими словами я снимаю рюкзак и достаю оттуда бордовую папку с эскизами. 

Под пристальным взглядом мужчины я направляюсь в центр гостиной и кладу папку на журнальный столик, отчего-то не решаясь передать ее в руки Эдриана. С недавних пор между нами образовалась незримая пропасть, и я не чувствую, что готова преодолеть ее сейчас.

– Что это? – озадаченно спрашивает он.

Я лишь пожимаю плечами.

– Открой и посмотри.

На протяжении нескольких секунд Эдриан переводит взгляд с меня на папку и обратно, однако любопытство в итоге берет над ним верх. 

Я ожидаю, что Эдриан без особого интереса пролистает страницы, лишь бы я быстрее отстала от него, но то, насколько внимательно он вглядывается в каждую деталь, заставляет меня пересмотреть свои ожидания.

Эдриан изучает каждый эскиз, тщательно рассматривая даже самые незначительные детали и, похоже, оценивая мой профессионализм. Его тонкие пальцы скользят по бумаге, словно пытаясь почувствовать текстуру ткани, которую я так старательно визуализировала.

– Красиво, – сдержанно отмечает Эдриан, но его взгляд говорит намного больше, чем он сам. 

В его глазах отражается искреннее восхищение и неподдельная заинтересованность. Я узнаю этот взгляд. Точно так же Эдриан смотрел на меня, когда я выступала на конкурсе. Этот человек не из тех, кто будет осыпать тебя комплиментами, сопровождать овациями или подбирать красивые слова, чтобы продемонстрировать одобрение. Он может выразить свои эмоции и чувства без единого слова, а потому его молчание значит для меня намного больше, чем чья-то похвала.

– Ничего не напоминает? – склонив голову набок, интересуюсь я.

Мой вопрос озадачивает Эдриана. Он снова опускает взгляд на эскизы и слегка хмурится, явно не понимая, что именно должен разглядеть в моих рисунках.

Оглядевшись по сторонам, я замечаю на стене выключатель и направляюсь к нему.

– А так? – погасив свет, я снова поворачиваюсь к Эдриану, зная, что теперь до него точно дойдет смысл слов, сказанных мною ранее. 

Из коридора в гостиную пробивается слабое мерцание ночника, но это не мешает моему творению постепенно «оживать». В полумраке комнаты эскизы начинают светиться, словно сотканные из звездной пыли. Люминесцентные краски, которые я использовала, когда пыталась воспроизвести шедевры природы, навсегда отпечатавшиеся в моей памяти, не проявлялись на свету, зато теперь, в темноте, создают иллюзию волшебства.

Я вижу по лицу Эдриана, что он потрясен. В хорошем смысле.

– Это… – тихо начинает он, по-прежнему не отрывая взгляда от светящихся рисунков.

– Твой земной рай, Эдриан, – подтверждаю я. – Изначально у меня была другая задумка для выпускного проекта, но после того, как ты показал мне то место, я поняла, что просто обязана запечатлеть его. Не только в памяти, но и на чем-то еще.

Он осторожно касается кончиками пальцев одного из рисунков, и я замечаю на его губах печальную улыбку. Пока я пытаюсь понять, что его расстроило, Нельсон переводит взгляд на меня.

– Ты продолжала работать над этим проектом, даже когда…

Эдриан не договаривает, но я понимаю, о чем он. 

– Даже когда… – эхом повторяю я, нервно перебирая рукав куртки.

Даже когда между нами все стало сложно. Даже когда я чувствовала, что теряю его. Даже когда он без объяснений ушел из моей жизни, оставив меня одну с миллионом невысказанных слов и незаданных вопросов.

«Начинать работу над третьим проектом точно бессмысленно. Заверши этот, раз уж начала. В конце концов, ты ведь делаешь это не ради Эдриана, а ради своей оценки», – убеждала я себя в тот момент. 

И все же где-то в глубине души я надеялась, что когда-нибудь он увидит это. Увидит и вспомнит момент, который для него, возможно, не значил ничего, в то время как для меня был целой вечностью. 

– Ты очень талантлива, Эвелин, – тихо произносит Эдриан, и в его голосе я улавливаю искреннее восхищение. – Я это понял еще когда ты продемонстрировала мне свои первые работы, а сегодня лишний раз убедился.

Он поднимает взгляд, и мне остается лишь надеяться, что в комнате достаточно темно для того, чтобы разглядеть мои пылающие щеки.

– Спасибо, – произношу я одними губами и, выдержав паузу, добавляю: – За то, что вдохновил. За то, что верил в меня. И… за то, что был в моей жизни.

Не могу поверить: я действительно сказала это. Пусть только сейчас, когда нас уже ничего не связывает, но все же. Эдриан может сколько угодно утверждать, что ничего особенного не сделал, вот только для меня его поступки всегда были и будут бесценными. Как и он сам.

Эдриан молчит, и мне остается лишь догадываться, о чем он думает, что вспоминает и как реагирует на мои откровения. Не знаю, чего я ожидала услышать в ответ, но затянувшееся молчание начинает меня тяготить. 

Мы смотрим друг на друга целую вечность, и, когда я уже начинаю думать, что Нельсон ничего не скажет, он вдруг закрывает папку и поднимается с дивана.

– Думаю, это мне стоит сказать тебе «спасибо», – говорит он, постепенно сокращая расстояние между нами.

Его слова озадачивает меня намного сильнее, чем молчание.

– За что?

Эдриан не спешит отвечать на вопрос. Остановившись в шаге от меня, он смотрит мне прямо в глаза, и на какое-то мгновение я забываю, как дышать. Внутри меня бушует ураган чувств. Тех чувств, которые я всеми силами пыталась подавить и которые вспыхнули с новой силой, стоило мне лишь увидеть этого мужчину.

– За то, что разбавила мои серые будни яркими красками, – тихо произносит он, уверенно глядя мне в глаза. – За то, что впервые за долгие годы заставила меня улыбнуться. – Эдриан останавливается и делает глубокий вдох, словно готовясь к погружению, а затем все же находит в себе силы продолжить: – А еще за то, что помогла мне хоть на время почувствовать себя… живым.

Я замираю, пораженная его словами. Это не просто благодарность. Это признание, которое я никогда не ожидала услышать от такого эмоционально закрытого человека, как Эдриан.

Мои губы трогает легкая улыбка, в то время как на глаза наворачиваются слезы. Возможно, это и есть то самое прощание, которое мне было нужно. Не выяснение отношений, упреки и недомолвки, которыми закончилась наша предыдущая встреча, а благодарность за счастливые моменты, которые мы подарили друг другу и которые, несмотря ни на что, навсегда останутся с нами.

Я не решаюсь ответить, не решаюсь даже пошевелиться, боясь нарушить хрупкое равновесие, воцарившееся между нами. В этот момент все слова кажутся лишними. Единственное, чего мне хочется – просто стоять рядом с ним и наслаждаться этим моментом. Моментом, который может стать последним.

Эдриан возвращает мне папку и, протянув руку, нажимает на выключатель. Комнату заливает яркий свет, и меня охватывает разочарование от того, что мгновение, за которое я так отчаянно цеплялась, закончилось слишком быстро.

Я пару раз моргаю, пытаясь привыкнуть к освещению, а затем снова сосредотачиваю взгляд на Эдриане. 

Он смотрит на меня с непроницаемым видом, словно полминуты назад не произносил слов, которые тронули меня до глубины души. Передо мной снова тот самый мужчина, которого я знала раньше – холодный и отстраненный, умеющий чувствовать, но не способный этого признавать.

Не сказав больше ни слова, Эдриан отходит от меня и направляется к дивану, а я остаюсь стоять у двери гостиной, зная, что пора идти, но не находя в себе сил сдвинуться с места. Я сделала то, ради чего пришла: сказала Эдриану все, чего он должен был услышать. Оставаться дальше не имеет смысла, и все же мне не удается заставить себя молча уйти, не выяснив главного.

– Ответишь на один вопрос? – неуверенно начинаю я, наблюдая за тем, как он опускается на диван и устало прикрывает глаза.

– Отвечу, – бросает Эдриан, сжимая пальцами переносицу.

Несколько секунд я размышляю над тем, как вообще подступиться к этой теме. Мне неизвестны причины, по которым Эдриан совершил поступок, вызвавший немало вопросов не только у меня, но и у всех, кто был с ним знаком, однако я уверена в одном: мои попытки разобраться в этом могут вызвать у него далеко не положительную реакцию.

– Почему ты решил уволиться из больницы? – напрямую спрашиваю я, не желая ходить вокруг да около. – Медицина ведь была для тебя не просто профессией, а смыслом жизни. Что изменилось потом?

– Обстоятельства, – без раздумий отвечает он, не считая нужным даже посмотреть в мою сторону. 

Я замечаю, как Эдриан слегка морщится, то ли от неприятных воспоминаний, то ли от головной боли, о которой упоминал ранее, а затем тянется за сигаретами. 

– Какие обстоятельства? – решаю попытать удачу я, хотя что-то мне подсказывает: мой собеседник не настроен на откровенный разговор.

– Непредвиденные, – сухо бросает Эдриан, после чего обхватывает сигарету губами и щелкает зажигалкой.

Исчерпывающий ответ. Вот прям очень.

Меня начинает раздражать то, что мне приходится буквально вытягивать из него каждое слово. Эдриан и раньше был не особо разговорчивым, однако мне казалось, что это лишь вопрос времени. Постепенно между нами устанавливались доверительные отношения, и я была уверена: рано или поздно он откроется мне.

Та ночь изменила все. В то время как я пыталась спасти друга от неминуемой смерти, Эдриан надумал себе неизвестно что и решил просто вычеркнуть меня из своей жизни. Да, в прошлый раз он убеждал меня, что причина не в этом, однако я по-прежнему считаю: его отношение ко мне изменилось именно из-за того ночного инцидента. 

Я могла понять такое поведение. На месте Эдриана сама бы сделала вывод, который волей-неволей напрашивался во всей это ситуации. Однако мне не дает покоя все остальное. Его попытки дистанцироваться от меня – это одно, а вот постоянные прогулы, внезапное увольнение, а теперь еще и попытки заглушить боль спиртным – совсем другое. Безусловно, он мог расценить мой поступок как предательство и страдать из-за него, но сомневаюсь, что до такой степени.

– Эти обстоятельства… – нарушаю я затянувшуюся паузу. – Они как-то связаны с той ночью, когда… – осекаюсь, не зная, как дальше сформулировать свой вопрос.

«Когда ты решил, что я сплю с лучшим другом и, не разобравшись в ситуации, вычеркнул меня из своей жизни», – мысленно заканчиваю я, но вслух произношу лишь: 

– Ты понимаешь, о чем я.

Эдриан молчит, продолжая затягиваться сигаретой, а я начинаю задумываться над тем, не совершила ли ошибку, в очередной раз затронув эту тему.

– Отчасти, – тихо произносит он, выдыхая дым и делая очередную затяжку. 

И что это значит? «Отчасти понимаю, о чем ты говоришь»? Или «обстоятельства отчасти связаны с той ночью»? Черт, похоже, мы никогда не научимся понимать друг друга.

– Слушай, – набрав в легкие побольше воздуха, начинаю я. – Знаю, что ты из тех людей, которые считают собственное мнение единственно верным, и переубедить тебя в чем-то едва ли возможно.

Эдриан поворачивается ко мне и слегка хмурится, явно пребывая в замешательстве от моего столь внезапного перехода, а я тем временем морально готовлюсь к разговору, к которому, как мне казалось, мы больше никогда не вернемся.

– Между мной и Стивом в ту ночь ничего не было, – решительно заявляю я, но мгновенно замолкаю, понимая, насколько двусмысленно прозвучала эта фраза. – И не только в ту ночь, – спешу добавить я. – Между нами вообще никогда ничего не было и быть не могло.

На мои откровения Эдриан лишь едва заметно вскидывает брови.

– Я думал, мы обсудили это в прошлый раз, – с тяжелым вздохом замечает мужчина. 

– Обсудили, – подтверждаю я. – Но очевидно ведь, что ты мне не поверил.

И снова тишина. Наверное, другой на месте Эдриана признал бы, что был не прав, и попросил прощения за свои сомнения. Или же, напротив, продолжил отстаивать свою позицию, параллельно с этим обвиняя меня во лжи и не желая слушать никаких объяснений. 

По правде говоря, меня бы устроил любой из вариантов. Но нет, Эдриан не делает ни того ни другого. Вместо этого он снова затягивается сигаретой и с отсутствующим выражением на лице наблюдает за тем, как рассеиваются в воздухе кольца дыма.

Чего он добивается? Применяет какую-то тактику, надеясь вывести меня на чистую воду? Наказывает своим молчанием, вместо того чтобы высказать в лицо все, что думает? Или ему действительно плевать, а потому он не видит смысла поддерживать разговор на эту тему? Честное слово, еще немного и я сойду с ума!

– Я знакома со Стивом с двенадцати лет, – заявляю я, восприняв молчание Эдриана как немой укор за то, в чем моей вины нет и никогда не было. – Он был лучшим другом моего брата, а со временем стал и моим другом. И поверь, между нами никогда не было даже намека на романтические отношения. – Я делаю паузу, а потом на одном дыхании говорю: – В ту ночь я дала себе слово: во что бы то ни стало спасти его от смерти, и сдержала его. Ты можешь думать что угодно, вот только правда все равно одна, и она на моей стороне.

Я поражаюсь тому, насколько твердо звучит мой голос. Я больше не оправдываюсь, не стремлюсь сгладить острые углы и не надеюсь получить ответ от своего собеседника. Я лишь в последний раз пытаюсь донести до Эдриана непреложную истину, которая известна всем, кроме него. Вот только теперь мне плевать, поверит он в нее или нет.

Я не ожидала, что это произойдет, но, похоже, на этот раз мне удалось завладеть вниманием Эдриана. Взгляд его серо-зеленых глаз прикован к моему лицу, однако я по-прежнему не могу прочесть в них ни единой эмоции.

Он вполне мог расценить мои слова как вызов, а значит, наверняка начнет приводить свои аргументы. Что ж, мне скрывать нечего, а потому я с удовольствием отвечу на все его вопросы и опровергну любые предположения, которые зародились в его затуманенном ревностью мозгу.

Увы, я снова недооценила Эдриана. Он даже не думает прибегать к каверзным вопросам, необоснованным обвинениям и язвительным замечаниям. Вместо этого мужчина стряхивает пепел с сигареты и произносит два слова, которые сбивают меня с толку сильнее, чем любые контраргументы:

– Я знаю.

И все. Никаких попыток разобраться, никакого желания поделиться со мной своими переживаниями и хотя бы сделать шаг к тому, чтобы наладить наши отношения.

– Я в курсе, что вас с тем парнем связывает исключительно дружба, – объясняет Эдриан, очевидно, заметив растерянность на моем лице. – И причина, по которой ты удерживала его у себя дома в ту ночь мне тоже известна. Ты ведь еще в прошлый раз рассказала мне, как все было.

– Можно подумать, ты поверил мне, – парирую я, даже не пытаясь скрыть сарказм.

– Именно, – ровным тоном отвечает Эдриан. – Так что пойми уже, что причина не в этом, и перестань убеждать меня в том, в чем у меня и так с самого начала не было никаких сомнений.

Я молчу, не зная, что сказать. В прошлый раз Эдриан тоже заявил, что дело вовсе не в ревности или недоверии. Только тогда он убеждал меня, будто между нами ничего нет, а потому ему все равно на то, с кем и как я провожу время. Такое объяснение было легко принять за обиду. 

«Мужчина пришел к выводу, что ему изменяют и, чтобы выйти с достоинством из ситуации, решил порвать со мной, при этом выставив меня наивной дурой, которая верила в чувства, в то время как для него все это было не более чем игрой», – именно такого мнения я придерживалась до сегодняшнего дня. 

Однако теперь я окончательно впала в ступор. Эдриан только что прямым текстом дал мне понять: он не ревнует меня к Стиву, поскольку знает, что нас связывает на самом деле. Но если он действительно верит мне, какого черта так себя ведет? Почему именно после той ночи изменился до неузнаваемости?

Проклятье, лучше бы вместо возможности предвидеть смерти окружающих, вселенная наградила меня способностью читать чужие мысли. Боюсь, без этого мне едва ли удастся понять, что творится в голове у Эдриана.

– Если причина не в этом, то в чем тогда? – напрямую спрашиваю я, не собираясь закрывать глаза на происходящее. – Что я сделала не так?

Эдриан с шумом втягивает воздух, похоже, из последних сил сохраняя самообладание.

– Да дело не в том, что сделала ты, – сквозь зубы цедит он. – А в том, что сделал я.

Его слова, словно выстрел в тишине, заставляют меня похолодеть. Я замираю, чувствуя, как внутри нарастает тревога. 

«Что он сделал? – этот вопрос пульсирует в голове, заглушая все остальные мысли. – Неужели совершил что-то непоправимое? То, что разрушило не только наши отношения, но и всю его жизнь?»

Я вижу, как напряжены его плечи, и готовлюсь к тому, что с минуты на минуту Эдриан откроет страшную тайну, которая изменила все. Однако этого не происходит. Мужчина лишь тушит сигарету, по обыкновению, используя вместо пепельницы собственные пальцы, а после снова погружается в молчание.  

– Что ты имеешь в виду? – непонимающе спрашиваю я, боясь даже представить, что именно он мог совершить. – Что ты сделал?

Эдриан упирается локтями в колени и, опустив голову, прячет лицо в ладонях. Он словно борется с собой, решая, стоит ли посвящать меня в свои проблемы или лучше не рисковать.

Долгая пауза обжигает мне нервы, и я уже готова сорваться, лишь бы услышать хоть что-то. Ненавижу, когда меня держат в неведении, особенно если это касается людей, которые мне небезразличны.

– Эдриан, отвечай! – потеряв терпение, требую я, хотя в глубине души сомневаюсь в том, что готова услышать правду, а уж тем более принять ее.

Разумеется, моя настойчивость Эдриану не по душе. Подняв голову, он сурово смотрит на меня, вот только я не собираюсь пасовать перед его молчаливой угрозой.

– Что. Ты. Сделал? – медленно, едва ли не по слогам, произношу я, намереваясь во что бы то ни стало добиться ответа.

Эдриан делает глубокий вдох и тянется за сигаретами. Он продолжает молчать, и в комнате повисает напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим щелчком зажигалки. 

Я жду, что он заговорит или хотя бы посмотрит на меня, но взгляд Эдриана остается прикованным к пламени зажигалки, словно именно в нем кроется ответ на мой вопрос. Наконец, мужчина поднимает глаза и сосредотачивает внимание на моем лице.

– Если мне не изменяет память, ты просила ответить на один вопрос, – невозмутимо замечает Эдриан, после чего награждает меня многозначительным взглядом. – Не напомнишь, какой по счету этот? 

Я едва не задыхаюсь от злости. Дрожь в теле, звон в ушах и отчаянное желание что-нибудь разбить – вот лишь малая часть того, что я испытываю после разговора с Эдрианом.

– Серьезно?! – выпаливаю я, больше не желая контролировать эмоции. – Ты, мать твою, серьезно?!

Вместо того чтобы по-человечески поговорить, он сидит и считает последовательность вопросов? Честное слово, еще пару минут общения с этим человеком, и мне потребуется многолетний курс психотерапии.

Эдриан криво усмехается, однако в его глазах нет ни капли веселья. Затянувшись сигаретой, он смотрит куда-то в сторону, не обращая внимания ни на мои вопросы, ни на меня саму.

– Тебе это нравится, верно? – с вызовом спрашиваю я, складывая руки на груди. – Нравится просто издеваться надо мной.

– Я ничего не делаю, – мрачно отвечает он, не удосуживаясь даже посмотреть в мою сторону.

Нервы натянуты до предела, а потому я даже не пытаюсь сдержать истеричный смешок, вырвавшийся из моего горла.

– Вот именно, что ты ничего не делаешь! Ты даже элементарно не можешь ответить на вопрос! – в моем голосе звучит не только неподдельная обида, но и глубокое разочарование. – Я неделями терзаюсь догадками, в чем провинилась перед тобой, и тут ты вдруг внезапно заявляешь, что причина вовсе не во мне!

Я делаю паузу, мысленно приказывая себе успокоиться. Слишком хорошо помню, к чему приводит резкий всплеск эмоций, и меньше всего на свете хочу свалиться здесь с очередным приступом внезапной сонливости.

– Только слепой не заметит, насколько сильно ты изменился. Изменился за одну ночь, – решительно заявляю я, в упор глядя на Эдриана, пока тот продолжает терзать сигарету и делать вид, что его совершенно не задевают мои слова. – Причем ты поменял отношение не только ко мне, но и к другим людям, к работе, к своей жизни в целом.

Эдриан поднимает взгляд к потолку и, судя по выражению лица, в тысячный раз проклинает себя за то, что вообще впустил меня в свой дом.

– Ты утверждаешь, что дело не во мне, тогда расскажи наконец, какого черта с тобой происходит?! – меня трясет от накативших эмоций и никакие попытки взять себя в руки не работают. – Я устала от этих бесконечных загадок, и мне, черт возьми, надоело играть в твои гребаные игры!

– Так выйди из этой гребаной игры! – вскочив с дивана, выпаливает Эдриан, глядя на меня так, словно хочет придушить.

От неожиданности я застываю на месте, как вкопанная. Его крик оглушает, а испепеляющий ненавистью взгляд заставляет меня сжаться от страха. Никогда прежде я не видела его таким: ладони сжаты в кулаки, челюсти сомкнуты настолько плотно, что проступили желваки, а светлые глаза потемнели от гнева. Если минуту назад я была готова спорить до посинения, то сейчас не решаюсь даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы пытаться возразить ему.

За то время, что мы знакомы с Эдрианом, я испытала самые разные эмоции, и далеко не всегда они  были положительными. Однако еще ни разу он не вызывал во мне страх. Ни разу не позволял своей темной стороне вырваться наружу, находя в себе силы сохранять самообладание даже в самые сложные моменты. Видимо, всему однажды приходит конец. Даже его терпению.

Моя реакция не остается незамеченной. Смерив меня оценивающим взглядом, Эдриан делает глубокий вдох и качает головой.

– Ты называешь это «игрой», Эвелин, – ровным тоном произносит он, за долю секунды сменив гнев на милость. – Вот только забываешь, что играть в игры, не зная их правил, – далеко не лучшая идея.

Я пытаюсь уловить в его словах угрозу или как минимум предупреждение, но не нахожу ни того ни другого. Эдриан лишь констатирует факт и причем делает это настолько непринужденно, словно обсуждает прогноз погоды. Не слишком ли быстрая перемена настроения для человека, который минуту назад выглядел так, словно готов был стереть меня в порошок?

«Хочешь знать, что такое «далеко не лучшая идея»? – мысленно спрашиваю я у своего собеседника. – Искать любой повод, чтобы встретиться с тобой. Надеяться, что очередная встреча изменит хоть что-то, и каждый раз убеждать себя: еще не все потеряно».

Мне не хватает смелости произнести эти слова вслух. Не хватает смелости даже заглянуть ему в глаза. Пожалуй, мне давно следовало покинуть дом Эдриана. Нет, даже не так… Мне изначально не стоило сюда приезжать. 

Благодарность за вдохновение… Боже, ну и бред. Дураку ведь понятно, что я просто искала повод, чтобы увидеть Эдриана. Что ж, увидела. Если в прошлый раз наша встреча завершилась простым непониманием, то на этот раз можно не сомневаться: теперь он действительно ненавидит меня.

Опустившись на диван, Эдриан тянется за бутылкой и выливает остатки спиртного в стакан. Залпом осушает его до дна и устало потирает ладонями лицо. На этот раз он не зол, не отстранен, а просто несчастен.

Еще полчаса назад эта картина заставила бы мое сердце болезненно сжаться, но сейчас… я не чувствую ничего. Внутренние датчики, отвечающие за эмпатию, сломались, а готовность несмотря ни на что поддержать его сменилась желанием поскорее убраться отсюда. 

Я больше не могу бороться. Не могу пытаться понять человека, который сам не хочет быть понятым. Уверена, Эдриан всегда добивался всего, чего хотел. Что ж, если он ставил перед собой цель оттолкнуть меня, ему это удалось.

– Знаешь, я понятия не имею, зачем пришла сюда, – проглотив ком в горле, выдавливаю я. – Наверное, мне давно пора смириться с тем, что Эдриана, которого знала я, больше нет. – Я делаю паузу, чувствуя как от отчаяния перехватывает горло, и еле слышно добавляю: – А жаль.

Знаю, что ответа не последует, да и не желаю ничего слышать. Вытащив из кармана смартфон, открываю приложение для вызова такси и включаю геолокацию.

– Что ты делаешь? – внезапно спрашивает Эдриан, очевидно, заметив мои копания в телефоне.

Хочу съязвить, но, к своему удивлению, ровным тоном отвечаю:

– Вызываю такси.

– Ты не поедешь ночью одна на такси, – решительно возражает Эдриан.

Оторвавшись от телефона, перевожу взгляд на Нельсона и вопросительно поднимаю брови, пытаясь понять, что на него нашло.

– Еще не ночь, – напоминаю я, стараясь не смотреть в сторону окна, за которым уже действительно стемнело. Интересно, и с каких это пор в половине десятого улицы Далласа погружаются во мрак?

– Неважно, – отрезает Эдриан, поднимаясь с дивана. – Я сам тебя отвезу.

От неожиданности я аж давлюсь воздухом. Наверное, пора привыкнуть, что от Эдриана можно ожидать чего угодно, но, в конце концов, не до такой же степени.

– Издеваешься? – спрашиваю чуть более резко, чем планировала. – Ты только что выпил.

– Неважно, – снова повторяет мужчина, чем в очередной раз за этот вечер выводит меня из себя.

– Что значит «неважно»?! – повышаю голос я, по-прежнему не веря своим ушам. – Я никуда с тобой не поеду!

– Но и на такси ты тоже не поедешь, – предупреждает он тем же убийственно спокойным тоном, который всегда оглушал меня намного сильнее, чем крик. 

Набрав в грудь побольше воздуха, собираюсь послать его куда подальше, но не успеваю, ведь в ту же секунду мой собеседник решает пустить в ход козырную карту:

– Разве ты не слышала про маньяка, который убил таксиста и завладел его автомобилем? – слегка прищурившись, интересуется Эдриан. – Говорят, его так и не поймали.

Я невольно вздрагиваю от пробежавшего по коже холодка. Остается только надеяться, что мое лицо не исказилось от страха в тот момент, когда Эдриан упомянул о человеке, встречу с которым я помню по сей день.

До сих пор не могу отделаться от мысли, что та ночь, когда я встретила Райана у входа в ночной клуб, могла стать для меня последней. Даже если он пришел туда следить за Бритни, ему ничего не мешало избавиться от меня или любого другого человека из окружения моей подруги. По идее, он вообще может убивать людей направо и налево. Для психопата, в руках которого находится оружие, такое занятие – не более чем ежедневная рутина.

Пока я пытаюсь загнать пугающие мысли в дальние уголки сознания, Эдриан с неподдельным интересом наблюдает за мной. Похоже, всерьез надеется на то, что после его слов я удалю с телефона все приложения для заказа такси и воспользуюсь его предложением. Однако вместо этого я расправляю плечи и уверенно встречаю его взгляд.

– Ты про Райана Морриса? – будничным тоном спрашиваю я, словно обсуждаю давнего знакомого. – Да, я знаю о нем. И, в отличие от тебя, не только из новостных программ.

Мои слова заставляют Эдриана невесело усмехнуться. Разумеется, он, как обычно, не воспринимает меня всерьез. Наверняка думает, что я сказала это для красивого словца. Что ж, пусть думает дальше.

В комнате воцаряется тишина, и только сейчас я обращаю внимание на шум, доносящийся с улицы. Эдриан направляется к окну, а я тем временем снова принимаюсь за поиск машины.

– Ты можешь переночевать здесь, – доносится до меня его голос, и я всерьез начинаю сомневаться, не ослышалась ли.

Повернувшись ко мне, Эдриан молча ожидает ответа, а я искренне удивляюсь тому, как он может вообще на что-то рассчитывать после того, что сегодня произошло.

– Прошу прощения, но я не в состоянии позволить себе остановки в пятизвездочных отелях, – заявляю я, обводя ладонью его гостиную.

В ответ на мой комментарий Эдриан лишь закатывает глаза.

– Слушай, если ты считаешь, что… – проигнорировав мою колкость, начинает Нельсон, но я решаю поставить точку в нашем разговоре.

– Я ничего не считаю, Эдриан, – резко отвечаю я, как раз в тот момент, когда на экране телефона всплывает уведомление «машина уже в пути».

Из моей груди вырывается вздох облегчения, когда я понимаю, что совсем скоро окажусь за много миль от этого места и забуду нашу встречу, как страшный сон. 

Если повезет, может, встречу Джонни. Помню, он говорил, что таксует только днем, а по ночам работает в баре, и все же нельзя исключать никакие варианты. Особенно те, которые могут оказаться удачным совпадением.

– Некрасиво заставлять людей ждать, – бросаю я, демонстрируя Эдриану уведомление на экране, хотя и понимаю, что с такого расстояния разглядеть что-то нереально. 

Скрестив руки на груди, Эдриан буравит меня ледяным взглядом, но, на удивление, больше не пытается остановить.

– Доброй ночи, – холодно прощаюсь я и, развернувшись, направляюсь к выходу. Даже выйдя из комнаты, я продолжаю ощущать его взгляд, прожигающий дыру в моей спине, и испытываю облегчение лишь когда оказываюсь на улице. Впрочем, моя радость длится недолго.

Если к тому моменту, когда я прибыла сюда, погода была просто пасмурной, то теперь скорее напоминала предвестие апокалипсиса. Холодный ветер, резко контрастирующий с привычным июньским штилем, заставляет меня поежиться, а проливной дождь грозится нанести урон не только внешнему виду, но и здоровью.

«Надеюсь, такси приедет быстро. Со следующей недели начинаются экзамены, так что заболеть сейчас – меньшее, что мне нужно», – с этой мыслью я натягиваю капюшон и быстрым шагом направляюсь к воротам. Оказавшись за пределами частного сектора, снова достаю телефон и открываю приложение.

Смахнув капли с экрана, несколько секунд пялюсь на только что пришедшее уведомление и с трудом сдерживаюсь, чтобы не заорать на всю улицу благим матом.

«Водитель отменил заказ».

Для человека, только что похоронившего свои чувства, а теперь мокнущего под дождем, эти три слова ощущаются как пощечина. 

Дрожащими пальцами вбиваю адрес, желая как можно быстрее сделать новый заказ, и сталкиваюсь с очередным потрясением. 

– Сколько? – шепчу я, не веря своим глазам.

За каких-то десять минут цены взлетели до небес. Такое ощущение, что я не такси пытаюсь вызвать, а выбираю ковер-самолет с обслуживанием бизнес-класса.  

Судорожно соображаю, что делать дальше. Даже если оформить новый заказ, неизвестно сколько придется ждать, прежде чем машина приедет. Да и где гарантия, что на этот раз водитель попадется более ответственный?

Отчаяние сковывает меня, лишая сил. В голове проносится мысль о возвращении в дом Эдриана, но я тут же отбрасываю ее. 

Уж лучше несколько часов тащиться пешком домой под проливным дождем или на свой страх и риск ловить попутку, чем провести еще хоть минуту рядом с ним!

Впрочем, есть еще один вариант. Не теряя времени, захожу в «быстрый набор» и нахожу номер Стива. С трудом представляю, как объясню другу свое местонахождение, но, по крайней мере, у меня будет много времени, чтобы придумать правдоподобную ложь.

– Черт, Стив, возьми трубку, – сквозь зубы цежу я, слушая заезженные фразы автоответчика.

Первая попытка. Вторая. Третья. И никакого результата.

Дождь усиливается, и гаджет в моих руках начинает глючить. Спешно вытираю его рукавом куртки и прячу в карман, не желая окончательно испортить и без того потрепанный жизнью мобильник.

Что ж, если высшие силы существуют, сегодня они решили вдоволь надо мной потешиться. Иначе как объяснить тот факт, что буквально все, что могло пойти не так, пошло не так?

Если раньше я ни за что не стала бы рассматривать идею с попуткой, то сейчас понимаю: вариантов у меня не слишком много.

Нет, можно, конечно, с позором вернуться к Эдриану и… Стоп, Эвелин! Даже не думай об этом. Попутка так попутка. 

Шлепая по лужам, направляюсь в сторону шоссе, стараясь не вспоминать страшные истории из новостных программ о том, чем обычно заканчиваются столь сомнительные поездки с незнакомыми людьми. Хочется верить, что этой ночью я не пополню список нераскрытых убийств. Хотя с моей-то удачей…

Оглушительный раскат грома не только мгновенно вырывает меня из мыслей, но и заставляет мое сердце пуститься в бешеный пляс. Сколько себя помню, я всегда боялась грозы. Однако если в четырех стенах мне удавалось более-менее контролировать свой страх, то на улице это едва ли возможно. 

Для полного счастья осталось только, чтобы где-нибудь поблизости от меня молния ударила в дерево. Симптомы моего заболевания в таком случае проявят себя самым изощренным образом.

Смахнув с лица мокрые пряди, ускоряю шаг и спустя пару минут оказываюсь возле проезжей части. Почти сразу замечаю приближающийся внедорожник и, вытянув руку вперед, поднимаю вверх большой палец.

Как бы не так. Водитель лишь сигналит мне, когда я едва не выбегаю на дорогу, и продолжает движение, даже не снизив скорость.

– Проклятье, – бормочу я, мысленно поставив очередную галочку в списке сегодняшних провалов. 

Мокрая и замерзшая, продолжаю стоять на обочине в ожидании чуда, а вернее, доброго человека, которого разжалобит вид промокшей до нитки девушки. Наконец, вдалеке замечаю свет фар и решаю снова попытать удачу.

Автомобиль замедляет ход и останавливается рядом со мной. Как только стекло опускается, я замечаю за рулем парня, внешне похожего на мексиканца.

– Добрый вечер, – приветливо улыбаюсь я. – Вы не могли бы…

– Почем за час, красавица? – любопытствует он, окинув меня оценивающим взглядом.

Оказывается, потерять дар речи можно не только в переносном смысле. Я настолько ошеломлена вопросом, что на протяжении нескольких секунд просто стою и смотрю на него широко распахнутыми глазами. Вероятно, на моем лице отражается целая гамма эмоций, потому что парень ухмыляется, обнажая неровные зубы.

– Ты совсем охренел?! – выкрикиваю я, наконец избавившись от оцепенения. – За кого меня принимаешь?!

– Ой, да ладно, – ухмыляется он. – Не прикидывайся тут невинной овечкой. В такую погоду приличные девушки дома сидят.

Я чувствую, как внутри поднимается волна гнева. Холодный дождь пробирает до костей, но боль от оскорбления жжет гораздо сильнее. 

Кем, черт возьми, возомнил себя этот сукин сын, чтобы судить меня? Очередной похотливый подонок, который считает, что все можно купить за деньги. И откуда только берутся такие извращенцы?

– Пошел к черту! – выплевываю я и, развернувшись, направляюсь в противоположную от дороги сторону.

Ноги сами несут меня туда, откуда я так стремилась убраться. Туда, где, несмотря ни на что, я чувствую себя в безопасности и где мне всегда помогут, ничего не прося взамен.

С меня хватит! Я сделала все, что могла, чтобы продемонстрировать свою независимость и умение находить выход из любых ситуаций. Но, видимо, в моем положении самое время признать свой провал.

Лишь когда металлические створки ворот за моей спиной закрываются и перед глазами возникает знакомое строение, я позволяю себе вдохнуть полной грудью. Свет на первом этаже по-прежнему горит, и это вновь вселяет в меня надежду. Поднявшись на крыльцо, собираюсь постучать, но тут обнаруживаю, что дверь не заперта.

Забыл закрыть или… неужели знал, что вернусь? 

Оказавшись в доме, первым делом снимаю обувь, не желая оставлять грязные следы. Тихо прохожу в гостиную и останавливаюсь на пороге, не решаясь нарушить тишину.

Эдриан стоит у окна в дальнем конце комнаты, наблюдая за стекающими по стеклу каплями дождя. Похоже, с тех пор, как я ушла, он так и не сдвинулся с места.

Рюкзак соскальзывает с моего плеча, с глухим стуком падая на пол, и мужчина оборачивается на звук. Судя по бесстрастному выражению лица, его нисколько не удивило мое возвращение.

Я обнимаю себя руками, стараясь создать вокруг хоть какой-то барьер. Не хочу даже думать о том, насколько жалкой и ничтожной я сейчас выгляжу в его глазах. Маленькая глупая идиотка, решившая показать характер, но быстро поджавшая хвост, столкнувшись с первыми трудностями.

«Ну же, давай, скажи это вслух», – мысленно подначиваю я, ожидая услышать от Эдриана едкий комментарий или увидеть в его глазах мрачное ликование или как минимум молчаливый укор.

Он подходит ближе, и мне с трудом удается убедить себя не отводить взгляд. В глазах Эдриана нет ни осуждения, ни насмешки. Только усталость и понимание.

– Ванная на втором этаже, третья дверь слева. Прими душ и согрейся, – тихо говорит он, глядя на меня сверху вниз. – На кухне горячий чай. Если проголодаешься, в холодильнике много еды. Бери что захочешь. Я пока постелю в гостевой комнате.

Его голос звучит непринужденно, словно ничего не произошло. Словно я не выводила его на эмоции, не говорила гадости и не убегала из дома, наплевав на его переживания. Я вела себя отвратительно, а он все равно готов прийти мне на помощь.

– Спасибо, – шепчу я, стараясь сдержать рвущиеся наружу эмоции. Я обязательно дам им волю, но не сейчас.

Молча кивнув, Эдриан уходит, а я остаюсь одна, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. В этот момент все мои тщательно выстроенные барьеры рушатся и мне приходится сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

Я не солгу, если скажу, что никогда раньше не встречала таких людей, как Эдриан. Никто прежде не вызывал у меня такое количество эмоций. И ни один человек не пробуждал в моей душе столько сильных и в то же время противоречивых чувств.

Да, временами Эдриан бывает невыносимым и общение с ним дается непросто. У него тяжелый характер, безудержное желание постоянно держать все под контролем, а еще чрезвычайно завышенные требования как к самому себе, так и к окружающим.

И все же у Эдриана есть качества, которыми я не перестаю восхищаться. Его целеустремленность, сила воли и умение слушать, а порой и понимать без слов. А еще я знаю, что каким бы холодным и отстраненным он ни казался, у этого человека доброе сердце. Он готов протянуть руку помощи в любой момент, независимо от того, что было «до» и не задумываюсь над тем, что станет «после».

Наверное, даже будь у меня шанс, мне бы не хватило и вечности, чтобы стать достойной такого, как он. Я никогда не умела ценить то, что имею, думала лишь о себе и разрушила ни одну жизнь своими поступками. Никогда себе не прощу, если такое произойдет с Эдрианом. Этого нельзя допустить, а значит, единственный выход избежать проблем – как можно быстрее исчезнуть из его жизни, чтобы больше не причинять боль ни себе, ни ему. 

Память услужливо напоминает о моем обещании самой себе: встретиться с Эдрианом в последний раз, сказать то, что не решалась, а затем уйти. Все пошло не по плану с самого начала, и тем не менее нарушать свое обещание я не намерена. 

Я действительно смогу отпустить его, если захочу. Перестану искать с ним встречи. Не буду расспрашивать о нем у Лекси и даже не подумаю заходить на страницы Эдриана в социальных сетях. Я оставлю его прошлом и больше никогда не стану ворошить воспоминания. Да, первое время будет сложно, больно и просто невыносимо. Но я сделаю это. Не ради себя. Ради него. 

«А перестанешь ли любить?» – шепчет мне внутренний голос, и ответ на этот вопрос может быть только один:

Такого обещания я не давала.