Твой выбор

Страх. Растерянность. Отчаяние. Эти эмоции настолько часто переполняли мою душу, что со временем я разучилась испытывать что-либо другое. Однако то, что я чувствую сейчас, вряд ли можно описать одним словом. Это нужно пережить на собственном опыте, но, черт возьми, я не пожелаю такого даже злейшему врагу.

На протяжении нескольких секунд я словно нахожусь в прострации, не до конца понимая, что произошло, а затем приходит осознание. Осознание того, что́ я наделала и к каким последствиям это привело.

– Шон! – я бросаюсь к парню и, опустившись рядом с ним на колени, трясу его за плечо. – Шон, вставай!

Разум подкидывает самые страшные варианты развития событий, и я с трудом сдерживаю слезы, представляя свое будущее. Перед глазами проносятся жуткие картины: вот на моих запястьях защелкиваются наручники, вот судья выносит приговор, а затем я под строгим взглядом конвоира отправлюсь в место, где мне предстоит провести долгие годы.

Нет, нет, нет! Мне нельзя в тюрьму! Я же там просто не выживу. А если каким-то чудом это и произойдет, то что я буду делать дальше? Мне не позволят окончить университет и вряд ли возьмут на работу. Друзья отвернутся, отец сопьется, как только узнает о случившемся, а приятели Шона наверняка захотят отомстить и не упустят ни единой возможности сделать это. Мне конец. Моя жизнь разрушена. На этот раз окончательно и бесповоротно.

За всеми этими размышлениями я не сразу различаю едва заметное движение справа и приглушенный стон, раздавшийся прямо у меня над ухом.

– Вот дерьмо, – бормочет Шон и, перевалившись на бок, прижимает ладонь к ушибленному затылку.

Последние несколько минут я практически не дышала, а потому сейчас глубокий вздох облегчения, вырвавшийся из моей груди, отдается болью в легких. 

При всем моем негативном отношении к Шону в эту секунду мне хочется обнять его, а потом сказать: «Спасибо». За то, что остался в живых. За то, что не разрушил мою жизнь своей смертью. За то, что передо мной теперь не маячила перспектива оказаться за решеткой. А еще за…

– Какого, мать вашу, хрена здесь творится?! 

Внезапно раздавшийся за моей спиной громоподобный голос заставляет меня одним рывком подняться на ноги и едва ли не отпрыгнуть от Шона. Повернув голову, замечаю мчащегося к нам на всех порах Майкла и с трудом поспевающую за ним Бритни.

Парень ошарашенно смотрит по сторонам, пытаясь оценить масштаб катастрофы. Увидев царящий вокруг разгром, Майкл сокрушенно вздыхает и прижимает ладонь к грудной клетке. Надеюсь, у него не случится сердечный приступ.

– Стив! – кричит Бритни и, промчавшись мимо меня, опускается на колени рядом с нашим общим другом.

За тяжелыми размышлениями и небезосновательными переживаниями я совсем забыла о человеке, который никогда не забывал обо мне. 

Стив оказался в этой ситуации из-за меня. Сначала согласился подыграть мне, потом заступился, когда Шон позволил себе лишнего, а в итоге еще и получил за свою доброту. И вместо того, чтобы броситься к нему, как это сделала Бритни, я последние пару минут думала лишь о том, как не загреметь в тюрьму. Какая же я эгоистка. Отец был прав, когда говорил, что ради своих интересов мне не стоит ничего подставить под удар других людей. Так я поступила семь лет назад. Так поступаю и по сей день. Говорят, со временем люди меняются. Видимо, не в моем случае.

В который раз за эту ночь меня переполняет злость, вот только на этот раз она направлена не на Шона, а на саму себя.

– Боже, Стив… – Бритни зажимает ладонью рот, глядя на избитого парня.

– Я в норме, – уверяет тот и, сплюнув кровь на пол, медленно поднимается на ноги.

– Нужно вызвать «скорую», – выйдя из оцепенения, говорю я, но Стив лишь отмахивается:

– Даже не думай. Я в полном порядке.

Открываю рот, чтобы возразить, но замолкаю, осознав, что с минуты на минуту разразится очередной скандал. На этот раз между Майклом и Шоном.

– Ты снова взялся за старое?! – орет администратор. – Ты же мне говорил, что завязал!

Обернувшись, вижу в руке Майкла пакетик с запрещенным веществом, которым тот тычет Шону в лицо. Должно быть, выпал из кармана во время драки.

– Да я в любой момент могу завязать, чувак, – бормочет тот и не без помощи какого-то парня усаживается на диван, морщась от боли. На белой кожаной обивке появляется кровавый отпечаток, когда Шон опускает ладонь на подлокотник.

– Да пошел ты! – неприязненно выплевывает Майкл и бросает зип-лок в лицо теперь уже, видимо, бывшего друга. – Завтра же расскажу твоему отцу о зависимости его драгоценного сыночка. Пусть решает, что с тобой делать.

– Спятил?! – Шон вскакивает с дивана, но в ту же секунду падает обратно. – Ты хоть представляешь, что он со мной сделает?

– Отправит на лечение, – тоном, лишенным всяких эмоций, заключает Майкл. – Давно пора.

– Ты не посмеешь, – сквозь зубы цедит Шон, глядя на Майкла как на своего злейшего врага.

– О, еще как посмею! Мне надоело закрывать глаза на твои выходки, – парирует бойфренд Бритни и обводит ладонью помещение, демонстрируя царящий здесь хаос. – Посмотри на это. Скажешь, не твоих рук дело? Ты не контролируешь себя. Тобой всецело управляют наркотики.

– Какого черта ты вечно винишь во всем меня? – негодует Шон и тычет пальцем в стоящего рядом со мной Стива. – Он первым мне вмазал.

– Могу повторить, – угрожает Стив и, сжав кулаки, делает шаг вперед.

Я толкаю его локтем в бок, призывая опомниться, но сразу понимаю, что сделала глупость. На нем и так живого места нет, а значит, любые физические воздействия нужно прекратить. По крайней мере, на какое-то время.

– Прости, пожалуйста, – бормочу я, кусая губу и мысленно ругая себя за очередную оплошность.

Краем глаза замечаю, как к Майклу подходит бармен, но расслышать, о чем они говорят, мне не удается. Паренек кивает на выход, а Майкл запускает ладонь в волосы и, еще раз оглядев «поле боя», поворачивается к нам со Стивом.

– Вы двое, – на выдохе произносит он, и у меня падает сердце. – С минуты на минуту приедет полиция, и лучше бы вам быть подальше отсюда, когда это произойдет.

Я вопросительно выгибаю бровь, до сих пор не до конца осознавая происходящее. 

Вместо того чтобы привлечь нас к ответственности, Майкл решил помочь нам? Я была готова к тому, что он повесит на нас все, что только можно, лишь бы выгородить Шона, или в лучшем случае не станет вмешиваться и позволит полицейским самостоятельно определить виновность участников конфликта, а в итоге… Все-таки этот парень не перестает удивлять.

Мой взгляд останавливается на рыжеволосой девушке, от энтузиазма и жизнерадостности которой не осталось и следа. Я не задаю вопросов, но Бритни прекрасно понимает меня без слов.

– Нет, – покачав головой, говорит она. – Вы поезжайте, а я останусь с Майклом.

Я киваю и решаю, что задерживаться здесь больше не имеет смысла. Поворачиваюсь к Стиву как раз в тот момент, когда тот начинает шарить в карманах.

– Держи, – он кидает мне ключи от своего автомобиля, и я ловко ловлю их одной рукой. – Приду через пару минут, только найду свой телефон.

– Где ты припарковался? – спрашиваю я, вспомнив, что не видела его машину, когда выходила на улицу.

– Напротив пожарного выхода, – отвечает за него Бритни и протягивает мне мою сумочку, о которой я уже успела забыть. – Моя там же, поэтому и запомнила.

Еще одно открытие. Я-то думала, они с Майклом приехали на его машине.

– Жаль, что все так закончилось, – говорю я, обнимая Бритни на прощание. – Я-то надеялась, хоть раз обойдется без приключений.

– Жизнь без приключений – и не жизнь вовсе, – невесело усмехается она. – Ты же мне потом расскажешь, что произошло, правда?

– Во всех подробностях, – обещаю я, и, когда подруга выпускает меня из своих объятий, поворачиваюсь к Майклу.

– Спасибо, – шепчу я одними губами, и в ответ получаю молчаливый кивок. 

Не могу удержаться, чтобы не взглянуть на Шона. Тот сидит на диване, прижав рукав рубашки к носу, из которого все еще хлещет кровь. Губа опухла, под глазом виднеется свежий синяк, а судя по тому, как он открывает рот и нащупывает языком передние зубы, с парочкой из них ему придется попрощаться. Не хочу злорадствовать, но надеюсь, эта ночь станет для него уроком.

Зажав ключи в руке, направляюсь к аварийному выходу, не желая больше ни минуты оставаться в этом месте. Толкнув тяжелую металлическую дверь, выхожу на улицу и почти сразу замечаю автомобиль Стива. Снимаю машину с сигнализации и забираюсь в салон, впервые за эту ночь позволяя себе вдохнуть полной грудью.

Улицу освещают несколько тусклых фонарей. Свет одного из них падает на припаркованный неподалеку «Форд Фокус» Бритни и стоящего рядом с ним человека в темной куртке с надвинутым на лицо капюшоном. Он стоит боком, и свет фонаря лишь частично освещает силуэт, однако даже при таком раскладе я понимаю: вероятность того, что это кто-то из посетителей, крайне мала.

Тело реагирует быстрее разума: по коже бегут мурашки, а ногти впиваются в кожаную обивку сиденья. Интуиция редко подводит меня, но на этот раз мне как никогда хочется верить в то, что я ошибаюсь.

– Это не он… – шепчу я, стараясь убедить себя в этой бессмысленной лжи, в то время как сигнальная сирена в моей голове буквально кричит об опасности.

Тяжело сглотнув, медленно перелезаю на водительское кресло. Мне страшно, до безумия страшно, но я должна убедиться в том, что это действительно тот, о ком я думаю. 

Яркие полосы света нарушают господство тьмы, когда я включаю фары. Мужчина, все это время стоявший в тени, поднимает голову и устремляет взгляд прямо на меня.

Пульс ускоряется, а в горле застревает крик, стоит мне лицом к лицу встретиться с человеком, о котором до этого момента я знала лишь понаслышке. С тем, кто будучи сломлен сам, начал разрушать жизни других людей. С тем, кто при желании может уничтожить меня прямо сейчас.

Помню, как первый раз увидела фотографию Райана Морриса в новостях и не на шутку испугалась. Тогда я надеялась, что никогда не пересекусь с ним в жизни, хотя в глубине души понимала: наша встреча – лишь вопрос времени. И вот сейчас этот человек с изуродованным лицом и искалеченной душой стоит в нескольких ярдах от машины, в которой я, скорее всего, проведу свои последние минуты. 

Я должна срочно что-нибудь предпринять, но что? Выбежать из машины и вернуться в клуб? Не успею. Райан наверняка вооружен, и пуля прилетит мне в голову раньше, чем я успею добежать до входной двери. Впрочем, если он достанет пистолет и начнет стрелять по лобовому стеклу, у меня тоже не останется шансов на спасение. Может, закричать? Нет, исключено. Поблизости ни души, а значит, на помощь мне никто не придет. Зато шансы оказаться застреленной за попытку привлечь внимание увеличиваются в разы. Выйти и поговорить с ним? Этот вариант равнозначен самоубийству. Навыков общения с психопатами у меня нет, и, должна признать, впервые в жизни я жалею об этом.

Тело пробирает мелкая дрожь, когда я бросаюсь на пассажирское сиденье и хватаю свой клатч. Открыв сумку, перерываю содержимое, пытаясь отыскать телефон, но как только гаджет оказывается у меня в руках, окончательно теряю надежду на спасение.

Нулевой процент зарядки. Твою мать, как же вовремя!

Дрожащими пальцами нахожу кнопку блокировки двери и без раздумий нажимаю ее, а затем лезу в бардачок, надеясь отыскать там старенький телефон или какой-нибудь предмет, который мог бы пригодиться для самообороны. Пистолет Стива сейчас был бы как нельзя кстати, но, увы, вряд ли парень повсюду таскает его с собой.

Застонав от отчаяния, поднимаю голову, чтобы снова заглянуть в глаза своему ночному кошмару, но на этот раз вижу перед собой лишь пустую улицу. 

Куда, черт возьми, он подевался?

Как ни странно, но исчезновение Райана из моего поля зрения лишь повышает градус тревоги. Я начинаю озираться, пытаясь отыскать монстра, которому хватило нескольких секунд, чтобы раствориться в воздухе. Заглядываю в зеркало заднего вида, а затем оборачиваюсь, допуская мысль, что Райан мог обойти машину.

С моих губ срывается нечеловеческий вопль, когда дверь с водительской стороны распахивается и в салон запрыгивает человек. Резко поворачиваю голову, едва не сломав шейные позвонки, и встречаюсь взглядом с ошарашенным Стивом.

– Я, может, и выгляжу хреново, но не до такой же степени… – бормочет он, глядя на меня как на пациентку психиатрического стационара.

Сердце продолжает отбивать бешеный ритм, даже когда я понимаю, что угроза миновала. С учетом того, что из четырех дверей я заблокировала лишь одну, на месте Стива сейчас вполне мог оказаться Райан. Это определенно не самая приятная мысль для человека, пытающегося справиться с удушающей паникой.

– Заблокируй дверь, – требую я, продолжая сканировать взглядом слабоосвещенную улицу.

– Что? – непонимающе косится на меня Стив. – Это еще зачем?

– Там… там… – мой голос срывается, не давая возможности довести до конца свою мысль.

– Копы, что ли? – мгновенно напрягается Стив.

– Хуже! 

– Да куда уж хуже-то? – искренне удивляется парень.

– Там Райан! – выпаливаю я и зажимаю ладонью рот, стараясь сдержать всхлипы.

Стив округляет глаза, а затем делает то, что заставляет меня всерьез усомниться в его адекватности.

– Пойду проверю, – заявляет он и собирается уже покинуть салон, когда я хватаю его за рукав куртки и тяну назад.

– Тебе жить надоело?! – кричу я, больше не пытаясь совладать с эмоциями. – Этот психопат вооружен. Хочешь получить пулю в лоб?

Стив сводит брови на переносице, задумавшись над моими словами, а затем блокирует дверь.

– Поехали отсюда, – закрыв ладонями лицо, прошу я. Приходится приложить огромные усилия, чтобы не разрыдаться прямо сейчас. Слишком много всего для одной ночи. Слишком много всего для человека, который и так находится на грани нервного срыва.

Автомобиль трогается с места, а я до сих пор не могу поверить, что все еще жива. Дрожь в теле не утихает, даже когда то место, где стоял Райан, остается далеко позади. Внезапно возникшая мысль заставляет меня едва ли не подскочить на месте.

– Ты нашел свой телефон? – спрашиваю я, повернувшись к Стиву.

– Ага. Залетел под диван во время драки, представляешь? – усмехнувшись, отвечает тот.

– Дай мне его. Нужно предупредить Бритни, чтобы не садилась в свою машину. Райан мог подложить взрывчатку или еще что-нибудь сделать.

Стив лезет в карман и, сняв мобильный с блокировки, протягивает мне.

Я начинаю листать список контактов и в скором времени понимаю: без подсказки владельца телефона мне не разобраться. Ни один человек не записан под своим именем, и мне остается лишь догадываться, под каким псевдонимом скрывается моя подруга.

– «Занудный стражник», «Халявный мартини», «Прилипала из Бостона»… – перечисляю я. – И каким образом я должна найти среди всех этих ноунеймов Бритни?

 – «Терракотовый торнадо», – подсказывает Стив, свернув на очередном повороте.

– И как только Бритни до сих пор не убила тебя за такое? – качаю головой я, но не могу удержаться, чтобы не улыбнуться.

– Она, в отличие от некоторых, не копается в моем телефоне, а потому пребывает в блаженном неведении, – беззаботно пожимает плечами мой друг.

Я закатываю глаза и собираюсь уже нажать кнопку вызова, но внезапно задаюсь новым вопросом.

– Боюсь спросить, как в твоей телефонной книге записана я?

Стив открывает рот, чтобы ответить, но я поднимаю руку раньше, чем он произнесет что-либо вслух.

– Хотя нет, не отвечай. Я не уверена, что моя психика выдержит это.

Парень смеется, а я мысленно даю себе обещание однажды набраться смелости и выяснить, насколько изощрился этот король сарказма, когда вбивал мой номер в телефонную книгу.

А сейчас есть задача поважнее. Приложив телефон к уху, слушаю гудки и до боли кусаю губы, ожидая момента, когда на том конце раздастся голос моей подруги. Мне удается дозвониться до Бритни лишь с третьего раза, и к тому моменту я уже даже не пытаюсь подготовить почву для разговора.

– Бритни, не вздумай садиться в свою машину. Как только приедут полицейские, сообщи им, что твой автомобиль может быть заминирован. Ни при каких обстоятельствах не оставайся одна и не вздумай пользоваться такси.

Я ожидаю какой угодно реакции, но в ответ не получаю ничего, кроме молчания. Однако даже оно не напрягает меня настолько сильно, как вопрос:

– Эвелин, ты что, перебрала с алкоголем?

От злости мне хочется выбросить телефон в окно. К счастью, я вовремя вспоминаю, что одолжила его у приятеля, который явно не одобрит мой поступок. 

– Возле клуба я видела Райана, – говорю я, содрогаясь от одного воспоминания о том моменте, когда столкнулась наяву со своим ночным кошмаром. – Он стоял возле твоей машины и явно выжидал удобный момент, чтобы напасть.

– Ясно, – ровным тоном заключает Бритни. – Слушай, с минуты на минуту приедут полицейские, поэтому если это все, то поговорим утром, хорошо?

Меня в этом мире уже мало что может удивить, но реакция Бритни на новости о Райане вызывает не просто удивление, а самый настоящий шок.

Она старается держать лицо или ей на самом деле плевать на то, что может сделать этот ненормальный? Как, черт возьми, можно с таким равнодушием слушать о человеке, который держит в страхе весь город и в любую минуту может нанести новый удар?

– Майкл в курсе того, что происходит? – спрашиваю я, надеясь, что хотя бы потенциальная угроза для любимого человека заставит Бритни с большей серьезностью отнестись к сложившейся ситуации.

– Нет, – категорично заявляет девушка. – И не надо ему.

– Почему? Ты разве не понимаешь, что Райан может причинить вред твоему парню? – я делаю небольшую паузу, а затем все же решаюсь озвучить свое предположение: – Или боишься, что Майкл бросит тебя, почувствовав угрозу, и потому готова подвергнуть его жизнь опасности, лишь бы избежать такого развития событий?

Мне вспоминается недавний разговор с Джереми, после которого я неоднократно прокручивала в голове возможные причины его расставания с Бритни. Моя подруга четыре года не рассказывала ему о своем несостоявшемся бывшем, но мне все же удалось уговорить ее сделать это. С тех пор, как они расстались, меня не покидала мысль: что, если Джереми испугался за свою жизнь и именно поэтому решил разорвать отношения с Бритни? Если причина действительно в этом, тогда я могу понять стремление моей подруги скрыть такого рода информацию от своего нового парня.

Я не смотрю на Стива, но это не мешает мне ощущать на себе его взгляд. Пожалуй, он не меньше Бритни удивлен моей резкости. Плевать. Мне и так постоянно приходится подбирать слова, чтобы не задеть чьи-либо чувства, в то время как о моих не заботится ровным счетом никто.

– Эвелин, давай я сама разберусь, кому и что рассказывать, – говорит Бритни, давая понять, что не намерена выслушивать мои нотации. – Мне пора, поговорим утром.

«Если доживем до него», – мысленно отвечаю я, но вслух выдавливаю лишь:

– Ладно. 

Девушка вешает трубку, а я еще некоторое время пялюсь в экран смартфона, прокручивая в голове состоявшийся разговор.

– Насколько все плохо? – выводит меня из размышлений голос Стива.

Я неопределенно пожимаю плечами.

– Бритни не воспринимает всерьез угрозы со стороны вооруженного психопата, убивающего людей направо и налево. Не рассказывает Майклу о том, что происходит, и быстро меняет тему, когда я пытаюсь объяснить ей, к чему может привести такая беспечность, – я вздыхаю и, откинувшись на спинку кресла, упираюсь взглядом в потолок автомобиля. – Все очень плохо, Стив.

Парень молчит, видимо, размышляя над моими словами, а я решаю немного отвлечься, чтобы окончательно не сойти с ума от угнетающих мыслей. 

«Надеюсь, Стив не будет против, если я немного покопаюсь в его телефоне», – думаю я и захожу в первую попавшуюся на глаза социальную сеть.

– Как думаешь, кто сливает Райану информацию о местонахождении Бритни? – задается вопросом Стив, когда мы тормозим на светофоре. – У него по-любому есть информаторы. Иначе как он узнал, в каком из сотни развлекательных заведений Далласа Бритни проведет эту ночь?

Я уже знаю ответ на вопрос и, должна признать, даже не удивляюсь тому, кто это сделал. 

– Бритни, – заявляю я, листая ленту Инстаграма. – Она и есть его главный информатор.

Стив вопросительно поднимает бровь, а я возвращаю ему телефон, чтобы он увидел это своими глазами. Парень подписан на Бритни во всех соцсетях, а потому сейчас его лента пестрит фотографиями нашей подруги, сделанными едва ли не в каждом углу ночного клуба, начиная от танцпола, заканчивая уборной.

– Восемь историй, пять постов и четырнадцать селфи. Каждое с указанием геолокации, – я прикрываю глаза и сжимаю пальцами переносицу, сдерживаясь из последних сил, чтобы не начать материться. Поступки Бритни с большим трудом можно назвать легкомысленными. Они безрассудные, сумасбродные и по-настоящему опасные.

– Всего-то? – иронично бросает Стив. – На удивление мало для Бритни.

– Знаешь, иногда у меня возникает ощущение, будто она хочет, чтобы Райан ее нашел, – говорю я, поворачиваясь к Стиву. – Иначе я просто не понимаю, как можно настолько наплевательски относиться к своей жизни.

– И не только к своей, – Стив поворачивает ко мне экран смартфона, демонстрируя еще несколько фотографий, на которых Бритни позирует вместе с Майклом. Разумеется, на каждом из таких снимков отмечен профиль парня.  

Я зарываюсь пальцами в волосы, закрываю глаза и начинаю обратный отсчет. Не помню, когда последний раз эта методика помогала мне успокоиться, но отчего-то я продолжаю использовать ее всякий раз, когда чувствую, что теряю самоконтроль. 

Потасовка в клубе, безрассудство Бритни и встреча с Райаном выбили почву у меня из-под ног. Я чувствую, что балансирую на грани того, чтобы не свалиться в бездну отчаяния и безнадежности, из которой, вероятно, уже не выберусь без помощи специалистов.

– Как мне достучаться до нее? – спрашиваю я, обращаясь скорее к себе, чем к другу. – Что сделать, чтобы Бритни наконец услышала меня и перестала творить глупости?

– Невозможно постоянно нести ответственность за чужие жизни, – отвечает Стив, не сводя глаз с дороги. – Ты можешь предупредить Бритни, но свою голову ей не приставишь. Она взрослый человек, и отвечать за свои решения будет сама.

Я открываю глаза и поворачиваю голову, внимательно наблюдая за парнем. Пожалуй, это единственный человек в моем окружении, который может через слово сыпать шутками и дурачиться, а уже спустя пару секунд вести разговоры на серьезные темы и давать советы, к которым стоило бы прислушаться.

– Райан убьет Бритни, – тихо произношу я, ощущая, как к горлу подкатывают рыдания. – Я не могу просто смириться с тем, что однажды включу «Новости» и узнаю из криминальной сводки обстоятельства ее смерти.

Людей, на которых я могу по-настоящему положиться, можно пересчитать по пальцам, и Бритни занимает лидирующие позиции в этом списке. Она моя лучшая подруга, и мне больно даже думать о том, что однажды я могу потерять ее.

Смерть и так дышит мне в затылок на протяжении всей моей жизни, то и дело забирая людей, которых я люблю. Не успела я появиться на свет, как она забрала у меня мать. Спустя четырнадцать лет отняла брата, а еще через семь – запустила кровавый конвейер, лишающий жизни каждого, кто так или иначе связан со мной. Сначала мой парень, пусть к тому времени и бывший, потом однокурсница, а затем и лучший друг. 

Раньше мне казалось, что потеря близких – самое страшное, с чем может столкнуться человек в этой жизни. Неправда. Самое страшное – осознавать, что ты в силах спасти их, но цена твоих поступков окажется слишком высокой.

Я столкнулась с этим не единожды. Я не успела спасти Марка, но сумела вырвать из лап смерти Айрис и Стива. Увы, мое вмешательство в судьбы одних людей привело к страшным последствиям для других, и тогда я дала себе обещание. 

– Помнишь, что я сказала после смерти Уолтера? – тихо спрашиваю я, мысленно возвращаясь в тот день, когда сидела со Стивом в кафетерии и размышляла о происходящем.

– Что не станешь больше вмешиваться в судьбы других, – отвечает Стив, бросая взгляд на спидометр. – И что если тебя посетит очередное видение, ты ничего не станешь предпринимать, ведь спасение одного непременно обернется смертью другого.

Я киваю, а затем делаю глубокий вдох, собираясь с духом перед тем, как продолжить:

– Не уверена, что смогу сдержать это обещание, если опасность будет угрожать Бритни.

Стив молчит, обдумывая мои слова, а затем выдает то, чего я совершенно не ожидала от него услышать:

– Ты нарушишь свое обещание еще не раз, Эвелин, – заявляет он так, словно знает меня лучше, чем я сама. – Не сможешь бездействовать, пока люди, которые тебе дороги, находятся на волоске от смерти.

– Думаешь, я совершаю ошибку, когда испытываю судьбу? – спрашиваю я, откинувшись на спинку сиденья и наблюдая за тем, как отражаются на лице Стива отблески уличных фонарей.

– Вовсе нет, – качает головой он. – Будь у меня твой дар, я бы поступал точно так же.

Что-то в собственных словах заставляет его нахмуриться. Стив словно вспоминает о чем-то важном, но по неизвестной мне причине решает промолчать.

– В чем дело? – напрягаюсь я, уловив замешательство на его лице.

– Ни в чем, просто… есть одна вещь, которая не дает мне покоя.

Я приподнимаю брови, ожидая продолжения, но Стив не спешит озвучивать то, что пришло ему в голову.  Пауза затягивается, и когда я уже начинаю думать, что парень ничего не ответит, слышу, как он тихо произносит:

– Твоя теория, Эвелин. Ты говорила, что спасение одного человека всегда оборачивается смертью другого.

– Так и есть, – соглашаюсь я, все еще не понимая, к чему он клонит. – Такое повторялось уже дважды, и у меня есть все основания полагать, что Дэгни и Уолтер были бы живы, если бы я не…

– Ценой чьей-то жизни однажды может стать твоя собственная, – внезапно говорит Стив, не позволяя мне закончить свою мысль. – Знаю, ты хочешь сделать как лучше, но, прошу, думай о последствиях. Прежде всего для себя самой.

На пару секунд я теряю дар речи, а когда вновь обретаю способность говорить, задаюсь вопросом, над которым я не задумывалась прежде. А с учетом того, что происходит, наверное, стоило бы.

– Может, это единственный способ прервать цепочку смертей? – спрашиваю я, обнимая себя руками. – Дело ведь не в том, что я вижу, как они умрут, а в том, что люди, так или иначе связанные со мной, в принципе отправляются на тот свет. Может, чтобы это прекратилось, должна умереть я?

– Так, стоп, – прерывает мои философские размышления Стив. – Еще хоть слово, и я позвоню на телефон доверия с заявлением о потенциальном суициднике.

– Расслабься, я не собираюсь бродить по рельсам или вылезать на карниз, – печально усмехнувшись, бросаю я.

– Успокоила, – фыркает Стив, по-прежнему глядя только на дорогу.

– А если серьезно, – продолжаю настаивать я. – Думаешь, это бы сработало?

– Я не хочу об этом думать, – категорично заявляет он. – Черт возьми, мы живем один раз, и никто не обязан жертвовать своей жизнью ради других.

– Моя мать пожертвовала, – тихо говорю я, снова переводя взгляд на Стива. – Не знаю, в курсе ты или нет, но я сейчас здесь только потому, что она пошла на риск и сохранила мне жизнь, прекрасно зная, к чему приведет такое решение. 

– Она не… – Стив осекается, а затем делает глубокий вдох и на выдохе произносит: – Не хотела бы, чтобы ты винила себя.

Я лишь пожимаю плечами.

– Может, и не хотела бы. Но в этой жизни вообще редко происходит то, чего мы хотим. Скорее наоборот. Взять хотя бы меня. Я хочу жить как все нормальные люди, не беспокоясь о том, успею ли принять очередную таблетку до того, как меня вырубит. Хочу гулять с друзьями в парке, а не приходить к ним на кладбище. Хочу принимать решения из разряда «какое платье купить», а не «кому жить, а кому умереть». Разве я так много прошу? Всего лишь чуточку стабильности и уверенности в завтрашнем дне. А что в итоге? Думаю, ты и сам прекрасно видишь, во что превратилась моя жизнь.

– Да уж, – невесело хмыкает парень, барабаня пальцами по рулю. – Такое ощущение, что я изо дня в день смотрю триллер с твоим участием.

– Тебе в нем вообще-то тоже отведена не последняя роль, – возражаю я, позволяя легкой улыбке скользнуть по моим губам.

– Видимо, я прошел кастинг по пьяни, иначе не понимаю, как можно было на такое согласиться, – театрально вздыхает Стив, отчего я снова не могу не улыбнуться.

Мы погружаемся в молчание. Я смотрю в окно, наблюдая за проносящимися мимо нас автомобилями, а Стив продолжает отбивать пальцами ритм на кожаной обивке руля.

– Хочешь совет?

– Нет, но ты все равно дашь, – усмехнувшись, бросаю я. За долгие годы общения с этим парнем я успела изучить все его привычки, а потому знаю, что и в какой ситуации от него ожидать.

– Когда это снова произойдет, не принимай решения на эмоциях. Знаю, что время идет на секунды, но все же постарайся взвесить все «за» и «против». И помни, что теперь ты не одна, и что бы ни случилось, можешь на меня рассчитывать.

Его слова наполняют душу теплом, а вместе с тем дарят надежду. Надежду на то, что однажды нам удастся выяснить причину, по которой все мы оказались в этой смертельной игре. Может, именно тогда мы поймем, как выйти из нее победителями. Теперь, когда Стив верит мне и готов пройти через этот ад вместе со мной, я не сомневаюсь, что наши попытки прервать цепочку смертей рано или поздно увенчаются успехом.

Отвернувшись к окну, прикрываю глаза и позволяю себе представить жизнь, о которой всегда мечтала. Жизнь, которая, возможно, однажды станет реальностью. Рядом со мной друзья и близкие. Им не угрожает опасность, а меня не мучают страшные видения, предвещающие беду. Мое заболевание не дает о себе знать, ведь благодаря современным возможностям медицины мне наконец удалось, если и не излечиться полностью, то заметно улучшить качество жизни.

Все будет хорошо. Нужно только подождать.

Мне невольно вспоминается фраза Эдриана, которую он произнес в тот день, когда отвез меня за город, чтобы показать свое любимое место.

«Выход есть всегда, – уверенно заявил он, выслушав мои истории, после которых у большинства людей опустились бы руки. – И мы найдем его».

Тогда я поверила Эдриану. Да что уж там, верю и сейчас. Он не сомневался, что нам удастся найти выход. Теперь в этом не сомневаюсь и я. Я сделаю все, что смогу, и справлюсь с предстоящими трудностями, чего бы мне это ни стоило. Вот только на этот раз без него.

* * *

Я открываю глаза и на протяжении нескольких секунд пытаюсь осознать, где нахожусь. Сквозь решетки на окнах пробивается тусклый лунный свет, и только благодаря ему мне удается разглядеть очертания своей спальни. Протянув руку, нащупываю выключатель. Комната наполняется мягким теплым сиянием, позволяя мне окончательно убедиться в своей правоте: я действительно дома.

Должно быть, меня вырубило в машине у Стива и парень так и не сумел меня разбудить. После трех таблеток «Модафинила» вероятность такого исхода казалась мне минимальной, но, увы, я недооценила свое заболевание. 

М-да… видимо, мечты о нормальной жизни в далеком-далеком будущем так и останутся мечтами.

Повернув голову, замечаю лежащий на тумбочке телефон. По моим губам скользит легкая улыбка, когда я вижу, что гаджет подключен к зарядному устройству. Стив позаботился даже об этом, прежде чем покинуть мой дом. Интересно, кстати, как давно он уехал?

Опускаю ноги на прохладный пол и тянусь к смартфону, чтобы позвонить своему другу, но резко останавливаюсь, услышав грохот на первом этаже. Сердце пропускает удар, пока я лихорадочно соображаю, стоит ли покидать комнату или лучше запереть дверь и позвонить в полицию.

Еще пару минут я продолжаю сидеть на постели, прислушиваясь к звукам, доносящимся снизу, а затем не выдерживаю и выхожу из комнаты. Включив фонарик на телефоне, медленно спускаюсь по ступенькам, стараясь создавать как можно меньше шума. В кухне горит свет, и я останавливаюсь у порога, заглядывая внутрь и готовясь в случае чего резко рвануть к выходу.

Моя тревога отступает на задний план, когда я замечаю сидящего за столом светловолосого парня в темных джинсах. Замотав в футболку пакет со льдом, он прижимает его к правой стороне лица и слегка морщится от боли.

Уловив движение в дверном проеме, Стив поворачивает голову и наконец замечает меня. В полумраке ночного клуба и темном салоне автомобиля было не так-то просто разглядеть последствия разборок с Шоном, зато теперь я вижу то, что заставляет меня содрогнуться.

Под правым глазом моего друга красуется огромный синяк, бровь рассечена, а на нижней губе до сих пор виднеются следы запекшейся крови. Костяшки пальцев разбиты, а ссадин на руках и лице столько, что я наверняка собьюсь со счета, если решу зафиксировать их количество.

Я резко вдыхаю и закусываю дрожащую губу, не в силах ощутить ничего, кроме бесконечной жалости к Стиву и всепоглощающего чувства вины за то, что втянула его во все это. Не вступись он за меня там, в клубе, ничего бы этого не было.

– Не смотри на меня так, будто я не переживу эту ночь, – небрежно бросает парень, сопровождая свою фразу непринужденной улыбкой. – Я еще кредит за айфон не выплатил, так что помирать – вообще не вариант.

Стив пытается заставить меня улыбнуться, и ему это удается. Всегда удавалось, даже когда на душе скребли кошки, а в сердце зияла глубокая рана. Не знаю, как он это делает, но я благодарна ему за то, что независимо от ситуации, он умудряется не только сам сохранять позитив, но и дарит его окружающим.

– Схожу за аптечкой, – говорю я, надеясь, что мой голос не дрожит от чувства вины. – Нужно обработать твои…

– Забей, – махнув рукой, перебивает меня Стив. – Само пройдет.

Не сомневалась, что он скажет именно это, однако слушать его я не намерена. Развернувшись, направляюсь в ванную и спустя несколько минут возвращаюсь с небольшим пластиковым чемоданчиком в руках.

Стив закатывает глаза.

– Эвелин, говорю же, нет никакой необходимости…

– Ты можешь хоть раз в жизни не спорить? – обрываю я его попытку снова убедить меня в том, что все в порядке. – Ты выручил меня сегодня, позволь мне сделать хотя бы что-то для тебя.

– Ладно-ладно, – отложив в сторону пакет со льдом, парень поднимает руки, демонстрируя свое повиновение. – Пожалуй, спорить с девушкой, владеющей искусством нападения со спины, – действительно не самая лучшая идея.

Я бросаю на него испепеляющий взгляд, но, похоже, мой праведный гнев лишь сильнее раззадоривает Стива.

– Ты мне теперь это будешь всю жизнь припоминать? – бормочу я и, положив аптечку на стол, вытаскиваю оттуда перекись водорода, ватные тампоны, бинты и несколько лейкопластырей.

– Разумеется, нет, – заявляет он так, словно не может поверить, что я вообще допустила подобную мысль. – Всего лишь до следующего раза.

Я резко втягиваю воздух, мысленно напоминая себе о том, что все еще выгляжу как леди, а значит, разразиться хлесткой фразой в адрес своего приятеля будет не очень-то красиво.

– Следующего раза не будет, – отрезаю я и, придвинув стул, сажусь рядом со Стивом.

– А жаль, – драматично вздыхает тот. – Я бы с удовольствием на это посмотрел.

Я поднимаю глаза и в очередной раз встречаюсь с его неизменной улыбкой. Честное слово, еще пара комментариев, и я пожалею, что не угнала его машину, пока он искал свой телефон в клубе.

– Учти, я в любой момент могу передумать, – сощурив глаза, предупреждаю я. – И тогда этот «следующий раз» произойдет намного раньше, чем ты можешь себе представить.

– Правда? – с энтузиазмом спрашивает Стив.

– Конечно, – мило улыбаюсь я, смачивая тампон перекисью водорода. – Вот только не могу гарантировать, что на этот раз жертвой станешь не ты. 

Стив вопросительно поднимает бровь, на что я только пожимаю плечами и улыбаюсь так, словно ничего особенного не сказала.

– Пожалуй, мне действительно стоит заткнуться, – хмыкает он, одарив меня насмешливым взглядом.

– И это правильное решение, – одобрительно киваю я, после чего начинаю обрабатывать ссадину на его скуле. 

Парень сжимает челюсти и слегка дергается, вынуждая меня приостановить свои действия.

– Прости. Очень больно?

– Бывало и хуже, – отмахивается он, после чего сам подсаживается ко мне, жестом предлагая продолжить.

Неуверенно протягиваю руку, заново принимаясь за свое занятие, и на этот раз Стив стоически переносит боль. Я перехожу от одной ссадины к другой, кусая губу от отчаяния, когда некоторые из них вновь начинают кровоточить, и спустя десять минут наконец заканчиваю работу. Как бы я ни настаивала на зеленке и йоде, мне так и не удалось убедить Стива в их необходимости, а потому пришлось ограничиться лейкопластырями. Ладно, как бы там ни было, это лучше, чем ничего.

Покопавшись в лекарствах, нахожу мазь от синяков и впервые в жизни отмечаю плюсы в своем заболевании. Я так часто засыпала на ходу и ударялась во время падения, что средства от ушибов стали обязательным элементом в нашей домашней аптечке. 

Стив закрывает глаза, и я аккуратно смазываю синяк, который за несколько часов не только изменил цвет, но и стал намного больше. 

Чертов Шон, надеюсь, ему сейчас еще хуже, чем моему другу.

– Готово, – подытоживаю я и взъерошиваю Стиву волосы. – Теперь ты снова красавчик.

Усмехнувшись, он поднимается со своего места, но я останавливаю его.

– Не так быстро, – киваю на многочисленные раны на его руках, и Стив набирает в легкие побольше воздуха, морально готовясь ко второму раунду предстоящих пыток.

Проходит еще четверть часа, прежде чем я заканчиваю обрабатывать порезы на его ладонях. Боюсь представить, что было в первые минуты после того, как Стив приземлился ладонями на усыпанный осколками пол. Но еще страшнее думать о том, пришлось ли ему самостоятельно извлекать эти осколки из своей кожи. Я решаю не расспрашивать его об этом. Боюсь, не смогу сдержать эмоций, если снова заговорю о случившемся.  

– Эвелин, – тихо произносит Стив, когда я обматываю бинт вокруг его ладони.

Поднимаю голову и встречаюсь со взглядом его небесно-голубых глаз.

– Спасибо, – благодарит он и слегка сжимает мои пальцы, отчего у меня на глазах снова появляются слезы.

– Тебе спасибо за то, что заступился, – отзываюсь я, стараясь выдавить из себя улыбку. – Знаешь, ты неплохо вошел в роль моего парня.

– Я уже вышел из роли к тому моменту, когда это произошло, – заявляет Стив. – Но это не значит, что я бы позволил какому-то ублюдку так с тобой обращаться.

Я делаю глубокий вдох, стараясь сдержать рвущиеся наружу эмоции, но на этот раз моя броня дает трещину, и я сама не замечаю, как по щекам текут слезы.

– Эй, ну ты чего? – непонимающе вскидывает брови Стив. Похоже, моя реакция приводит его в замешательство.

– Ты пострадал из-за меня, – всхлипнув, выдавливаю я. – Если бы не я, ничего бы этого не было.

– Да брось. Может, я изначально шел в клуб с целью набить кому-нибудь морду? – небрежно бросает он, улыбаясь так, словно для него это в порядке вещей.

– Стив, я серьезно, – говорю я, вытирая слезы и совершенно не заботясь о том, что от идеального макияжа такими темпами не останется и следа.

– Так я тоже, – парирует мой приятель. – Я не виноват, что Шон создал ситуацию, которая оказалась мне только на руку.

Закатив глаза, качаю головой, но, как ни странно, снова испытываю желание улыбнуться. Видимо, у Стива есть сверхспособность, иначе я не знаю, как объяснить тот факт, что он умудряется вызвать у меня улыбку даже в те минуты, когда внутри все разрывается от обиды, боли и отчаяния.

– Сомневаюсь, что после сегодняшнего Шон рискнет донимать тебя, но если что, – Стив жестом изображает телефонную трубку, – я всегда на связи.

– И готов в любую минуту набить ему морду? – иронично интересуюсь я.

– Само собой разумеется.

Не знаю, говорит Стив всерьез или, по обыкновению, шутит, но сама мысль, что он готов заступиться за меня, греет душу.

– Стив, ну вот почему ты такой? – склонив голову набок, спрашиваю я, рассматривая черты его лица.

– Проблемный? – с усмешкой в голосе уточняет он.

Я отрицательно мотаю головой.

– Хороший.

Парень недоверчиво хмыкает.

– Шон бы с тобой поспорил.

– Шон просто придурок, – откинувшись на спинку стула, заявляю я. – И сегодня в очередной раз это доказал.

– Надеюсь, эта ночь станет для него уроком, – говорит Стив, постукивая пальцами по поверхности стола. – Никогда не поворачивайся спиной к девушке после того, как вывел ее из себя.

Я бросаю на друга испепеляющий взгляд, и его улыбка становится еще шире.

– Наверное, надо было позволить ему задушить тебя, – бормочу я и, поднявшись со своего места, убираю в аптечку бинты и перекись водорода.

– Да ну, я не верю, что ты бы допустила подобное.

– Это еще почему? – захлопнув аптечку, я оборачиваюсь через плечо, желая как можно быстрее получить ответ на свой вопрос.

Стив невозмутимо пожимает плечами.

– Потому что ты любишь меня и не можешь представить своей жизни без моего существования, – подняв подбородок, уверенно заявляет он. – Разве нет?

– Ладно, ты меня раскусил, – я поднимаю руки в знак капитуляции и опускаюсь на стул рядом с ним. – Я действительно не представляю, как бы жила без твоих шуточек и постоянных подколов. 

Он смотрит на меня с видом «что и требовалось доказать».

– И я действительно люблю тебя. Сильнее, чем ты думаешь, – выдержав паузу, добавляю я, и на этот раз в моем голосе нет ни капли иронии. – Ты ведь мне как брат, Стив. Ты же это знаешь.

По его губам скользит тень улыбки. Искренней, слегка смущенной и отчего-то печальной. Похоже, его растрогали мои слова. Что ж, рано или поздно я бы все равно произнесла их. Стив много значит для меня, и больше всего на свете мне хочется, чтобы он чувствовал это.

– Знаю, – отзывается он, а затем начинает внимательно присматриваться ко мне.

– Что?

– Да вот пытаюсь понять, сколько, черт возьми, ты выпила, что тебя вдруг потянуло на такие откровения?

Я едва не задыхаюсь от негодования.

– Твою мать, Стив! Вот умеешь ты испортить момент! – выпаливаю я, всерьез начиная жалеть, что вовремя не прикусила язык.

– Дожили, уже и спросить ни о чем нельзя, – фыркает он и, встав со стула, шагает к кухонному гарнитуру.

– Эй, а ну не трогай мои хлопья! – возмущаюсь я, заметив, как он достает из шкафа коробку с готовым завтраком.

– Где написано, что они твои? – выгибает бровь Стив и поднимает коробку над головой, тем самым усложняя мои попытки выхватить у него свои любимые лакомства.

Я не собираюсь сдаваться и следую за ним по пятам, когда он начинает ходить вокруг стола. Мне почти удается настигнуть его, но в этот момент я случайно бросаю взгляд на винтажное зеркало, висящее на стене, и замираю.

– Вот же черт, – бормочу я, увидев, во что превратился мой безупречный макияж. Тушь размазалась по щекам, глаза и кончик носа покраснели от постоянных слез, а волосы спутались так, что мне наверняка теперь придется выбросить только что купленный парик. 

– Да уж, красота – страшная сила, – ехидно комментирует Стив, усаживаясь за стол и запихивая в рот целую горсть хлопьев.

Я прикрываю глаза и сокрушенно вздыхаю. Если бы на месте Стива был другой парень, я бы провалилась сквозь землю от осознания того, что кто-то застал меня в таком виде.

– Не понимаю, что на меня нашло, – говорю я, продолжая рассматривать свое отражение, которое теперь не вызывает ничего, кроме отвращения.

– О чем ты? – с набитым ртом любопытствует Стив.

– Об этом, – поясняю я, указывая пальцем на свое лицо. – Я никогда особо не увлекалась макияжем, а тут как с цепи сорвалась.

– Зато каким эффектным получился образ, – напоминает мне Стив. – Как минимум половина парней в клубе роняли слюни вместе с вилками.

С моих губ слетает короткий смешок.

– Может, и так, но… это ведь не то, чего я хочу на самом деле. Я не стремлюсь к тому, чтобы быть в центре внимания. Мне казалось, что, сменив имидж, я стану другой. Может, и стала на время, но по-настоящему изменить себя, надев маску другого человека, невозможно.

– Ну, не знаю, – пожимает плечами Стив. – Я в какой-то момент почти поверил, что мы потеряли нашу прежнюю Эвелин.

– Хотел бы вернуть ее? – улыбнувшись, спрашиваю я, заранее зная ответ на свой вопрос.

– Почему бы и нет? – без раздумий отвечает Стив.

– Тогда жди здесь и постарайся не уничтожить всю еду в моем доме, – предупреждаю я, пригрозив ему пальцем.

– Не беспокойся, сыр точно останется нетронутым, – прижав руку к сердцу, обещает он и, не дождавшись, пока я выйду из кухни, начинает копошиться в холодильнике.

Я вздыхаю и, смирившись с тем, что этот троглодит сметет все, до чего доберется, направляюсь в ванную. Первым делом я избавляюсь от парика, а потом еще несколько минут привожу в порядок свои спутавшиеся под сетчатой шапочкой волосы. Скинув неудобные туфли и стянув с себя вызывающе-красное платье, забираюсь в ванну, желая как можно быстрее снять усталость и напряжение, которыми наградила меня эта сумасшедшая ночка. Мне приходится израсходовать полбутылки мицеллярной воды, чтобы справиться с катастрофой на своем лице, и потратить не менее пятнадцати минут на поиск одежды, в которой я могла бы почувствовать себя комфортно.

Когда спустя полчаса я снова смотрю в зеркало, то наконец узнаю в отражении девушку, которую едва не потеряла в попытках стать похожей на других людей. Прямые светло-каштановые волосы средней длины, серо-голубые глаза, под которыми пролегают тени от бессонных ночей, и едва заметная улыбка от осознания того, что все наконец-то закончилось. По крайней мере, на сегодня.

– С возвращением! – бодро приветствует меня Стив, как только я появляюсь на пороге кухни.

– Не прошло и года, – улыбаюсь я и, не теряя времени, направляюсь к холодильнику. 

В клубе я ничего не ела, кроме сухофруктов и чипсов, а потому сейчас желудок предательски урчит от предвкушения долгожданного ужина. Вытаскиваю бутылку молока и беру со стола коробку с хлопьями. Вернее, без них.

– Черт бы тебя побрал, Стивен Тернер! – выпаливаю я и ударяю его коробкой по плечу, отчего оставшиеся хлопья на дне пачки оказываются на полу.

– Эй! – возмущается тот, поворачиваясь на стуле. – Я вообще-то сдержал свое обещание: ни один молочный продукт в твоем холодильнике не пострадал.

– Как благородно с твоей стороны, – ехидно замечаю я, открывая верхний шкафчик. Отодвинув банки со специями, вытаскиваю упаковку шоколадных шариков и с лицом победителя поворачиваюсь к Стиву.

Парень от удивления округляет глаза.

– Откуда?

– Заначка, – беззаботно пожимаю плечами я и кладу на стол две глубокие тарелки.

– От кого?

– От тебя.

Скрестив руки на груди, Стив откидывается на спинку стула и молча наблюдает за тем, как я насыпаю шарики в свою тарелку. Не успеваю я порадоваться тому, что он в кои-то веки решил воздержаться от комментариев, как в ту же секунду слышу:

– После шести есть вредно.

– А шести еще нет, – в тон ему отвечаю я, кивая на часы, стрелки которых бесстрастно сообщают о том, что сейчас три часа ночи. – Так что советую не терять время. И не злить меня, пока я добрая.

Он недоверчиво выгибает бровь, когда я протягиваю ему коробку, но все же решает не упускать свой шанс. Я заливаю свой то ли завтрак, то ли ужин молоком, а Стиву предлагаю фруктовый сок. Однако у него возникает идея получше.

– Ты же не собираешься… – я осекаюсь на полуслове, когда он вытаскивает из холодильника бутылку пива и, по обыкновению, открыв ее зубами, выливает половину содержимого в тарелку.

У меня начинает дергаться глаз от увиденного, а Стив тем временем спокойно перемешивает получившийся кулинарный шедевр и приступает к дегустации. 

Положив локти на стол, я прижимаю ладони к щекам, глядя на сидящее передо мной восьмое чудо света. Каждый раз говорю себе, что от Стива можно ждать чего угодно, и каждый раз этот парень умудряется меня удивить.

– Что? – с набитым ртом спрашивает он, поймав на себе мой изучающий взгляд. – Да, у меня специфические вкусовые предпочтения.

– Специфические предпочтения? – переспрашиваю я, удивляясь тому, как легко он сумел объяснить свою любовь к безумным экспериментам. – Стив, да ты ненормальный!

– Хоть бы раз что-то новое сказала, – хмыкает он, продолжая уплетать блюдо, при виде которого у любого кулинарного эксперта случился бы инфаркт.

Помотав головой, отвожу взгляд и, взяв ложку, начинаю вылавливать обмякшие в молоке шарики. Как только тарелка пустеет, а чувство голода никуда не исчезает, решаю подкрепиться чем-нибудь еще, и в скором времени стол едва не ломится от обилия печений, конфет, круассанов и шоколадных батончиков.

Мы болтаем со Стивом, перескакивая с темы на тему и поедая все, до чего дотягиваются руки. Мне кажется, что прошло от силы минут пятнадцать, но когда снова перевожу взгляд на время, понимаю, что ошибалась.

– Сколько?! – выпаливает Стив, похоже, не меньше меня удивленный тем, что уже давным-давно перевалило за четыре. – Ладно, спасибо за гостеприимство, я поехал.

– Оставайся, – предлагаю я, складывая фантики в одну из тарелок. – Отдохни, утром поедешь.

Садиться за руль, не поспав хотя бы пару часов после столь утомительной ночи, – настоящее безумие. Стив и сам понимает это, а потому мне не приходится уговаривать его остаться. 

Он помогает мне с посудой и удаляется в гостевую комнату. Погасив в кухне свет, поднимаюсь к себе и, закрыв дверь, прислоняюсь к ней затылком.

Когда Бритни уверяла меня в том, что ночь будет бурной, мое воображение рисовало различные варианты развития событий. Однако потасовка с наркоманом в клубе и встреча с психически неуравновешенным поклонником моей подруги однозначно не входила в эти планы. Такими темпами я скоро вообще перестану выходить из дома. Любая моя вылазка куда-либо превращается в полосу препятствий, и голос разума настойчиво твердит мне о том, что сегодня я еще легко отделалась.

Забравшись в постель, закрываю глаза, но навязчивые мысли не позволяют забыться. Прошло уже несколько часов после встречи с Райаном, а я до сих пор содрогаюсь, вспоминая его взгляд и пытаясь понять намерения этого безумца.

Не представляю, что буду делать, если однажды меня посетит видение о смерти Бритни. Я не смогу просто проигнорировать угрожающую ей опасность, но и бросить вызов вооруженному психопату едва ли решусь.

Господи, ну почему я постоянно должна делать выбор? Почему не могу вести спокойную размеренную жизнь, как другие люди? Я не выбирала свою болезнь. Не выбирала дар и уж точно не подписывалась на бесконечный круговорот смертей, в котором оказалась по причине, которая до сих пор мне неизвестна.

Мне так хочется разделить с кем-нибудь эту боль. Так хочется найти человека, который поддержит меня и даст совет. Тот, кто подарит надежду и станет спасением в самые трудные минуты. У меня был такой человек, но я его потеряла. Так же внезапно, как и обрела.

Пожалуй, я погорячилась, когда решила, что смогу забыть его и жить так, будто ничего не было. Я не хочу ничего забывать, а если бы и захотела, то вряд ли бы справилась с этой задачей. Может, Эдриан и причинил мне боль, но не стоит забывать и все хорошее, что он для меня сделал. Я не стану страдать из-за того, что все закончилось, но буду хранить воспоминания о моментах, которые он разделил со мной. 

Внезапная мысль заставляет меня вскочить с кровати и пулей вылететь из комнаты. Не включая свет, я мчусь по коридору, в темноте задевая руками и ногами все, что встречается на моем пути. Крепко держась за перила, спускаюсь по ступенькам и наконец добираюсь до входной двери.

Я обнимаю себя руками, защищаясь от ночной прохлады, и выхожу из дома, желая как можно быстрее исправить ошибку, которую допустила несколько часов назад. 

Проклятые эмоции! Сколько раз я жалела, что поддавалась им, и сколько раз потом наступала на те же грабли.

– Ты здесь, – с облегчением выдыхаю я, разглядев в темноте плюшевого тигра, сидящего на одном из мусорных баков.

«Давай обниматься», – доносится до меня, когда я крепко прижимаю к себе Эдриана младшего, мысленно благодаря вселенную за то, что в силу сложившихся обстоятельств мне пришлось вернуться домой намного раньше, чем я рассчитывала. Еще немного, и исправлять свою ошибку пришлось бы на свалке. Отличное времяпровождение, ничего не скажешь.

Обхватив игрушку двумя руками, я возвращаюсь в дом и пинком захлопываю дверь. Поднимаюсь в свою комнату и, включив светильник, сажаю плюшевого друга на стул рядом со своей кроватью.

– Не смотри на меня так, – бросаю я, стряхнув с морды тигренка сухой листик. – Погорячилась, с кем не бывает?

Забравшись в кровать, выключаю лампу и только сейчас замечаю, что стикер на правой лапе плюшевого зверя светится в темноте.

– Я тоже тебя люблю, – говорю я, ковыряя наклейку с незамысловатой надписью. 

«И не только тебя», – добавляет внутренний голос, но я стараюсь не обращать внимания на ту часть меня, которая периодически озвучивает то, что я сама никогда не произнесу вслух.

В моей жизни было не так уж много людей, которым я говорила три заветных слова. В детстве подобное от меня слышали отец и брат, в более взрослом возрасте – мои друзья. Однако только сейчас я осознала, что никогда не признавалась в любви Марку. Вероятно, и отвечала что-то такое на автомате, когда слышала признания от него, но первой ни разу не ощутила потребности сказать о своих чувствах. Может быть, потому, что просто не испытывала их? Привязанность, симпатия, влюбленность… Что угодно, но не любовь.

Мои чувства к Марку были совершенно не похожи на те, которые я испытала позже. Испытала к человеку, который наверняка даже не догадывался, что творилось в моей душе, когда он был рядом. Наверное, оно и к лучшему. Не представляю, как бы жила с мыслью, что вручила ключ от своего сердца мужчине, для которого слово «любовь» значило примерно столько же, сколько шелест листьев или гул автомобильного двигателя.

Я пытаюсь представить, как Эдриан признается кому-то в любви, и меня пробирает смех от одной только мысли об этом. Он скорее зашьет себе рот хирургической нитью, чем скажет «я люблю тебя» хотя бы одному человеку на этой планете.

– Как думаешь, однажды он встретит ту, которая растопит его ледяное сердце? – задаю я вопрос плюшевому собеседнику и почти расстраиваюсь, когда не получаю ответ. Наверное, мне должно быть все равно, но отчего-то последняя мысль крутится в голове, словно заевшая пластинка. 

Если такое произойдет, и я каким-то образом узнаю об этом, будет ли мне больно? Или, может, напротив, я порадуюсь тому, что Эдриан наконец-то обретет счастье, пусть и не со мной? Какого черта я вообще думаю об этом? На часах почти пять утра, а я, вместо того, чтобы спать, лежу и занимаюсь хрен пойми чем!

Я настолько сильно злюсь на себя, что даже не могу оставаться на одном месте. Поднявшись с постели, меряю шагами комнату и наконец останавливаюсь у окна. Сажусь на подоконник и прислоняюсь лбом к прохладному стеклу, надеясь, что хотя бы это поможет остудить голову.

Люди из моего окружения умирают один за другим; на свободе разгуливает вооруженный психопат, представляющий опасность для моей подруги; до начала сессии остались считанные дни, а я только и делаю, что думаю о человеке, который, наверное, даже имя мое уже забыл. И правильно сделал. Связываться с такой идиоткой, как я, себе дороже. 

Я поднимаю взгляд на ночное небо и жалею лишь о том, что в мире не существует таблетки, которая разом бы стирала все воспоминания. Порой так хочется отключиться от реальности. Ни о чем не думать, никого не вспоминать, и не искать ответы на вопросы, не дающие тебе покоя ни во сне, ни наяву. Я не могу разобраться ни с одной проблемой, а их с каждым днем становится все больше. Не могу докопаться до истины, хоть и чувствую, что она находится где-то рядом. Я ничего не могу, и осознание этого убивает меня изнутри.

Мое внимание привлекает яркое мерцание на темном полотне небосвода. Провожу подушечками пальцев по гладкой поверхности стекла, желая ухватиться за этот лучик света, рассекающий тьму и дарующий надежду.

Уголки моих губ слегка приподнимаются, когда я вспоминаю слова Майкла о природном явлении, за которым я так сильно любила наблюдать в детстве. В такие минуты я всегда загадывала желания и искренне верила в то, что однажды они сбудутся. Интересно, сработает ли сейчас?

– Пусть время все расставит по своим местам и даст ответы на все мои вопросы, – шепчу я, провожая взглядом падающую звезду. 

Она исчезает в бескрайних просторах, но оставляет за собой шлейф надежды. Надежды на то, что наступит день, когда мое желание сбудется и на каждый мой вопрос найдется ответ, который позволит расставить все точки над «и». 

Мне нередко приходилось жалеть о своих желаниях, но я точно знаю, что об этом не пожалею никогда. Мне нужна правда, и я готова принять ее, какой бы она ни была.