Глава 27. Последний шанс
Этой ночью я не сомкнула глаз. Знала, что в скором времени мне предстоит непростой разговор, и прокручивала в голове всевозможные варианты развития событий.
«Для начала назначь ему встречу, – шептал мне внутренний голос. – Может, он вообще не захочет тебя видеть».
От одной только мысли об этом становилось невыносимо больно, но в глубине души я понимала: вероятность того, что Эдриан откажется от встречи, слишком высока, чтобы исключать ее и продолжать надеяться на лучшее.
«Не хочешь сходить куда-нибудь на выходных?»
«Как насчет того, чтобы посидеть в кафе завтра вечером?»
«Не мог бы ты заехать ко мне после смены?»
Я набирала сообщения одно за другим, но так и не решилась нажать кнопку «отправить». Представляла себе, как Эдриан, прочитав их, выключает телефон или отвечает отказом на любое мое предложение, и боялась, что на этот раз мои опасения окажутся не напрасными.
«Может, ему вообще не стоит рассказывать о своих планах?» – снова дал о себе знать внутренний голос, и я ухватилась за эту мысль, как утопающий за соломинку.
Вчера вечером я позвонила Лекси и задала ей несколько интересующих меня вопросов. Если быть точнее, попросила расписать рабочий день Эдриана едва ли не по минутам. Разумеется, Лекси не смогла это сделать в силу того, что планы Эдриана могли измениться в любую секунду. Он был вынужден действовать по обстоятельствам и при всем желании не смог бы распланировать день по своему усмотрению.
– Завтра он работает с восьми утра, – оповестила меня Лекси. – Конечно, если не решит снова взять выходной.
– Во сколько у него первый перерыв? – спросила я, нервно теребя кружева на своей ночной рубашке.
– Около двенадцати. Но зачастую возникают форс-мажоры, так что…
– Как и где он обычно проводит это время? – продолжала допытываться я, понимая, что непринужденная беседа уже давно стала похожа на допрос.
– Курит во дворе медицинского центра, – ответила Лекси, и я мысленно вернулась в тот день, когда впервые заговорила с Эдрианом за пределами больничной палаты.
Тогда он тоже вышел на перекур и по чистой случайности пересекся со мной. Помню, как Эдриан оставил мне свою визитку со словами: «Если захочешь поделиться чем-то еще, я всегда готов выслушать». Кто бы мог подумать, что это «всегда» закончится так быстро.
– Ты ведь не собираешься караулить его у дверей больницы? – в голосе Лекси прозвучало сомнение, но я поспешила развеять его.
– Я же не сумасшедшая. Я предложу ему встретиться, когда он будет свободен, и мы все обсудим как взрослые люди.
Однако спустя пару часов я уже не была уверена в своих словах. Мне так и не хватило смелости пригласить Эдриана на встречу, а потому план «Осада больницы» уже не казался таким безумным.
Эдриан ведь не может просто выставить меня за дверь или молчать, глядя мне в глаза? Или может?..
Я сделала очередную попытку переступить через себя и снова взяла в руки телефон. Зашла на страницу Эдриана, но вместо того, чтобы отправить сообщение, открыла список его немногочисленных друзей. Зачем-то просмотрела профиль каждой девушки из этого списка, невольно задаваясь вопросом, мог ли в прошлом Эдриан состоять в отношениях с кем-то из них.
Впервые за время нашего знакомства я поймала себя на мысли, что с удовольствием бы пообщалась с его бывшими. Эдриан практически ничего не рассказывал о себе, но, может, другие люди были бы не против сделать это за него?
Увы, бессмысленные блуждания по чужим страницам не принесли результата. Ни у одной из этих девушек не было совместных фотографий с Эдрианом или какой-либо другой информации, позволяющей сделать вывод о том, что когда-то их связывали романтические отношения.
И с чего я вообще решила, что Эдриан из тех людей, которые поддерживают общение со своими экс-возлюбленными? Все эти девушки, которым посчастливилось оказаться в списке его друзей, либо коллеги Эда, либо его однокурсницы, а я сижу и просто трачу время, пытаясь отыскать то, чего нет.
На часах было почти три, когда я в очередной раз сделала над собой усилие и попыталась назначить Эдриану встречу. Я напечатала сообщение за несколько секунд, но смелости отправить его мне так и не хватило. Что ж, видимо, худший план, который изначально я не собиралась даже рассматривать, теперь стал единственным доступным вариантом.
Можно предложить Эдриану встретиться, а потом часами сходить с ума, ожидая ответа, или рыдать в подушку, столкнувшись с его отказом. А можно не оставить ему выбора. Именно это я и сделаю. Ровно в полдень буду ждать Нельсона у ворот больницы и, случись хоть десять форс-мажоров, добьюсь того, чтобы наша встреча состоялась. Хочет он этого или нет, ему придется меня выслушать.
Последний раз бросив взгляд на время, я отложила телефон и попыталась заснуть. Оставалось четыре часа до того момента, как сработает будильник. Вечером я поставила его, чтобы с утра не опоздать на пары, но теперь даже не думала об учебе. Не думала вообще ни о чем, кроме разговора, который был неизбежен, и пыталась предугадать, чем в итоге закончится наша встреча. Мне оставалось лишь предполагать, как отреагирует Эдриан на мое появление и что в итоге ответит, когда узнает правду о той ночи. Закрыв глаза, я начала обратный отсчет и впервые за долгое время постаралась мыслить позитивно.
– Эдриан выслушает меня и обязательно поймет. Все снова будет как раньше. А может, даже лучше, – повторяла я себе как мантру, но в глубине души меня разъедала необъяснимая тревога, а вместе с ней появлялось дурное предчувствие.
Я не понимала, почему предстоящий разговор вызывает у меня едва ли не состояние паники, но точно знала, что мне нужно немедленно взять себя в руки. Пока есть время, нужно обдумать каждую фразу, подготовиться к любому вопросу и во что бы то ни стало убедить Эдриана в том, что правда во всей этой истории только одна, и она на моей стороне. Возможно, это мой последний шанс сохранить наши отношения, а значит, я не имею права на ошибку.
* * *
«Как же все-таки здорово, когда твоя подруга не только приятная собеседница, но и ценный информатор», – размышляю я, останавливаясь в десяти шагах от входа в медицинский центр.
Утром я снова позвонила Лекси и, убедившись, что Эдриан вышел на работу, решила: пути назад нет. Оттягивать неизбежное не имело смысла, а значит, разговор, которого я желала и боялась одновременно, должен состояться сегодня.
Вытаскиваю из заднего кармана джинсов смартфон и проверяю время: без пятнадцати двенадцать. С минуты на минуту у Эдриана начнется перерыв, и я на сто процентов уверена, где и как он его проведет. Конечно, нельзя исключать непредвиденные ситуации, которые сплошь и рядом подстерегают Эдриана на работе, но сейчас мне не хочется думать об этом.
Удобно устроившись на широкой металлической скамейке, пытаюсь понять, какие чувства вызывает у меня предстоящая встреча. Несмотря на попытки убедить себя в том, что все пройдет хорошо, мой организм с самого утра то и дело включал режим «повышенной тревожности». Сердце билось в груди с такой силой, словно готовилось сломать мне ребра, а проступающий на лице пот поставил крест на моих попытках нанести хотя бы немного макияжа.
Если еще три часа назад мне удавалось на время отвлечься на что-то другое, то сейчас я не могу думать ни о чем, кроме нашей встречи. Если честно, до сих пор не представляю, с чего вообще начну разговор. У меня было предостаточно времени, чтобы продумать речь, но я не видела в этом смысла. Стоит Эдриану появиться на горизонте, и я моментально забуду все, что собиралась сказать. Когда он рядом, я словно теряю связь с реальностью, с трудом контролирую свои мысли и чувства и уж точно не выискиваю на задворках памяти подходящие слова. Остается надеяться, что Эдриан не примет мое волнение за попытку скрыть ложь.
Проходит всего пять минут, а по моим ощущениям – целая вечность. Решив как-то убить время, достаю телефон и только сейчас замечаю входящее сообщение от Бритни. Видимо, так погрузилась в размышления, что даже не услышала, когда оно пришло.
«Доброе утро. Надеюсь, Джерри не доставил тебе хлопот. Заеду за ним через час».
– Твою мать, – шепчу я, осознав, что так и не заехала вчера вечером к Стиву, чтобы забрать щенка. Сам Стив решил не напоминать мне о том, что я злоупотребляю его добротой, а я и вовсе забыла, как спихнула на него это пушистое чудо.
«Джерри сейчас у Стива. Я попросила его посидеть с твоим пушистиком пару часов, а потом забыла забрать», – признаюсь я, надеясь, что подруга не убьет меня за такую беспечность.
Ответ приходит намного быстрее, чем я думала.
«О'кей. Надеюсь, он его не съел».
Представляю себе эту картину и чувствую, как губы растягиваются в широкой улыбке.
«Не беспокойся. Уверена, Стив сумел бы одолеть этого зверя».
«Я беспокоюсь не за Стива», – отвечает Бритни, и я не могу удержаться от смеха.
«В таком случае не могу ничего гарантировать».
Мы обмениваемся с Бритни еще парой десятков сообщений, в которых она рассказывает о том, как здорово провела время с Майклом. Я с интересом открываю каждое сообщение и искренне радуюсь за подругу.
Проходит не менее двадцати минут, прежде чем девушка, поделившись всеми новостями, выходит из сети. Я снова остаюсь наедине со своими мыслями, и с каждой минутой они становятся все более угнетающими.
Ожидание становится просто невыносимым. Радует лишь то, что в скором времени оно прекратится. На часах 12:15, а на телефоне ни одного сообщения от Лекси о том, что Эдриана вызвали на срочную операцию или задержали на очередном консилиуме. Значит, все идет по плану и беспокоиться не о чем.
Проходит еще полчаса, но Эдриан так и не появляется. Не в силах усидеть на одном месте, хожу из стороны в сторону, то и дело бросая взгляд на время.
Всякий раз, когда массивные автоматические двери разъезжаются в стороны, я оборачиваюсь, надеясь увидеть человека, ради которого пришла сюда, и всякий раз меня ждет разочарование.
Сделав глубокий вдох, приказываю себе заранее подготовиться к тому, что ожидание продлится долго.
«Вероятно, медиков срочно вызвали на совещание или доставили пациента, которому требуется неотложная помощь, – успокаиваю я себя. – Тебе сегодня некуда спешить, поэтому просто расслабься, отвлекись на что-нибудь и прекрати гипнотизировать входную дверь».
Мое внимание привлекает тот самый информационный стенд, рядом с которым мы с Эдрианом впервые заговорили в неформальной обстановке. Подхожу ближе, чтобы получше рассмотреть картинки, а заодно напомнить себе, к каким последствиям приводит никотиновая зависимость. Уверена, Эдриан мог бы рассказать мне намного больше, чем плакат на стенде. Вот только, принимая во внимание все риски, сам он отказываться от своей привычки явно не намерен.
Чем дольше я стою спиной к дверям медицинского центра, тем сильнее мне хочется обернуться. С каждой минутой все сложнее отделаться от мысли, что за мной кто-то наблюдает. За последний час я уже дважды сталкивалась с этим необычным ощущением, и с каждым разом градус моей тревожности взлетал до небес.
Впервые я ощутила на себе чей-то взгляд, когда сидела на лавочке и переписывалась с Бритни, но, оглядевшись по сторонам и убедившись, что никому нет до меня никакого дела, решила: показалось. Однако спустя пятнадцать минут это повторилось. Я сканировала взглядом территорию, но по-прежнему не видела человека, который бы проявил ко мне хоть малейший интерес.
«Такими темпами ты сойдешь с ума, и единственной больницей, открывшей для тебя все двери, станет психушка», – мысленно напомнила я себе. В скором времени все прекратилось, и я лишний раз убедилась в том, что ощущение преследования – всего-навсего плод моего воображения.
Прием медикаментов? Повышенная тревожность? Волнение перед предстоящим разговором? Я была готова найти любую причину, лишь бы не думать о том, что все это значит. Но когда ситуация повторилась в третий раз, отрицать очевидное стало бессмысленно. За мной действительно кто-то наблюдал, и мне оставалось лишь догадываться, с какой целью.
Отхожу от стенда и, словно одержимая, начинаю вертеть головой, пытаясь отыскать среди случайных прохожих того, кто, возможно, имеет в отношении меня не самые благие намерения.
Люди снуют туда-сюда, разговаривают с кем-то по телефону, заглядывают в медицинские карты или всматриваются в больничные листы, пытаясь разобрать почерк врачей. Одни пациенты выходят из здания медицинского центра в одиночестве, других – сопровождают родственники. Где-то неподалеку слышится сирена скорой помощи. Обернувшись, замечаю, как со стоянки выезжают сразу два автомобиля. Не знаю, кому потребовалась помощь, но, надеюсь, медики успеют ее оказать.
Куда бы я ни посмотрела, как бы ни пыталась застать наблюдателя врасплох, у меня ничего не выходит. Вероятно, потому, что никакого наблюдателя нет. Но если это действительно так, почему, черт возьми, я ощущаю его взгляд буквально каждой клеточкой своего тела? Словно кто-то стоит за спиной, дыша мне в затылок, но при этом умудряется оставаться вне поля зрения.
– Это невозможно, – шепчу я, закрывая глаза и до боли надавливая пальцами на веки. – Ты сходишь с ума, Эвелин. Сколько еще доказательств нужно, чтобы ты окончательно убедилась в этом?
Вот, я уже и разговариваю сама с собой. На фоне других симптомов этот, пожалуй, самый безобидный, и все же нужно не забыть сообщить о нем своему психотерапевту. Визит к нему – лишь вопрос времени, это я уже поняла.
Желание наплевать на все и пойти домой с каждой секундой становится все сильнее. Разговор, от которого я не знаю, чего ожидать, еще даже не состоялся, а я чувствую себя настолько вымотанной, что с трудом представляю, смогу ли вообще собраться с мыслями и сказать хоть что-нибудь путное.
Ласковый ветерок играет в кронах деревьев, а молодые листья тихо перешептываются между собой. Сделав глубокий вдох, поднимаю голову, наблюдая за проплывающими облаками, и, словно по велению какой-то неведомой силы, перевожу взгляд на здание медицинского центра. В следующую секунду сердце пропускает глухой удар и, кажется, перестает стучать в груди.
Эдриан стоит у окна в одном из кабинетов на третьем этаже и с непроницаемым видом наблюдает за мной. Наши глаза встречаются всего на мгновение, после чего он задергивает шторы.
Осознание ударяет меня подобно электрическому разряду, и мне приходится ухватиться за спинку скамьи, чтобы устоять на ногах.
Пока я думала, что схожу с ума, логическое объяснение происходящему лежало на поверхности. Теперь мне известно, чей взгляд я то и дело ощущала на себе последние сорок минут, как известно и то, почему не состоялась наша встреча. Эдриан действительно наблюдал за мной все это время. Знал, что я здесь, и специально не выходил на улицу, чтобы не пересекаться со мной. Он даже не попытался выяснить причину, по которой я пришла. Вместо этого просто стоял и ждал, когда я уйду.
– Не дождешься, – выплевываю я, чувствуя, как на смену легкому замешательству приходит неконтролируемая злость.
Эдриан, черт возьми, почти добился своего. Еще пару минут назад я всерьез задумывалась над тем, чтобы уйти, а сейчас готова убить себя за то, что вообще допустила подобные мысли. Если Эдриан считает, что избежит этого разговора, оставаясь в стенах больницы, он ошибается. Я заставлю его выслушать меня, хочет он этого или нет.
Огромные автоматические дверцы разъезжаются в стороны, и в следующую секунду я оказываюсь в отделении приемного покоя. Кристально-белые стены и ослепляющее освещение люминесцентных ламп, пугающие меня в детстве, теперь не вызывают чувство паники. За эти годы я привыкла к больничным коридорам, многочисленным обследованиям и запаху лекарств, которым пропитан воздух.
– Добрый день, – киваю я регистратору, смуглой брюнетке с большими карими глазами и родинкой возле губы. – Где я могу найти доктора Эдриана Нельсона?
Девушка отрывает взгляд от экрана монитора и слегка склоняет голову набок.
– Он сейчас в ординаторской, мисс. Прием начнется через пятнадцать минут, а пока вы можете…
– Я пришла не на прием, – перебиваю я. – Мне нужно поговорить с ним прямо сейчас. Это не займет много времени.
Пристальный взгляд регистратора и затянувшаяся пауза начинают нервировать, но я стараюсь не обращать внимания.
– Ваше имя? – наконец спрашивает брюнетка.
– Эвелин. Эвелин Нортон.
– Могу я узнать, кем вы приходитесь мистеру Нельсону?
– Знакомая, – бросаю я, надеясь, что на этом допрос закончится и она просто скажет, в каком направлении мне пойти, чтобы отыскать нужный кабинет.
– Я передам ему, что вы пришли, – уголки ее губ кривятся в некотором подобии улыбки.
– Спасибо.
Девушка поднимается со своего места и направляется к лифту. Я смотрю ей вслед, и, когда ее фигурка растворяется в людском потоке, выплывшем из кабины, отхожу в сторону, не желая задерживать очередь. Скольжу взглядом по стенам и с удивлением обнаруживаю, что на них нет практически ни одного информационного плаката. Зато под прозрачной пластиковой поверхностью находятся образцы каких-то справок и заявлений, в которых я, разумеется, ничего не понимаю.
В памяти всплывает разговор, который состоялся в ту ночь, когда Эдриан впервые остался у меня. Мужчина тогда отметил, что, если бы однажды я решила выбрать медицину, из меня бы получился замечательный доктор.
Я невольно усмехаюсь, вспомнив об этом. Медицина всегда казалась мне настолько отдаленной и непонятной сферой, что я ни минуты не могла представить себя в ней. Огромный объем информации, бессонные ночи и необходимость сохранять концентрацию в течение долгого времени. С моим заболеванием это невозможно. Уверена, Эдриан и сам понимал это, поэтому рассматривал подобный вариант лишь в теории. Пожалуй, в конце ему следовало добавить: «Если бы не твой диагноз», но он не стал этого делать. Что ж, здесь все понятно и без слов.
«Разве дело только в заболевании?» – проявляет любопытство внутренний голос, и я всерьез задумываюсь над этим вопросом. Даже будь я абсолютно здоровым человеком, вряд ли бы мне хватило решимости связать свою жизнь с медициной. В конце концов, это призвание, а не хобби для дилетанта. Здесь важны не только знания. Холодный рассудок, умение находить выход из самых сложных и непредсказуемых ситуаций, готовность без остатка отдавать себя работе и отсутствие права на ошибку – вот лишь небольшой список того, о чем должен помнить каждый, кто грезит посвятить себя спасению чужих жизней.
Пожалуй, Эдриан с выбором не ошибся. Он не только обладает всеми без исключения качествами, необходимыми медицинскому работнику, но и искренне любит то, что делает. Такие люди всегда вызывали у меня восхищение, но Эдриан вызывает что-то еще. Даже сейчас, когда я злюсь на Нельсона за его нежелание контактировать со мной, то странное чувство, которое прежде я не испытывала ни к кому, не отпускает меня.
Неужели Лекси права и это нечто большее, чем симпатия и привязанность? Неужели я действительно люблю Эдриана, но по какой-то причине отказываюсь признаться в этом даже самой себе?
– Мисс Нортон? – раздается за моей спиной женский голос, и я оборачиваюсь. – Доктор Нельсон сильно занят, – говорит регистратор и возвращается за свое рабочее место. – Боюсь, вам лучше прийти в другой раз.
Я удивленно таращусь на нее, не веря своим ушам.
Если до этого Эдриан просто избегал встречи со мной, то теперь недвусмысленно дал понять, что не намерен со мной разговаривать. Вместо того чтобы сесть и выслушать мою версию, он велел регистратору выпроводить меня. Спасибо, что хоть охрану не вызвал!
– Занят? – наконец выдавливаю я, пристально глядя на девушку. – Я думала, у него перерыв.
Она лишь пожимает плечами, не отрывая взгляд от монитора. Ей явно некомфортно сохранять со мной зрительный контакт.
– Хорошо, в таком случае я подожду, когда он освободится, – решительно заявляю я.
– Вряд ли это произойдет в скором времени, – бросает регистратор, щелкая мышкой. – После обеда у доктора Нельсона прием пациентов, затем две операции.
– Мне некуда спешить, так что… – я развожу руками и уже направляюсь к дивану, когда слышу:
– Мисс Нортон, я думаю, если бы доктор Нельсон хотел поговорить с вами, он бы уже сделал это. Нашел бы пару минут в своем плотном графике и уделил их вам.
Обернувшись, замечаю, что выражение лица девушки за стойкой изменилось. Напускная вежливость и обходительность уступили место откровенной неприязни, которую она даже не пытается скрыть.
– Так вы скажете мне, где находится ординаторская, или хотите, чтобы я поучаствовала в этом захватывающем квесте в одиночку? – ровным тоном спрашиваю я и не могу сдержать улыбку, заметив, как нервно задергался глаз у моей собеседницы.
– Полагаю, мне стоит вызвать охрану, – говорит регистратор, но я в ту же секунду спешу уверить ее, что это лишнее.
– Не отвлекайте людей от дел. Я уже ухожу.
Делаю пару шагов назад, по-прежнему не прерывая зрительный контакт с дамой за стойкой, и даже для убедительности поднимаю руки.
Покачав головой, девушка снова утыкается в экран монитора, а я продолжаю свое неспешное отступление, параллельно с этим сканируя взглядом холл. Услышав звук открывающихся дверей, на секунду останавливаюсь, а затем резко срываюсь с места и бегу в сторону лестницы.
Какая-то медсестра вскрикивает, когда я едва не сбиваю ее с ног, а девушка за стойкой вскакивает с кресла. Мысленно приказав себе не оборачиваться, продолжаю свой путь. Перепрыгивая через одну ступеньку, поднимаюсь на третий этаж, игнорируя окликающую меня брюнетку.
Меня душит злость на Эдриана. За то, что из-за него я вынуждена оказываться в столь дурацких ситуациях. За то, что он не может переступить через свою гордость и просто поговорить со мной. За то, что он вообще допустил мысль об измене.
«Эдриан где-то здесь. Осталось лишь найти ординаторскую», – убеждаю я себя, отгоняя мысли о том, что он давно мог подняться или спуститься на другой этаж.
Бегу по бесконечно длинному больничному коридору, стараясь не обращать внимания на глазеющих на меня докторов и пациентов, и наконец нахожу нужный мне кабинет. Резко толкаю дверь, и та с грохотом ударяется о стену. Плевать, сдерживать себя я больше не могу.
– Если ты думаешь, что я сплю с каждым…
Поднимаю взгляд и замолкаю раньше, чем успеваю сказать что-нибудь еще.
Помимо Эдриана, в ординаторской находятся еще двое мужчин. Один из них сидит за столом с фарфоровой чашкой в руках. Другой, видимо, дремал на небольшом кожаном диване и теперь проснулся от моего внезапного вторжения. Оба врача глядят на меня с недоумением, а я тем временем встречаюсь глазами с тем, ради кого проделала этот путь.
Похоже, Эдриан – единственный, кого не удивляет вся эта ситуация. Он сидит в кресле в дальнем углу кабинета и при моем появлении лишь слегка приподнимает бровь.
– Добрый день, – выдавливаю я, не зная, что еще должна сказать или сделать. Честное слово, если бы мне дали выбор: провалиться сквозь землю или продолжить стоять здесь под изумленными взглядами двоих мужчин и равнодушным взглядом третьего, я бы без раздумий выбрала первое.
– Добрый, – кивает один из врачей, невысокий полноватый мужчина с залысинами, которого я разбудила своим чересчур громким визитом. Он смотрит на меня, видимо, ожидая, что я объяснюсь, а затем, не выдержав паузы, спрашивает: – А вы, собственно, к кому?
– Ко мне, – подает голос Эдриан и, поднявшись с кресла, направляется в мою сторону.
В эту секунду в ординаторскую врывается регистратор, и внимание всех троих переключается на нее.
– Прошу прощения, доктор Нельсон, – тараторит брюнетка, останавливаясь за моей спиной. – Я передала ей ваши слова, но она...
– Все в порядке, Николь, – поднимает руку Эдриан, прерывая ее неловкие оправдания.
Девушка решает не продолжать, но и уходить не спешит. Обернувшись, замечаю, что она не сводит глаз с Эдриана, и начинаю злиться еще сильнее.
– Что-то еще? – спрашивает Нельсон, выжидающе глядя на Николь.
– Нет, ничего, – отвечает та и, смерив меня не самым доброжелательным взглядом, добавляет: – Просто я подумала, может, вы хотите, чтобы я вызвала охрану? Эта мисс явно забыла свое место.
– Я хочу, чтобы вы вернулись к своим обязанностям, – тоном, не терпящим возражений, отчеканивает Эдриан. – Спасибо.
Николь выглядит так, словно ее только что окатили ледяной водой. От прежней уверенности и надменности не осталось и следа. Коллеги Эдриана переглядываются, а брюнетка, потупив взгляд, спешно ретируется.
– Эдриан не говорил, что к нему заглядывают такие красивые пациентки, – пытается разрядить обстановку врач номер два, высокий широкоплечий брюнет лет сорока с небольшим.
– Эвелин уже давно не моя пациентка, – бросает Эдриан, отчего его коллеги начинают как-то странно улыбаться.
Я ожидаю, что Нельсон скажет что-то еще, но тот лишь молча смотрит на меня. На его лице нет никаких эмоций, и это начинает меня напрягать.
– Да ладно? – присвистывает мужчина, планам которого на сон не суждено было сбыться. – Не говори мне, что ты завел подружку. Морган, ущипни меня, я, должно быть, сплю.
– Не начинай, Роб, – закатывает глаза Эдриан, недвусмысленно давая понять, что не собирается разговаривать на эту тему.
– Да чего ты, это ж круто! – отзывается Морган и слегка толкает Эдриана локтем в бок. – Половина нашего отделения, между прочим, до сих пор думает, что ты гей.
Я округляю глаза, поражаясь храбрости или, скорее, безумию Моргана. Боюсь даже представить, как отреагирует на такую реплику Эдриан. Наверняка поставит шутника на место, а напоследок наградит таким взглядом, от которого тот разом забудет все шутки. К моему удивлению, Эдриан лишь пожимает плечами.
– Не смею их разочаровывать, – небрежно бросает он и, вытащив из кармана ключ, выходит из ординаторской.
Несколько секунд я топчусь на месте, не зная, стоит ли идти за ним. Эдриан ничего не сказал мне перед тем, как покинуть кабинет. Вероятно, его молчание и поспешный уход означали нежелание разговаривать со мной. Или… он просто решил найти место подальше от чужих глаз и продолжить беседу там?
Ухватившись за последний вариант, пулей вылетаю из ординаторской и бегу следом за Эдрианом, постепенно сокращая расстояние между нами. Даже догнав его, мне приходится едва ли не идти вприпрыжку, чтобы не отставать. Хочу попросить его замедлить шаг, но понимаю, что Эдриан вряд ли пойдет мне навстречу. Разговор еще даже не состоялся, а он уже не в духе: губы сжаты в тонкую линию, брови сведены к переносице, в глазах стальной блеск. Чувствую, эта встреча запомнится мне надолго.
Пока мы идем по коридору, Эдриан не произносит ни слова, и это напрягает меня все сильнее. Остановившись у двери с лакированной золотистой табличкой «Врач-хирург. Эдриан Т. Нельсон», мужчина вставляет ключ в замочную скважину. Распахнув дверь, молча отходит в сторону, пропуская меня вперед.
Оказавшись в просторном светлом кабинете, осматриваюсь. Я ожидала увидеть огромное количество информационных плакатов, но, к своему удивлению, не вижу ни одного из них. Лишь пара анатомических схем на белоснежных стенах и несколько лицензий и сертификатов в стеклянных рамках. Вдоль боковых стен протянулись высокие стеллажи, на которых ровными рядами хранятся медицинские карты и целые стопки какой-то документации.
Мое внимание привлекает расположенный в дальнем углу комнаты стол из темного дерева. На нем царит идеальный порядок, и я мысленно удивляюсь тому, как Эдриан умудряется находить время в своем плотном графике, чтобы поддерживать такую чистоту на рабочем месте. Рядом со столом стоит высокое кожаное кресло черного цвета. Эти два предмета резко выделяются на фоне белоснежной мебели и стен и тем не менее идеально вписываются в интерьер.
Невольно задумываюсь над тем, что черно-белая цветовая гамма идеально подходит не только для обустройства кабинета Эдриана, но и для отражения его характера. Он видит мир только в этих цветах, делит поступки на хорошие и плохие и с такой же категоричностью относится к людям. Эдриан и сам состоит исключительно из двух ипостасей. Все это время он демонстрировал светлую сторону своей души, но отчего-то кажется, что в скором времени мне предстоит познакомиться с темной. Смогу ли я принять ее? Надеюсь, что да.
Дверь закрывается с таким грохотом, что я вздрагиваю. Эдриан поворачивает ключ в замочной скважине, запирая кабинет, и наконец сосредотачивает внимание на мне.
– И как это понимать? – его голос пугающе спокоен, однако я знаю, что невозмутимость – всего лишь маска, которую Эдриан скинет, как только его терпению придет конец.
– У меня к тебе тот же вопрос, – говорю я, изо всех сил стараясь сохранять самообладание.
Скрестив руки на груди, Эдриан прислоняется спиной к двери и пристально смотрит на меня, словно ждет объяснений.
Пытаюсь подобрать нужные слова, вспомнить все, что хотела сказать ему, но отчего-то теряюсь. Единственное, на что я сейчас способна, – просто стоять и рассматривать Эдриана, словно он – музейный экспонат.
Этот ледяной взгляд, пронизывающий насквозь, эта железная выдержка, которую Эдриан сохраняет в любой ситуации, эти манящие губы, которые прямо сейчас произносят мое имя, выводя меня из транса, – без всего этого я уже не представляю своей жизни. Можно сколько угодно убеждать себя в том, что при желании я смогу с легкостью забыть этого мужчину, но рано или поздно придется признать очевидное: нельзя забыть того, кто днями и ночами занимает твои мысли. Того, ради кого ты нарушила обещание больше никогда и ни к кому не привязываться. Того, кто однажды пробудил в тебе чувство, которое ты не испытывала прежде и которое отрицаешь по сей день.
– О чем ты хотела поговорить, Эвелин? – словно из другой вселенной доносится до меня его голос, и я качаю головой, избавляясь от наваждения.
«Возьми себя в руки, черт возьми! – кричит подсознание. – И хватит на него пялиться!»
– Я не думала, что ты из тех людей, которые делают выводы, не разобравшись в ситуации, – наконец выдавливаю я, надеясь, что в данный момент не напоминаю обиженного ребенка, пытающегося переложить ответственность на другого человека.
– О чем ты? – в голосе Эдриана звучит искреннее непонимание, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза или не сказать ему что-нибудь грубое.
Меня не на шутку начинает выводить из себя этот спектакль. Какого черта он игнорирует меня целую неделю, а теперь делает вид, будто не понимает, что происходит?
– Ты в курсе, о чем я, – выпаливаю я намного громче, чем собиралась.
Эдриан в ответ лишь сильнее хмурит брови.
– Я знаю, что ты все слышал той ночью, – с трудом вытолкнув воздух из легких, продолжаю я. – Да, Стив действительно остался в моем доме до утра, но у меня и в мыслях не было спать с ним!
За исключением отрешенности и безразличия, Эдриан обычно не испытывает никаких эмоций. Во всяком случае, не демонстрирует их. Однако сейчас Нельсон даже не пытается скрыть своего удивления. На протяжении нескольких секунд он смотрит на меня широко распахнутыми глазами, словно пытаясь понять, что на меня нашло, а затем произносит одно-единственное слово, к которому я совершенно не была готова:
– Ладно.
Моя очередь испытывать удивление. Хотя, пожалуй, это не совсем подходящее слово для данной ситуации.
– «Ладно»? – переспрашиваю я, все еще надеясь, что ослышалась. – Это все, что ты можешь сказать?! «Ладно»?!
Мой голос срывается на крик, а обида и разочарование сковывают горло железным обручем, не позволяя сделать вдох.
То, что Эдриану плевать на все, не стало для меня новостью, но, черт возьми, как он может так реагировать, когда я открываю перед ним свою душу? Интересно, если бы я сказала, что люблю его, он бы тоже ответил: «Ладно»? Есть хоть что-нибудь, что способно задеть его за живое, или эта ледяная глыба в человеческом обличии даже не допускает мысли, что равнодушие – далеко не единственная эмоция, которая существует в этом мире?
– Что ты хочешь, чтобы я сказал? – пожимает плечами Эдриан, по всей видимости, даже не догадываясь, чем вызвано мое негодование.
Открываю рот, чтобы в очередной раз возмутиться, и тут до меня доходит: Эдриан так реагирует на мои слова, потому что просто мне не верит. Он игнорировал мои попытки объясниться с ним в сообщениях, а когда я заявилась сюда, понял, что теперь не сможет просто выйти из сети или отключить телефон. Единственный выход – молча слушать мою ложь, но при этом оставаться верным своей необоснованной и совершенно безосновательной теории.
– Ты мне не веришь, верно? – спрашиваю я в лоб, не желая больше ходить вокруг да около. – Ты действительно думаешь, что я способна на такую подлость, как измена. Почему, Эдриан? Разве я давала тебе повод усомниться в себе?
– Я ничего не думаю, Эвелин, – он отходит от двери и направляется в мою сторону. Проходит мимо и, остановившись возле одного из стеллажей, добавляет: – Если и есть что-то такое, чего я не понимаю, так это того, зачем ты мне все это…
Он замолкает на полуслове, словно осознав что-то, а затем медленно поворачивается ко мне.
– Погоди-ка, ты что, всерьез решила, будто я ревную тебя к твоему приятелю?
В его вопросе проскальзывают ироничные нотки, а взгляд по-прежнему не выражает ничего, кроме равнодушия. Равнодушия ко мне и к моим чувствам. Эдриан не ждет от меня ответа, он и сам его знает. Знает и пользуется этим.
Мои щеки пылают, а ногти настолько сильно впиваются в ладони, что, наверное, оставляют отметины. Я чувствую себя словно школьница, безнадежно влюбившаяся в старшеклассника и теперь выслушивающая его насмешку.
– Эвелин, – тихо произносит Эдриан и, дождавшись, когда я подниму на него взгляд, решает добить меня контрольным выстрелом: – Между нами ничего нет. Ты можешь проводить время с кем хочешь и делать что захочешь. И с чего ты вообще решила, что обязана передо мной отчитываться?
Я была готова к чему угодно, начиная от ссоры, заканчивая предложением поставить наши отношения на паузу или вовсе завершить их. А теперь выясняется, что завершать нечего. Эдриан, в принципе, все это время не считал, что между нами что-то есть.
Знаю, что продолжать разговор после услышанного – не лучший вариант. И все же я осознаю, что не смогу просто уйти, не получив ответы на свои вопросы. Их слишком много, но начать следует с основного.
– Зачем тогда ты все это делал? – напрямую спрашиваю я, наблюдая за тем, как Эдриан достает с полки одну папку за другой, но, не найдя нужную, аккуратно убирает их на место.
– Делал что?
Он всерьез не понимает, о чем я говорю, или просто хочет, чтобы я вспомнила каждый его поступок и снова испытала боль от осознания того, что они ничего для него не значат?
– Тратил на меня свое время, – поясняю я. – Начиная от твоей поддержки на конкурсе, заканчивая внеплановыми выходными, которые ты брал, чтобы побыть со мной. – Я замолкаю на пару секунд, а затем все же решаю озвучить мысль, подтверждение которой окончательно разрушит мой внутренний мир: – Ты просто играл со мной, да, Эдриан? И все это было частью твоей игры?
Когда он поднимает взгляд, я всерьез начинаю жалеть, что позволила себе допустить подобную мысль. В его глазах нет ни обиды, ни злости, ни разочарования, но отчего-то мне кажется, что мои подозрения задели Эдриана.
– Нет, – спокойно говорит он после небольшой паузы. – Я бы не стал так поступать с тобой, и ты это знаешь.
Его голос наполнен искренностью, и больше всего на свете мне хочется надеяться на то, что я не ошибаюсь, в очередной раз доверяя ему. Эдриан и вправду не похож на того, кто станет использовать других для достижения своих целей. Да и чего он мог получить от меня? Правильно, ничего.
– Я правда хотел помочь тебе, – говорит Эдриан, глядя мне в глаза. – До сих пор хочу. Но я знаю, что тебе нужно нечто большее, – он замолкает, словно пытаясь подобрать нужные слова. – Я… я не могу тебе этого дать.
Он кладет папку на стол и, сунув руки в карманы, отводит взгляд. Жду, что он скажет что-то еще, но, похоже, Эдриан не собирается расшифровывать мне смысл своей последней фразы.
– О чем ты? – осторожно спрашиваю я, делая шаг в его сторону.
– Об отношениях. Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня? Как реагируешь на каждое мое слово? Как пытаешься убедить себя в том, что я тот, кто тебе нужен?
Я замираю, пораженная его откровенностью. Разумеется, Эдриан не мог не замечать, как много он для меня значит, но неужели он считает, что не достоин того, чтобы кто-то хотел быть с ним?
– Я не убеждаю себя. Я действительно так думаю.
Эдриан поднимает голову, всматриваясь в мои глаза. В его взгляде мелькает что-то новое, какая-то эмоция, которую он никогда не показывал прежде и которую пытается скрыть сейчас. Ему это удается: не проходит и нескольких секунд, как на его лице снова появляется маска ледяного безразличия, а с губ срывается:
– Значит, ты ошибаешься.
Мне словно перекрывают кислород. Я не знаю, что должна сказать, чтобы убедить его в обратном. Я очень хочу показать Эдриану, как много он значит для меня, и донести до него главное: ни с кем раньше я не ощущала того, что ощущаю с ним. Однако в глубине души понимаю: мои попытки не принесут никакого результата. Слова, срывающиеся с моих губ, разбиваются о броню его равнодушия, так и не дойдя до сердца, а поступки, которые я готова совершить ради него, не значат для этого мужчины ровным счетом ничего. Может, мне действительно стоит отступить?
– Если ты с самого начала знал, что между нами ничего не может быть, почему не сказал об этом раньше?
– Я не знал, что все зайдет так далеко, – Эдриан опускает взгляд в пол и поджимает губы. Он всегда так делает, когда злится, и я точно знаю, что в данный момент его злость направлена на самого себя.
Я ведь и раньше не питала особых надежд на отношения с Эдрианом, но почему именно сейчас мне так сложно принять тот факт, что между нами ничего не может быть? Почему каждое сказанное им слово выворачивает душу наизнанку и заново разбивает вдребезги мое сердце, которое сам Эдриан однажды уже собирал по частям?
– Прости меня, Эвелин, – на выдохе произносит Эдриан, по-прежнему избегая моего взгляда. – Прости, если своими поступками дал тебе ложную надежду.
«Это конец, – думаю я, из последних сил пытаясь сдержать эмоции, которые настойчиво требуют освобождения. – А впрочем, разве может наступить конец тому, что никогда не начиналось?»
Мне хочется развернуться и уйти. Навсегда исчезнуть из его жизни, чтобы больше не причинять боль ни себе, ни ему. Пожалуй, это единственное верное решение, которое я могу сейчас принять.
Не сказав ни слова, разворачиваюсь и направляюсь к двери, мысленно радуясь тому, что успела отвернуться раньше, чем на глазах выступили слезы. Не помню, когда последний раз ощущала себя такой уязвимой. Эдриан словно специально делал все, чтобы оттолкнуть меня и напоследок причинить как можно больше боли. Понятия не имею, какую цель преследовал этот человек, но поздравляю: он ее достиг.
– Эвелин, – окликает меня Эдриан, когда я протягиваю руку, чтобы повернуть ключ и навсегда покинуть его кабинет. Не знаю, что он собирается сказать, но понимаю одно: легче от его слов мне не станет.
Обернувшись, заставляю себя снова посмотреть на человека, который за считанные секунды разрушил мой внутренний мир, наверняка даже не догадываясь об этом.
– Так будет лучше, – уверяет Эдриан, но отчего-то мне кажется, что он пытается убедить в этом скорее себя, чем меня. – Поверь, я знаю.
«Замолчи! Умоляю тебя, просто замолчи!» – хочу крикнуть я, но с губ срываются совершенно другие слова:
– Для кого лучше?
Несколько секунд он молча рассматривает мое лицо, словно пытаясь запомнить каждую деталь, и, когда я уже отчаиваюсь получить ответ на свой вопрос, тихо произносит:
– Для тебя.
Я заглядываю в его глаза, не надеясь разглядеть в них ничего, кроме холодного равнодушия, но на этот раз вижу отражение своей собственной боли.
Эдриан понимает, насколько сильно ранят меня его слова, и, похоже, сам страдает не меньше меня. С другой стороны, я не могу быть уверена в том, что весь этот спектакль не является частью его игры. Как знать, может, он специально пытается убедить меня в том, что сожалеет о расставании, а в глубине души празднует маленькую победу над наивной дурочкой, которая сделала его центром своей вселенной.
Молча покинуть кабинет или, что еще хуже, разрыдаться у него на глазах, значит, признать свое поражение. Ну уж нет, такого удовольствия я не доставлю никому.
– Знаешь, ты прав, – начинаю я. – Нам не нужно было заходить так далеко. Думаю, мне тоже стоит извиниться за то, что вешалась на тебя как последняя…
– Эвелин, – перебивает он, не позволяя мне закончить свою фразу.
– Нет, серьезно, где ты и где я. Небо и земля, – покачав головой, заявляю я, и на этот раз в моем голосе нет ни капли иронии. – Не знаю, как вообще допустила мысль, что могла заинтересовать тебя.
Раньше я не задумывалась об этом, но отчего-то именно сейчас поняла, что рассчитывать на отношения с Эдрианом с самого начала было не просто беспечно, а по-настоящему глупо. Мы были слишком разными: по статусу, по характеру, по взглядам на жизнь. И все же меня тянуло к нему как магнитом, и это притяжение оказалось сильнее здравого смысла.
– Дело не в этом, – с нажимом произносит он, но я лишь отмахиваюсь.
– Да брось, Эд. Мы оба знаем, что это правда. Знаем, что я тебе не ровня.
Если он начнет отрицать очевидное, я просто рассмеюсь ему в лицо. Не знаю, как могла решить, что у Эдриана возникнет желание завязать со мной серьезные отношения. Сомневаюсь, что в его жизни вообще есть место для этого пункта. Он наверняка распланировал свое будущее на годы вперед и отступать от плана точно не собирается. Уверена, лет через пять он откроет частную клинику, а через десять – совершит прорыв в медицине и увековечит свое имя в истории мировой хирургии. Я обязательно поздравлю его с каждым достижением. Конечно, если доживу до этого момента.
Я ожидаю, что Эдриан начнет возражать или, напротив, согласится, надеясь, что, осознав свою никчемность, я наконец-то оставлю его в покое. Однако вместо этого он закрывает глаза и, как мне кажется, мысленно считает до десяти. Похоже, такой способ борьбы со стрессом не приносит должного результата, и Эдриан решает использовать другой.
Я молча наблюдаю за тем, как он достает из кармана пачку сигарет и зажигалку и, наплевав на все существующие правила, начинает курить прямо в кабинете. Вспоминаю табличку с требованиями пожарной безопасности, висящую на первом этаже, и начинаю скользить взглядом по углам кабинета. Надеюсь, камер здесь нет.
– Мы действительно слишком разные, – внезапно говорит Эдриан и, остановившись возле приоткрытого окна, добавляет: – Однако если ты считаешь, что причина в этом, то глубоко ошибаешься.
– Ну, ошибаться мне не привыкать, – усмехнувшись, бросаю я, медленно шагая в его сторону. – Знаешь, в какой момент я допустила главную ошибку? Когда приняла ту вспышку страсти за чувства.
Той ночью я не задумывалась над тем, как воспринимает Эдриан то, что происходит между нами. Я просто хотела его, а все остальное не имело значения. Не знаю, что нашло на меня потом и почему, суммировав все его поступки и помножив их на секс без обязательств, я решила, будто между нами что-то есть. Пожалуй, мне пора перестать выдавать желаемое за действительное и наконец-то сорвать с себя розовые очки. Впрочем, Эдриан уже это сделал.
– Эвелин, та ночь…
– Та ночь была ошибкой, – заканчиваю я раньше, чем Эдриан начнет подбирать подходящие слова, которые в итоге обожгут меня подобно пламени.
Он делает глубокий вдох и поджимает губы.
– Я этого не говорил.
– Это говорю я, – в моем голосе звенит металл, а сказанная фраза словно рассекает воздух над нашими головами. Плевать. Если Эдриан решил высказать мне все, что думает, пусть убедится в том, что я в долгу не останусь.
Эдриан поворачивает голову, глядя на меня через плечо. Наверное, другой мужчина, услышав подобное, получил бы неслабый удар по самооценке, но Эдриан не выглядит оскорбленным или разочарованным. Он выглядит как человек, которому просто плевать.
– Что ж, в таком случае, мне жаль, что я позволил тебе совершить эту ошибку, – ровным тоном произносит он и в очередной раз затягивается сигаретой.
Пока я пытаюсь решить, стоит ли отвечать на последнюю фразу, Эдриан переводит взгляд на часы. Видимо, его перерыв подошел к концу, а значит, наша встреча тоже. Затушив сигарету большим пальцем, он выбрасывает ее в урну и отходит от окна. Жду, что Нельсон выставит меня за дверь, но он лишь молча проходит мимо, садится за стол и открывает темно-серую папку.
Оставаться здесь дальше не имеет смысла. Эдриан сосредоточенно смотрит в экран монитора, сверяя данные, внесенные в компьютер, с информацией из папки и вряд ли собирается возвращаться к нашему разговору.
У него наверняка полно работы, и меньше всего мне хочется отвлекать его от дел. Пожалуй, мне действительно лучше уйти. За последние месяцы я и так отняла у Эдриана много времени, которое он мог потратить на то, что действительно имеет для него ценность.
Повернув ключ в замочной скважине, замираю. Мысль о том, что это наш последний разговор, не позволяет мне покинуть кабинет, не получив ответ на вопрос, который я бы вряд ли решилась задать в другой ситуации.
– Можно спросить тебя кое о чем?
Эдриан отрывает взгляд от экрана и отодвигает папку. Видимо, можно.
– Когда я впервые рассказала тебе о своих видениях, ты действительно поверил мне или просто сделал вид, чтобы не расстраивать?
– Поверил, – без раздумий отвечает мужчина. – Я не из тех людей, которые будут делать вид.
– Почему? Разве это не звучало как бред?
Эдриан лишь пожимает плечами.
– Ты не была похожа на человека, который станет лгать.
«Зато ты сейчас очень похож на человека, который лжет. Или как минимум что-то недоговаривает», – думаю я, но решаю оставить свои мысли при себе.
– Причина только в этом? – уточняю я, наблюдая за тем, как Эдриан вытаскивает из пачки очередную сигарету. Интересно, он может не курить хотя бы пять минут?
– Только в этом, – подтверждает он, щелкая зажигалкой.
Я молча размышляю над его словами, но отчего-то не могу отделаться от мысли, что Эдриан скрывает настоящую причину. Я и раньше пыталась понять, что заставило его поверить мне в тот день: стремление поддержать, желание сблизиться или боязнь обидеть, но никогда не задумывалась над очевидными вещами: причина могла быть не во мне, а в нем самом.
Что, если Эдриан сам сталкивался с этим необъяснимым явлением или знал того, кто описывал ему похожие «симптомы»? Вдруг именно поэтому он решил держать меня в поле зрения, проводить со мной как можно больше времени, а заодно узнавать новые сведения? Это бы многое объяснило: и мотив, которым он руководствовался, когда был рядом, и причину, по которой решил отдалиться, когда понял, что я принимаю его заинтересованность за чувства.
Эдриан с головой погрузился в работу. Пока он перелистывает страницы и то и дело вносит в компьютер какие-то данные, я продолжаю стоять у двери и молча наблюдать за ним. Знаю, что могу задать еще тысячу вопросов, и он ответит на них. Вот только вряд ли в его словах будет хоть капля правды. Обиднее всего то, что я до последнего отказывалась верить, что Эдриан станет обманывать меня. А он, судя по всему, только этим и занимался и, должна признать, лгал чертовски убедительно и профессионально.
– Хочешь спросить что-то еще? – наконец нарушает молчание Эдриан. Похоже, ему начинает надоедать мое присутствие в его кабинете.
– Не вижу смысла, – отвечаю я, и, когда он поднимает на меня взгляд, добавляю: – Ты знаешь намного больше, чем говоришь. Вот только делиться этим со мной явно не собираешься.
Я ожидаю, что Эдриан отведет взгляд или резко сменит тему, чтобы в очередной раз сбить меня с толку. Однако вместо этого он откидывается в кресле и пристально смотрит на меня. В его глазах нет ничего, что могло бы подтвердить или опровергнуть мои догадки, и поэтому мне остается только ждать. Ждать, когда он решит, стоит ли отвечать на мое неоднозначное заявление.
– Я знаю столько же, сколько и ты, Эвелин. Если не меньше, – уверяет он, и больше всего на свете мне хочется верить в то, что Эдриан не станет утаивать от меня информацию, которая помогла бы мне разобраться в происходящем.
Решаю не настаивать на своем. Если Эдриан и умалчивает о чем-то, мои наседания явно не заставят его пойти на откровения. Молча отхожу от двери и, прислонившись спиной к стене, поднимаю голову, рассматривая белоснежные панели на потолке.
– А я знаю только то, что видения однажды сведут меня с ума, – спокойно говорю я, воспринимая эту перспективу как нечто само собой разумеющееся. – Осознавать, что любое твое решение приведет к чьей-то смерти – это настоящая пытка.
Эдриан слушает меня, не перебивая, и я решаю напоследок поделиться с ним тем, что наверняка его заинтересует.
– Помнишь, я однажды предположила, что спасение одного человека непременно оборачивается смертью другого? Эта теория верна.
– Когда ты последний раз сталкивалась с этими видениями? – спрашивает Эдриан, после чего делает очередную затяжку.
– В ночь, когда ты мне позвонил, – говорю я и отхожу от стены. – Стив, тот парень, чей голос ты слышал, остался у меня до утра, потому что я попросила об этом. Думала, если удержу его, то спасу от смерти. Стив действительно остался в живых, вот только смерть забрала его брата.
Я меряю шагами кабинет и, остановившись у стола, сажусь на край.
– Ты в курсе про взрыв на «Милтон Стейт»? – интересуюсь я, стараясь не обращать внимания на табачный запах, который на таком расстоянии ощущается намного отчетливее.
– Да, я слышал, – бросает Эдриан, небрежно постукивая сигаретой по черной керамической пепельнице.
– Я видела полыхающую заправку за несколько часов до того, как произошел пожар. Казалось, предприняла все, чтобы предотвратить трагедию, но просчиталась. Тот человек все-таки довел начатое до конца.
– Какой человек? – слегка нахмурившись, спрашивает Эдриан.
Разумеется, он не в курсе. В новостях ведь уверяли, что причина пожара – самовозгорание горючих веществ. Я сама наивно полагала, что Уолтера погубила случайность. До того момента, пока не узнала правду.
– Тот, кто поджег заправку, – объясняю я, мысленно возвращаясь в то утро, которое стало кошмаром наяву. – Я не видела, с чего начался пожар, поэтому до последнего была убеждена, что это несчастный случай.
– Насколько мне известно, полиция тоже так считает, – напоминает Эдриан, явно намекая на то, что в этот раз я могу ошибаться.
– Полиция просто не хочет разбираться, – уверенно заявляю я, зная, что буду отстаивать свою позицию до последнего. – Факт остается фактом: камера видеонаблюдения зафиксировала момент начала пожара. За десять минут до того, как вспыхнул огонь, на заправке стояла чья-то машина, и именно оттуда пошло возгорание. Скажешь, что это совпадение?
Я смотрю на него с вызовом, готовясь привести еще сотню аргументов в пользу того, что смерть Уолтера не была несчастным случаем, но Эдриан, похоже, не собирается со мной спорить.
– Ничего не скажу, – он снова переводит взгляд на экран монитора, теряя всякий интерес к разговору.
После минутного молчания понимаю: теперь мне точно пора. Уверена, Эдриан ждет не дождется, когда я уйду. Он бы уже давно выставил меня за дверь, но манеры не позволяют ему сделать это. Последний раз оглядываю кабинет, зная, что вряд ли вернусь сюда когда-нибудь еще, и слезаю со стола.
– Мне жаль, – голос Эдриана настигает меня у двери, заставляя остановиться.
Мы успели многое обсудить за это время, поэтому мне остается лишь догадываться, что вызвало у него сожаление на этот раз.
– Жаль, что это произошло с твоим приятелем, – заметив непонимание в моих глазах, добавляет Эдриан раньше, чем я успеваю задать вопрос.
Интонация, с которой Нельсон произносит эти слова, не позволяет сделать вывод о том, испытывает ли он хоть каплю сочувствия к Уолтеру. Вряд ли, они ведь даже не были знакомы. Скорее всего, Эдриан говорит это для галочки, чтобы поддержать меня.
– Наверное, мне пора привыкнуть к тому, что люди, которых я люблю, рано или поздно уходят из моей жизни, – опустив взгляд, тихо говорю я. – Одни умирают, другие – предают, третьи – просто решают отдалиться.
– Это жизнь, Эвелин. И в ней не всегда все зависит от нас, – ровным тоном произносит Эдриан и снова тянется за зажигалкой.
«Третья сигарета за десять минут», – мысленно отмечаю я, но сразу же напоминаю себе, что меня не должно это волновать. И все же мне интересно, что же так сильно нервирует Эдриана в данный момент: мое присутствие или нечто иное? То, что лежит у него на душе и чем он никогда не поделится со мной.
– Значит, нужно просто смириться с тем, что боль – неотъемлемая часть нашей жизни. И не забывать о главном: любовь и привязанность идут в комплекте с разочарованием и потерями, – я стараюсь говорить об этом будничным тоном, но голос предательски дрожит, и я приказываю себе замолчать. Надо было взять у Эдриана пару уроков по сдерживанию эмоций, пока была возможность. Справиться с ними в одиночку мне вряд ли удастся.
– Знаешь, я ведь однажды обещала себе, что больше никогда не буду привязываться к людям, – я поднимаю голову, встречаясь взглядом с тем, ради кого нарушила собственное обещание. – После предательства Марка это казалось мне единственным выходом. Я боялась, что если привяжусь к кому-то, то рано или поздно снова испытаю боль. Я не хотела этого. Не хотела снова страдать, но… как ты там говорил? «Не всегда все зависит от нас».
– Со временем станет легче, – твердо говорит Эдриан, но сам в глубине души наверняка понимает, что время не лечит, а лишь притупляет боль. Увы, достаточно одного воспоминания, случайно брошенной фразы или мимолетной встречи с человеком из прошлого, чтобы боль вернулась с новой силой.
– Не станет. Никогда не становится, – парирую я, но знаю, что Эдриана это вряд ли переубедит.
Человек, который никогда не проходил через этот ад, не поймет, насколько тяжело терять тех, кто тебе дорог. Эдриан наверняка никогда не привязывался к людям, вряд ли сталкивался с предательством и скорее всего не допускал даже мысли о том, чтобы позволить кому-то войти в его жизнь. Он живет в своем мире, без лишних привязанностей и эмоций, а потому разговаривать с ним на такие темы не имеет смысла. Безусловно, доктор Нельсон блестяще разбирается во многих вещах, но в вопросах чувств, увы, остается дилетантом.
– Если ты и вправду хочешь, чтобы стало легче, ты должна отпустить прошлое, – выдохнув дым, произносит Эдриан. – Да, оно останется частью тебя, но ты перестанешь цепляться за то, что уже нельзя исправить, и удерживать тех, кто никогда не вернется.
– Легко рассуждать о вещах, к которым не имеешь никакого отношения, не так ли, Эдриан?
– О чем ты?
– О том, что тебе этого не понять. Ты никогда не терял тех, кого любишь, – выпаливаю я и, задумавшись над сказанными словами, добавляю: – Да что там? Ты ведь и не любил никогда, верно?
Я готовлюсь, что Эдриан начнет возражать, напомнит мне о том, что я не имею права делать такие выводы, не зная его прошлого, или, разозлившись, потребует, чтобы я немедленно ушла. Однако вместо этого он делает очередную затяжку, а затем зажимает тлеющий кончик сигареты между большим и указательным пальцами. Я морщусь, наблюдая за этой картиной, а Эдриан лишь стискивает челюсти и продолжает свои действия до тех пор, пока сигарета не гаснет.
– Ты права, – небрежно бросает он, заглядывая в мои глаза. – Мне не понять.
Я по-прежнему не могу прочесть на его лице ни одной эмоции, и тем не менее начинаю жалеть, что позволила себе лишнего. Как бы Эдриан ни пытался делать вид, что ему плевать на мои слова, я вижу, насколько сильно задела его моя последняя фраза.
«Разве ты не этого хотела? – решает добить меня внутренний голос. – Он ведь тоже причинил тебе боль своими словами. Радуйся, теперь вы квиты».
Я не испытываю радости. Только опустошение, разочарование и желание как можно быстрее покинуть это место. Мне казалось, разговор по душам расставит все по своим местам, но снова ошиблась.
Мне невыносимо думать о том, что наша история закончится здесь и сейчас. Однако если Эдриан хочет, чтобы я держалась от него подальше, мне не остается ничего другого, как принять его условия. Видимо, это цена за все то, что он сделал для меня. Что ж, я готова ее заплатить.
– Эвелин, – окликает он, когда я поворачиваю дверную ручку.
Что, черт возьми, ему надо на этот раз?! Мне казалось, мы сказали друг другу достаточно, и теперь пришло время разойтись, но, видимо, Эдриан придумал новые способы добить меня.
– Просто дай мне уйти, – сквозь зубы цежу я, стараясь не смотреть в его сторону.
– То, что я сказал сегодня, ничего не меняет, – внезапно заявляет Эдриан, и я замираю.
Либо он издевается надо мной, либо не отдает себе отчет в том, что говорит. Иначе я не знаю, как после всего, что мы сегодня наговорили друг другу, можно думать, что ничего не изменится.
Я все же заставляю себя обернуться и, возможно, в последний раз посмотреть на того, кто всегда был и остается для меня загадкой. Мне не удалось ее разгадать, но теперь я начинаю думать, что, может, оно и к лучшему.
– Да, между нами ничего нет, но это вовсе не означает, что ты не можешь рассчитывать на меня, – поднявшись со своего кресла, Эдриан убирает папку на подоконник, а затем направляется ко мне.
Я стараюсь взять себя в руки, но чем ближе он подходит, тем сложнее становится сохранять самообладание.
Эдриан останавливается на расстоянии вытянутой руки, и мне приходится поднять голову, чтобы заглянуть в его глаза. Надо же, я и забыла, какой он высокий.
– Послушай, – понизив голос, начинает он, и у меня мурашки бегут по коже от его интонации. – Если тебе понадобится моя помощь, ты по-прежнему можешь позвонить мне в любое время и…
– И насладиться гудками, – усмехнувшись, заключаю я. – Спасибо, последнюю неделю только этим и занималась.
После продолжительного игнорирования и последовавшего за ним «прощального» разговора, это предложение больше походит на насмешку. Не знаю, какую игру затеял Эдриан, но я выйду из нее раньше, чем начнется очередной раунд.
– Эвелин…
– Не тратьте на меня время, доктор Нельсон. Лучше позаботьтесь о своих пациентах.
– Но ты…
– А я давно не ваша пациентка, – твердо говорю я, возвращая ему фразу, которую он произнес менее часа назад в разговоре со своим коллегой.
С этими словами резко открываю дверь и выхожу из кабинета раньше, чем он скажет что-нибудь еще. Слышу, как Эдриан называет мое имя, и ускоряю шаг, надеясь на то, что он не пойдет за мной.
Сделав глубокий вдох, останавливаюсь возле лифта. Спускаться по лестнице нет ни времени, ни сил. Хочется как можно быстрее покинуть это место и больше никогда сюда не возвращаться.
6…5…4… Номера этажей отображаются на экране, расположенном у основания потолка, и я вспоминаю то утро, когда так же, как и сейчас, ожидала лифт и ощущала на себе взгляд моего, на тот момент, лечащего врача. Тогда я была уверена в том, что мы еще встретимся, и мысль об этом вызывала у меня странное, но приятное волнение. Помню, что в последний момент обернулась, и Эдриан сразу опустил глаза. Я продолжала наблюдать за ним, пока не сомкнулись створки лифта, а потом еще долго думала об этом загадочном, чертовски привлекательном, но вместе с тем таком недосягаемом мужчине.
Знаю, что если сделаю это сейчас, то ситуация повторится. Вот только на этот раз Эдриан не станет отводить взгляд. Он будет смотреть на меня, но я не увижу в его глазах ничего, кроме таинственного холода, всепоглощающего мрака и бесконечного равнодушия. Таким я запомнила его в нашу первую встречу, таким запомню и в последнюю.
Лифт останавливается на третьем этаже, и я вхожу внутрь, так и не решив обернуться. Когда двери за моей спиной закрываются, даю волю эмоциям. Слезы катятся по щекам, обжигая кожу, а пальцы дрожат так сильно, что мне не удается с первого раза нажать кнопку нужного этажа.
Прислонившись к стене, пытаюсь сделать вдох, но из горла вырывается лишь судорожный всхлип. Наверное, если бы я набралась смелости и задала Эдриану вопрос о наших отношениях еще тогда, когда впервые ощутила неопределенность, сейчас бы мне не было так больно. Увы, все что мне теперь остается, – принять реальность и двигаться дальше.
Я возлагала на эту встречу слишком большие надежды. Считала ее последним шансом сохранить наши отношения. Оказывается, у меня с самого начала не было никаких шансов. Невозможно сохранить то, чего нет.
Эдриан сказал: я могу в любое время позвонить ему, если мне потребуется помощь. Скорее всего, это была обычная вежливость, а может, очередная попытка сохранить свое присутствие в моей жизни. Я не хочу думать об этом, ведь прекрасно понимаю: любое взаимодействие с ним снова пробудит во мне безжалостный ураган эмоций, которые день за днем будут уничтожать меня.
«Если ты и вправду хочешь, чтобы стало легче, ты должна отпустить прошлое», – сказал мне сегодня Эдриан. Пожалуй, я воспользуюсь его советом. И в первую очередь вычеркну из жизни того, кто на протяжении всего этого времени занимал мои мысли. Того, кто стал частью моей жизни, но отказался впускать меня в свою. Того, кто считает, что мне нужно держаться от него подальше, и всеми способами пытается навязать мне свое мнение. Эдриан уверяет, что так нужно. Нужно для моего же блага, и что-то мне подсказывает: это не просто отговорка.