Твой выбор

Я долго стою у двери, не решаясь открыть ее. Если бы я могла сбежать, то без колебаний бы сделала это. Годами сформированную привычку не так-то легко искоренить: я привыкла убегать. От проблем. От осознания своих ошибок. От себя самой. 

Сделаешь это снова, Эвелин? Разве тебе не хочется сказать ему что-то важное? Разве не интересно узнать, что он скажет в ответ?

Яркое освещение ослепляет. Здесь нет ни единой лампы, но белый свет, поглотивший помещение, едва не сводит меня с ума. Я узнаю это место. Оказавшись здесь однажды, я надеялась, что подобного не повторится. Хотела забыть о его существовании, о тех, кого встретила тут, и о том, что услышала. Но вот я снова стою перед закрытой дверью, и мне известно, кто ожидает меня за ней на этот раз.

Делаю шаг вперед и заставляю себя повернуть ручку. Переступив порог, оказываюсь в небольшой комнате и, несмотря на отсутствие какой-либо угрозы, чувствую, как учащается сердцебиение.

Замкнутое пространство, белоснежные стены и искажающий зрение свет усиливают внутреннее напряжение, а стоящий в дальнем углу комнаты человек становится напоминанием о собственном бессилии.

– Уолтер, – окликаю я, но так и не решаюсь подойти ближе.

Удушающее чувство страха становится сильнее, когда парень оборачивается и я встречаюсь с его взглядом. Чужим, недоверчивым, враждебным. Никогда прежде он не смотрел на меня так, как сейчас. Никогда прежде я не чувствовала себя в опасности рядом с этим человеком и даже подумать не могла, что однажды стану объектом его ненависти.

– Почему он?

Вопрос, на который я не нахожу ответ, повисает в воздухе, а Уолтер тем временем медленно направляется в мою сторону.

– Прости, – выдавливаю я, до боли впиваясь ногтями в ладони. Знаю, что от моих извинений никому не станет легче, но не могу сказать ничего, кроме одного слова, которое в сложившейся ситуации не имеет ни ценности, ни смысла.

– Его жизнь стоила дороже моей? – склонив голову набок, интересуется Уолтер, но его вопрос больше напоминает утверждение.

– Нет, – слезы застилают глаза, а осознание того, что Уолтер мог допустить подобную мысль, выворачивает душу наизнанку. – Я хотела спасти вас обоих. Я правда пыталась.

– Ты пыталась спасти Стива, – заявляет близнец, не обращая внимания на мои оправдания. – И спасла. 

Уолтер останавливается напротив меня, и я ощущаю, как температура в комнате понижается на несколько градусов. 

– Гордишься собой? – его губы кривятся в неприязненной улыбке. – Теперь ведь жизни других в твоих руках, и ты решаешь, кто достоин жить, а кто – нет.

Отрицательно мотаю головой, а Уолтер намеренно продолжает давить на болевые точки, напоминая о том, к каким последствиям приводили мои решения.

– Я здесь из-за тебя! – голос парня срывается на крик, а в глазах не отражается ничего, кроме ненависти и презрения. – Мы все здесь из-за тебя!

– Хватит! – кричу я и, крепко зажмурившись, обхватываю голову руками. 

– Сколько еще жертв тебе нужно?! – он хватает меня за плечи с такой силой, что наверняка оставляет синяки. – Сколько?!

Это не взаправду. Уолтер никогда бы не стал меня в чем-то обвинять и уж тем более причинять мне боль. Это просто сон, и мне нужно как можно скорее проснуться.

– Ты не должна была вмешиваться в судьбы других!

– Прости! – раз за разом повторяю я, но Уолтер продолжает выкрикивать упреки и трясти меня за плечи с несвойственной для него жестокостью.

«Проснись, ну же», – мысленно приказываю я себе, чувствуя, что еще чуть-чуть, и моя и без того расшатанная психика сломается окончательно.

До боли вдавливаю пальцы в виски и кричу настолько громко, насколько могу. Крик заглушает слова Уолтера, а хватка на моих плечах постепенно ослабевает.

Оттолкнув парня, делаю шаг назад и едва сохраняю равновесие. Либо меня подводит зрение, либо комнату и вправду застилает дымка. Из последних сил пытаюсь сфокусировать взгляд на человеке, который едва не свел меня с ума, и замечаю на его губах неоднозначную улыбку. 

– До скорых встреч, Эвелин, – последнее, что я слышу перед тем, как картина перед глазами окончательно расплывается.

Резко вдохнув воздух, открываю глаза и вместо пугающего тумана и ослепляющего света вижу уютную обстановку своей гостиной. Сердце по-прежнему отбивает бешеный ритм, а горло першит так, словно я кричала до потери голоса не только во сне, но и наяву.

До сих пор не верится, что все закончилось. Впрочем, если вспомнить слова Уолтера, то ненадолго. Интересно, мое подсознание снова играет со мной или Уолтер действительно приходил ко мне во сне, чтобы предостеречь от ошибок, которые я совершу, если не перестану бросать вызов смерти? 

Качаю головой, отгоняя навязчивые мысли. Мне нужно успокоиться. Никакой опасности нет. Я дома одна, и…

– Эвелин!

Вскрикнув, инстинктивно поворачиваюсь на звук и, запутавшись в одеяле, кубарем лечу с дивана. Если бы не коврик, вряд ли бы отделалась легким испугом и ушибленным локтем. Поднимаю голову и вижу мчащуюся ко мне со стаканом воды Бритни.

– Ни на секунду тебя оставить нельзя, – бросает девушка и, поставив стакан на столик, помогает мне подняться.

– Ты как сюда попала? – спрашиваю я, не в силах скрыть своего любопытства. Не припомню, чтобы оставляла ей запасной ключ.

– Через дверь, – пожимает плечами Бритни и, заметив, как округлились мои глаза, расплывается в улыбке. – Да-да, я в курсе, что твой отец хранит дубликат под камнем в форме обезьяны на заднем дворе.

– Как ты узнала про тайник?

– Стив рассказал.

С каждым ее ответом вопросов становится все больше.

– А Стив-то откуда знает?

Бритни лишь разводит руками.

– Интересно, сколько еще человек в курсе про тайник, который уже давно перестал быть тайной? – язвлю я и, взяв стакан, делаю несколько маленьких глотков. – Давно ты пришла?

– Полчаса назад. Решила не будить, но потом ты начала кричать во сне, и я не на шутку испугалась, – говорит Бритни и кивает на стакан. – Пока ходила за водой, ты уже и без меня проснулась.

– Спасибо, – я стараюсь улыбнуться, надеясь, что Бритни не станет задавать вопросы или еще каким-либо образом касаться темы моего состояния. И так понятно, что выгляжу я не лучшим образом. Про самочувствие и говорить нечего.

– У кого ты просила прощения? – внезапно спрашивает Бритни, отчего я окончательно впадаю в ступор.

– Что?

– Во сне ты раз за разом произносила одно слова. «Прости». Перед кем ты извинялась?

Отвожу взгляд, не желая отвечать на вопрос. Будет непросто объяснить Бритни, за что именно я чувствую вину перед Уолтером. Всякий раз, когда я пыталась рассказать ей о своих видениях и о том, как мои поступки могут повлиять на чью-то судьбу, она всеми способами убеждала меня в том, что мне пора записаться к психиатру. Любой разговор на эту тему заканчивался скандалом, а потому сейчас я не вижу смысла в очередной раз доказывать что-то человеку, который слушает меня, но не слышит.

– Как дела в университете? 

Бритни выгибает бровь, явно не понимая моего тонкого намека: тема закрыта.

– Что? Мне правда интересно, – уверяю я и бодрым шагом направляюсь к окну. Впустив в комнату свежий утренний ветерок, упираюсь ладонями в подоконник и делаю глубокий вдох. – Расскажи мне все, Бритни. Наверняка за время моего отсутствия произошло что-нибудь интересное.

Уверена, мои  попытки вести себя непринужденно выглядят нелепо в глазах Бритни, но сейчас мне нет до этого дела. Как и до того, что происходит в университете или где-либо еще. Слишком много вопросов, на которые только предстоит найти ответы. Слишком много опасений и версий, от которых стынет кровь. И только один вывод, придя к которому я освободилась от оков, но отчего-то не испытала облегчения.

– Со следующей недели начинаются итоговые контрольные, а там и до экзаменов рукой подать. Преподаватели спрашивают, когда ты вернешься. Беспокоятся, что потом не наверстаешь упущенное.

– Ясно, – бросаю я и сосредотачиваю внимание на птичке, расположившейся на крыше отцовского автомобиля.

– Я сказала всем, что у тебя грипп, – решает продолжить Бритни. – Пожелали выздоровления.

– Спасибо, – коротко отвечаю я. – И тебе, и им.

– Знаешь, кто больше всех переживает за твое самочувствие? – усевшись на подоконник, интересуется Бритни. – Ну, помимо меня, разумеется.

– Айрис.

Я получила от нее не менее десятка сообщений и несколько голосовых, но не ответила ни на одно из них. Жестоко с моей стороны, но за последнюю неделю слова «отчужденность» и «безразличие» стали моими верными спутниками во всех делах. Общение не стало исключением.

– На каждой перемене подходит ко мне, чтобы узнать, не стало ли тебе лучше, – продолжает Бритни. – Уверена, она хочет подружиться с тобой.

– Не думаю, что это хорошая идея, – заявляю я. – В последнее время дружба со мной не приносит ничего хорошего. Никому.

Я не смотрю на Бритни, но зато ощущаю на себе ее испытующий взгляд. Не выдержав напряжения, отхожу от окна, но не успеваю сделать и двух шагов, как замираю от вопроса, к которому точно не была готова: 

– Долго еще будешь изводить себя?

Видимо, Бритни устала «раскачивать» меня и решила озвучить то, что вертелось на ее языке с самого начала нашей беседы.

– Мне тоже жаль Уолтера, – не получив от меня ответа, продолжает Бритни. – Но от того, что ты сидишь дома и страдаешь, никому легче не станет. 

– Предлагаешь пойти в клуб и пуститься во все тяжкие? – забравшись на диван, поджимаю под себя ноги и устремляю взгляд на подругу.

– Предлагаю просто отвлечься. Выйти на учебу, встретиться с друзьями, прогуляться по магазинам, – подкидывает мне варианты Бритни. – Все что угодно, лишь бы не сидеть в четырех стенах.

Я лишь пожимаю плечами, мол, мне и здесь неплохо.

– Когда ты последний раз была на улице? – не унимается Бритни. – Погода прекрасная. Свежий воздух как раз пойдет тебе на пользу, а то выглядишь… неважно.

– Стив бы сказал «хреново», – грустно усмехнувшись, замечаю я, пытаясь вспомнить, сколько раз отвешивала ему подзатыльники за подобные «комплименты».

– Ох уж этот Стив, – наигранно закатывает глаза Бритни, но, как и я, не может сдержать улыбку при одном только упоминании нашего бесцеремонного товарища.

– Не знаю, сможет ли он когда-нибудь вернуться к прежней жизни. Непринужденно шутить, улыбаться без повода и… просто быть собой.

– Ты общалась с ним после того, как…

– Нет. Не могу, – сглотнув ком в горле, тихо говорю я и, запустив пальцы в волосы, начинаю заново прокручивать в голове события последней недели.

* * *

Прошло пять дней с тех пор, как я стояла на кладбище в окружении своих друзей и с болью в сердце осознавала последствия очередной ошибки. 

После своего видения я твердо решила, что рискну всем, но обязательно спасу Стива. Вот только цена спасения оказалась непомерно высокой. Сомневаюсь, что Стив был благодарен мне за оказанную услугу. Не знаю, что он чувствовал, о чем думал и сумел ли простить меня. Мне не хватило смелости заговорить с ним о случившемся ни тогда, на кладбище, ни после того, как все разошлись.

Помню, как вернулась домой и остаток дня провела в полудреме. Убеждала себя, что наутро станет легче, но легче не стало ни через день, ни через пять. 

Я решила забить на университет, не выходила на связь, несмотря на то, что телефон разрывался от количества звонков и сообщений. Пару раз кто-то настойчиво звонил в мою дверь, но я даже не вставала с дивана, и незваный гость уходил.

Мне не хотелось никого видеть. Не хотелось наигранно улыбаться, убеждая окружающих, что я в порядке, или рыдать на их плече, принимая утешения. Понимала, что поступаю неправильно по отношению к тем, кто искренне беспокоится за меня, но не могла переступить через себя.

Я знала, что загоняю себя в угол, но бороться дальше оказалось сложнее, чем сдаться. Не было ни сил, ни желания что-то делать или куда-то идти. Утром я просыпалась с больной головой, ела без аппетита, листала ленту социальных сетей без интереса, а потом снова засыпала.

Телефон не замолкал ни на минуту, и я даже пару раз задумалась над тем, не вытащить ли сим-карту. Повертела гаджет в руке, бросила взгляд на экран и… передумала. Где-то в глубине души я ждала того самого звонка. И это ожидание не позволило мне окончательно оборвать ниточки, связывающие меня с окружающим миром.

Отец, Бритни, Стив, Джереми, Лекси, Айрис и несколько незнакомых номеров. Двадцать пять голосовых, девяносто четыре сообщения и семнадцать пропущенных. От кого угодно, но только не от него…

Какая ирония: люди, которые пытались связаться со мной, не получали ничего, кроме тотального игнора. А единственный человек, до которого пыталась достучаться я, раз за разом игнорировал меня.

Эдриан не давал о себе знать с той самой ночи, когда звонил и предлагал встретиться. Я ни минуты не сомневалась, что сказанные в шутку слова Стива Эдриан воспринял как правду. Решив, что все это время я была в отношениях, он даже не попытался разобраться в происходящем, а просто исчез с радаров.

Несколько дней подряд я звонила Эдриану, но его телефон был недоступен. На мои голосовые с просьбой перезвонить при первой возможности он тоже никак не отреагировал. По вечерам я ждала, когда на его странице появится статус «онлайн», и снова начинала игру в одни ворота. Пару раз Эдриан все же отвечал на мои сообщения, но делал это так, будто пытался отбить у меня всякое желание продолжать диалог. Позавчера я решила не начинать беседу со стандартных «привет!» и «как дела?», а сразу перешла к теме, которая наверняка волновала его не меньше, чем меня.

«Я знаю, почему твое отношение ко мне изменилось. В ту ночь произошло недоразумение, и если ты готов выслушать меня, то я расскажу тебе, как все было на самом деле».

Нельсон прочитал сообщение моментально, и я с замиранием сердца ждала его ответ. 

Сейчас он напишет мне или позвонит. Нет-нет, Эдриан приедет, и я смогу поговорить с ним с глазу на глаз. Он все поймет, и я уверена: мы не раз посмеемся над этой нелепой историей.

Я не знала, чего ожидать, но была уверена в том, что Эдриан желает получить ответы на свои вопросы, а заодно избавиться от предположений, которые могли возникнуть у него в ту ночь, когда он услышал неоднозначную фразу Стива. Увы, я ошибалась.

«Был в сети пять минут назад».

Именно этот статус появился в профиле Эдриана после моего сообщения, и он как нельзя лучше дал понять: разговор окончен.

От обиды хотелось зарыдать, но слез не было. Только пустота в душе и разочарование в человеке, который был для меня всем. Та ночь действительно изменила многое. Я боялась потерять Стива, а в итоге потеряла всех.

Помню, как выключила телефон и, свернувшись калачиком на диване, пролежала без сна до самого утра. На следующий день не было сил даже подняться на ноги. Уже сутки во рту не было ни крошки, но, как ни странно, я не чувствовала голода. Одолевало лишь желание поспать, и я решила не противиться ему. Не знаю, сколько бы еще пребывала в сонном царстве, если бы не нагрянула Бритни. Девушка недвусмысленно намекнула мне: оставлять свою подругу в таком состоянии в ее планы не входит, а значит, выбора у меня нет. Пора возвращаться к прежней жизни.

* * *

– Я правда не хочу есть, – протестую я, когда Бритни силком тащит меня на кухню.

– А я не хочу ничего слышать, – решительно заявляет девушка. – Когда ты ела последний раз?

– Неважно.

Бритни закатывает глаза и, открыв холодильник, снова включает режим «мамочки».

– Издеваешься? Да здесь же, кроме пива, ничего нет.

Впервые за несколько дней я позволяю себе улыбнуться, а Бритни, покопавшись на полках, все же находит пару яиц и открытую упаковку молока.

– Для блинчиков сгодится, – заявляет она и принимается обшаривать шкафы в поисках муки.

– Не знала, что ты у нас такая хозяйственная, – усевшись на высокий табурет, я наблюдаю за тем, как девушка порхает по кухне, пытаясь собрать все необходимые ингредиенты.

– А ты думала, я буду молча наблюдать, как ты моришь себя голодом? – вскидывает бровь Бритни. – Не на ту напала.

Ее забота вновь заставляет меня улыбнуться. Несмотря на то, что в последнее время между нами все чаще возникали разногласия, а дружба порой трещала по швам, Бритни не оставила меня в трудную минуту. Да, порой она бывает просто невыносима, но ведь и я не заслуживаю звание «подруга года». Мы неплохо дополняем друг друга, и я надеюсь, что ничто и никто не разрушит наш далеко не идеальный тандем.

– Спасибо, Бритни, – говорю я и, поймав ее взгляд, добавляю: – Не представляю, что бы делала без тебя.

– И не нужно представлять, – подмигивает подруга и, взяв венчик, принимается взбивать в миске яйца и молоко. – Никуда я от тебя не денусь.

Пока Бритни готовит завтрак, я достаю телефон и наконец решаюсь ответить тем, кого упорно игнорировала все эти дни. Интересуюсь у отца, как обстоят дела с его проектом, желаю Джереми удачи на очередном чемпионате, прошу Айрис не беспокоиться за меня и обещаю Лекси, что буду заботиться о своем самочувствии.

Лишь сообщения Стива оставляю непрочитанными. К нему у меня особый разговор, и переписка в соцсетях или даже телефонный звонок – далеко не лучшие варианты для передачи такого рода информации. Я должна встретиться с парнем при первой же возможности. Сегодня выходной, а значит, откладывать неизбежное в долгий ящик не имеет смысла.

– Ну что? – нараспев начинает Бритни. – Уже выбрала платье?

– Какое платье? – оторвавшись от телефона, вскидываю бровь.

– Для выпускного, – перевернув блинчик на сковородке, Бритни открывает верхний шкафчик и достает с полки клубничный джем. – Времени остается не так много. Кстати, ты уже решила, с кем пойдешь?

По правде говоря, выпускной – последнее, о чем я могу сейчас думать. Сомневаюсь, что мне удастся нормально повеселиться, а сидеть весь вечер с покерфейсом – не самое подходящее занятие для человека, только что окончившего университет и получившего «билет в жизнь».

– Знаешь… я вообще, наверное, не пойду, – начинаю я и тут же вздрагиваю от грохота. Обернувшись, замечаю лежащую на полу ложку. Хорошо еще, что я произнесла эти слова не в тот момент, когда в руках Бритни была банка джема.

– Ты шутишь?! – налетает на меня подруга. – Ты пахала как проклятая четыре года, Эвелин! Неужели не заслуживаешь один вечер, чтобы расслабиться и от души повеселиться?

Равнодушно пожимаю плечами, а Бритни, кинув ложку в раковину, снова принимается читать мне нотации.

– Я тебе удивляюсь, – недоуменно качает головой девушка. – Окончание университета бывает один раз в жизни, а ты ведешь себя так, будто у тебя выпускных будет еще сотня.

– Я просто не считаю, что…

– Даже слушать не хочу, – перебивает меня Бритни. – Я выберу для нас лучший салон красоты, и, поверь, после того как тебя из Золушки превратят в принцессу, ты сама захочешь блистать. Майкл уже обо всем договорился. Он арендует лимузин и заедет за нами. В общем, этот вечер станет незабываемым!

– Кто такой Майкл? – мой мозг сегодня явно работает не на максимум, иначе как объяснить то, что я не помню в кругу наших знакомых никого с таким именем?

– Администратор в ночном клубе, – напоминает Бритни. – Его надоедливый дружок Шон еще пытался клеиться к тебе, помнишь? Кстати, он до сих пор свободен.

– Неудивительно, – закатываю глаза и, встав из-за стола, направляюсь к кофемашине. – Вы с Майклом встречаетесь?

– Ну да, – загадочно улыбается Бритни и заметив, как взметнулись мои брови, добавляет: – Что тебя удивляет?

– Вы знакомы неделю, – говорю я. Интересно, это у Бритни чрезмерно насыщенная жизнь или у меня слишком скучная?

– Ну, на то, чтобы сказать «давай встречаться», много времени не надо, – пожимает плечами Бритни.

– Да, но разве не нужно время, чтобы получше узнать человека? – взяв чашки с бодрящим напитком, возвращаюсь к столу и едва не давлюсь слюной, когда рядом со мной опускается тарелка с дымящимися блинчиками.

– Я могу задать интересующие меня вопросы в любое время. Сомневаюсь, что Майкл станет что-то скрывать.

Усевшись напротив меня, Бритни сворачивает блинчик в трубочку и макает его в банку с джемом, а я вдруг задаюсь вопросом, который едва ли решилась бы озвучить раньше. Даже сейчас я боюсь получить на него ответ, но с учетом того, что в жизни Бритни появился Майкл, есть шанс, что мои опасения не подтвердятся.

– Значит, ты передумала переезжать в Нью-Йорк?

– Не-а, – бросает Бритни и расплывается в широкой улыбке. – Получу диплом, оторвусь на выпускном и прощай, Даллас!

Мои надежды на лучшее рушатся как карточный домик. Я и так потеряла всех, кто у меня был. Неужели придется смириться с тем, что в скором времени мне предстоит расстаться еще и с Бритни?

– А Майкл? Ты обсуждала это с ним?

Бритни мотает головой, а мое количество вопросов к подруге растет в геометрической прогрессии.

– А если он решит остаться здесь?

– Так я разве тяну его за собой? – Бритни бросает кубик сахара в кофе и размешивает напиток. – Если Майкла устроят отношения на расстоянии – пожалуйста, я только за. Если же нет… значит, нам не по пути.

У меня отвисает челюсть от услышанного. Как, черт возьми, у нее все просто!

– А если он действительно любит тебя, но к переезду не готов и отношения на расстоянии тоже не одобряет? Ты не думала, что такой твой поступок разобьет ему сердце?

Бритни заливается звонким смехом, словно я только что сморозила какую-нибудь глупость.

– Эвелин, брось. Мы что, в дешевой мелодраме? – отпив кофе, Бритни прижимает руку к груди и наигранно вздыхает: – Разобью ему сердце! Как это гадко, подло и бесчеловечно!

«Я точно наговорю лишнего, если сейчас же не займу рот чем-то более полезным», – с этой мыслью разрезаю блинчик и, несмотря на отсутствие голода, запихиваю в рот сразу половину.

Меня поражает отношение Бритни к ситуации, которую она сама же и создала. Такое ощущение, что ей плевать на Майкла, на его мнение, а заодно и на чувства. Бритни уже все решила. За всех.

– Какие планы на день? – интересуется подруга, похоже, заметив резкую перемену моего настроения. – Может, прямо сегодня рванем на поиски самых лучших платьев?

– Не могу, – отпив кофе, прижимаю салфетку к губам и добавляю: – Есть одно дело.

Бритни пожимает плечами и, к моему удивлению, отступает. Странно, я была готова к тому, что она начнет убеждать меня поменять планы или попытается выяснить, кому или чему я предпочла времяпровождение с ней.

Еще некоторое время мы, как в старые добрые времена, болтаем обо всем на свете, смотрим забавные ролики в интернете и спорим, кому из девчонок посчастливится отправиться на выпускной с самим Хантером Прайсом. Я смеюсь, узнав, что подружки Дэгни с параллельного курса, имена которых я так и не запомнила, едва не повырывали друг другу волосы за возможность стать спутницей Хантера на один вечер. Боюсь представить, какие бы козни строила им Дэгни, если бы была жива.

– Ладно, мне пора, – бросив взгляд на часы, говорит Бритни. – Я все-таки пробегусь по магазинам, а потом займусь проектом. Не хочу потом оставаться на пересдачи.

«Конечно, не хочешь. Тогда ведь переезд придется отложить на неопределенный срок», – думаю я про себя и внезапно осознаю, что была бы не против такого развития событий. Звучит эгоистично, но мне и правда не хочется расставаться с Бритни.

– Придешь завтра? – спрашивает Бритни, поднимая мой подбородок и заглядывая в глаза.

– Приду, – уверяю я. – Пора начать битву с девчонками за внимание Хантера.

Бритни смеется и обнимает меня на прощание. Не успевает подруга выйти за порог, как на экране моего смартфона появляется одно входящее.

«И только попробуй снова исчезнуть с радаров!».

Усмехнувшись, быстро печатаю ответ:

«Уже разрабатываю план побега. Вызывай федералов».

Усевшись на диван, долго кручу телефон в руках, не решаясь выйти на связь с человеком, тридцать пять сообщений от которого до сих пор остаются непрочитанными.

Потеря Уолтера стала шоком для многих. Однако я знала: среди нас есть тот, чью боль едва ли мог прочувствовать кто-то еще. 

Я не понаслышке знаю, каково это – лишиться брата. Когда погиб Спенсер, Стив поддерживал меня как мог. А что получил в ответ, оказавшись в аналогичной ситуации семь лет спустя? Я не только не поддержала его, но и отказалась от контакта, когда он сам попытался выйти на связь со мной. 

Каждый раз, закрывая глаза, я видела Уолтера. Винила себя в том, что своим решением обрекла парня на смерть, а попытавшись спасти, опоздала. Дни шли, но боль не утихала. Стив не оставлял попытки достучаться до меня, однако я твердо решила: мне стоит держаться от него подальше.

Наверняка Стив звонит, чтобы сказать, как сильно ненавидит меня. А сообщения? Что в них? Обвинения, проклятия, а может, и вовсе угрозы. Разве мне станет легче от разговора с ним? Разве осознание того, что некогда лучший друг превратился в заклятого врага, не вгонит меня в еще большую депрессию? Очевидно, что любое взаимодействие с этим человеком уничтожит меня морально. Прости, Стив, но мне достаточно боли и без твоих слов и поступков.

Эти мысли на протяжении недели не выходили из моей головы, а потому за все это время у меня ни разу не возникло желания открыть какое-либо послание от Стива. Однако после разговора с Бритни что-то изменилось. Я по-новому посмотрела на ситуацию и осознала: убегая от реальности, я даю себе лишь отсрочку, но не избавление от того, что неизбежно. 

Я должна позволить Стиву выговориться. Должна смириться с тем, что наши отношения, возможно, никогда не станут такими, как прежде. Должна поддержать любое его решение, а заодно рассказать о своем. Надеюсь, мне хватит сил закончить этот непростой разговор раньше, чем случится очередной приступ.

Решаю не тратить время на чтение сообщений. Вместо этого открываю телефонную книгу и захожу в быстрый набор.

Три гудка. Четыре. Тихий щелчок и следующее за ним угнетающее молчание. Пути назад нет.

– Встретимся, Стивен?

* * *

– Спасибо, и вам хорошего дня, – расплатившись с таксистом, пулей вылетаю из машины и быстрым шагом направляюсь к небольшому кафетерию, расположенному  в самом сердце Далласа. На фоне дорогих ресторанов и элитных клубов это местечко кажется ничем не примечательным, но, тем не менее, привлекает многих своим уютом и гармонией. 

Я опаздываю всего на пять минут, а чувствую себя так, словно задержалась на час. Внутренняя тревога накатывает с новой силой, как только я переступаю порог кофейни. 

Мой взгляд останавливается на парне, сидящем в дальнем углу заведения. Я узнаю его сразу, но не могу не отметить, насколько сильно он изменился за эту неделю. На нем классические брюки серого цвета и бледно-голубая рубашка. Даже не помню, когда Стив последний раз надевал что-то, помимо футболок и спортивных штанов. А еще я при всем желании не вспомню, когда он сидел в кафе с одним стаканом воды. Обычно Стив с порога начинал заказывать все подряд и только потом вспоминал, что до зарплаты еще две недели. Но что самое удивительное, флирту с официантками и залипанию в телефоне он предпочел игру в шахматы. Если бы Уолтер был жив, я бы и вправду решила, что на встречу со мной пришел именно он, а не его брат. 

Некоторое время стою у входной двери, переминаясь с ноги на ногу и не решаясь подойти к Стиву. Не представляю, что скажу ему после почти недельного молчания. Боюсь представить, что скажет он. 

Да, Стив согласился встретиться со мной, но это вовсе не означает, что он будет рад меня увидеть. С другой стороны, если бы он собирался послать меня, то сделал бы это по телефону. Может, не все потеряно?

– Привет. Извини, что задержалась, – заправив за ухо выбившийся локон, начинаю я. – Такие пробки на дорогах, ты бы видел…

Я останавливаюсь в двух шагах от Стива, ожидая хотя бы какой-то реакции, но тот даже не оборачивается. 

– Прости, что не отвечала все эти дни. Мне нужно было время, чтобы… – осекаюсь, не желая вновь причинять себе боль собственными словами. – Думаю, ты и сам все понимаешь.

Я словно разговариваю сама с собой. Или, потеряв физическую оболочку, пытаюсь достучаться до того, кто не видит и не слышит меня. Все-таки я была права, когда думала о том, что Стив возненавидит меня после случившегося. Что ж, вполне заслуженно. 

– Стив, если ты и дальше планируешь молчать, то я лучше пойду.

У Стива есть все основания ненавидеть меня, но неужели сложно сказать это вслух? Что, черт возьми, он делает? Неужели решил сыграть по моим правилам и игнорировать меня так же, как я поступала все эти дни по отношению к нему?

– Ладно, я поняла. Ты решил проучить меня, – громко заявляю я и в ту же секунду ловлю на себе удивленные взгляды подростков, сидящих за соседним столиком. Не хочу даже думать о том, как выгляжу со стороны. Надеюсь, никто не додумается вызвать психушку.

– Скажи, что ненавидишь меня, и я уйду, – зачем-то перехожу на провокацию, но Стив лишь молча передвигает пешку на шахматной доске.

– Да скажи ты хоть слово! – выкрикиваю я и, в два шага преодолев расстояние между нами, хватаю его за плечо.

Стив вскакивает со своего места, едва не опрокинув доску, а я замираю от страха, не зная, какой реакции ожидать теперь.

– Эвелин! – непонимание в его глазах сменяется узнаванием, и в следующую секунду парень вынимает из ушей сначала один, а затем и другой наушник телесного цвета. – Ты чего пугаешь-то?

Если я не займу первое место в номинации «Позор года», то не знаю, кто займет. Теперь на нас пялятся не только парни за соседним столиком, но и несколько десятков человек, которым повезло попасть на бесплатное цирковое шоу с участием клоуна-параноика.

– Привет, Стив, – как ни в чем не бывало говорю я. – Классные наушники, шумоподавление однозначно на высшем уровне.

– Ага, – отзывается тот, похоже, еще не до конца придя в себя от моего неожиданного появления. – Давно здесь стоишь?

– Да только пришла.

– Почему ты не отвечала все эти дни? – с негодованием спрашивает Стив, отчего я окончательно теряюсь.

– Ну… я думала, что ты меня…

Не успеваю я поделиться своими опасениями, как Стив делает шаг в мою сторону и заключает меня в объятия.

– Не делай так больше, – тихо говорит он. – Я чуть с ума не сошел.

– Не буду, – обещаю я, когда он отстраняется, и в ответ получаю благодарную улыбку.

– Добрый день, – миловидная официантка лет двадцати с небольшим останавливается возле нашего столика. – Будете что-нибудь заказывать?

Отрицательно качаю головой.

– А вы? – повернувшись к Стиву, интересуется она. – У нас сегодня проходит акция. При заказе одной пиццы «Четыре сыра» вторую получаете бесплатно.

Стив аж поперхнулся от такого предложения.

– Боюсь, после первой вторая мне уже не пригодится, – усмехнувшись, заявляет он, а девушка лишь непонимающе хлопает густо накрашенными ресницами.

Пытаюсь сдержать улыбку, глядя на озадаченное лицо официантки, но это оказывается сложнее, чем я думала.

– Уверена, что ничего не хочешь? – интересуется Стив.

– Нет, спасибо. Бритни меня уже сегодня накормила.

– Бритни умеет готовить? – вскидывает брови мой приятель. Похоже, не для меня одной эта новость стала шоком.

– Лучше любого шеф-повара, – с гордостью провозглашаю я.

– Если ты собиралась меня удивить, то поздравляю, тебе это удалось, – отвечает парень и, потянувшись к пешке, делает очередной ход.

– Кое-кто, кстати, тоже не перестает удивлять, – я киваю на шахматную доску. – С каких пор подсел на шахматы? Ты же их всю жизнь терпеть не мог.

– Так и есть, – кивает Стив и, словно вспомнив о чем-то, на пару секунд замолкает. – Уолтер частенько предлагал мне сыграть, но я отказывался, заявляя, что это пустая трата времени.

Созданная Стивом беззаботная атмосфера испарилась за долю секунды. Воспоминания о человеке, который когда-то научил меня делать беспроигрышные ходы, а спустя время сам стал пешкой в смертельной игре, болью резанули сердце.

– Тогда я отказывался выделить брату двадцать минут, а сейчас… черт, играл бы с ним сутки напролет, если бы появилась такая возможность, – Стив не перестает улыбаться, но я прекрасно понимаю, какая боль скрывается за этой улыбкой.

– До сих пор не могу поверить, – слова срываются с моих губ, а реальность, в которой нет Уолтера, начинает восприниматься как кошмарный сон. Сон, за которым не последует пробуждение.

– Я, наверное, никогда не поверю, – на выдохе произносит Стив. – Есть вещи, которые при всем желании не смогу сделать. Принятие реальности – одна из них.

– А простить меня? – робко спрашиваю я. – Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня, Стив?

Этот вопрос не давал мне покоя всю неделю, и вот наконец-то я набралась смелости задать его тому, кому он был адресован с самого начала. 

– Мне не за что тебя прощать, – качает головой приятель. – А тебе не за что извиняться. 

Я всматриваюсь в глаза Стива, пытаясь разглядеть в них те слова, которые он не решится сказать вслух, и тот ответ, который я заслуживаю на самом деле. Знаю, что Стив не из тех, кто станет лгать, но продолжаю приписывать ему чувства, которые он не испытывает. Стив должен рано или поздно их испытать. Должен возненавидеть меня так же сильно, как это делаю я. Разве может быть иначе?

– Из-за меня погиб Уолтер, – напоминаю я, но Стив не разделяет мое мнение на этот счет.

– Неправда. Ты не могла знать, что все произойдет именно так.

– Но я знала, что это произойдет с тобой.

– И сделала все, чтобы спасти меня, – заявляет он так, словно я совершила тринадцатый подвиг. – Эвелин, если бы не ты, я бы сейчас здесь не сидел.

– Если бы не я, Уолтер бы сейчас не лежал в могиле, – парирую я, и Стив замолкает.

Парень опускает взгляд и, задумавшись над чем-то, хмурится. Сейчас наверняка скажет, что смерть Уолтера – несчастный случай и никто не виноват в том, что произошло. Я была готова услышать что угодно, но только не слова:

– Уолтер лежит в могиле из-за моей ошибки. Если бы я поверил тебе еще в тот день, когда погиб Марк, ничего бы этого не было. Тебе бы не пришлось удерживать меня ложью, а я бы никогда не стал просить Уолтера заменить меня.

Сказать, что я удивлена – ничего не сказать. Стив только что дал понять, что верит мне, или у меня уже начались слуховые галлюцинации?

Стив делает очередной ход и поднимает взгляд на меня. Ждет. 

– Знаешь, если бы мне полгода назад кто-то заявил, что видит вещие сны, я бы тоже не поверила, – говорю я и, взяв фигурку коня, шагаю по доске.

– Но ты постоянно предоставляла мне доказательства, которые я в упор не замечал. Не желал замечать, – сделав глубокий вдох, Стив запускает пальцы в волосы и качает головой. – Знаешь, что самое обидное? То, что за мою ошибку пришлось платить Уолтеру.

Я не нахожу слов, чтобы ответить ему. Отрицать причастность Стива к случившемуся – бессмысленно, но подтверждать его слова – невыносимо.

– Давно у тебя это началось? – выводит меня из размышлений голос моего собеседника.

– Что?

– Видения? Вещие сны? – Стив разводит руками. – Не знаю, тебе виднее.

– После того, как меня сбила машина. Не сразу, правда. Через две недели. В ночь перед тем, как меня выписали из больницы, я увидела смерть Марка. С этого видения все началось.

Стив постукивает пешкой по доске, задумавшись о чем-то, а я вдруг задаюсь вопросом, который раньше едва ли бы попыталась связать с происходящим.

– Я впала в кому после того, как меня сбили?

– Ненадолго. Ты была в отключке пару часов, потом состояние нормализовалось.

– Значит, я была на грани жизни и смерти, – заключаю я, содрогаясь от собственных слов. – Может, вместе со мной из потустороннего мира пришло что-то еще? Или кто-то. Тот, кто забирает души других.

– Ангел смерти? – в голосе Стива снова появляются нотки скептицизма. – Да ну на хрен, такое только в кино бывает.

– А люди, видящие вещие сны, – обычное дело, – не могу удержаться, чтобы не съязвить. – Много ли среди твоих знакомых тех, кто может рассказать, как ты умрешь?

Стив поджимает губы, но не спешит возражать. Похоже, вся эта ситуация озадачила его не меньше, чем меня.

– Может, я – проводник? – срывается с моих губ очередное предположение. – Ну, между мирами живых и мертвых.

– Знаешь, я могу поверить, что ты каким-то образом предугадываешь события, но все остальное… это же безумие какое-то.

– Значит, я вообще умерла в ту ночь. Попала в ад и теперь отбываю наказание за все свои грехи в этом бесконечном круговороте смертей, – бросаю я и, почувствовав сухость во рту, бесцеремонно тянусь за стаканом Стива.

Парень делает глубокий вдох и, сцепив руки в замок, упирается в них лбом.

– Расскажи мне о каждом из своих видений, – медленно произносит Стив, словно надеется, что мои объяснения расставят все точки над и. – С самого начала. И в подробностях.

Сделав глоток воды, вопросительно поднимаю бровь. Интересно, зачем ему это?

– Хочу разобраться в том, что происходит, – отвечает он на мой невысказанный вопрос. – Правда хочу.

Я стараюсь вспомнить каждую деталь. Прокручивая в голове смерть Марка, Дэгни и Уолтера, задаюсь новыми вопросами, а вместе с тем лишний раз убеждаюсь в своей теории. Той самой, которой я однажды поделилась с Эдрианом, но до последнего продолжала надеяться, что ошибаюсь.

Слушая мой рассказ, Стив на время забыл о шахматах, а я все это время с интересом рассматривала фигуры на доске, пытаясь предугадать, каким будет его следующий ход. Взгляд невольно останавливается на короле, а затем перемещается в сторону ладьи. Забавное совпадение.

– Рокировка, – говорю я, поднимая взгляд на Стива.

– Не получится, – качает головой он. – Я уже делал ход…

– Я не о шахматах.

В глазах парня отражается смесь озадаченности и заинтересованности. Боюсь, мои объяснения вызовут еще больше вопросов.

– Смертельная игра, в которой мы оказались, напоминает шахматы, Стив. Перестановка фигур на доске равна замене жертв. Я спасла Айрис, и тогда смерть забрала Дэгни. Выжил ты, но твое место занял Уолтер. Если бы в то утро не погиб Марк, то, возможно, мы бы потеряли Джереми.

Стив не говорит ни слова, но напряжение, в котором нахожусь я, передается и ему. 

– Хочешь сказать, что…

– Пытаясь предотвратить катастрофу, я меняю не ситуацию, а жертву, – подытоживаю я. – Спасаю одного, но одновременно с этим обрекаю на смерть другого. Человек, смерть которого я видела в своем видении, выживает, но его место занимает кто-то другой. Я словно решаю, кому жить, а кому – нет. Так было в случае с Айрис. Теперь ситуация повторилась с тобой. Вы живы, но цена ваших жизней…

На последней фразе осекаюсь. Звучит так, будто я жалею о том, что спасла Стива. Будто считаю, что решение, которое приняла, было ошибочным, и теперь виню себя за него.

«Действительно винишь» – внутренний голос добивает меня своей безжалостной честностью, а вопрос, на который я не хотела отвечать даже самой себе, снова всплывает в сознании.

Если бы ты знала, чем обернется спасение Стива, неужели не поступила бы иначе?

Закрываю глаза и мысленно считаю до десяти, надеясь, что это поможет отвлечься от размышлений, причиняющих боль.

«Его жизнь стоила дороже моей?» – снова и снова звучит в голове голос Уолтера, и с каждым разом этот голос становится громче.

Обхватив голову руками, с трудом сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться на глазах нескольких десятков людей. 

– Должен быть какой-то выход, – в голосе Стива звучит уверенность в собственных словах. Увы, он верит в то, во что хочет верить. А я… я уже не знаю, во что верить.

– Если я не могу предотвратить трагедию, то и не имею права решать, кому стать жертвой. У судьбы свои планы. Она может изменить их, но вот отказаться – никогда.

– Это должно когда-нибудь закончиться! – потеряв терпение, выпаливает Стив. – Ты не можешь постоянно выбирать. Это неправильно, несправедливо и…

– И больше этого не повторится.

Стив смотрит в мои глаза, а я наконец решаю поставить финальную точку в своих безуспешных попытках изменить что-то в судьбах других людей. Пора признать очевидное: я не могу контролировать в полной мере даже свою жизнь, стоит ли вмешиваться в чужие?

– Какое бы видение меня ни посетило, кому бы ни угрожала опасность, я не стану ничего предпринимать. Это не в моей власти, и я не имею права спасать чью-то жизнь ценой жизни другого.

По выражению лица Стива становится понятно: он ожидал чего угодно, но точно не этого.

– Даже если это будет твой близкий человек? – уточняет Стив, и я решаю не давать себе время на размышления. Знаю, что могу передумать.

– Даже если так.

Я была готова к тому, что Стив поддержит меня в столь непростом решении или, напротив, скажет что-то вроде: «У тебя дар! Ты должна использовать его по назначению!» Увы, с его губ не сорвалось ни единого слова. Зато во взгляде читался вопрос, который Стив так и не решился озвучить.

«Ты так легко говоришь об этом сейчас, Эвелин. Но сможешь ли сдержать свое обещание, когда столкнешься с очередным видением?»

– Смогу, – отвечаю я на его невысказанный вопрос. – Не сомневайся.

Стив кивает, а затем отводит взгляд и несколько секунд неотрывно смотрит в одну точку, словно пытаясь собраться с мыслями.

– Что с тобой? – спрашиваю я, но Стив то ли не слышит меня, то ли просто не желает отвечать на вопрос. – Эй, ты слышишь меня?

– Когда ты видела смерть Марка, ты знала, как он погиб? – внезапно спрашивает Стив. – Знала, что Джереми подал ту шайбу?

– Нет. Я видела стадион, счет на табло и лежащего на льду Марка. Поняла, что он мертв, но точную причину не знала. 

– То есть ты видишь смерть человека, но не видишь того, кто стоит за ней?

Я вопросительно поднимаю бровь, пытаясь осмыслить его последнюю фразу. «Того, кто стоит за ней». Стив явно спросил об этом не просто так. 

– Что ты имеешь в виду? 

– Ты видела, с чего начался пожар на заправке? Откуда пошло возгорание? И, главное, из-за чего?

Я качаю головой.

– Нет. В моем видении Уолтер, – я осекаюсь. – Не Уолтер… Ты. Ты был уже мертв, а вокруг был огонь. Полыхала вся заправка. Откуда пошло возгорание, я не знаю.

– Я знаю, – внезапно заявляет Стив. – Сперва вспыхнула одна из топливораздаточных колонок. Ветер усилил возгорание, и огонь начал распространяться с пугающей быстротой. Когда пламя перекинулось на цистерну с бензином, прогремел взрыв. В эту минуту погиб мой брат. С этой минуты и началось твое видение. 

Кажется, я разучилась дышать. Если Стив скажет, что тоже видит вещие сны, я точно сойду с ума.

– Все вокруг твердят: «Виновных нет. То, что произошло, – всего лишь несчастный случай. Так бывает», – горько усмехнувшись, Стив качает головой, словно отказываясь верить услышанному.

– Так и есть, – едва слышно произношу я.

– Нет, не так, – возражает приятель. – Заправки не взрываются на ровном месте, Эвелин. Ты ведь и сама это понимаешь.

Не успеваю я задать один из миллиона вопросов, которые так и вертятся на языке, как Стив тянется за своим рюкзаком и достает оттуда ноутбук и флешку.

– Взрыв вывел камеры видеонаблюдения из строя, но одна уцелела и зафиксировала то, что было за несколько минут до начала пожара.

Я рывком поднимаюсь со своего места, едва не опрокинув стул. Усевшись рядом со Стивом, заглядываю в экран ноутбука и, когда парень нажимает «play», готовлюсь заново увидеть свой кошмар наяву.

Шестнадцатое мая. 08:45. Освещение оставляет желать лучшего, и все же мне удается разглядеть автомобиль, стоящий возле одной из топливораздаточных колонок. Увы, номер и марку машины я не вижу. Камера расположена слишком далеко, про качество видео лучше вообще не говорить. 

– Улучшить нельзя, – словно прочитав мои мысли, говорит Стив, и в эту секунду я мысленно проклинаю все на свете.

Когда дверь автомобиля открывается, я наклоняюсь вперед, чтобы лучше разглядеть владельца. Силуэт в темной куртке с капюшоном направляется к дверям операторной, спустя две минуты возвращается к своей машине и начинает заправлять бак. 

«Повернись, ну же», – мысленно обращаюсь я к тому, кто стоит спиной к камере, однако человек и не думает этого делать. Заправив машину, он скрывается в салоне, но уезжать не спешит.

Проходит не менее десяти минут, прежде чем автомобиль трогается с места. Я продолжаю всматриваться в экран, но на видео не происходит ничего, что могло бы вызвать подозрение или хотя бы интерес.

– И что все это значит? – я поворачиваюсь к Стиву, но вместо ответа тот кивает на экран ноутбука.

– Смотри дальше.

Мое внимание привлекает движение в верхнем правом углу. На протяжении нескольких секунд мне кажется, что это очередные помехи, но, когда бело-серая масса начинает заполнять пространство, осознаю: сейчас я увижу, с чего все началось.

Пламя вспыхивает в том самом месте, где пару минут назад стоял автомобиль. Я становлюсь свидетелем того, о чем поведал мне Стив: взорвавшаяся бензоколонка, огонь, стремительно подбирающийся к цистерне с бензином, и удушающий дым, убийственную силу которого я могу ощутить даже через экран.

Помехи становятся сильнее, пока не заполняют собой весь экран. Стив опускает крышку ноутбука, а я не знаю, что должна сказать или сделать после увиденного.

– Откуда у тебя запись? – почему-то это единственный вопрос, который приходит в голову.

– Питера помнишь? 

– Того самого, которого однажды едва не уволили с работы из-за твоего розыгрыша? – губы растягиваются в улыбке, стоит мне вспомнить наши безумные развлечения.

– Он до сих пор работает в полиции. Только теперь не скидывает всю работу на коллег и не вздрагивает от каждого выстрела, – усмехнувшись, бросает Стив. – И Питер подумал, что мне стоит увидеть это.

– Если это было спланировано… нет, невозможно. У Уолтера даже врагов не было. Кому, черт возьми, он мог перейти дорогу? – отчаяние заполняет каждую клеточку моего тела, и я с трудом подавляю желание разрыдаться.

– Любителю огня и раритетных автомобилей, – отвечает Стив и кладет передо мной фотографию. 

Мне наконец-то удается как следует разглядеть транспортное средство. Если бы я увидела подобное на улицах города, то решила бы, что попала на съемки какого-нибудь фильма. Автомобиль выглядит настолько необычно и даже нелепо, что я с трудом представляю человека, который бы решил использовать его для чего-то помимо коллекционирования.

– «Такер 48».

– Что? – я перевожу взгляд то на снимок, то на своего приятеля, который начал собственное расследование и, похоже, останавливаться не собирается.

– В Техасе всего три таких автомобиля. Владелец первого проживает в Далласе, но уже шесть лет находится за решеткой. Второй всю жизнь прожил в Арлингтоне и едва ли приехал в Даллас, чтобы заправить тачку. А третий… тот вообще умер в две тысячи пятнадцатом, и с тех пор его автомобиль никто не видел. 

– Что планируешь делать?

– Буду собирать информацию на первого. Питер сказал, у него была семья. Пока чувак в тюрьме, его тачкой могли воспользоваться родственнички. И кто-то из них угробил моего брата.

– Ты же понимаешь, что в одиночку найти виновного практически нереально, – озвучиваю я то, что и так очевидно.

– Набиваешься в команду? – посмеивается Стив.

– Не выдавай желаемое за действительное, – в тон ему отвечаю я.

– Ну, смотри, я два раза предлагать не стану, – с улыбкой предупреждает он, а уже через секунду снова становится серьезным. – Эвелин, я не хочу втягивать тебя в это, но… если вдруг вспомнишь еще какие-нибудь детали из своего сна или узнаешь хотя бы какую-то информацию, прошу, дай мне знать.

– За это можешь не переживать, – обещаю я, наблюдая за тем, как парень убирает свои вещи в рюкзак.

– Знал, что на тебя можно положиться, – он обнимает меня, когда я поднимаюсь со своего места, и по-дружески хлопает по спине.

– Я не меньше твоего хочу, чтобы виновный понес наказание. Надеюсь, он окажется за решеткой.

– Если доживет до этого момента.

Сошло бы за шутку, если бы не интонация. 

– Стив, ты же не собираешься…

– До скорого, детка, – его губы снова растягиваются в приветливой улыбке, но глаза выдают истинные эмоции и намерения. Парень выходит из кафе, а я смотрю ему вслед и понимаю одно:

Я действительно потеряла Стива. Мой добрый, веселый и беззаботный друг умер в тот день, когда узнал правду. Теперь он жаждет мести и вряд ли остановится. Мне остается лишь надеяться, что пожирающее душу чувство не разрушит его жизнь. 

«Тебе давно пора перестать надеяться, Эвелин», – снова сталкивает меня с жестокой реальностью внутренний голос. – Каждый заплатит цену за свои решения и поступки. Ты ведь обещала, что впредь не станешь вмешиваться в жизни других людей».

Достаю из кармана телефон. Знаю, что должна позвонить Стиву и хотя бы попытаться переубедить его. Месть не принесет облегчения, а ошибка, которую он может совершить на эмоциях, поставит крест на его будущем. Однако воспоминания о том, к чему приводили мои решения, снова врезаются в мозг, не позволяя переступить через себя.

Ты обещала, Эвелин. Ты обещала.