Твой выбор

– Посмотри, что я нашла!

Услышав восторженный возглас кузины, я отвлекаюсь от поиска карамели в ведре с мороженым и перевожу взгляд на экран ноутбука.

Отодвинувшись от камеры, Аника на протяжении нескольких секунд шуршит пакетом, а затем извлекает оттуда какой-то розовый сверток.

– О-о-о, какая прелесть, – широко улыбаюсь я, когда Аника вытаскивает из пакета очаровательный комбинезон с крошечными ушками на капюшоне. Пуговицы в виде вишенок и небольшие цветочки, вышитые на кармашках, добавляют ему еще больше детской непосредственности и очарования.

– Он немного большеват, но я все равно не смогла пройти мимо, – говорит Аника, поглаживая ткань комбинезона. – Думаю, к зиме малышка уже подрастет и он придется ей в самый раз. Кстати, я ведь еще и боди с пинетками подобрала в тон. И шапочку. Она, конечно, немного отличается по цвету, но в целом, не катастрофично.

Зачерпнув полную ложку мороженого, я с улыбкой наблюдаю, как Аника снова залезает в пакет и принимается демонстрировать его содержимое, без умолку рассказывая о том, как устроит фотосессию в стиле принцессы для своей дочери и как будет покупать ей обновки до тех пор, пока гардероб малышки не станет больше, чем ее собственный.

– Ты уже решила, как назовешь дочку? – спрашиваю я, слизывая с ложки остатки мороженого.

– Пока нет, – качает головой кузина. – Хочется, чтобы имя было оригинальным и не слишком заезженным. Чтобы отражало ее уникальность, понимаешь? 

– Ну… наверное, – говорю я, скорее с вопросительной, чем с утвердительной интонацией.

Зная страсть Аники ко всему необычному, имя ее дочери наверняка будут переспрашивать в очереди и допускать ошибки при составлении документов.

Моя кузина обожает выделяться, будь то цвет волос или выбор продуктов, из которых будет состоять ее ужин. Да-да, она могла есть соленые огурцы, макая их в банку с джемом, даже когда не была беременна. Боюсь представить, как далеко зашли ее вкусовые предпочтения теперь.

– Как бы там ни было, если я придумаю что-то чересчур экзотическое, ты меня остановишь, – хихикнув, говорит Аника. – Все-таки ты – ее крестная, а значит…

– Что? – услышав последнюю часть монолога Аники, я моментально перестаю размышлять о ее странностях и полностью концентрируюсь на разговоре. – Ты хочешь, чтобы я была крестной?

– Конечно, – без тени сомнений подтверждает девушка. – Ты ведь не против?

– Разумеется, нет. Просто это так… неожиданно, – с трудом подобрав подходящую формулировку, признаюсь я. – Мне казалось, у тебя есть более подходящие кандидаты.

Аника цокает языком, будто я ляпнула какую-нибудь ерунду.

– Да перестань. Ты будешь отличной крестной, я даже не сомневаюсь. 

Аника говорит это с такой уверенностью, что я, сама того не замечая, позволяю поверить себе в то, что неплохо справлюсь с этой ролью.

– Теперь в этом не сомневаюсь и я.

Просияв, Аника садится поближе к камере и подпирает подбородок рукой.

– Не могу дождаться, когда ты приедешь, чтобы разделить со мной эти маленькие радости, – говорит она, прижимая к груди покупки, предназначенные для маленькой принцессы.

– Да, я тоже, – вздыхаю я, только сейчас осознав, насколько сильно соскучилась по кузине.

Если подумать, ничто не мешает мне хоть сейчас купить билет на самолет  и уже к вечеру оказаться в Калифорнии. Учеба закончилась, а работу я пока не нашла. Отличный повод сорваться с места и рвануть куда глаза глядят. Тем более что Аника сейчас как никогда нуждается в присутствии близких людей.

– Люк не объявился? – спрашиваю я и, увидев, как мрачнеет лицо Аники, сразу же жалею о своем любопытстве.

– Какой там, – закатывает глаза она. – Наверняка прямо сейчас трахает очередную шлюху.

От такого заявления я роняю ложку на стол и даже не удосуживаюсь взять салфетку и протереть испачканную поверхность.

– Очередную? Я думала, она одна.

– Каждая из них думает точно так же, – невесело усмехнувшись, комментирует Аника.

Я качаю головой, поражаясь наглости этого человека. Мне всегда казалось, что на измены идут лишь те, кто пытается компенсировать недостаток чего-то в своей жизни. У Люка было то, о чем многие могли только мечтать: шикарный дом, куча денег, красавица-жена, ребенок, который должен был вот-вот родиться. 

Что, черт возьми, не хватало этому мерзавцу? Почему единственным приоритетом в его жизни в конечном итоге стали связи с женщинами, ни одна из которых не дала бы ему и десятой части той любви, которую дарила Аника?

– Какой же он урод, – неприязненно выплевываю я, сдерживаясь из последних сил, чтобы не начать подбирать куда более подходящие определения для Люка. – Знаешь, я уверена: однажды он поймет, что потерял, и сто раз пожалеет об этом.

– Может, и так, – пожимает плечами Аника. – Но, если честно, мне плевать. Я вычеркнула его из своей жизни. Теперь в ней есть другой человек, – на губах кузины снова появляется улыбка, а ладонь инстинктивно ложится на живот. – Я прекрасно справлюсь без Люка. И с ребенком и со всем остальным.

– А я помогу, – с энтузиазмом подхватываю я, но в ту же секунду задаюсь вопросом: а какого рода помощь я вообще могу оказать? Приехать на пару недель в гости, а потом снова укатить в Даллас и выходить на связь раз в несколько месяцев? 

Впрочем, увидев, какой эффект произвели на Анику мои слова, я перестаю анализировать сказанное. Девушка буквально светится от счастья, и я понимаю, что даже моральная поддержка с моей стороны будет значить для нее намного больше, чем может показаться на первый взгляд.

– Не сомневаюсь, сестренка, – отзывается Аника. – Вместе мы команда.

– Это точно, – охотно соглашаюсь я.

– Ладно, что все обо мне? – решает сменить тему кузина. – У тебя-то что новенького?

Ее вопрос застает меня врасплох. О том, что я окончила университет, Аника уже в курсе. О переезде отца тоже. Есть лишь одна новость, которой я пока с ней не поделилась. Наверное, сейчас самое время сделать это.

– Мы со Стивом начали встречаться.

– Правда? – глаза Аники расширяются от удивления. – Ну наконец-то! Я так и знала, что однажды это произойдет!

У меня складывается такое впечатление, что наш внезапно вспыхнувший роман стал неожиданностью только для меня. Отец ничуть не удивился, когда я рассказала ему о наших со Стивом отношениях, а теперь и Аника заявляет, будто была готова к такому развитию событий задолго до того, как они произошли.

– Откуда? – спрашиваю я, снова запускаю ложку в ведро с мороженым. – Даже я не знала.

– Между вами всегда была химия, – уверенно говорит девушка. – Но, видимо, вам двоим так нравилось играть в «друзей», что о переходе на новый уровень отношений вы даже не задумывались.

– Да не было никакой химии, – возражаю я, искренне не понимая, о чем она говорит. – Я даже не знала о его чувствах, пока он не признался в них на моем выпускном.

– На выпускном?! – восторженно ахает Аника. – Да твой Стивен романтик!

– Еще какой.

– Я безумно рада, что ты наконец встретила своего человека, – сияя улыбкой, произносит кузина. – Все-таки после расставания с Марком прошло уже столько времени, а ты с тех пор так ни с кем и не встречалась.

Наверное, нужно что-то ответить, однако я не нахожу слов. Лгать Анике не хочется, а рассказывать о том, что между Марком и Стивом был еще один человек, отношения с которым с самого начала были обречены на провал, слишком больно. Несмотря на то, что я отпустила прошлое и решила сохранить в памяти лишь положительные моменты, мне по-прежнему непросто признавать, что финал у нашей с Эдрианом истории оказался довольно печальным. Аника ничего не знает об этом мужчине, как и о наших с ним отношениях. Думаю, рассказывать о них сейчас, когда все кончено, не имеет смысла.

– Эвелин? – с нотками тревоги окликает меня Аника, то ли насторожившись из-за внезапного молчания, то ли прочитав на моем лице нечто такое, что я предпочла бы скрыть.

Театрально закатив глаза, натягиваю на лицо самую беспечную улыбку из своего арсенала.

– Если бы я знала, что Стиву нужен выпускной, чтобы признаться в своих чувствах, договорилась бы с руководством университета о проведении его в марте.

Аника смеется, и я мысленно хвалю себя за то, что сумела разрядить обстановку. Теперь главное поддерживать непринужденную беседу и надеяться, что кузина в очередной раз не бросит фразу, которая станет для меня триггером.

Мы болтаем еще минут десять, пока на телефон Аники не приходит уведомление.

– Вот черт! – встревоженно восклицает девушка, заглянув в экран. – У меня же через час курсы для молодых мам. Как я могла забыть?

– Тогда не буду отвлекать, – говорю я, понимая, что наш видеозвонок и так уже слишком затянулся.

– До связи, сестренка. Или лучше сказать «до скорой встречи», – многозначительно улыбается Аника, снова намекая на то, чтобы я как можно скорее приехала к ней.

Мне бы и самой хотелось навестить Анику. Однако лететь одной в самолете с моим диагнозом – далеко не лучшая идея. Вот если бы кто-то составил мне компанию, тогда другое дело. 

Кстати, о компании…

– Возможно, я приеду не одна, а со Стивом, – говорю я, размышляя над тем, как парень отреагирует на мое предложение. Что-то мне подсказывает, что перспектива немного попутешествовать, а заодно отложить на неопределенный срок поиск работы придется ему по душе.

– Отлично, – отзывается Аника. – Втроем будет даже веселее.

– Вчетвером, – поправляю я, кивнув на ее живот.

– Точно, – посмеивается кузина и после нескольких «жду», «люблю», «скучаю» завершает звонок.

Что ж, надеюсь, она не опоздает на курсы для молодых мам, а вот в том, что я опоздаю на свидание, – можно не сомневаться. Мы со Стивом договорились сходить в аквапарк. И, если его планы не изменились, через полчаса он будет здесь. Мало того, что я проспала, так еще и разговор с Аникой затянулся. Не то чтобы я жалею об этом, просто теперь у меня остается совсем мало времени на то, чтобы принять душ и выбрать, что надеть. Про завтрак и говорить нечего.

Я не солгу, если скажу, что эта неделя была одной из лучших в моей жизни. Мы со Стивом трижды ходили в кино, два раза были в парке аттракционов и даже однажды выбрались в театр. Разумеется, буфет интересовал его куда больше, чем спектакль, но все же я уверена в том, что рано или поздно мне удастся приобщить его к искусству.

Во всем остальном наши отношения не слишком изменились. Мы так же непринужденно общаемся, так же подкалываем друг друга и так же стараемся проводить как можно больше времени вместе. Все то же самое, что и раньше, когда мы еще не были в отношениях. Разве что целоваться стали. Однако дальше поцелуев за эту неделю дело так и не дошло. Хотя Стив явно не был бы против перейти на новый уровень. Вопрос лишь в том, почему я не позволяю этому случиться.

Мне вспоминается ситуация, которая произошла вчера вечером, когда мы со Стивом сидели в моей комнате и смотрели по ноутбуку какой-то фильм. Он был настолько скучным, что я перестала следить за сюжетом уже на десятой минуте. Поцелуи и объятия моего парня интересовали меня намного больше.

В какой-то момент поцелуи Стива стали более смелыми, а его ладони заскользили по моему телу, стремясь проникнуть под одежду.

Вечер. Романтичная обстановка. Любимый человек, который даже не скрывает своих намерений. Идеальная обстановка для продолжения свидания. Но нет. То ли бес меня попутал, то ли гормоны, отвечающие за половое влечение, решили разом уйти на покой, но единственное, на что меня хватило, – это сказать ему:

– Ты не хочешь перекусить? Лично я умру с голоду, если сейчас же не съем какой-нибудь бутерброд.

Не знаю, какова вероятность, что эта тактика сработала бы с кем-то другим, но Стив моментально забыл обо всех своих потребностях, кроме одной.

– О, мне тогда тоже сделай. Только без сыра. А то я тоже умру, но уже не от голода.

Я закатила глаза, понимая, что он теперь всю жизнь будет припоминать мне тот случай.

– Как пожелаете, сэр, – отвесив шутовской поклон, я удалилась на кухню, радуясь тому, что удалось избежать неловкой ситуации.

Остаток вечера прошел весело и непринужденно. Мы до отвала наелись бутербродами и все-таки досмотрели тот дурацкий фильм. Руки с тех пор Стив держал при себе.

Если вчера вся эта ситуация не вызвала у меня особых эмоций, то сейчас мне хочется провалиться сквозь землю от одного лишь воспоминания о ней. Стив – мой парень, а я обломала его так, словно он пьяный приставала в ночном клубе. Черт, и что со мной не так?

Ладно, как бы там ни было, сегодня я намерена исправить ситуацию. Выберу самый откровенный купальник, а сверху надену не менее дерзкое платье. Буду игриво себя вести, а после аквапарка предложу Стиву поехать ко мне. Уверена: на этот раз одними поцелуями мы точно не ограничимся.

Открыв шкаф, достаю свой любимый купальник – бикини цвета спелой вишни с кружевными вставками. Достаточно сексуально, чтобы завести парня. Главное, чтобы другие посетители аквапарка не слишком пялились, а то Стив непременно заведется, но уже в другом смысле. Следом за купальником кладу на кровать короткое летнее платье, которое издалека вполне можно принять за длинную футболку, и, бросив взгляд на часы, прихожу к выводу, что еще успею принять душ.

«Нашла на что тратить время. Все равно скоро снова окажешься в воде», – выходит на связь внутренний голос, но я решаю проигнорировать его. Взбодриться и стряхнуть остатки сна уж точно не будет лишним.

На ходу скидывая одежду, я забираюсь в ванну и включаю воду. Прикрыв глаза, наслаждаюсь теплом воды, стекающей по коже и мысленно предвкушаю события сегодняшнего дня. Однако в какой-то момент размышления отступают на задний план, а усталость накатывает с такой силой, что у меня едва хватает сил на то, чтобы стоять.

«Нужно выбираться отсюда, пока не стало хуже», – думаю я, но вместо этого лишь прислоняюсь лбом к холодной плитке и пытаюсь на ощупь дотянуться до крана, чтобы выключить воду.

Тело сотрясает мелкая дрожь, но не от холода, а от слабости. Веки тяжелеют, а шум воды с каждой секундой кажется все более далеким. Ноги подкашиваются, и секундой позже я слышу грохот и сдавленный стон, который срывается с моих губ, когда моя голова соприкасается с бортиком ванны. Резкая боль в затылке не отрезвляет, а лишь сильнее затягивает в ту бездну, из которой я так отчаянно пыталась выбраться. Сознание ускользает, остается только темнота. Та самая, с которой бесполезно сражаться. Она поглощает, и мне остается лишь смириться с этим.

* * *

Яркие солнечные лучи, греющие мое лицо, создают контраст с прохладным, влажным песком, раздражающим открытые участки кожи. Хочется встать и отряхнуться, но тело отказывается подчиняться. Такое знакомое состояние. Такое ненавистное бессилие. Такая незавидная участь.

Мощная волна, появившаяся из ниоткуда, накрывает меня с головой настолько внезапно, что я не успеваю даже среагировать. Инстинктивно делаю вдох, но вместо воздуха в легкие попадает вода. Соленая жидкость обжигает слизистую, вызывая нестерпимый кашель. Тело, казавшееся до этого неподвижным, вдруг обретает силу, и я начинаю ползти, зарываясь пальцами в мокрый песок.

Оказавшись на достаточном расстоянии от воды, я медленно, дюйм за дюймов, начинаю подниматься. Горло по-прежнему горит, а прилипшие к лицу мокрые пряди закрывают обзор.

Заправив волосы за уши и несколько раз поморгав, я наконец сосредотачиваюсь на окружающей меня обстановке. Вот только она оказывается совсем не такой, какую я рассчитывала увидеть.

Передо мной не ванная комната, в которой я находилась перед тем, как отключиться от реальности, и даже не аквапарк, куда мы собирались пойти сегодня со Стивом. Вокруг раскинулся бесконечный пляж, вот только, несмотря на сезон, поблизости нет ни души.

Подобно накатывающим друг на друга волнам, на меня вдруг накатывает осознание происходящего. Я хватаюсь за голову и крепко зажмуриваю глаза, словно надеясь, что это поможет убежать от кошмара, с которым я сталкивалась уже не единожды.

– Нет… Нет. Нет! – как одержимая бормочу я, понимая, что не вынесу очередного видения. А это именно оно. Увы, я сталкивалась с ними достаточно часто, чтобы спутать их с обычным сном или галлюцинацией, вызванной сонным параличом.

Я обещала, что больше не буду вмешиваться в судьбы других людей. А потому мысль о том, что с минуты на минуту я увижу человека, обреченного на смерть, вызывает у меня не только ледянящий душу страх, но и бессильную ярость. Впрочем, выбора нет. Еще ни разу за все время я не проснулась раньше, чем того хотелось бы.

Открыв глаза, я всматриваюсь в залитое солнцем пространство, но по-прежнему не вижу ни одного человека. Песчаный пляж, простирающийся до самого горизонта, кажется неестественно пустым. Однако больше всего меня настораживает ни одиночество, а угнетающая тишина, столь не характерная для этого места. Не слышно ни плеска волн, ни криков чаек, ни привычного шума прибоя.

На фоне этой тишины отчаянные вопли тонущего человека прозвучат еще более жутко. Но нет, время идет, а я по-прежнему не слышу ничего, кроме собственного дыхания. Да и кто может звать на помощь, если помимо меня здесь никого нет?

И тут я понимаю, что совершила ошибку, когда решила, что жертва наверняка окажется в воде. Стоило посмотреть по сторонам намного раньше, чтобы увидеть картину, от которой мое сердце сперва замерло, а затем пустилось галопом.

В нескольких десятках ярдах от меня на залитом солнце песке лежит человек. С такого расстояния я не могу определить, мужчина это или женщина. Зато почти наверняка могу утверждать, что человек мертв. В противном случае этого видения бы попросту не было.

Несмотря на страх, я делаю шаг вперед. Затем еще один, и еще. Мой взгляд цепляется за предмет, расположенный у самой кромки воды. Ярко-зеленое нечто, издалека напоминающее моторную лодку, только меньше и компактнее. Должно быть, транспортное средство принадлежит тому, кто прямо сейчас неподвижно лежит на берегу. Тому, кто мертв пока лишь в моем видении. Тому, кого я все еще могу спасти, если нарушу собственное обещание.

Я подхожу ближе, скользя взглядом по бездыханному телу. Человек лежит на боку лицом к воде, поэтому я по-прежнему не могу сказать, знаком он мне или нет. Понимаю лишь, что это молодой мужчина, чье время, увы, на исходе. Промокшая насквозь рубашка белого цвета и джинсовые шорты чуть выше колена. Потемневшие от воды волосы липнут ко лбу, а открытые участки кожи пугают своей неестественной бледностью. Мертвенной бледностью. 

Мне остается сделать каких-то десять шагов, и тогда я в полной мере смогу рассмотреть того, кого смерть выбрала в качестве очередной пешки в своей беспощадной игре. Однако не успеваю я сделать и шагу, как мне в нос ударяет резкий аммиачный запах. Он появляется из ниоткуда и за считанные секунды заполняет собой все пространство.

Схватившись за горло, я падаю на колени и кашляю так, что моя грудная клетка того и гляди разорвется на части. Тяжесть в груди усиливается, дыхание становится прерывистым, а мир вокруг начинает расплываться, теряя четкость. Я узнаю это ощущение. Оно всегда было предвестником пробуждения, вот только обычно наступало не так быстро. И не приносило столько мучений.

«Скоро все закончится, и я очнусь», – пытаюсь убедить я себя, однако впервые за все время мысль о пробуждении не приносит мне облегчения. 

Если это произойдет сейчас, то я так и не узнаю, кто идет следующим в беспощадном списке смерти. Вернее, узнаю, но только тогда, когда уже невозможно будет ничего исправить.

«Ты и так ничего не исправишь, – доносится до меня голос разума. – Ты обещала».

Да, обещала, и все же я должна знать, кто он. Хотя бы для того, чтобы морально подготовиться к неизбежному.

Стиснув зубы, я заставляю себя ползти вперед. Запах аммиака с каждой секундой становится все сильнее, а глаза застилает густая пелена. Мне остается совсем немного, но внезапная вспышка боли, пронзившая тело от макушки до кончиков пальцев, заставляет меня распластаться на песке.

Наверное, если бы я протянула руку, мне бы удалось дотянуться до лежащего у воды парня. Вот только сомневаюсь, что мне хватит сил даже на такую мелочь. Да и смысла в этом я тоже не вижу.

Мир погружается во тьму раньше, чем я успеваю закрыть глаза. Сознание медленно ускользает, но в голове по-прежнему крутится одна-единственная мысль. Один-единственный вопрос, на который мое видение впервые не смогло дать ответ:

Кто же ты такой? 

* * *

– Эвелин! Эй, все в порядке! – голос словно проходит через барьер и лишь спустя пару секунд обретает привычное звучание. – Все хорошо.

Хотелось бы верить, вот только отвратительный запах, вызывающий у меня мучительный кашель, и рвотные позывы, от которых внутри все сжимается, противоречат этому утверждению. Я дергаюсь всем телом, хватая ртом воздух и отчаянно цепляясь за чью-то руку.

– Все закончилось, не бойся. Теперь все хорошо, – повторяет сидящий рядом Стив, отстраняя от моего лица какую-то склянку.

Когда комната наконец перестает кружиться перед глазами, я вижу сначала его обеспокоенное лицо, а затем и маленький пузырек, который парень все еще держит в руках.

Нашатырный спирт. Теперь понятно, что за запах я чувствовала все это время. Неудивительно, что он ощущался даже сквозь сон. Эта гадость мертвого разбудит, не то что спящего.

Пытаюсь повернуть голову, но тут же вздрагиваю от резкой боли в затылке. Должно быть, ударилась, когда падала. Черт, надеюсь, ничего серьезного. Не хватало еще заработать сотрясение мозга. С момента последнего не прошло и трех месяцев. 

– Осторожнее, – говорит Стив, когда я пытаюсь подняться на ноги. 

Крепко обхватив руками полотенце, в которое укутал меня мой парень, я оглядываюсь по сторонам и невольно охаю от увиденного. Пол залит водой, а в ванне валяются флаконы шампуней и гелей для душа.

– Давно ты пришел? – спрашиваю я, когда Стив обнимает меня за плечи и усаживает на краешек ванны.

– Минут десять назад, – начинает рассказывать он. – Сначала проверил гостиную и твою спальню, а когда услышал шум воды, направился в ванную. Чуть не умер от страха, увидев тебя лежащей в воде. Думал, опоздал.

Он замолкает, и я вижу в его глазах ту самую боль, которую может испытывать в момент отчаяния лишь тот, кто по-настоящему любит. Пожалуй, я настолько сильно привыкла к образу веселого и беззаботного парня, что видеть Стива таким, как сейчас, мне просто невыносимо. Не хочу, чтобы он страдал. Тем более из-за меня.

– Стив, я просто заснула, – тихо говорю я, хотя и понимаю, что от этих слов ему не станет легче. – Ты же знаешь, такое случается.

 – И, черт возьми, рано или поздно может закончиться трагедией! – выпаливает он, проводя рукой по волосам. – Как сегодня, например. Ты могла захлебнуться и утонуть.

– Я бы не утонула, – возражаю я и, помедлив несколько секунд, добавляю: – А вот он может.

Стив устремляет на меня взгляд, полный непонимания.

– Кто?

– Не знаю, – признаюсь я, пытаясь мысленно воспроизвести в памяти детали своего сна. – У меня снова было видение. Какой-то пляж или что-то вроде того. И… мертвый парень, лежащий у воды. Однако впервые за все время я не могу сказать, кто это был. Я почувствовала запах нашатыря и проснулась раньше, чем смогла разглядеть того человека.

Стив судорожно вздыхает, осознавая масштаб проблемы.

– Твою мать, – бормочет он, усаживаясь на корточки напротив меня. – Это ведь я тебе его подсунул. Правда хотел как лучше.

– Ты не виноват, – решительно возражаю я. Еще не хватало, чтобы он решил, будто обрек кого-то на смерть тем, что не позволил мне досмотреть до конца этот «увлекательный фильм». – Просто я к тому, что теперь я не смогу даже…

Осекаюсь, наткнувшись на его испытующий взгляд. Разумеется, в эту самую секунду мы думаем об одном и том же. Стив наверняка вспомнил мое обещание, которое я дала после смерти Уолтера. Да и я никогда о нем не забывала. Вот только перед лицом смерти любые слова теряют свою значимость. Особенно когда ты понимаешь, что исход событий зависит от твоего решения.

– Не сможешь даже предупредить его, – заканчивает за меня Стив, убедившись, что я больше ничего не скажу.

Опустив глаза на свои сложенные на коленях руки, я качаю головой.

– Знаю, что обещала не вмешиваться, но…

– Но и бездействовать в твоем случае – не вариант.

Я поднимаю взгляд и вместо ожидаемых разочарования и осуждения встречаю в глазах Стива поддержку. Думаю, он с самого начала понимал, что не стоит ждать слишком многого от клятвы, произнесенной в момент сильнейшего эмоционального потрясения – а именно в таком состоянии я находилась после смерти Уолтера. Будь у него мой дар, Стив бы тоже сделал все, чтобы обезопасить тех, кто ему дорог. Даже зная, какую цену придется заплатить за спасение.

– На этот раз ничего другого мне не остается, – сокрушенно вздыхаю я. – Я ведь не видела, кто конкретно погибнет.

– Может, это и к лучшему, – внезапно заявляет Стив, задумчиво хмуря брови.

Я окончательно теряюсь от его слов. То он говорит, что я не должна бездействовать, то радуется тому, что я пропустила половину видения и теперь не смогу ничего предпринять. Что бы это значило?

– Не понимаю, о чем ты.

Упершись ладонями в колени, Стив быстро поднимается и садится на бортик ванны рядом со мной.

– Мы уже поняли, что если человеку, который должен был погибнуть, удается избежать смерти, то вскоре аналогичным образом умирает кто-то другой, так? – уточняет он, не сводя глаз с моего лица.

Я киваю и почти вижу, как в голове Стива начинают крутиться шестеренки, наталкивая на какую-то мысль.

– Этот «другой» всегда одного пола с тем, кто должен был умереть изначально?

Я вспоминаю предыдущие инциденты, пытаясь найти между ними взаимосвязь. Дэгни свела счеты с жизнью тем же способом, каким планировала сделать это Айрис. Уолтер точь-в-точь повторил судьбу Стива из моего видения. Что касается Марка, я не успела его спасти, но, думаю, если бы он выжил, та шайба нанесла бы смертельную травму другому хоккеисту. С учетом того, что принимали участие в том матче только парни, вывод напрашивается сам собой. Три похожие ситуации, и ни разу за это время смерть не забирала парня вместо девушки. И наоборот.

– Да, – говорю я, но в глубине души все же остаются горстки сомнений. – По крайней мере, до этого момента все работало именно так.

– Вот и ответ, – подытоживает Стив, однако я по-прежнему не понимаю, что он пытается до меня донести.

Либо мой мозг все-таки повредился после того удара, либо Стив с каких-то пор начал говорить загадками. Как бы там ни было, сейчас мне хочется как можно скорее разобраться во всей этой ситуации, а не пытаться залезть к нему в голову. Такой способности у меня, увы, пока нет.

– К чему ты клонишь? – напрямую спрашиваю я, ощущая себя полной идиоткой. 

– К тому, что на этот раз мы изменим правила игры. Сыграем по своим правилам, и оставим смерть с носом.

Я озадаченно таращусь на Стива, и тот наконец решает внести ясность.

– Ты спасала конкретного человека от смерти, не догадываясь, что его место займет кто-то другой. Но теперь ты не знаешь, кто погибнет, зато точно знаешь, как это произойдет, – медленно произносит Стив и, так и не увидев понимания в моих глазах, продолжает: – Тебе нужно просто убедить всех своих знакомых мужского пола держаться подальше от воды.

– Думаешь, это поможет? – в моем голосе звучат нотки сомнения, хотя я и понимаю, что на данный момент это единственное, что я могу сделать.

Стив дергает плечом.

– Не исключено. Если у смерти и существует, как ты это называешь, «список», значит, в нем заранее есть и жертва, и запасной вариант, – погружается в размышления Стив. – Если ты предупредишь всех потенциальных кандидатов на эти роли, тогда выживут оба. И, вполне возможно, это спутает судьбе все карты и цепочка смертей наконец-то оборвется.

– Или погибнут оба, – парирую я, вспомнив, что любая моя попытка переиграть смерть всегда приводила к еще более страшным последствиям. – Или смерть заберет того, кого я не успею предупредить. Или, не добравшись до парней, переключится на девушек. Или…

– Так, стоп, – выставив ладонь вперед, перебивает меня Стив. – Давай сперва рассмотрим более благоприятные варианты.

Пора привыкнуть, что в любой ситуации мой парень остается оптимистом и сценарии предпочитает рассматривать исключительно положительные. Мне и самой хочется верить в то, что его план сработает, вот только внутренний голос настойчиво твердит о том, что все не может оказаться настолько просто.

– Попробуй, Эвелин, – стоит на своем Стив. – Хуже уж точно не будет.

«Как сказать…» – думаю я, но в глубине души все же зарождается крохотная надежда на то, что это может сработать. И я хватаюсь за нее как утопающий за соломинку.

– Но кого конкретно я должна предупредить? – спрашиваю я, поднимаясь с бортика и шлепая босыми ногами по мокрому полу. – Ты говоришь про всех моих знакомых. Но каким образом определяется их связь со мной? Сосед через дорогу, с которым я иногда здороваюсь, или таксист, подвозивший меня домой на прошлой неделе тоже входят в этот список?

– Сомневаюсь, – отзывается Стив, направляясь за мной. – Марк был твоим парнем, пусть на тот момент и бывшим. Мы с Уолтером – твоими лучшими друзьями. Каждый из нас что-то значил для тебя, из этого и стоит исходить.

– А как насчет Дэгни и Айрис? – продолжаю допытываться я, шагая по коридору в сторону своей комнаты. – Мы никогда не были подругами. Я вообще практически не общалась с ними. Мы просто учились вместе. Если исходить из этого, мне стоит обзвонить весь университет.

– Ты рассказывала, что заступилась за Айрис, когда Дэгни унизила ее. А потом, когда она пыталась покончить с собой, спасла ее в самый последний момент, – напоминает Стив, заходя следом за мной в мою комнату. – А Дэгни потом строила тебе козни из-за того конкурса. 

– И? – скрестив руки на груди, не унимаюсь я.

Стив закатывает глаза и с шумом выдыхает через нос.

– Ты взаимодействовала с ними в последнее время. Больше, чем когда-либо раньше, – поясняет он, прислонившись спиной к двери. – Возможно, именно поэтому они и оказались в том списке.

– То есть, мое взаимодействие не должно ограничиваться дружескими или любовными отношениями? – мысль кажется мне настолько очевидной, что я мысленно ругаю себя за то, что не додумалась до этого раньше.

– Именно, – подтверждает Стив. – Это может быть любой человек, так или иначе повлиявший на твою жизнь. Или же тот, на чью жизнь повлияла ты.

Этот парень гений. По сравнению со мной, так уж точно. Пока я ударяюсь в панику и выбираю между вариантами «бездействовать» и «сделать ситуацию еще более катастрофической», Стив анализирует полученную ранее информацию, ищет взаимосвязь между всеми инцидентами и выдвигает вполне разумные версии. А уже потом, опираясь на них, пытается найти решение. 

«Ты думала, что Стив только шутить умеет, – поддевает меня внутренний голос. – А он, между прочим, прямо сейчас спасает твою задницу. И, судя по всему, не только твою».

Быть может, если план сработает, то люди вокруг меня действительно перестанут умирать и я наконец перестану жить в ожидании очередных видений и последующих за ними событий. Осталось лишь предупредить всех, кто так или иначе может оказаться в группе риска. 

– Таких людей много, Стив. Слишком много, – говорю я, понимая, что элементарно могу не успеть связаться со всеми. 

– Я бы на твоем месте начал с родственников, – подсказывает он.

Сердце замирает, когда я вспоминаю о человеке, который теперь находится слишком далеко, чтобы я могла хоть чем-то ему помочь.

– Отец, – на выдохе произношу я, чувствуя, как внутри все сжимается от страха.

Разумеется, во сне я видела не его. Тот парень был чуть выше моего отца, да и телосложение отличалось. Однако даже если отец – не следующая жертва, гарантии, что он не станет заменой, точно нет. Не хочу даже думать об этом. Я всю жизнь росла без матери, а затем лишилась и брата. Мысль о том, что я потеряю еще и отца просто невыносима.

Стив хватает с прикроватной тумбочки телефон и протягивает мне.

– Звони. 

И в этот момент я сталкиваюсь с еще одной проблемой.

– Как мне объяснить ему свою просьбу? И не только ему, но и всем остальным? Не могу же я рассказать правду. Мне никто не поверит.

Стив отводит взгляд и на протяжении нескольких секунд просто молчит. Наверняка вспоминает ту ночь, когда я делала все возможное, чтобы спасти его. Он тоже не поверил мне, узнав, чем обоснованы мои действия. Заявил, что я ненормальная и что мне пора в психушку. Стив убедился в правдивости моих слов лишь после того, как погиб Уолтер. Боюсь представить, что он испытал в тот момент. И еще страшнее думать о том, сколько раз с тех пор Стив винил себя за то, что не поверил мне раньше. Возможно, если бы он сделал это сразу, сейчас бы Уолтер был с нами.

– Придумай что-нибудь, Эвелин, – наконец говорит он. – Просто вспомни о том, что от этого зависит чья-то жизнь. Это ли не повод включить фантазию на максимум?

Легко сказать. В прошлый раз моя фантазия зашла слишком далеко, и Стив едва не заработал анафилактический шок. И ради чего, спрашивается, были все эти жертвы? Да, Стив выжил, но какой ценой…

Впрочем, времени на раздумья не остается. Забрав у Стива телефон, я набираю номер отца, надеясь, что план моего парня окажется более действенным, чем все то, что до этого момента предпринимала я.

– Привет, Эвелин, – доносится до меня после трех гудков голос отца. 

– Привет, пап, – непринужденно начинаю я. – Как дела? Уже освоился на новом месте?

– Все отлично. Помимо основного, взял еще два дополнительных проекта, – делится новостями он. – С первым почти закончил. Если все пойдет по плану, реконструкция музея начнется уже в следующем году.

– Круто, – отзываюсь я, наблюдая за тем, как Стив садится на кровать и принимается разглядывать лежащий на ней купальник, который я подготовила для визита в аквапарк. – Уже решил, как проведешь выходные?

– Буду работать, – без раздумий отвечает отец. – В офисе или в гостинице, пока не решил.

– Понятно. То есть, я имею в виду… ты не планируешь сходить на рыбалку или посетить местные пляжи?

На том конце провода воцаряется молчание, и я задерживаю дыхание, напряженно вслушиваясь в тишину. Боже, неужели все-таки планирует?

– Эвелин, ну какая рыбалка? – в трубке слышится его смешок. – Ты же знаешь, я сроду не держал в руках удочку.

– Точно! – я хлопаю себя ладонью по лбу, словно он может увидеть этот жест. – Просто, мало ли, вдруг на новом месте тебе захотелось попробовать что-то новое.

– Нет, ничего такого я не планировал. А почему ты спрашиваешь?

Вот и настал момент, когда пришло время от пустой болтовни переходить к предупреждению. Но как это сделать? Не могу же я рассказать отцу о своих видениях. Тогда к периодическим обследованиям у сомнолога прибавятся еще и регулярные визиты к психиатру.

– Хотела предупредить, что, если вдруг решишь отдохнуть, выбирай места подальше от воды. В водоемах Хьюстона нашли какой-то опасный вирус. Поговаривают, может даже начаться эпидемия.

– Правда? – озадаченно спрашивает отец.

– Конечно! – подтверждаю я, пожалуй, с чрезмерным энтузиазмом. – Во всех новостных пабликах только об этом с утра и пишут.

Что я несу? Не дай Бог, он сейчас попросит скинуть ссылку на эти паблики. Придется начать имитировать проблемы со связью или сказать, что забыла пароли от всех соцсетей. Молодец, Эвелин, умеешь закопать себя еще глубже!

– Ясно. Что ж, будем надеяться, все обойдется, – тоном человека, на которого мои слова не произвели никакого эффекта, говорит отец. – Как бы там ни было, в ближайшее время мой маршрут «офис-гостиница-офис» точно не изменится. Так что никаких открытых водоемов, не переживай.

– Отлично, – отзываюсь я, осознав, что как минимум один человек теперь уж точно в безопасности. Ну, надеюсь.

– Ладно, Эвелин, мне пора работать, – напоминает отец. – Созвонимся.

– Да. Береги себя, пап.

– Ты тоже.

Закончив разговор, чувствую, как напряжение немного спадает. Вот только осознание того, сколько еще людей надо предупредить, не позволяет вдохнуть полной грудью. 

– Вирус в воде? Серьезно? – иронично интересуется Стив, играя с завязками моего купальника. – Ты бы еще сказала, что в водах Хьюстона завелись акулы-людоеды.

– Скажу, если буду уверена, что это сработает, – парирую я, отбирая у него свой предмет гардероба.

– Может, примеришь? – многозначительно предлагает он, игриво пошевелив бровями.

Я бросаю на него самый убийственный взгляд из своего арсенала.

– Стивен…

Тот мгновенно выставляет ладони вперед.

– Ладно-ладно, шучу. Смех продлевает жизнь, между прочим.

– Жизнь продлевает своевременное предупреждение об опасности, – возражаю я, усаживаясь на кровать рядом с ним.

– Ну, и это тоже, – подтверждает он. – Что ж, если в видении был твой отец, то теперь он в безопасности. Осталось не допустить, чтобы кто-то повторил его судьбу.

– Вот только это был не он, – качаю головой я, заново погружаясь в воспоминания. – Я не рассмотрела лицо того человека, но по росту и телосложению могу сказать, что это точно не мой отец.

На пару секунд Стив задумывается над чем-то, а затем озвучивает версию, от которой внутри у меня все обрывается.

– Может, Эдриан?

– Нет! – с бешено колотящимся сердцем вапаливаю я.

Стив смотрит мне в глаза и ничего не говорит, но я и сама понимаю, что не должна проявлять такую реакцию при упоминании своего бывшего. Даже если ему угрожает смертельная опасность. Конечно, если не хочу, чтобы Стив решил, будто у меня до сих пор остались к нему чувства.

– Нет, – снова говорю я, на этот раз ровным, ничего не выражающим тоном. – Это был не Эдриан. Его бы я узнала.

Это правда. Однако одна лишь мысль о том, что с Эдрианом может что-то случиться, причиняет невыносимую боль. Не только душевную, но и физическую, иначе как объяснить тот факт, что после слов Стива мое сердце закололо так, словно в него вонзили тысячу иголок?

– И все же предупредить его стоит, – произносит Стив и, выдержав паузу, добавляет: – Он ведь много для тебя значит.

Я всматриваюсь в его глаза, но не вижу в них ни обвинения, ни ревности, ни боли. Он как будто констатирует факт, ничуть не задевающий его самолюбие. Либо же слишком умело маскирует свои эмоции. Надеюсь, все-таки первое.

– Значил когда-то, – бормочу я, отводя взгляд.

Кого я обманываю? И главное – зачем? Эдриан по-прежнему значит для меня слишком много, чтобы делать вид, будто это не так. И хуже всего, что Стив тоже понимает это. 

– Предупреди его, – советует он. – Лишним точно не будет.

Стив прав. Нет никакой гарантии, что Эдриан не займет место человека из моего видения. А если такое произойдет, я не представляю, как буду жить с мыслью об этом.

Пальцы сами тянутся к списку контактов и спустя пару секунд я нахожу номер, который и так помню наизусть. В памяти всплывает наш последний разговор и просьба Эдриана, которую я не собиралась игнорировать.

«Если тебе понадобится моя помощь, ты всегда можешь рассчитывать на меня. Но… не нужно искать повод выйти со мной на контакт, если повода нет».

Что ж, сейчас-то повод уж точно есть. И, как мне кажется, довольно веский. К тому же мне приносит некоторое облегчение мысль о том, что Эдриану не придется ничего объяснять. Для него не нужно придумывать причины, как для всех остальных. Достаточно сказать правду, и он поймет меня с полуслова.

– Эвелин, – слышу я после трех гудков, и воспоминания о том, как совсем недавно Эдриан произносил мое имя при других обстоятельствах, вызывает внутри знакомый трепет. 

Мне хочется поинтересоваться, как у него дела. Вернулся ли он на работу в больницу или все-таки, выйдя из отпуска, первым делом написал заявление на увольнение. Однако я понимаю, что все это перестало касаться меня в тот момент, когда Эдриан велел мне держаться от него подальше. Поэтому решаю ограничиться двумя словами, ради которых и позвонила ему.

– Остерегайся воды.

Эдриан молчит, но я не собираюсь ничего добавлять. Знаю: он поймет, что я имею в виду, и обязательно прислушается. Не проходит и полминуты, как я убеждаюсь в том, что не ошиблась на его счет.

– Я услышал тебя, Эвелин, – говорит Эдриан и, когда я ничего не отвечаю, уточняет: – Что-нибудь еще?

– Нет, это все, – бросаю я и, решив не тратить время на прощания, вешаю трубку.

Вот и все. Никаких бессмысленных разговоров. Никакого праздного любопытства. Никаких попыток продлить контакт. Лишь необходимая информация, сухая и лаконичная. Надеюсь, теперь вас устраивают наши отношения, доктор Нельсон.

Подняв глаза от экрана, встречаюсь с задумчивым взглядом Стива.

– Он в курсе твоих видений? – озадаченно спрашивает парень. Похоже, по отсутствию вопросов со стороны Эдриана и попыток что-либо объяснить – с моей, выводы Стив сделал без особых усилий.

– Да, – отвечаю я. – В курсе.

– Давно?

– С самого начала.

Стив всматривается в мои глаза, словно пытаясь найти в них ответы на вопросы, которые еще не сорвались с его губ. А таких вопросов наверняка много, и я не до конца уверена, что смогу на них ответить.

– Как ты убедила его в том, что говоришь правду? – интересуется он, явно ожидая услышать долгую историю о том, сколько неудач мне пришлось претерпеть, прежде чем Эдриан осознал, что мои рассказы – вовсе не бред сумасшедшей и не попытка привлечь к себе внимание. Вот только никакой истории нет, и порой я сама задаюсь вопросом, что заставило Эдриана так легко поверить девушке, о которой он не знал практически ничего.

– Мне не пришлось его убеждать, – говорю я, заново погружаясь в воспоминания. – Я просто рассказала ему о том, что видела, и этого оказалось достаточно. Он ни разу не подверг сомнениям мои слова, ни разу не покрутил пальцем у виска и ни разу не потребовал объяснений.

«В отличие от тебя», – хочется добавить мне, но я понимаю, что буду последним человеком, если сделаю это. Стив и так наверняка проклинает себя за то, что не поверил мне сразу и в итоге обрек на смерть родного брата. Упрекать его в этом – удел разве что врагов, но уж точно не любимой девушки. Мне стыдно даже за то, что я вообще подумала об этом.

– Почему? – недоумение в его глазах очень похоже на те эмоции, которые испытала я в тот день, когда рассказала Эдриану о смерти Марка и о видении, которое предшествовало трагедии. Вместо того, чтобы вручить мне направление к психиатру, он заявил, что моя теория о взаимосвязи этих двух событий имеет право на существование. И позже я сама убедилась в том, что это была не просто случайность.

– Думаю, ответ на этот вопрос известен лишь ему одному, – говорю я, вспомнив, сколько раз пыталась разобраться в том, что именно заставило Эдриана поверить мне.

«Ты не похожа на человека, который станет лгать», – именно такое объяснение я получила от Эдриана, когда однажды спросила, почему он ни разу не усомнился в моих словах. Однако вряд ли эта причина была единственной. Эдриан всегда знал намного больше, чем говорил, но добиться от него правды было невозможно даже тогда, когда между нами еще существовало что-то, отдаленно напоминающее отношения. Возможно, со временем он бы открылся мне, вот только я упустила свой шанс, а значит, думать об этом больше не имеет смысла.

– Так, ладно, кто там еще может оказаться в списке потенциальных жертв? – решаю сменить тему я, пока Стив не задал очередной вопрос о человеке, которого я поклялась навсегда оставить в прошлом.

– Джереми, – моментально находится он.

Только сейчас я вспоминаю о бывшем парне Бритни, который сыграл в моей жизни далеко не последнюю роль. И, увы, далеко не лучшую.

– Нужно позвонить ему, – решительно говорю я, но воспоминания о том, чем закончился наш последний разговор, моментально остужают мой пыл.

– В чем дело? – спрашивает Стив, заметив резкую перемену моего настроения, и уже спустя две секунды добавляет: – А, ну да…

Стив знает, как Бритни и Джереми подставили меня с тем конкурсом, поэтому наверняка думает, что я не тороплюсь набирать номер Джерри именно по этой причине. Но на самом деле я просто знаю, что он не возьмет трубку после того, что я ему наговорила. Да, я имела право злиться, но вот проводить параллель между Дэгни и Марком и заявлять Джереми, что он убил обоих, уж точно не стоило. Джереми и так винил себя в смерти друга, да и инцидент с Дэгни выбил почву у него из-под ног, а тут еще я с обвинениями. А ведь он пытался извиниться. Уже этого было достаточно, чтобы прикусить язык и не набрасываться на него, как это сделала я.

– Давай я позвоню, – предлагает Стив, доставая из кармана мобильный.

С одной стороны, я испытываю огромную благодарность за то, что Стив взял эту задачу на себя, но с другой – не представляю, что он собирается сказать Джереми.

– И что ты ему скажешь?

– Придумаю что-нибудь, – отмахивается тот, набирая номер Джерри. – В конце концов, импровизация – мое третье имя.

Я вопросительно вскидываю брови.

– А второе какое?

Глаза Стива медленно расширяются, а пальцы замирают над экраном телефона.

– Не говори мне, что ты реально не помнишь мое второе имя.

Я мотаю головой, понимая, что если Стив когда-то и упоминал его, то пытаться сейчас воскресить это воспоминание – заведомо проигрышная затея.

– Возмутительно! – с наигранным недоумением восклицает Стив. – Короче, считай это своим домашним заданием, Эвелин Клэр Нортон. Вспомнить и доложить мне.

Я закатываю глаза.

– Звони уже, импровизатор.

Стив подносит палец к губам, и уже через пару секунд на том конце провода раздается звонкий голос Джереми.

– Привет, чувак, – говорит Стив и ставит звонок на громкую связь. – Как жизнь?

– Все супер. До сих пор не могу поверить, что с университетом покончено, – признается тот. – Осталось теперь найти работу, но хорошие программисты на дороге не валяются, так что, думаю, у меня есть все шансы.

«Ты не просто «хороший программист», а гениальный хакер. Особенно когда речь заходит о взломе чужих телефонов», – думаю я, но тут же одергиваю себя. Что-то сегодня токсичная часть меня так и норовит уколоть кого-нибудь, да побольнее.

– К черту работу! – произносит Стив один из своих любимых лозунгов. – Еще больше половины лета впереди, хватайся за эту возможность. Я вот собираюсь на днях на пляж. Не хочешь составить мне компанию?

У меня отвисает челюсть от такого поворота событий. Стив, черт возьми, должен спасать Джереми, а не подбивать его на водные процедуры!

Я резко подаюсь вперед, чтобы пресечь его попытки вытащить Джереми из дома, но Стив выставляет ладонь вперед, дав понять, что все под контролем.

– Не-а, не до пляжей сейчас, – слышу я ответ Джереми. – Может, в другой раз.

– Как знаешь, тогда давай сгоняем в аквапарк, – предлагает альтернативу Стив.

Я качаю головой, но от комментариев воздерживаюсь. Если Стив решил действовать по такой схеме – это его право. Главное, чтобы план сработал.

– Чувак, мне кажется, или ты поставил себе цель пригласить меня на свидание? – посмеивается Джерри.

– Еще чего, – фыркает Стив. – Я слишком хорош для тебя. Просто решил окунуться, а компании нет. Непорядок.

– С каких пор ты страдаешь от отсутствия друзей? – Джереми даже не пытается скрыть сарказм в своем голосе.

– С тех пор, как все свалили в отпуска, – парирует Стив. – Или, напротив, ушли с головой в работу, как будто им за нее нормально заплатят.

Я с трудом подавляю улыбку. Что ж, весьма неплохой аргумент для того, кто всегда выполнял свои обязанности на «отвали».

– Ладно, только не ной, – поддевает его Джереми. – Как только решу заняться водными процедурами, ты будешь первым, кто узнает об этом.

Стив смотрит на меня с улыбкой победителя, и впервые за несколько минут, показавшихся вечностью, я позволяю себе с облегчением выдохнуть.

– Ловлю на слове, мышонок Джерри, – напоследок бросает Стив, и на том конце провода звучит протяжный стон.

– Напомни мне утопить тебя за это.

Стив смеется и, обменявшись с приятелем, еще парой колкостей, вешает трубку.

– Вот и все, – с триумфом подытоживает он. – И никаких тебе акул-людоедов.

Я смеюсь и одобрительно киваю. Стив действительно справился со своей задачей на ура. Главное, чтобы у Джереми не возникло срочных обстоятельств, которые вынудят его приблизиться к воде. 

– Майкл! – внезапно произносит Стив.

Поначалу я решаю, что он увидел имя друга на дисплее телефона, но, не услышав ни звонка, ни звука уведомления о новом сообщении, понимаю, что дело не в этом.

– Думаешь, он тоже в группе риска? – спрашиваю я, когда до меня наконец доходит, что хотел сказать Стив.

– Ну, ты общалась с ним в последнее время, пусть и не слишком часто, – пожимает плечами парень. – Так что не исключено.

– Я позвоню ему, – решительно говорю я и торопливо начинаю искать в списке контактов номер нового бойфренда Бритни. Вот только разговор начинается совсем не так, как я рассчитывала.

– Привет, Майкл, – бодрым тоном начинаю я, когда слышу щелчок на том конце линии. – Это Эвелин. Как у тебя дела?

– Спешу тебя огорчить, но это не Майкл, – доносится до меня голос Бритни. – И с каких пор тебя интересует, как дела у моего парня?

Вот же черт. Только этого мне и не хватало. Впрочем, буду искать плюсы. Раз Бритни имеет доступ к его телефону, значит, они помирились. Конечно, это не снимает с меня ответственности за то, что из-за моего признания их выпускной завершился выяснением отношений, но все же.

– Дай трубку Майклу, – говорю я, хотя и не надеюсь на то, что бывшая подруга выполнит мою просьбу.

Ее ехидный смешок подтверждает мои опасения.

– Что, еще не все гадости ему обо мне рассказала? Может, сначала поделишься со мной, а уж я решу, стоит ему знать эту информацию обо мне или нет?

Мне требуется приложить нечеловеческие усилия, чтобы не наорать на Бритни. Пока она оттачивает на мне свои навыки сарказма, может случиться непоправимое с тем, кого, по ее словам, она безумно любит.

– Бритни, Майклу угрожает опасность, – заявляю я, осознав, что времени на то, чтобы придумывать несуществующие причины у меня нет. Рассказать всю правду – тоже не вариант. Остается надеяться лишь на то, что этих нескольких слов будет достаточно, чтобы Бритни перестала задавать вопросы и сделала то, что я прошу.

– Неужели? – с издевкой в голосе вопрошает она. – Интересно, какая? Неведение о прошлом своей отвратительной девушки?

– Бритни, хватит! – не выдерживаю я. – Просто дай ему трубку. И все.

– Просто сходи-ка ты к черту, Эвелин Нортон, – в тон мне отвечает она. – И все.

Гудки свободной линии окончательно выводят меня из себя, и я едва сдерживаюсь, чтобы не швырнуть телефон в стену.

Ладонь Стива опускается на мое плечо, и я вновь возвращаю внимание к нему.

– Давай я, – предлагает он, после чего набирает номер Майкла.

Вот только его попытка тоже терпит поражение, ведь на этот раз Бритни сбрасывает звонок, даже не удосужившись взять трубку.

– Поехали в клуб, – не раздумывая больше ни минуты, я встаю с кровати, совершенно позабыв о том, что до сих пор сидела, завернувшись в полотенце.

Оно падает к моим ногам, и Стив присвистывает от открывшейся перед ним картины.

– Черт! – паникую я, быстро подбирая упавшую на пол ткань. – Отвернись сейчас же.

– Ой, да что я там не видел? – закатывает глаза парень, отчего мои щеки вспыхивают так, будто в нескольких дюймах от моего лица разгорелось пламя.

– Все равно. И вообще, выйди из комнаты, мне надо переодеться, – настаиваю на своем я, хотя и понимаю, что рано или поздно он бы все равно увидел меня голой. Тем более что сегодня это случилось уже дважды. Первый раз, когда Стив вытаскивал меня бессознательную из ванны. И второй – сейчас.

– Ладно-ладно, – сдается тот, поднимаясь с кровати. – Кстати, с чего ты вообще взяла, что Майк сейчас в клубе?

– Он же администратор, – напоминаю я. – Значит, большую часть времени проводит на работе.

Стив лишь усмехается моей наивности.

– Будь я такой важной шишкой, как Майк, я бы вообще на работе не появлялся, – заявляет он, сунув руки в карманы джинсов.

– Ой, да ты будучи кем угодно там не появлялся, – парирую я, вспомнив его отношение к любой работе.

– Неправда, – возмущается Стив. – На работу я приходил.

Я многозначительно поднимаю брови.

– И, конечно же, находясь на месте, выполнял исключительно рабочие обязанности?

Стив покачивается на пятках и выставляет губы трубочкой, размышляя над тем, стоит ли отвечать на вопрос.

– А это уже совсем другая история, – бурчит он, уходя от ответа.

Уголки моих губ ползут вверх. Что ж, хоть здесь я одержала победу. Мелочь, а приятно.

– Ладно, будем надеяться, что он реально там, – бросает Стив. – Тогда хоть можно рассчитывать на бесплатную выпивку.

– Даже не думай, – осаждаю я. Честное слово, когда-нибудь я убью этого парня.

– Нет, ну а что? – недоумевает Стив. – Имею право. В конце концов, моему другу грозит опасность.

– И как это связано с твоим желанием выпить?

– Ну так это… стресс.

Я закатываю глаза.

– Иди уже, а то в опасности сейчас окажешься ты.

Усмехнувшись, Стив выходит за дверь, а я быстро натягиваю на себя нижнее белье, джинсы и футболку. Не такой наряд я выбирала себе на сегодня, но ничего не поделаешь. Пора привыкнуть к тому, что мои планы постоянно срываются в самый последний момент. И это уже скорее правило, чем исключение.

– Нужно еще предупредить Джонни, – говорю я, спустя пять минут выходя из комнаты. – Надеюсь, сегодня его смена.

Странно, что я не вспомнила о нем раньше. А ведь с учетом того, что в последнюю нашу встречу я почти согласилась на свидание с ним, его тоже не стоит списывать со счетов.

– Кто такой Джонни? – решает полюбопытствовать Стив.

– Бармен в клубе Майкла. Он подкатывал ко мне, когда мы были там в последний раз.

Я прикусываю язык, осознав, что последнее предложение воспроизводить вслух точно не стоило.

Небесно-голубые глаза Стива неотрывно наблюдают за мной, и я надеюсь, что он не начнет задавать вопросы, которые поставят меня в неловкое положение. Хотя, пожалуй, после такого заявления вопросы возникли бы у любого парня.

– Слушай, а может, не будем предупреждать этого Джонни? – бросает он, скривив губы так, будто съел что-то кислое.

– Стивен… – в моем голосе звучит осуждение, а руки скрещиваются на груди в автоматическом жесте.

Ревность ревностью, а рисковать безопасностью Джонни – это уж слишком. Тем более, что наше с ним взаимодействие не выходило за рамки ничего не значащей беседы… Ну ладно, да, я немного позволила себе пофлиртовать с этим парнем, но со Стивом мы тогда не были в отношениях, а значит, это не считается.

– Ладно-ладно, – сдается Стив и, развернувшись, направляется к лестнице. – Уже и пошутить нельзя.

– Шутки у тебя, конечно, убийственные, – неодобрительно бормочу я себе под нос.

– Причем для некоторых в прямом смысле, – многозначительно протягивает он, за что получает от меня один из тех взглядов, которые обычно предшествуют подзатыльнику.

Рассмеявшись, Стив бегом спускается по лестнице и по-джентльменски придерживает мне входную дверь. Похоже, решил таким образом подлизаться. Или же испугался, что у Джонни есть шансы завоевать мое сердце, и поэтому решил проявить свои лучшие качества. Что ж, пусть немного поревнует. Это даже забавно.

Однако как только мы оказываемся в автомобиле Стива, непринужденная атмосфера вновь уступает место тревожному ожиданию. Совсем скоро мы будем на месте, и я понятия не имею, что скажу Майклу и Джонни, когда это произойдет. Как не имею понятия и о том, что буду делать, если их вообще не окажется в клубе.

Свободной рукой Стив накрывает мою ладонь, и я слабо улыбаюсь, осознав, что даже без слов он понимает мои чувства и делает все, чтобы поддержать.

– Мы справимся, вот увидишь, – решительно говорит Стив, на долю секунды отрывая взгляд от дороги и заглядывая мне в глаза. – Больше никаких просчетов, Эвелин. Каждый будет предупрежден, а значит, на этот раз обойдется без жертв.

Кивнув, я отворачиваюсь к окну, стараясь не думать о том, что произойдет, если мы допустим ошибку. Возможно, мы уже совершаем ее, наивно веря в то, что на этот раз все будет иначе. Уже дважды я пыталась переиграть смерть, и оба раза убеждалась в том, что в этой игре финал предопределен заранее.

На протяжении всей дороги я не могу отделаться от мысли, что третий раз станет решающим. Либо наш план сработает и цепь смертей наконец оборвется, либо я сама стану ее последним звеном. И нет, это вовсе не означает, что я умру в привычном понимании этого слова. Можно сохранить физическую оболочку, но при этом лишиться чего-то большего. Например, веры в то, что ты можешь защитить тех, кто тебе дорог.

Наверное, моя смерть наступит тогда, когда я перестану бороться. Когда смирюсь с неотвратимостью судьбы и приму роль молчаливого наблюдателя в игре, правил которой не знает ни один участник. 

Я много раз была на грани, но снова и снова находила в себе силы продолжать борьбу. Однако есть удары, после которых невозможно оправиться, и я знаю, что судьба нанесет мне его в самый неожиданный момент и в самом страшном проявлении. В качестве наказания за вмешательство в ход событий и в качестве урока, который я должна была усвоить уже давно, но до сих пор не сделала этого:

Невозможно спасти всех и каждого.