Твой выбор

– Удиви меня! – кричит из гостиной Стив, когда я спрашиваю, какой напиток он будет.

Открываю холодильник и достаю графин с апельсиновым соком. Надеюсь, Стиву он придется по вкусу. В конце концов, человек, который только что осушил три бутылки самого отвратительного пива из всех, что я когда-либо пробовала, должен быть всеядным.

Делаю глоток прямо из графина и прикрываю глаза от наслаждения. Божественный напиток. Хотя после того пива даже вода из-под крана показалась бы сладким сиропом.

Микроволновка напоминает о своем существовании тихим писком, и я достаю разрезанный на две части хлеб, внутри которого уже успела подогреться колбаса и расплавился сыр. 

Мне остается лишь надеяться, что последствия такого перекуса окажутся для Стива не слишком серьезными. Как бы там ни было, стоит заранее подготовиться к ссоре, которая наверняка разгорится после того, как мой друг отведает «запретный плод».

Добавляю в сэндвич заранее нарезанные ингредиенты, стараясь расположить их так, чтобы сыр находился в самом низу. Не скуплюсь на заправку: майонез, чесночный соус и всевозможные специи сейчас как нельзя кстати. Надеюсь, Стив успеет съесть достаточно много, прежде чем что-то заподозрит. Он говорил, что из-за насморка плохо чувствует вкус. В данной ситуации мне это только на руку.

Внезапный телефонный звонок нарушает тишину, а вместе с тем прерывает поток моих мыслей. Не глядя вытаскиваю смартфон из заднего кармана пижамных штанов и нажимаю «ответить».

– Алло? – я зажимаю гаджет между плечом и ухом, параллельно с этим разливая сок по стаканам.

– Эвелин.

Сердце делает кульбит, как только я слышу его голос. Поставив графин на стол, крепче сжимаю телефон.

– Эдриан.

– Видел пропущенные вызовы от тебя, – говорит он. – Не мог перезвонить раньше, на работе завал.

– Ничего, я все понимаю.

Несмотря на загруженность, Эдриан нашел время, чтобы набрать мой номер. Даже в такое позднее время не перестает думать обо мне…

Мысли об этом заставляют меня улыбнуться.

– Ты в порядке? – спрашивает мужчина, но я не спешу отвечать на вопрос.

Мне не хочется лгать ему. Эдриан – единственный человек, кому я могу рассказать о своих видениях и не получить в ответ усмешку, косой взгляд или совет обратиться к психиатру. Если бы я поделилась с ним своим ночным кошмаром, который этим утром станет реальностью, он бы наверняка воспринял мои слова всерьез. Однако сейчас я не могу позволить себе тратить время на разговоры. Остается всего ничего до того момента, когда Стив, по обыкновению, поворчит на будильник, обнимет меня на прощание, а затем отправится на работу. В последний раз.

– Не беспокойся, – наконец выдавливаю я, надеясь, что мой неоднозначный ответ не вызовет у Нельсона еще больше вопросов.

Слышу, как Стив прибавляет громкость на телевизоре, и, подойдя к двери, выглядываю в коридор, плавно переходящий в гостиную.

Откинувшись на спинку дивана, парень листает каналы и поедает чипсы, даже не подозревая, что в эту самую минуту его подруга размышляет над тем, как задержать его дома и при этом не отправить на тот свет.

– Эвелин?

Вздрагиваю, услышав голос в трубке. Черт, я уже и забыла, что Эдриан до сих пор на связи.

– Я тебе перезвоню, ладно? Мне сейчас немного неудобно говорить.

– У тебя точно все хорошо? – в голосе Эдриана появляются нотки сомнения и настороженности.

Молчу. Эдриан все равно не поверит, если услышит «да». Не знаю как, но этот человек даже на расстоянии умудряется считывать мои эмоции. В определенных ситуациях его проницательность приходится очень кстати, но сейчас не одна из этих ситуаций.

– Моя смена заканчивается через четыре часа. Я могу приехать, если хочешь.

– Нет! – выпаливаю я намного громче, чем собиралась. – То есть… в другой раз, Эдриан. Сегодня я хочу побыть одна.

– Хорошо, – соглашается он. – Если ты считаешь, что так будет лучше…

– Эвелин, детка, ну где ты там? – доносится из гостиной голос Стива. – Я уже соскучился!

Я закатываю глаза, злясь на Стива. Можно подумать, он умрет с голоду, если не получит свой перекус в течение пяти минут.

Тишина. На секунду мне кажется, что Эдриан повесил трубку, но, бросив взгляд на экран, понимаю: телефонный разговор продолжается. Секунды тянутся словно тугая резина, а Эдриан, похоже, не спешит первым нарушать молчание.

У меня не остается сомнений, что мужчина услышал слова Стива. Вопрос лишь в том, какие выводы он сделал после услышанного.

– Эдриан? – неуверенно произношу я, но вместо ответа различаю лишь шум в трубке и сирены скорой помощи, звучащие где-то вдалеке.

Что, черт возьми, происходит?

– Эдриан! – повторяю я. – Ты здесь?

– Здесь, – коротко бросает он, и я не могу не заметить, насколько сильно изменился его голос. В нем нет прежней заботы, искренности и теплоты. Он словно разговаривает с чужим человеком, и единственная его цель – поскорее закончить диалог.

– Слушай, если ты свободен завтра, то мы могли бы…

– Доброй ночи, Эвелин.

– Эдриан, я…

Ответом на мою незаконченную фразу служит продолжительный гудок. Эдриан не стал задавать вопросы. Да что уж там, он даже слушать меня не стал. Его холодное прощание, так не похожее на голос, который я слышала минутой ранее, и стремление как можно быстрее завершить разговор говорят о резкой перемене настроения. Он разочаровался, возможно, даже разозлился, но явно не из-за моего отказа встретиться с ним. 

Его манера общения изменилась после слов Стива. Неужели он считает, что я предпочла ему другого? После того, что между нами было, Эдриан мог решить, будто у меня есть к нему чувства, а теперь, услышав неоднозначную реплику моего приятеля, сделал прямо противоположный вывод.

«Нужно объясниться с ним, и как можно быстрее», – с этой мыслью я набираю номер Эдриана, но вместо абонента меня приветствует автоответчик.

Неужели вся эта нелепая ситуация настолько сильно задела его? Что теперь? Вообще перестанет включать телефон? Сделает вид, что меня просто не существует?

Мне хочется набрать номер Эдриана еще раз, а если не выйдет дозвониться до мужчины, оставить минимум десяток голосовых с просьбой выслушать меня. Однако из гостиной снова доносится голос моего вечно голодного друга, и я отбрасываю эту мысль. 

Я обязательно поговорю с Эдрианом, но позже. Сейчас есть проблема поважнее. На кону жизнь Стива, а значит, все остальное может подождать. Не думаю, что Эдриан в расстроенных чувствах напьется в баре или пойдет бить посуду в приступе ревности. Да и о какой ревности может идти речь, если мы ни разу не говорили о своих чувствах?

– Эта минута может стать последней для меня и моего желудка! – не унимается Стив. 

Вздохнув, кладу тарелки и стаканы на поднос и плетусь в гостиную.

– Я уже успел соскучиться, детка, – скалится Стив, но я не спешу разделять его игривое настроение.

– Эвелин, – с грохотом опустив поднос на столик, выпаливаю я и, поймав на себе непонимающий взгляд парня, начинаю злиться еще сильнее. – У меня есть имя, представляешь, Стивен?! 

– Да я же просто пошутил, – говорит он, явно не понимая, что на меня нашло.

– Смешно, – без тени улыбки отвечаю я и сажусь на край дивана.

– Ладно, прости, – Стив неопределенно пожимает плечами. – Я не знал, что ты так отреагируешь.

Я и сама не знала, что так отреагирую. Стив ведь и раньше постоянно шутил, давал окружающим прозвища и ни минуты не мог прожить без дружеских подколов. Тогда у меня и в мыслях не было обижаться, что же случилось сейчас?

– Ты тоже прости, – опустив глаза, тихо произношу я. – Ну, за то, что наехала.

– Правда? А я и не заметил.

Перевожу взгляд на парня и, заметив на его губах привычную улыбку, начинаю чувствовать себя еще большей идиоткой. Таких друзей, как Стив, нужно ценить, а не срываться на них по поводу и без. Мне повезло, что Стив отходчивый. Другой бы на его месте послал меня далеко и надолго.

«Он еще успеет это сделать, – уверяет меня внутренний голос. – Твой поступок, Эвелин, разрушит все, ты ведь и сама это понимаешь».

Качаю головой, стараясь хотя бы на время отогнать угнетающие мысли, а Стив тем временем тянется за сэндвичем. Ничего не подозревая, откусывает большой кусок и одобрительно кивает. Сделав глубокий вдох, отвожу взгляд, стараясь взять себя в руки. 

Однажды по собственной глупости ты лишила жизни самого близкого человека. Одного раза тебе было мало, верно, Эвелин?

Беру стакан и делаю глоток, стараясь подавить нарастающее чувство паники. Мне известно, что аллергия может привести к летальному исходу, и сейчас эта мысль пробивает меня подобно электрическому заряду. 

– Душу бы продал дьяволу за твои сэндвичи, – мямлит Стив с набитым ртом. 

Я стараюсь даже не смотреть в его сторону. Несмотря на благие намерения, чувствую себя так, словно предаю лучшего друга. Стив точно не станет мне доверять после такого. Может, вовсе прекратит общение со мной. Как бы там ни было, я в любом случае потеряю Стива. Вопрос лишь в том, какой будет эта потеря. В первом случае он уйдет из моей жизни, но продолжит жить, во втором – погибнет.

Слезы закипают на глазах, и я зажимаю рот рукой, чтобы не разрыдаться. Почему, ну почему все происходит именно так? Меня начинает трясти от одной мысли о том, что подобные видения будут сопровождать меня на протяжении всей жизни. 

– Почему не ешь? – любопытствует Стив, и я ощущаю на себе его взгляд.

– Аппетита нет, – отвечаю я и встаю с дивана. Мне невыносимо находиться здесь, невыносимо смотреть в глаза человеку, доверие которого подрываю.

Пожелав Стиву доброй ночи, поднимаюсь к себе и запираю дверь. В пустой темной комнате я наконец даю волю эмоциям. Слезы стекают по щекам, а грудная клетка разрывается от нехватки кислорода. Открываю окно, но легче не становится. И не станет. 

В детстве я неоднократно задавалась вопросом, как изменились бы судьбы людей, если бы кто-то знающий, что произойдет в ближайшем будущем, предупредил их об опасности. Мне казалось, что этот человек будет чувствовать себя героем, ведь он может повлиять на то, что не зависит от других. Разочаровывало лишь осознание того, что подобная ситуация возможна только в теории. Однако порой вымыслы становятся реальностью, а реальность превращается в кошмарный сон. Сейчас мысли о том, чтобы пребывать в сладком неведении, не отвечая за то, что происходит или должно произойти, кажутся мне мечтой. Какая ирония: дар, который я считала подарком судьбы, стал моим проклятием.

Забираюсь на кровать и натягиваю одеяло до подбородка. Хочется поскорее заснуть, чтобы не видеть, что будет происходить со Стивом спустя какое-то время после контакта с аллергеном. Но сон в моем случае – тоже не избавление. 

Навязчивые мысли не дают покоя, а дрожь в теле не прекращается ни на минуту. Сворачиваюсь калачиком, сильнее кутаясь в одеяло. Вот бы под ним можно было спрятаться от реальности. Как в детстве, когда мы верили в чудовищ и единственным укрытием от их гнева было одеяло. Только повзрослев, мы понимаем, что по-настоящему стоит бояться ни вымышленных существ, а тех, которые окружают тебя в повседневной жизни. Ни страшных снов, а ужасов, происходящих в реальности. Ни абстрактных мыслей, а конкретных решений, приводящих к необратимым последствиям. А порой стоит бояться своих желаний, ведь у любого из них – две стороны медали, и ты никогда не знаешь, что скрывает обратная.

* * *

– «Прости»?! – орет Стив и в ту же минуту заходится в приступе кашля. – Мне ни хрена не легче от твоего «прости»!

На часах не было и пяти утра, когда в коридоре послышались сначала возня, а затем целый список нецензурных выражений. Спросонья я не сразу поняла, что произошло, но, когда дверь в мою комнату распахнулась и на пороге появился задыхающийся от кашля и злости Стив, сразу поняла, что к чему.

Парень требовал объяснений, но с моих губ не слетело ничего, кроме «прости». Да и что можно сказать в такой ситуации?

Ругаясь на чем свет стоит, Стив спускается на первый этаж и залетает в ванную.

– Твою мать, – стонет он, разглядывая свое отражение в зеркале. 

Я останавливаюсь у двери, переминаясь с ноги на ногу, и мечтаю провалиться сквозь землю. 

– Как это понимать?! – снова переходит в наступление Стив.

Я наконец решаюсь поднять взгляд на молодого человека. Впрочем, сразу же начинаю жалеть об этом. Лицо Стива покрыто многочисленными волдырями, а глаза выглядят так, словно их обладатель три ночи не отрывался от компьютера.

– Я просто… перепутала ингредиенты, – бормочу я, теребя нитку на кофте.

– Чего?! – выпаливает он. – Ты издеваешься, что ли?!

– Стив, я правда не специально, – выдавливаю я, опуская взгляд в пол. Смотреть на результат своих «стараний» невыносимо.

– Да кому ты заливаешь?! – бесится он. – Я в жизни не поверю, что ты чисто случайно добавила сыр в сэндвич, буквально через десять минут после того, как я напомнил о своей аллергии!

Он включает холодную воду и на несколько секунд опускает голову под мощную струю. Брызги летят во все стороны, но ни я, ни Стив не обращаем на это внимания. 

Я скольжу взглядом по его рукам и замечаю воспаления на коже. Точно такие же, как на лице. Надеюсь, после приема таблеток все пройдет. Мне страшно думать о том, что спустя время появятся и другие симптомы.

Закрыв кран, парень делает глубокий вдох, похоже, борясь со своими эмоциями. Я тем временем достаю из шкафчика махровое полотенце и протягиваю Стиву, но он стремительным шагом удаляется из ванной, даже не взглянув в мою сторону.

– Стив, пожалуйста! – я иду за ним на кухню, прекрасно понимая, что любое мое оправдание будет расценено как ложь. – Что мне сделать, чтобы ты простил меня?

– Для начала сказать правду, – выдавливает парень и снова заходится в приступе удушающего кашля.

– Нужно вызвать скорую, – я тянусь к телефону, но Стив резко оборачивается и перехватывает мою руку.

– И полицию заодно, – сквозь зубы цедит он, до боли сжимая мое запястье.

Я теряю дар речи от его слов. Неужели после всего, через что мы прошли, он подозревает меня?

– Ты же не думаешь, что я сделала это намеренно?

– О, именно так я и думаю! – выпаливает он, судорожно хватая ртом воздух.

– Я бы не стала так поступать! – говорю я в свое оправдание и в ответ получаю издевательский смешок.

– Ты уже поступила, – бросает он и, отпустив мою руку, отходит от меня на несколько шагов.

«Это конец. Стив никогда не простит меня. Своим решением я разрушила многолетнюю дружбу, которая, казалось, преодолеет все», – проносится в моей голове.

Я поднимаю глаза на бывшего друга, ожидая увидеть в его взгляде ненависть, злость, разочарование и бесконечное презрение, но вместо этого вижу лишь равнодушие.

Я молча наблюдаю за тем, как он подходит к окну и поворачивает ручку, впуская в комнату прохладный утренний ветерок, такой непривычный для нашей жаркой погоды.

– Если ты решила подшутить надо мной или отомстить за что-то, то могла бы придумать более безобидный способ, – снова подает голос Стив. – Не думаю, что я заслужил это.

– Стив, если ты дашь мне время, я все тебе объясню, – уверяю я, хотя с трудом представляю, какое еще оправдание можно придумать в такой ситуации. Неужели придется сказать правду?

– Уж постарайся, – его опухшие глаза слезятся, и Стив отчаянно трет их тыльной стороной ладони, усиливая раздражение.

– Постараюсь, но не сейчас. 

– А хотелось бы сейчас, – бросает тот и достает из холодильника бутылку минералки. Делает несколько глотков и снова начинает кашлять. – Не знаю, как поведет себя мой организм. Может, к тому времени, как ты решишься, я уже помру.

– Не говори так, – я подхожу к Стиву и обнимаю его со спины. Он не отталкивает меня, но и оборачиваться не спешит.

– Пожалуйста, обещай, что выслушаешь меня и хотя бы попытаешься простить.

– Посмотрим, – сухо отвечает он, расчесывая волдыри на руках. 

– Давай для начала я схожу за таблетками, а потом мы сядем и обо всем поговорим, – предлагаю я. – Только скажи мне, какие купить.

– Лучше придумай речь для моего начальника, – бубнит он. – А в идеале сразу найди мне новое место работы, потому что со старого меня теперь попрут в два счета.

– Стив, ну хватит. Тебе сейчас нужно думать не о работе, а о том, как быстрее прийти в себя.

Он закатывает глаза и еще несколько минут читает мне нотации, но в итоге все-таки берет мой телефон и в заметках пишет название противоаллергического средства.

– А теперь иди. Я собираюсь заняться промыванием желудка, а это зрелище не для слабонервных.

– Поверь, я видела вещи и похуже, – многозначительно говорю я, вспоминая о своих видениях, но все-таки прислушиваюсь к Стиву. Поднявшись в свою комнату, накидываю на плечи сиреневую ветровку, хватаю со стола сумку и, не забыв взять с собой ключи от дома, спешу как можно быстрее оказаться за его пределами.

* * *

– Ты за лекарством в Канаду ездила? – подскакивает с дивана Стив, когда я переступаю порог гостиной. 

Наверное, я бы тоже удивилась, если бы кто-то из моих знакомых ушел в аптеку, расположенную в пяти минутах ходьбы от дома, и пропал на три с половиной часа. 

– Я ходила в центральную.

Стив округляет глаза.

– Шутишь?

– Нет. В нашей аптеке твоего препарата не было.

– Есть куча аналогов.

– Они тоже закончились.

Мне снова приходится лгать. Таблетки я действительно купила в местной аптеке и уже подходила к дому, когда вспомнила кое-что.

Препарат, о котором говорил Стив, начинает действовать спустя тридцать минут после приема. Что сделает мой приятель, когда аллергическая реакция сойдет на нет? Вероятно, пойдет на работу. Может, не стоит слишком спешить? На этот раз реакция его организма не настолько сильная, а значит, прием таблеток – не вопрос жизни и смерти. Ничего страшного не случится, если я вернусь домой чуть позже, чем он рассчитывает. 

С этими мыслями я развернулась и зашагала прочь от дома. Посидела в провонявшей табаком и спиртным забегаловке, наблюдая за перепалкой двух изрядно подвыпивших мужчин, заглянула в круглосуточный супермаркет, побродила по слабо освещенным улочкам, наслаждаясь тишиной и одиночеством, и только когда время на дисплее моего смартфона перевалило за восемь, решила: пора возвращаться.

– Выглядишь получше, – говорю я, заметив, что сыпь на лице Стива стала намного бледнее, а кашель и вовсе прекратился.

– А чувствую себя по-прежнему дерьмово.

– Это ненадолго, – уверяю я, протягивая ему небольшую коробочку с таблетками и бутылку воды.

– Ты прощена наполовину, – хмыкает Стив и закидывает в рот сразу три таблетки.

– Не многовато? – спрашиваю я и на всякий случай достаю из упаковки инструкцию.

– В самый раз, – отвечает он и снова заваливается на диван.

– Не хочешь вздремнуть? – спрашиваю я. – Ты и так из-за меня всю ночь не спал.

– Посплю пару часов, дел у меня все равно никаких нет, – равнодушно бросает парень, а я чувствую, что впервые за долгое время не жалею о своем решении.

У меня получилось. Безумный план сработал. Стив останется жив. Поверить не могу: мне удалось переиграть саму смерть.

– Приди ты раньше хотя бы на час, я бы, может, и на работу успел, – заявляет Стив и отдает мне таблетки.

– Ничего страшного. Если твой начальник все-таки уволит тебя, обещаю, что лично займусь твоим резюме, – я сажусь в кресло и, вытащив аннотацию, пытаюсь разобрать мелкий шрифт. Интересно, какая суточная норма у этого препарата?

– Не придется. Нет на свете проблемы, с которой бы не справился папочка Стив, – усмехается тот. 

Я вопросительно вскидываю бровь, не понимая, о каком решении он говорит.

– И как же папочка Стив решил проблему на этот раз? 

– Всего лишь нашел человека, который отработает смену за меня. Все-таки круто, когда у тебя есть брат-близнец, да еще и такой ответственный, как Уолтер.

Если бы кресло было без спинки, я бы уже лежала на полу. Горло сжимается в болезненном спазме, из-за чего я на несколько секунд теряю дар речи. Просто сижу и смотрю на Стива широко распахнутыми глазами. 

– Ты чего? – настораживается Стив, заметив мою реакцию.

– Уолтер, – шепчу я одними губами и снова бросаю взгляд на часы. – Нет, нет, нет!

– Ты можешь объяснить, что, черт возьми, происходит? – Стив поднимается с дивана и подходит ко мне. Я резко вскакиваю со своего места, едва не опрокинув столик. 

Стив говорит что-то еще, но его слова звучат как фоновая музыка. Я хватаю телефон и звоню Уолтеру. Меня приветствует автоответчик и предлагает оставить сообщение после сигнала.

– Уходи оттуда! – кричу я в пустоту, молясь лишь о том, чтобы брат Стива прослушал это сообщение как можно быстрее. – Уолтер, слышишь меня?! Немедленно покинь заправку! Я умоляю тебя…

Голос срывается, а сил сдерживать свои эмоции больше не остается. Горячие слезы катятся по щекам, обжигая кожу, а из груди вырываются судорожные всхлипы.

– Да объясни ты, наконец, в чем дело! – выпаливает Стив.

Вместо ответа я снова хватаюсь за телефон. Захожу в быстрый набор и, проклиная все на свете, набираю тех, на кого теперь остается вся надежда.

– Девять один один, – звучит на том конце провода ровный женский голос. – Что у вас случилось? 

– Пожар, – говорю я, меряя шагами комнату. – В ближайшие несколько часов на заправке «Милтон Стейт» в Престон-Холлоу случится пожар. Возможно, взрыв. Пожалуйста, поспешите!

– Мэм, вы говорите про террористический акт?

– Нет... Да... То есть… не знаю, – начинаю тараторить я. – Причины мне неизвестны. Просто там будет все в огне и… погибнет человек. Работник заправки.

 – Но ведь пожар еще не произошел. Откуда вам известны такие детали? – смесь заинтересованности и скептицизма в голосе оператора выбивают почву у меня из-под ног. Времени придумывать ответы нет, да и что тут можно придумать?

– Я видела, как это произойдет. 

– Вы видели то, чего еще не было? – снова перебивает меня женщина.

– Да, такое случалось и раньше. Я не могу это объяснить. Знаю лишь, что эти видения впоследствии становятся реальностью.

Оператор молчит на протяжении нескольких секунд, а мне кажется, что прошла целая вечность. Впрочем, когда моя собеседница снова подает голос, я начинаю жалеть, что не ценила драгоценные мгновения тишины.

– Мэм, вы употребляли сегодня алкоголь или запрещенные вещества?

Я едва не задыхаюсь от возмущения. Да что она себе позволяет?

– Нет. Не употребляла, – спокойно отвечаю я, зная, что проявлять эмоции в такой ситуации, – не лучшее решение.

– Мэм, вы должны понимать, что видения – это не основание для вызова службы спасения.

– Это происходит не в первый раз! – не унимаюсь я. – Все, что я вижу в такие минуты, сбывается! Знаю, это звучит как бред, но сейчас под угрозой жизнь человека. Вы должны помочь!

Короткие гудки свободной линии эхом отдаются в мозгу, и я теряю самообладание.

– Сволочь!

Телефон летит на столик, скользит по гладкой поверхности и приземляется на ковер. Запустив пальцы в волосы, я делаю несколько глубоких вдохов, после чего поворачиваюсь к Стиву.

Замешательство на его лице сменилось шоком. Он в упор глядит на меня и, кажется, начинает понимать мотив моего поступка.

– Ты изначально все продумала, – говорит он настолько спокойным тоном, что мне становится не по себе. – Решила, что сможешь удержать меня дома, если отравишь…

– Стив… я могу объяснить… – я делаю шаг в его сторону, но Стив шарахается от меня, как от прокаженной.

– Не подходи ко мне!

– Просто выслушай…

– Выслушать что?! Бред сумасшедшей?! – выходит из себя парень. – У тебя крыша едет, Нортон! Тебе лечиться надо!

– Стив, я не планировала заходить так далеко.

Он качает головой, словно не может поверить в реальность происходящего.

– Целый спектакль разыграла, и все из-за чего! – выпаливает он, сцепив руки на затылке. – Из-за ночного кошмара, который не имеет ни основания, ни смысла!

– Основания есть. Уже дважды я видела подобные вещи, и всякий раз эти видения становились реальностью!

– Ради всего святого! – Стив выставляет руку вперед, давая понять, что не собирается выслушивать мои аргументы.

Комнату заполняет тишина, только тиканье часов напоминает о том, что время не стоит на месте. Я внимательно слежу за секундной стрелкой и не знаю, как мне действовать дальше. Если не достучусь до Стива, Уолтер погибнет.

– Отвези меня на заправку.

Я ожидаю, что Стив пошлет меня к черту или просто покинет дом, но вместо этого парень начинает смеяться. Даже если бы он ударил меня, было бы не так больно, как сейчас. 

Я только что спасла его жизнь. Поставила на кон все, даже не догадываясь, какой будет цена этого спасения, а он просто стоит и высмеивает каждое мое слово!

Чувствую, как обида перерастает в злость.

– Отдай мне ключи, и я поеду сама!

– Хочешь услышать мое мнение?

– Да плевала я на твое мнение! – не выдерживаю я и, подбежав к Стиву, толкаю того в грудь. – Отдай мне ключи!

Мне казалось, что я вложила в удар всю свою злость, обиду и разочарование, но Стив даже не пошатнулся. Истерика накатывает с новой силой, и я начинаю сыпать ударами и выкрикивать ругательства в адрес того, кого совсем недавно обнимала и больше всего на свете боялась потерять.

– Да угомонись ты! – Стив до боли сжимает мои запястья, а я, захлебываясь слезами, медленно оседаю на пол.

Он опускается на колени рядом со мной и медленно разжимает хватку. Впрочем, остается начеку, явно готовясь к тому, что я в любой момент снова начну атаку.

Я не собираюсь этого делать. Крики, оскорбления, удары – все это бессмысленно. Стиву плевать. На то, что я говорю. На то, что чувствую. На то, что в ближайшие пару часов его брат погибнет.

– Вспомни Марка, – сглотнув ком, выдавливаю я. – Вспомни, как мы ехали на стадион и как я рассказала тебе о том, какая участь ждет парня. Через несколько минут ты стал свидетелем его смерти. Если всему этому можно найти логическое объяснение, ответь на вопрос: откуда я могла знать детали события, которое еще не произошло?

Тишина.

– Место, время, причина смерти… Все совпало! Абсолютно все! Трагедия еще не произошла, а ты уже знал о ней! Ты был единственным, кому я рассказала об этом. Кому доверилась…

Стив молча изучает мое лицо, и я замечаю, что его взгляд изменился. В нем больше нет недоверия, насмешки или затаенной обиды. Стив не перебивает меня, не огрызается и не пытается иронизировать. Не знаю, слышит ли он то, что я ему говорю, или в очередной раз пропускает мои слова мимо ушей, но мне хочется верить, что рано или поздно я смогу достучаться до него.

– Ты всегда был тем человеком, на которого я могла положиться, – говорю я без капли преувеличения. – Ты тратил на меня время, готов был оставить все свои дела, если мне нужна была помощь. Сегодня ты согласился приехать посреди ночи просто потому, что мне захотелось выговориться.

– И огреб за это, – грустно усмехнувшись, отзывается Стив.

– И даже после этого ты простил меня, – всхлипнув, шепчу я. – Знаю, что простил.

Стив молчит, упрямо избегая зрительного контакта со мной.

– Ты делал для меня слишком много, ничего не прося взамен. Так почему сейчас не можешь просто поверить мне, Стив?

Он поднимает глаза, и несколько напряженных секунд мы смотрим друг на друга. У меня больше нет сил что-то доказывать, а у Стива, похоже, нет желания продолжать этот бессмысленный спор.

– О'кей, даже если я тебе поверю, – говорит он, и эти слова зажигают в моем сердце огонек надежды, – что тебе это даст? Уолтер уже на работе, дозвониться до него не вышло, как видишь. Да если бы и удалось, сомневаюсь, что он воспринял бы твои слова всерьез.

– Отвези меня на заправку, – снова прошу я. – Если успеем, я смогу убедить его.

Стив поджимает губы и с шумом выдыхает через нос. Он больше не пытается бороться с «умалишенной девочкой». На этот раз парень борется с собой и, похоже, проигрывает.

Не знаю, что со мной будет, если Стив снова усмехнется, начнет доказывать мне, что мои опасения напрасны, или, что еще хуже, попытается успокоить. Наверное, я просто сойду с ума.

Говорят, у каждого человека есть свой предел. Граница, переступив которую ты теряешь все. Твой мир рушится, жизнь превращается в существование, а психика, не выдержав мощного удара, ломается. Даже самые сильные люди не застрахованы от того, что однажды произойдет событие, которое уничтожит их. Они останутся в живых, но даже смерть, по сравнению с такой жизнью, покажется спасением. Интересно, что должно произойти, чтобы я окончательно сломалась?  Далеко ли нахожусь от своего предела? Выдержит ли мой рассудок еще одну смерть? Сегодня у меня есть все шансы проверить это. Достаточно лишь продолжить бездействовать.

Автомобиль Стива издает два коротких сигнала, и этот звук выводит меня из оцепенения. Подняв взгляд на Стива, замечаю в его руке ключи от машины.

«Я еду домой», – заявит он и уйдет раньше, чем я успею что-либо сказать. Не знаю, что будет дальше. Вероятно, через какое-то время я узнаю о смерти Уолтера и…

Ладонь Стива ложится на мое плечо, а с губ срывается:

– Поехали. Проверим твою теорию.

* * *

«Мы успеем, обязательно успеем», – убеждаю я себя и едва не подпрыгиваю на месте, когда в паре дюймов от нас раздается оглушительный сигнал автомобиля.

Конечно, если выживем…

Я стараюсь не смотреть на спидометр, и так понятно, что мой спутник давно нарушил все существующие правила дорожного движения и напрочь забыл о скоростных пределах в черте города.

В любой другой день я бы потребовала незамедлительно снизить скорость, а затем прочитала горе-водителю лекцию о безопасности на дорогах. Однако сейчас мне плевать на правила. Плевать на то, что каждый встречающийся на нашем пути автомобилист нажимает на клаксон, призывая нас опомниться. На то, что мы уже дважды выезжали на встречку и чудом не ушли в занос на очередном повороте. На то, что дворникам придется собирать автомобиль по кусочкам и соскребать нас с асфальта, если Стив не справится с управлением.

Бросив взгляд на сидящего рядом со мной парня, пытаюсь понять, какие эмоции он сейчас испытывает. Обычно в такие минуты в глазах Стива загорался огонек азарта, а на губах сияла самоуверенная улыбка. Он находился в своей стихии, чувствовал себя свободным и был готов рискнуть всем, чтобы эта свобода не заканчивалась как можно дольше. Однако сейчас на его лице нет и тени восторга. Губы сжаты, брови сведены к переносице, на лбу выступили капли пота.

На этот раз он превысил скорость минимум в два раза не для того, чтобы испытать яркие эмоции и на пару минут оторваться от реальности. Интересно, в чем же тогда причина? Хочет как можно быстрее добраться до пункта назначения, чтобы я убедилась в том, что Уолтеру ничего не угрожает? Спешит поскорее избавиться от сумасшедшей подруги и с чистой совестью заняться своими делами? Или… (да быть такого не может) действительно поверил моим словам и теперь думает лишь о том, как спасти брата от неминуемой гибели?

Первым делом я замечаю яркие блики, отражающиеся в зеркале заднего вида, и спустя секунду слышу пронзительный вой сирены. Сомнений в том, что машина преследует нас, не остается.

Стив сжимает руль настолько сильно, что белеют костяшки пальцев. На его лице мелькает тень сомнения. Неужели в самом деле собирается остановить машину?

– Не вздумай, – говорю я, удивляясь собственной решимости. – Нужно оторваться от них.

Стив бросает на меня обеспокоенный взгляд. Находись он в машине один, давно бы вдавил педаль газа в пол, еще и музыку бы врубил на полную громкость для лучшего эффекта. Но сейчас он не спешит устраивать гонку на выживание. Боится за мою жизнь? Опасается за эмоциональное состояние? А может, и то, и другое.

– Не беспокойся, – я касаюсь его плеча. – Со мной все будет в порядке.

Стив понимает, что я имею в виду, и уже спустя несколько секунд набирает такую скорость, что у меня перехватывает дыхание. 

Впившись ногтями в ремень безопасности, я делаю глубокий вдох и пытаюсь заставить себя думать о чем-нибудь хорошем.  О чем угодно, лишь бы абстрагироваться от происходящего. Вот только автомобиль с мигалками и перевалившая отметку 100 миль в час стрелка спидометра напоминают  мне о том, что расслабляться рано. Особенно сейчас, когда полиция по-прежнему следует за нами по пятам, а риск попасть в аварию увеличивается минимум в два раза.

Не снижая скорости, Стив резко сворачивает на очередном повороте, и этот маневр едва не становится последним в его жизни. Впрочем, как и в моей.

Не знаю, что пугает меня больше: раздавшийся из ниоткуда сигнал, от которого едва не лопаются барабанные перепонки, или мчащаяся нам навстречу фура. С моих губ срывается нечеловеческий вопль, и в следующую секунду ремень безопасности врезается в тело настолько сильно, что наверняка оставляет следы на коже.

Ударив по тормозам, Стив выворачивает руль, и машину заносит влево. Фура пролетает в нескольких дюймах от нас, чудом не превратив легковой автомобиль Стива в груду искореженного металла. Непредвиденная остановка сопровождается диким ревом тормозов и скрежетом шин об асфальт. Еще немного, и мы бы вылетели на обочину.

Никто из нас не решается нарушить тишину. Сердце отбивает бешеный ритм, кровь стучит в висках, заглушая звуки, доносящиеся снаружи, а по лицу катится ледяной пот, несмотря на то, что в машине стоит невыносимая жара.

– Жива? – наконец подает голос Стив.

– Угу, – сглотнув ком в горле, откидываю волосы с лица, пытаясь привести себя в человеческий вид. – Хорошая реакция.

– Не впервой, – пожимает плечами мой спутник.

Не успевает Стив снова нажать на газ, как рядом с нами тормозит злосчастная полицейская машина, из-за которой мы едва не попрощались с жизнью. 

– А ну выходи, щенок сопливый, – неприязненно бросает мускулистый чернокожий мужчина лет пятидесяти с небольшим.

В следующую секунду дверь распахивается, и страж порядка, бесцеремонно схватив Стива за воротник, вытаскивает его из машины.

Я решаю не дожидаться, когда подоспевший напарник, молодой полицейский с азиатскими чертами лица и шрамом на шее, применит силу ко мне, и добровольно покидаю салон автомобиля.

– Опять ты, – хмурится мужчина, все еще держа Стива за воротник.

– Соскучился, сладкий? – губы Стива расплываются в нахальной ухмылке, а во взгляде читается вызов.

– Шутить в участке будешь, – ровным тоном замечает полицейский и свободной рукой достает из кармана наручники.

– Что?! – выпаливаю я, вспомнив, чем обернется для Уолтера это утро, если нас сейчас же не отпустят. – Нет! Нам нельзя в участок, мы очень спешим.

– Ага, мы это уже поняли, – иронично замечает молодой коп, то ли кореец, то ли японец, а может, вообще китаец.

Я-то думала, мы сможем решить проблему мирным путем: заплатим штраф или вовсе ограничимся предупреждением. Но, похоже, блюстители порядка устали от вызывающих выходок Стива и решили действовать радикально.

Стив резко дергает плечом, вырываясь из крепкой хватки пожилого полицейского, но не успевает сделать и шага, как его останавливает молодой напарник.

– Нет! – я бросаюсь к пареньку и, вцепившись ему в руку, пытаюсь оттащить от Стива.

Тот пытается отмахнуться от меня, но я продолжаю сжимать его запястье насколько сильно, насколько могу. 

– Стив, беги! – выпаливаю я, когда мой приятель наконец вырывается из крепкой хватки полицейского.

– Ах ты, дрянь! – выплевывает чернокожий, и в следующую секунду я чувствую боль в груди. Мое тело отлетает к машине, а улица сотрясается от яростного крика:

– Не трогай ее!

Не успеваю я и глазом моргнуть, как кулак Стива встречается с лицом амбала, и тот, пошатнувшись, приземляется на асфальт в паре шагах от меня.

Стив не собирается останавливаться. С перекошенным от злости лицом он направляется к моему обидчику, но на его пути снова возникает коп номер два. Сначала он отталкивает Стива, а затем со всей силы наносит ему удар в живот. Согнувшись, парень делает шаг назад, но каким-то чудом умудряется сохранить равновесие.

– Стив! – до боли в горле кричу я и, поднявшись на ноги, спешу к лучшему другу, который только что пострадал из-за своей попытки заступиться за меня.

– Нормально, – вымученно улыбнувшись, отвечает Стив, но гримаса боли, промелькнувшая на его лице, убеждает меня об обратном.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не обрушить на полицейских весь запас ругательств, которые знаю. Впрочем, мой боевой настрой мгновенно сходит на нет, когда я замечаю пистолет в руке копа, которому Стив едва не сломал челюсть.

– По хорошему пойдете или…

Он не успевает закончить свою угрозу. С оглушительным ревом за его спиной проносятся четыре пожарные машины, а следом за ними – скорая помощь.

Водители тормозят, пропуская автомобили экстренных служб, а у меня внутри все холодеет от страха и дурного предчувствия.

– Да, мы в Престон-Холлоу.

Я перевожу взгляд на полицейского, который только что угрожал нам пистолетом. В другой его руке появилась рация, и теперь он, не обращая на нас никакого внимания, что-то обсуждает с тем, кто находится на другом конце линии.

Из-за ни на секунду не стихающего шума на дороге я не слышу, о чем они говорят, различаю лишь два слова: «пожар» и «срочно».

– Понял, выезжаем, – отчеканивает тот и, бросив что-то своему напарнику, открывает дверцу автомобиля.

– А эти? – кивает в нашу сторону паренек.

– Да хрен с ними, – отрезает здоровяк. – Поехали.

Автомобиль с копами, взвизгнув шинами, исчезает следом за пожарными машинами и скорой. Должно быть, ситуация чрезвычайно серьезная, иначе как объяснить то, что копы резко потеряли к нам интерес, хотя за секунду до этого готовы были пустить в ход оружие?

Я прокручиваю в голове обрывки фраз, которые мне удалось услышать, и едва не вскрикиваю от ужаса.

Престон-Холлоу, пожар… Господи, нет. Пожалуйста, нет!

– Стив, поехали! – голос срывается, а подступающие слезы щиплют и без того воспаленные после бессонной ночи глаза. – Быстрее!

Стиснув зубы, парень направляется к автомобилю. Заметив, с каким трудом ему дается каждый шаг, мысленно проклинаю копа, который взял и без каких-либо оснований покалечил моего приятеля. Впрочем, отрицать очевидное бесполезно: в случившемся есть и моя вина. Не начни Стив заступаться за меня, ничего бы этого не было.

Стив открывает дверь, и я забираюсь в салон. Автомобиль трогается с места и спустя несколько секунд снова набирает запредельную скорость.

С минуты на минуту мы окажемся там, куда так сильно спешили. Вопрос лишь в том, готова ли я к тому, что нас ждет?

«Пожар мог произойти в другом месте. Ты ведь не слышала, чтобы кто-то из говорящих упомянул заправку. Не стоит поддаваться панике раньше времени. Вы обязательно успеете», – я прокручиваю в голове эти мысли не потому, что верю в лучшее. Причина в другом: для меня это единственный способ не сойти с ума.

Увы, зачастую иллюзии рассеиваются слишком быстро. Вот и сейчас жестокая реальность настигает меня раньше, чем мы добираемся до места назначения.

– Тормози! – кричу я, заметив группу людей, столпившихся возле огромного светодиодного экрана. Большую часть времени по ним крутят рекламу, но вряд ли новый сорт лимонада или навороченный телефон могли заинтересовать прохожих настолько сильно, чтобы они, забыв о своих делах, замерли посреди улицы, внимая словам репортера.

Пулей вылетев из машины, я направляюсь к тротуару и, расталкивая зевак, подбираюсь ближе к экрану. 

«Мы продолжаем следить за развитием событий и держать вас в курсе последних новостей. Напоминаем, что менее часа назад на автозаправочной станции «Милтон Стейт» прогремел сильнейший взрыв. На данный момент на месте работают четыре бригады пожарных, а также медики. Обстоятельства случившегося выясняются, как и число пострадавших».

Я зажимаю рот рукой, стараясь подавить рвущиеся наружу рыдания. Безуспешно. С губ слетает то ли протяжный стон, то ли безмолвный крик.

Люди тихо обсуждают случившееся, качают головой и строят версии. Совсем скоро они забудут о словах ведущего. Одни отправятся на работу, другие – поспешат домой к любимой семье, а третьи – встретятся с друзьями, и даже не вспомнят о том, что произошло сегодня утром. Для них пожар на заправке – всего лишь повод для обсуждения за чашкой чая. Для меня же – очередное напоминание: смерть всегда заберет свое, как бы я ни пыталась сорвать ее планы.

Я задумываюсь над тем, какую боль испытает Стив, когда узнает о случившемся, и внутри меня словно что-то обрывается. Думать, во сколько раз усилится его боль, когда он осознает, что своими руками подписал Уолтеру смертный приговор, отправив на ту заправку, и вовсе невыносимо.

Слезы текут по моим щекам, а из груди вырываются судорожные всхлипы. Я знаю, что не должна терять контроль над своими эмоциями. Знаю, что должна подавлять их, чтобы не спровоцировать очередной приступ. Но я не могу. Просто не могу.

Упав на колени, я кричу. Снова, и снова, и снова. Наверняка сорву голос, но, по правде говоря, сейчас это волнует меня меньше всего. Ударив кулаком по асфальту, чувствую жгучую боль, но даже не думаю останавливаться. Пусть физическая боль заглушит боль душевную.

Кто-то садится рядом со мной и крепко обхватывает мое дрожащее тело. Мне хочется закричать, чтобы меня оставили в покое, оттолкнуть этого человека, а потом убежать отсюда как можно дальше. Наверное, я бы так и сделала, будь на его месте кто-то другой. Но рядом он, и это единственное, что удерживает меня от самых безумных поступков.

– Эвелин… не надо, – шепчет Стив, но, судя по интонации, сам с трудом сдерживает эмоции.

Не знаю, слышал ли парень слова репортера, или вышел из машины, когда выпуск новостей подошел к концу. Однако сомнений в том, что Стив в курсе случившегося, не остается. Моя реакция слишком красноречива, чтобы пребывать в неведении.

– Уолтер… – произношу я, давясь слезами, – он…

Знакомая усталость, словно морская волна, накатывает неожиданно и, не оставляя шансов на сопротивление, тянет меня на дно. Дыхание замедляется, а шум в ушах с каждой секундой становится все громче, пока окончательно не заглушает звуки, доносящиеся извне.

Я не пытаюсь ухватиться за реальность. Сейчас мысль о том, чтобы предаться забвению хотя бы на несколько часов, кажется мне настоящим спасением.

Во сне не чувствуешь боли, не винишь себя за ошибки и не мучаешься от удушающего чувства вины. А еще в такие минуты ты можешь побыть с теми, кого уже нет. Сказать им что-то важное. Те самые слова, которые в любой другой ситуации уже никогда не сорвутся с твоих губ.

«Прости меня, – скажу я Уолтеру, если увижу его в своих снах. – Я правда хотела как лучше, но… снова проиграла».

* * *

«Жизнь человека порой решает секунда. И поверьте, время никогда не работает на нас», – эти слова я услышала от Эдриана, когда лежала в больнице, но на тот момент даже не подумала придать им значение. Лишь три дня назад осознала, насколько он был прав. 

Иногда секунда и вправду решает все. Она способна отнять жизнь одного и превратить в ад существование другого. Порой мы тратим намного больше времени, размышляя о том, как правильно поступить, а в итоге ошибаемся в расчетах. 

Мы со Стивом на собственном опыте убедились в этом. Пока я блуждала по городу, не желая возвращаться домой, пока доказывала Стиву свою правоту, а тот отказывался слушать, пока размышляла над тем, как отвязаться от навязчивых копов, время утекало сквозь пальцы. Секундная стрелка продолжала свой бег, а мы раз за разом совершали ошибки, последствия которых не заставили себя ждать.

То утро оставило нам незабываемый урок. Очередной жизненный урок, цена которого оказалась слишком высокой.

«Уолтер Джеймс Тернер. Отныне не с нами, но навсегда в наших сердцах. 11.28.97-05.16.23».

Я вчитываюсь в слова на мраморной плите, и часть меня остается с человеком, лежащим под слоем земли. Если бы не тройная доза «Модафинила», наверное, я бы не решилась прийти сюда. Знала: будет больно, но даже представить не могла, насколько сильной окажется эта боль.

Кладбищенскую тишину нарушает чей-то всхлип. Поднимаю глаза и будто бы только сейчас вспоминаю, где нахожусь.

Маленькая фигурка слева от меня содрогается от рыданий. Лекси. От задорной и жизнерадостной девчонки, которая одним своим присутствием скрашивала мои серые будни в больнице, а потом поддерживала на конкурсе, не осталось и следа. Волосы собраны в небрежный пучок, по бледным щекам размазана тушь, обкусанные губы мелко дрожат. Их история с Уолтером только начиналась, и теперь такой нелепый и трагический финал. Боюсь представить, что она сейчас чувствует.

На родителей Уолтера и вовсе невыносимо смотреть. Его отец, энергичный и никогда не унывающий мужчина, сейчас едва держится на ногах, а мама, эффектная блондинка, которой многие не дали бы и сорока, за последние дни постарела лет на двадцать. Надеюсь, им хватит сил справиться с горем, пережить это непростое время и когда-нибудь вернуться к прежней жизни. Мой отец после смерти Спенсера так и не смог.

Рыжеволосая девушка в черном атласном платье направляется к надгробию и, оставив на могиле букет красных роз, упрямо отводит взгляд. Бритни не слишком часто общалась с Уолтером, но новость о смерти парня поразила ее до глубины души. 

Джереми опускает ладонь на ее плечо, и Бритни прижимается к нему, пряча лицо за волосами. Не знай я всех деталей, в жизни бы не подумала, что они расстались. Говорят, горе объединяет людей, заставляет их хотя бы на время забыть об обидах и разногласиях. Глядя на Бритни и Джереми, я готова поверить этому утверждению.

Поворачиваю голову и с болью в сердце наблюдаю за высоким светловолосым парнем, стоящим по правую руку от меня. До чего же непривычно видеть Стива таким. Губы сжаты в тонкую линию, руки сцеплены в замок, в глазах – металлический блеск. За эти три дня парень не проронил ни слезинки. Он словно отключился от реальности, словно не до конца осознал происходящее или вовсе отказался его осознавать. Отрешенность и замкнутость, никогда прежде не сопровождавшие Стива по жизни, теперь стали его постоянными спутниками. Но самое страшное, с чем ему предстоит столкнуться, – чувство вины. Я знаю, что испытывает человек, хотя бы раз испытавший подобное. А если это чувство сопровождает тебя на протяжении семи лет, ты становишься экспертом в этой области.

Сегодня день рождения Спенсера. Каждый год в этот день мы со Стивом приходили на кладбище. Нынешний год не стал исключением. Мы снова здесь, вот только на этот раз совсем по другой причине. У судьбы нет проблем с чувством юмора. Иначе как объяснить настолько дурацкое совпадение?

Если бы можно было вернуться в прошлое и все исправить... Я бы отдала многое, чтобы Уолтер снова был с нами. Уверена, Стив бы сделал то же самое.

– Шапка-невидимка или машина времени? – тихо спрашиваю я, поворачиваясь к Стиву. Три дня назад он уже отвечал на этот вопрос, но порой достаточно секунды, чтобы навсегда изменить свое решение.

– Машина времени, – не задумываясь отвечает он.