Твой выбор

– Извините, вы не могли бы ехать побыстрее? – обращаюсь я к водителю, нервно поглядывая на время, которое сегодня работает явно против меня.

Услышав тяжелый вздох и поймав в зеркале заднего вида угрюмый взгляд таксиста, понимаю, что возмущаться бесполезно.

Что ж, ладно, во всяком случае попытаться стоило.

Откинувшись на спинку сиденья, устремляю взгляд в окно, мысленно проклиная пробки на дорогах и отсутствие возможности поехать в объезд. Остается надеяться, что Эдриан тоже опоздает. Хотя нельзя исключать вариант, что он вовсе не придет. По телефону Нельсон довольно ясно обозначил свою позицию относительно наших встреч, и все же я продолжаю верить в то, что моя последняя просьба не останется без ответа.

В голове крутится водоворот мыслей, и ни одна из них не приносит мне покоя. Я понятия не имею, что скажу Эдриану, если наша встреча все же состоится. Умолять его не рассказывать обо всем полиции – слишком унизительно. Приводить аргументы, которые заставят его передумать, – бесполезно, ведь если Эдриан решил что-то сделать, он доведет начатое до конца, наплевав на все и на всех. Манипулировать чувствами мужчины ко мне, заявив, что его поступок отразится не только на нем, – довольно низко. Да и к тому же, как можно манипулировать тем, чего нет?

Потерявшись в мыслях, я не сразу замечаю, что машина свернула на нужную улицу. Расплатившись с водителем, вылезаю из салона и прихожу в ужас, в очередной раз бросив взгляд на время. Я должна была быть в ресторане еще двадцать минут назад, вот только ни время, ни обстоятельства не собирались мне в этом способствовать.

Ожидая, пока загорится зеленый, я скольжу взглядом по стоящим возле ресторана автомобилям и понимаю, что машины Эдриана среди них нет. Опаздывать – не в характере этого мужчины, значит, либо он вообще не приезжал, либо, не дождавшись меня, покинул заведение.

Нет, нет, нет! Я приложила столько усилий не для того, чтобы вернуться домой ни с чем!

Оглядевшись по сторонам и убедившись в том, что поблизости нет никаких транспортных средств, я перебегаю дорогу и со всех ног мчусь в сторону ресторана. Резко толкнув дверь, слышу чей-то раздраженный возглас и лишь спустя секунду осознаю, что произошло.

– Проклятье! – ругается высокий парень с копной черных кудрявых волос. На его белоснежной рубашке красуется кофейное пятно, и судя по тому, как он сжимает челюсти от боли, кофе был свежесваренным.

– Прости, – бормочу я, надеясь, что он не получил серьезный ожог. Маловероятно, если учесть то, что почти все содержимое стакана оказалось на полу, а не на его одежде. И все же даже несколько капель способны причинить сильную боль, так что его возмущение можно понять.

– Смотри, мать твою, куда прешь! – рычит он, передавая стакан своему приятелю, которого, похоже, забавляет вся эта ситуация.

– Я уже извинилась, – говорю я, понимая, что этот парень явно не из тех, кто махнет рукой и скажет: «Да ладно, проехали».

– А ты только так извиняться умеешь? – многозначительно интересуется его друг, полноватый юнец с рыжими волосами и козлиной бородкой. 

– Уверен, что нет, – подхватывает первый, окидывая меня с ног до головы оценивающим взглядом.

Я несколько раз моргаю, и оба парня заливаются смехом, наслаждаясь тем, как застали меня врасплох. Теперь я еще больше убеждаюсь в том, что эти двое специально провоцируют меня на конфликт. И дело здесь вовсе не в моей неосторожности, а в том, что они просто хотят самоутвердиться за счет кого-то. И, видимо, я идеально подхожу на роль девочки для битья.

– Придурки, – бросаю я, проходя мимо, но тут же ощущаю железную хватку на своем запястье.

– А ну повтори, чего сказала, шлюха, – выплевывает кудрявый и резко тянет меня за руку, отчего я едва не падаю.

– Эй, отвали от меня! – выкрикиваю я, ударив его свободной рукой в плечо.

– Я бы на твоем месте подбирал выражения. И руки держал при себе, – низкий, с резкими металлическими нотками голос раздается за моей спиной, отчего все внутри меня обрывается.

Хватка на моем запястье моментально ослабевает, а нахальные ухмылки за долю секунды исчезают с лиц парней. Им на смену приходит испуг, который, как ни странно, они даже не пытаются скрыть за маской напускного безразличия.

Повернув голову, вижу Эдриана, остановившегося в нескольких шагах от нас. Несмотря на то, что внешний вид мужчины излучает спокойствие и уверенность, я чувствую исходящую от него опасность. И, похоже, парни тоже ощущают это.

– Я… я просто хотел сказать, что нужно смотреть, куда идешь, вот и все, – бормочет кучерявый парень, и в этот момент он выглядит ни как нахальный альфа-самец, которым наверняка всегда себя считал, а как школьник, пытающийся оправдаться за то, что получил плохую оценку.

– Правда? – задумчиво произносит Эдриан, делая шаг вперед и закрывая меня собой.

Даже мне становится страшно от того, насколько сильно ровный, спокойный тон голоса этого мужчины контрастирует с ледяной яростью, отражающейся в его глазах. Что уж говорить о парнях, которые, кажется, приросли к полу и потеряли дар речи.

Вплотную подойдя к тому, кто имел неосторожность дать мне не соответствующую действительности характеристику, Эдриан слегка наклоняет голову, внимательно наблюдая за реакцией парня.

– Мне показалось, ты сказал что-то другое, – вкрадчиво произносит он, прожигая парня ледяным взглядом, который не предвещает ничего хорошего. – Может, повторишь?

Судорожно сглотнув, молодой человек переводит взгляд на меня.

– Ты… извини, ладно? – наконец выдавливает он, нервно кусая губы.

– Мы просто пошутили, – встревает его приятель. – Неудачно.

– Все нормально, – отвечаю я, понимая, что от моих слов сейчас зависит, продолжится конфликт или сойдет на нет. 

– Вот и отлично, – нервно хохотнув, заключает рыжеволосый толстяк. – В таком случае, думаю, нам пора, – добавляет он и в подтверждение своих планов тянет друга за рукав.

Эдриан награждает обоих бесконечно долгим взглядом, и этого становится достаточно, чтобы парни поняли: задерживаться здесь им не стоит. В два шага преодолев расстояние до выхода, молодые люди ретируются, даже не оглянувшись напоследок.

Я смотрю на Эдриана и невольно провожу параллель между ним и Стивом. Если бы эти двое позволили себе подобные высказывания в присутствии моего парня, Стив бы уже давно устроил драку, наплевав на присутствие посетителей и численное превосходство другой стороны. Он привык подобным образом решать конфликты еще со школьной скамьи, и, похоже, его такие методы вполне устраивали.

С Эдрианом все иначе. Ему не нужно применять физическую силу или вести разговор на повышенных тонах, желая продемонстрировать свою правоту. Достаточно лишь взгляда, полного ледяного презрения, и нескольких фраз, произнесенных тихим, но уверенным голосом, чтобы заставить людей пожалеть о сказанном или сделанном. 

Никогда не забуду, как дрожал перед ним Леон, когда Дэгни решила натравить его на меня после конкурса. А ведь бойфренд Дэгни был настроен куда агрессивнее, чем двое юнцов, решивших просто поиздеваться над первой попавшейся девушкой. Что ж, видимо этот мужчина может поставить на место кого угодно, и, если честно, в такие минуты я упиваюсь той опасностью, которую он представляет для моих недоброжелателей.

Когда  Эдриан наконец поворачивается ко мне, я замираю как кролик перед удавом, но в ту же секунду даю себе приказ сохранять самообладание. Нужно хотя бы попытаться сделать вид, что его присутствие не вызывает у меня никаких эмоций. Задача довольно сложная с учетом того, что мое сердце бешено колотится в груди, а дрожь в коленях лишает возможности спокойно стоять, вынуждая переминаться с ноги на ногу.

Последний раз я видела его десять дней назад, и тогда Эдриан был не в лучшем состоянии. Бессонные ночи, которые он проводил в компании алкоголя, и разъедающее изнутри чувство вины не могли не отразиться на его внешнем виде. Сейчас же передо мной стоит мужчина, излучающий уверенность и силу. Черные классические брюки и такого же цвета рубашка, расстегнутая на верхние пуговицы, идеально сидят на его подтянутой фигуре. Волосы аккуратно уложены, а во взгляде серо-зеленых глаз больше нет боли и раскаяния. Он выглядит так, словно вернулся к жизни после длительного перерыва, и эта мысль позволяет лучику надежды проникнуть в мою душу.

Быть может, Эдриан передумал? Взял себя в руки и решил начать жизнь с чистого листа? Звучит как идеальный сценарий, вот только что-то мне подсказывает: в скором времени мои надежды вновь разобьются о скалы реальности.

– Ты в порядке? – спрашивает Эдриан, и на этот раз в его голосе нет и следа той ледяной ярости, которая еще минуту назад заставляла двух нахальных друзей заикаться. Теперь он снова тот Эдриан, которого я знаю… или, по крайней мере, думаю, что знаю.

– Да, все хорошо, – бросаю я, поправляя лямку рюкзака. – Спасибо, что заступился.

– Не за что, – отвечает Нельсон. – Тем более, что косвенно я и сам виноват в том, что произошло.

Я вопросительно поднимаю брови, не понимая, о чем он говорит.

– Не спеши ты так на встречу со мной, не врезалась бы в того парня, – объясняет Эдриан, и я отвожу взгляд, чувствуя свою уязвимость.

Разумеется, Эдриан прав. Вот только мне не хочется признавать, что я мчалась сюда, не разбирая дороги, чтобы увидеть того, кто вообще не горел желанием встречаться со мной. Даже осознавать это унизительно, а уж признаваться в чем-то подобном – тем более.

– С чего ты взял, что я торопилась к тебе? – как можно непринужденнее спрашиваю я. – Может, мне не терпелось позавтракать?

– Вот как? – в голосе Эдриана проскальзывают ироничные нотки, и я понимаю, что напряженная атмосфера, царящая в воздухе на протяжении последних нескольких минут, исчезла. 

– Именно, – подтверждаю я, беззаботно пожав плечами. – А на тех двоих нарвалась лишь потому, что являюсь ходячим магнитом для неприятностей.

– Главная из которых – я, – невесело усмехается Эдриан и, развернувшись, направляется к столику возле окна, который успел занять еще до моего появления.

– Вау, – задумчиво протягиваю я, следуя за ним. – Оказывается, доктор Нельсон умеет шутить.

– Кто сказал, что я шучу? – с наигранной серьезностью интересуется Эдриан, однако в уголках его губ по-прежнему играет улыбка, и я не могу не улыбнуться в ответ.

Мне нравится, как он ведет себя сейчас: легко и непринужденно, словно ничего не произошло и не произойдет. Вот только в глубине души я понимаю, что Эдриан просто пытается разрядить обстановку, заранее зная, что уже спустя несколько минут нам предстоит непростой разговор, в котором последнее слово, разумеется, останется за ним.

Мы садимся за столик в дальнем углу кофейни, и я чувствую, как в воздухе снова повисает напряжение. Эдриан молчит, да и я не спешу первой прерывать затянувшуюся паузу. Честно говоря, я бы предпочла молчать часами либо же обсуждать вещи, не имеющие к нам никакого отношения, чем говорить о наболевшем, раз за разом осознавая: пути назад нет. И никакие мои слова этого не изменят.

– Как дела у тебя? – осторожно начинаю я, когда тишина становится невыносимой.

Эдриан приподнимает брови. Похоже, он был готов к чему угодно, но не к тому, что я начну разговор с самого банального вопроса в мире.

– Лучше, чем заслуживаю, – наконец отвечает он, складывая руки в замок. 

Я киваю и опускаю глаза, готовясь к тому, что сейчас снова повиснет пауза, однако Эдриан решает поддержать беседу:

– А ты как поживаешь, Эвелин? Как прошел выпускной?

– Незабываемо, – отзываюсь я, решив не упоминать о том, что некоторые моменты того вечера я была бы не против забыть. – Кстати, как ты узнал о моем выпускном?

Этот вопрос не давал мне покоя с той минуты, как я обнаружила в своей спальне подарки от Эдриана. Я ни разу не разговаривала с ним на тему выпускного. Более того, я решила пойти туда, когда мы с Эдрианом уже не общались, а потому его осведомленность о моих планах вызывает у меня мягко говоря недоумение.

– Интуиция, – уклончиво отвечает мужчина, и я понимаю, что правды мне от него не добиться.

– Ладно, если не хочешь, можешь не рассказывать, – уступаю я, выставляя ладони вперед для большей убедительности. – В любом случае спасибо за сюрприз, но… – замолчав, я снимаю со спинки стула свой рюкзак и расстегиваю молнию.

Эдриан хмурится, когда я кладу на стол небольшую коробочку мятного цвета и двигаю ее в его сторону.

– Эвелин, это всего лишь кулон, – напоминает он, но я решительно мотаю головой, давая понять, что не собираюсь принимать от него подарки.

– Эдриан, я правда ценю твой жест, но нет, – говорю я, стараясь вложить в эти слова всю серьезность своих намерений.

– Почему? – не отступает Нельсон. – Назови хоть одну причину.

– Это слишком дорогой подарок, – выдаю я первое, что приходит в голову.

Судя по тому, как мужчина закатывает глаза, его цена ничуть не смущает.

– Следующая причина, – настаивает Эдриан, откидываясь на спинку стула и награждая меня долгим, пронзительным взглядом.

Я вздыхаю, осознав, что так просто от него не отделаться. Можно до бесконечности придумывать причины, но в конце концов, почему я вообще должна перед ним отчитываться? «Нет» значит «нет», и если Эдриан не привык слышать такое слово, то это не мои проблемы.

– Эдриан, просто нет, – тоном, не терпящим возражений, говорю я, желая поставить точку в этом вопросе. – Мне не нужны от тебя подарки, просто прими этот факт.

Мой собеседник безразлично пожимает плечами.

– Так выброси. Это все равно твоя вещь, распоряжайся ей как хочешь.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри меня нарастает напряжение. Эдриан прекрасно знает, что я никогда этого не сделаю, и не только потому, что у меня не поднимется рука выбросить украшение стоимостью в несколько десятков тысяч долларов, но и по причине того, что мне не хватит сил таким способом расстаться с вещью, подаренной некогда любимым человеком. Готова поклясться, Эдриан и сам это понимает, а потому продолжает провоцировать меня.

Гребаный манипулятор. Он как никто другой умеет вывести меня из себя, но при этом сам в любой ситуации сохраняет железную выдержку. Как же это бесит!

Поддавшись внезапному порыву, я хватаю со стола коробочку и прячу ее обратно в рюкзак.

– Выброшу, как только выйду отсюда, – заявляю я, твердо глядя ему в глаза.

– Даже не сомневаюсь, – отзывается Эдриан, и я улавливаю в его голосе ироничные нотки.

Повисает неловкое молчание, которое кажется вечностью. Пока я лихорадочно соображаю, как сменить тему, Эдриан поднимается из-за стола.

– Что ж, Эвелин, если это все, что ты хотела сказать, полагаю, мне пора.

– Вообще-то я пришла сюда не только поговорить, но и позавтракать, – заявляю я и в подтверждение своих слов тянусь за меню. – Давай, Эд, составь мне компанию.

– Я не голоден, – отрезает Эдриан, задвигая за собой стул. 

– А если я скажу, что оставила кошелек дома? – выпаливаю я, когда он собирается направиться к выходу.

Разумеется, это неправда. Мой кошелек лежит в рюкзаке, так что я вполне могу сама заплатить за свой завтрак. Однако сейчас все средства хороши, чтобы удержать Эдриана, а я на сто процентов уверена, что мои слова заставят его остаться.

Он останавливается, не сделав и двух шагов. Я не вижу выражение его лица, но готова поспорить, что в этот момент мужчина закатил глаза. 

– Хорошая попытка, мисс Нортон, – говорит он, поворачиваясь ко мне и снова усаживаясь за стол.

Я с трудом подавляю улыбку, радуясь тому, что одержала маленькую победу, и открываю меню, чтобы как можно быстрее утолить голод. Со вчерашнего вечера у меня во рту не было ни крошки, а потому сейчас я готова съесть все, что попадется мне на глаза.

В отличие от меня, Эдриан не проявляет ни малейшего интереса к еде. Намного больше его интересует винная карта, к изучению которой он приступает, едва вернувшись за столик.

Я делаю вид, что увлечена выбором завтрака, хотя на самом деле краем глаза наблюдаю за Эдрианом. Его сосредоточенный взгляд, скользящий по строчкам винной карты, прямой профиль, подчеркнутый мягким светом из окна, и легкий отблеск солнца в его темных волосах – все это складывается в картину, от которой невозможно отвести глаз. Он невероятно красив, и не признать этот факт просто невозможно. 

Я задумываюсь над тем, насколько это правильно, состоя в отношениях с парнем, оценивать внешность другого мужчины. Наверное, нет. Но отрицать очевидное тоже глупо. 

– Добрый день. Что будете заказывать?

Я едва не подпрыгиваю от неожиданности, когда рядом со мной материализуется официант. Похоже, пора прекращать уходить в размышления в общественных местах, а то однажды столь неожиданное возвращение в реальность точно доведет меня до инфаркта.

– Омлет с овощами и апельсиновый сок, пожалуйста, – бормочу я и, захлопнув меню, откладываю его в сторону.

– А вы, сэр? – спрашивает официант, повернувшись к Эдриану.

– «Домен Друэн» двадцатилетней выдержки, – говорит мой спутник, не поднимая глаз от винной карты.

– Бокал? – уточняет парнишка, делая запись в блокноте.

– Бутылку, – невозмутимо произносит Эдриан.

Официант кивает и удаляется, а я удивленно таращусь на Эдриана.

Бутылку? Не многовато ли для одного человека? Хотя после моего вечернего алкогольного марафона не мне его осуждать.

– Что-то отмечаете, доктор Нельсон? – иронично интересуюсь я, склонив голову набок.

Отложив винную карту, Эдриан поднимает глаза и смотрит на меня с легкой усмешкой.

– Твой выпускной, – моментально находится он.

– Все ясно. Вопросов больше нет, – заключаю я, надеясь на то, что Эдриан в таком состоянии хотя бы не умудрится сесть за руль.

Он задерживает на мне взгляд немного дольше положенного, и я тону в глубине его прекрасных глаз. В них плещется что-то неуловимое, что-то, что заставляет мое сердце биться чаще. 

Стоп, Эвелин, хватит! У тебя есть парень, так вот и думай, черт возьми, о нем и его глазах!

Отвернувшись к окну, принимаюсь рассматривать спешащих по своим делам прохожих, лишь бы только не встречаться взглядом с Эдрианом. Напрасно. Отсутствие зрительного контакта вовсе не помогает избавиться от мыслей, каждая из которых сосредоточена на мужчине, сидящем напротив.

Мы сидим в тишине до тех пор, пока официант не приносит наш заказ. Я принимаюсь за омлет, не обращая внимания на то, что бокал для вина ставят не только перед Эдрианом, но и передо мной.

– Нет-нет, спасибо! – возражаю я, когда Нельсон, откупорив бутылку, поднимается из-за стола и собирается наполнить мой бокал. – Я ограничусь соком.

– Точно, – внезапно произносит Эдриан. – Как я мог забыть про «Модафинил»?

Я киваю, хватаясь за соломинку, которую он мне протянул. В самом деле, не рассказывать же ему о том, как вчера вечером я утратила чувство меры и влила в себя целую бутылку шампанского, а теперь вообще не могу смотреть на спиртное. Пусть уж лучше думает, что все дело в лекарстве.

Кстати, «Модафинил» утром я так и не приняла и теперь остается лишь надеяться на то, что эта ошибка не обойдется мне слишком дорого. Удивительно: даже Эдриан помнит о моих таблетках, а я, в свою очередь, забываю о них в самый неподходящий момент. Отличный уровень ответственности!

Вздохнув, я медленно пережевываю каждый кусочек, намеренно оттягивая момент, когда нам предстоит начать разговор, ради которого мы тут собрались. Но даже когда в тарелке остаются лишь крошки, я не спешу нарушать тишину. Вместо этого то смотрю в окно, то беру в руки телефон, несмотря на то, что никаких уведомлений мне не приходило.

– Знаешь, – первым прерывает длительную паузу Эдриан, – мы можем еще час понаблюдать за прохожими или обсудить прогноз погоды, вот только вряд ли в этом будет смысл. 

Я поднимаю голову и встречаюсь с его пронзительным взглядом.

– Давай ближе к делу, Эвелин. О чем ты хотела со мной поговорить? – в голосе мужчины нет ни намека на раздражение, и все же я ощущаю неловкость из-за того, что отнимаю его время.

– Угадай с трех раз, – бормочу я, ковыряя ногтем скол стола.

– Думаю, мне будет достаточно и одного, – на выдохе произносит Эдриан.

Он замолкает, а я, затаив дыхание, ожидаю его ответа. Ответа, который изменит ни одну судьбу. В глазах Эдриана мелькает нечто, похожее на сожаление, и в следующую секунду он медленно качает головой, подтверждая мои наихудшие опасения.

– Нет, Эвелин, я не передумал. И не передумаю.

Этого становится достаточно, чтобы понять: мой план с самого начала был обречен на провал, и то сияние, которое поначалу казалось мне забрезжившим лучом надежды, на самом деле оказалось светом в конце тоннеля.

Запустив пальцы в волосы, я опускаю голову, отчаянно пытаясь подавить подкатывающие к горлу рыдания.

– Я не прошу тебя понять меня, – выдержав паузу продолжает Эдриан. – Но смириться тебе придется.

Эти слова становятся последней каплей. Эдриан понятия не имеет, какие чувства я испытываю, но смеет указывать мне, как я должна реагировать на то, что в скором времени всему, что было мне дорого, придет конец. И всем, кого я любила, тоже.

– С чем смириться?! – выкрикиваю я, ударив ладонью по столу. – С тем, что ты поставил себе цель во что бы то ни стало загреметь в тюрьму?!

Несколько человек, сидящих за соседним столиком, поворачивают головы в нашу сторону, да и официант, принимающий заказ у пожилой пары, перестает выводить ручкой названия блюд в своем блокноте.

– Скажи это еще громче, и, возможно, мне даже не придется самому идти в полицию, – многозначительно произносит Эдриан, медленно делая глоток из бокала.

Нервно оглянувшись по сторонам и убедившись в том, что мимолетная заинтересованность людей, ставших свидетелями нашего разговора, исчезла так же внезапно, как и появилась, я набираю в грудь побольше воздуха и мысленно даю себе установку сохранять самообладание. Будет непросто, но я должна. Не стоит привлекать лишнее внимание, да и к тому же, Эдриан – явно не тот человек, с кем можно разговаривать на повышенных тонах.

– Извини. Просто я действительно не понимаю, почему ты так отчаянно стремишься разрушить свою жизнь, – еле слышно произношу я, даже не пытаясь скрыть разочарование в своем голосе.

Эдриан отставляет бокал и смотрит на меня с какой-то странной смесью усталости и снисходительности.

– А разве мне есть, что разрушать? – спрашивает он, а затем отвечает на свой вопрос раньше, чем это сделаю я: – Все, что мог, я уже разрушил, и теперь остается лишь пожинать плоды своих действий.

Я смотрю на Эдриана и не понимаю, как один из самых здравомыслящих людей, которых я знаю, мог прийти к таким выводам. Еще недавно он был для меня примером стойкости. Тем, кто умел найти выход из самой сложной ситуации и бросал вызов любым обстоятельствам. А сейчас передо мной сидит сломленный человек, запертый в клетке собственного отчаяния.

– Слушай, Эдриан, то, что ты сделал, действительно ужасно, – говорю я, понимая, что это слово не может в полной мере передать весь масштаб катастрофы, которой обернулся его поступок. – Но поверь, оттого, что ты загубишь свою жизнь, легче никому не станет. – Я замолкаю, чувствуя невыносимую боль от воспоминаний, но все же нахожу в себе силы произнести то, с чем не могу смириться до сих пор: – Уолтер мертв. И даже если ты понесешь наказание, его это не вернет. 

– И что ты предлагаешь? – Эдриан смотрит на меня в упор, и в его взгляде читается вызов. – Сделать вид, будто ничего не произошло и жить дальше, как ни в чем не бывало?

– А по-твоему, лучше гнить в тюрьме? – отвечаю я вопросом на вопрос, чувствуя, как внутри меня нарастает раздражение.

Мужчина снова берет в руки бокал с вином и некоторое время задумчиво крутит его в пальцах, словно надеясь найти в алкогольном напитке ответ на мой вопрос.

– Тюрьма – это лишь физическое заточение, – наконец произносит он, отводя взгляд. – Я и так уже давно в ней сижу, только клетка эта внутри меня. И срок мой – пожизненный.

В его словах столько горечи и безысходности, что мне становится физически больно. Я понимаю, что передо мной человек, который давно вынес себе приговор. И что-то мне подсказывает, что произошло это еще до гибели Уолтера. Эдриан долгие годы наказывал себя за что-то еще, о чем я не имею ни малейшего понятия, и с трудом находил в себе силы жить дальше. Однако то, что случилось с моим другом, разрушило его окончательно, и теперь Эдриан не намерен ограничиваться простым самобичеванием.

– Ты уже наказываешь себя, – говорю я, понимая, что мои слова ничего для него не значат. – И зная тебя, уверена, что это будет продолжаться годами. Тюрьма ничего не решит, Эд. Не в твоем случае.

– Еще как решит, – продолжает настаивать на своем Эдриан. – По крайней мере, я буду знать, что искупил свою вину.

С каждым его словом я осознаю, что сил продолжать этот разговор остается у меня все меньше. Чувства, которые я испытываю, ничуть не трогают Эдриана, слова утешения не работают, а рациональные аргументы разбиваются о стену вины и отрицания любых возможностей начать жизнь с чистого листа. Должно быть, я не обладаю достаточным даром убеждения, а может, переубедить Эдриана в принципе невозможно и мне давно пора оставить эту затею.

Почему? Ну почему, черт возьми, этот мужчина не понимает, насколько сильную боль причиняет мне одна лишь мысль о том, что он может погубить себя? Вовсе не потому, что я по-прежнему испытываю к нему чувства, и даже не из-за того, что считаю его неплохим человеком, который заслуживает чего-то большего, чем тюремная камера и потерянные годы, которые уже ничто не вернет. Истинная причина в том, что я понимаю Эдриана. Понимаю, каково это: жить, зная, что по твоей вине погиб человек и не иметь возможности ничего исправить. Ты ежедневно прокручиваешь в голове тот страшный день, анализируешь, какие твои действия привели к фатальным последствиям, и винишь себя в трагедии, которая, возможно, потянула за собой целую цепочку других.

Я живу с этим чувством уже семь лет. Ровно с того дня, когда не стало Спенсера. Это гложет изнутри, отравляет каждую секунду существования и разрушает твою психику, а вместе с ней и тело. С годами может стать чуточку легче, но окончательно избавиться от чувства вины не удастся никогда. Это знаю я. Это понимает и Эдриан. Единственное отличие между нами в том, что я наказываю себя за смерть Спенсера самостоятельно, а Эдриан намерен предоставить эту возможность другим.

– Можно провести годы за решеткой и ничего не осознать, – произношу я, продолжая попытки достучаться до человека, который считает, что потерял все. – А можно остаться на воле, сделать выводы и жить дальше.

Мужчина молча смотрит в свой бокал, никак не реагируя на мои слова, и я понимаю, что ситуация намного серьезнее, чем я думала. Он не видит смысла жить дальше, а потому на то, как сложится его дальнейшая судьба, ему попросту наплевать. 

– Эд, – тихо произношу я, дождавшись, когда он посмотрит на меня. – Тебе есть, ради чего жить.

Эдриан слегка наклоняет голову, размышляя над моими словами.

– И ради чего же? – интересуется он, надеясь застать меня врасплох.

И ему это удается, ведь я не имею ни малейшего понятия, какой аргумент привести, чтобы задеть его за живое. Можно сказать, что он нужен своим родителям, вот только я понятия не имею, какие между ними отношения и живы ли они вообще. Эдриан ни разу не упоминал о них, а потому я решаю не использовать столь сомнительный довод, чтобы не сделать еще хуже. Но что тогда говорить? Будь у него своя семья, я бы попыталась сыграть на этом, но у Эдриана нет даже любимой девушки, а потому я понятия не имею, что должна сказать, чтобы заставить его передумать.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. Как же сложно подбирать аргументы, когда совершенно не знаешь человека. Увы, у меня было слишком мало времени, чтобы познакомиться с Эдрианом чуточку лучше. Хотя, с учетом того, какой у него характер, наверное, мне не хватило бы и вечности, чтобы узнать его настоящего.

– Ради своих пациентов, – выдержав долгую паузу, говорю я, понимая, что это может сработать. – Они нуждаются в тебе.

В глазах Эдриана мелькает тень сомнения. Не исключено, что мои слова задели его за живое. Работа для него всегда была не просто способом заработка, а смыслом жизни. Эдриан прекрасный врач, преданный своему делу, и я знаю, что он переживает за каждого пациента. Даже когда пытается сделать вид, что это не так.

– Они найдут себе другого врача, – произносит он с безразличием в голосе, после чего делает глоток вина, желая отвлечься от разговора.

– Такого, как ты, не найдут, – решительно возражаю я, и на этот раз мои слова продиктованы не просто желанием спасти его, а моей искренней убежденностью в том, что найти замену Эдриану не так-то просто, как может показаться на первый взгляд.

– Эвелин, я не вернусь в больницу, – категорично говорит он, отставляя бокал.

– Почему? – в отчаянии спрашиваю я, чувствуя, что еще немного и я окончательно потеряю терпение. – Насколько мне известно, ты так и не уволился. Значит, после отпуска можешь вернуться и… 

– И ежедневно наблюдать за тем, как мои ошибки стоят кому-то жизни, – заканчивает за меня Эдриан, снова хватаясь за бутылку и наливая себе полный бокал. – Нет уж, спасибо.

Я сжимаю кулаки, ощущая, как внутри нарастает ярость. Поверить не могу, что он так легко отказывается от своего призвания, от людей, которых мог бы спасти, и от будущего, в котором наверняка были бы светлые моменты, если бы Эдриан хотя бы подумал над тем, чтобы дать себе шанс.

– То, что люди умирают, не значит, что в этом есть твоя вина, – уверенно говорю я, не понимая, почему он винит себя во всех смертных грехах. – Это часть твоей работы, и не стоит принимать все так близко к сердцу.

С губ Эдриана слетает горькая усмешка.

– И это говоришь ты? – недоверчиво спрашивает он, глядя на меня так, словно я противоречу сама себе. – Та, которая пытается спасти всех вокруг, зачастую рискуя собственной безопасностью?

Впервые за время нашего разговора, я не нахожу, что ответить. Эдриан знает, что я пыталась спасти Марка, Айрис и Стива, совершенно не думая о том, к каким последствиям приведет каждое из моих решений. Мне было плевать на себя, на судьбу, не прощающую вмешательств в ход событий, и на цену, заплатить которую в итоге пришлось ни в чем неповинным людям. 

Я просто хотела помочь. Желание изменить предначертанное казалось в те минуты таким естественным и правильным, что поступить иначе было невозможно. Но сейчас, глядя Эдриану в глаза, я понимаю, что мы оба переоценили свои силы, и расплата за это не заставила себя ждать.

В смерти Уолтера виноват не только Эдриан, но и я. После того случая, когда спасение Айрис в скором времени обернулось гибелью Дэгни, я должна была понять, что смерть в любом случае находит замену, и задуматься над тем, что вмешательство в судьбу Стива не останется без последствий. Я часто размышляла над тем, как поступила бы, зная, к чему все приведет, и так и не нашла ответа на свой вопрос. 

Или, по крайней мере, не нашла в себе сил признать то, что не смогла бы сидеть сложа руки, когда Стиву угрожала смертельная опасность, даже зная, к чему приведет мое вмешательство.

По позвоночнику пробегает холодок от подобных мыслей. Какая же я все-таки лицемерка. Проповедую Эдриану спокойствие и принятие неизбежного, в то время как сама отчаянно пытаюсь изменить ход событий, совершая ошибки, которые стоят другим жизни. Осознание этого факта давит на меня с невероятной силой, и мне хочется провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть его проницательный взгляд, в котором читается все, что Эдриан думает обо мне.

– Я завязала с этим, – еле слышно бормочу я, потому что подступивший к горлу ком мешает говорить громче. – Смерть невозможно переиграть, и я уже трижды убеждалась в этом. Поэтому после гибели Уолтера дала себе слово, что больше не буду вмешиваться в жизни других. 

Эдриан наблюдает за мной с бесстрастным выражением лица, однако от меня не ускользает эмоция, на долю секунды мелькнувшая в его глазах, когда я произношу последние слова. Это не просто сомнение. Это абсолютная уверенность в том, что я лгу. Не только ему, но и себе.

Точно так же на меня смотрел Стив, когда я сказала ему, что раз и навсегда покончила с вмешательством в чужие судьбы. Стив не поверил, что я способна на такое, и, судя по взгляду Эдриана, он тоже мне не верит.

Что ж, надеюсь, мне хватит сил на то, чтобы сдержать свое обещание, когда очередное видение поставит меня перед выбором: спасти того, кто идет следующим в беспощадном списке смерти, или бездействовать и в скором времени увидеть вживую то, с чем невыносимо было смириться даже в видении.

– Это твой выбор, Эвелин, – пожимает плечами Эдриан, не поддерживая, но и не осуждая мое решение. – А я свой уже сделал.

Я понимаю, что это конец. Что бы я ни сказала, что бы ни сделала, этого будет недостаточно. Эдриан окончательно поставил крест на своей карьере и своем предназначении, разочаровался в себе и, как мне кажется, даже утратил волю к жизни. Будь я не дизайнером, а психологом, возможно, мне бы удалось достучаться до него, но сейчас я понимаю, что бессильна.

Так вот что чувствует Эдриан, когда борется за чужую жизнь, но терпит поражение? Безысходность, горечь, ощущение полной беспомощности перед лицом неизбежного. Именно эти чувства сейчас переполняют и меня. Осознавать, как Эдриан губит свою жизнь, и не иметь возможности помочь ему – невыносимо. Уверена: окажись я на его месте, он бы смог подобрать нужные слова, чтобы уберечь меня от ошибки. А я не могу этого сделать. Я вообще ничего не могу…

– Этот выбор, – мой голос дрожит от отчаяния, но я заставляю себя продолжить: – Он неправильный, Эдриан. Ты совершаешь ошибку. Ошибку, о которой не раз пожалеешь. 

Мужчина медленно качает головой.

– Вряд ли. В конце концов, даже если это и ошибка, то уж точно не самая большая в моей жизни.

Поражение. Полное и безоговорочное. В глубине души я знала, что этим все закончится, но почему, черт возьми, так отчаянно отказывалась это признавать? 

Я чувствую, как внутри меня что-то ломается. Сил спорить больше нет, как нет и желания продолжать бороться за человека, который давно вынес себе приговор. Осознание того, что мои попытки что-либо изменить с самого начала были обречены на провал, причиняет невыносимую боль и я не нахожу способа лучше, кроме как заглушить ее. 

Протянув руку, беру бутылку и, наплевав на утренний инцидент и последующее за ним обещание больше не притрагиваться к спиртному, наливаю себе полный бокал. Сделав большой глоток, на пару секунд прикрываю глаза, наслаждаясь восхитительным вкусом вина и разливающимся по венам теплом. Должна признать: Эдриан действительно знает толк в алкоголе, и сейчас эта его зависимость играет мне на руку. Знаю, что бежать от проблем – не выход, но иногда это единственное, что хоть как-то помогает справиться с реальностью.

Эдриан молча наблюдает за мной, пока я глоток за глотком осушаю бокал. В его взгляде нет ни удивления, ни разочарования – только какая-то отстраненная печаль. Наверное, он жалеет меня, глупую и наивную девчонку, возомнившую себя спасительницей мира. Жалеет за то, что я так и не научилась принимать неизбежное. За то, что все еще верю в возможность изменить судьбу и защитить тех, кто мне дорог.

– За что ты так ненавидишь себя, Эд? – мой вопрос нарушает затянувшуюся паузу, которая длилась не больше минуты, но по ощущениям казалась вечностью. – Каждый совершает ошибки, и каждый заслуживает шанс. Если не исправить их, то хотя бы просто жить дальше.

Горькая усмешка, сорвавшаяся с губ Эдриана, заставляет мое сердце болезненно сжаться.

– Шанс? – тихо переспрашивает он, словно размышляя вслух. – У меня их было предостаточно, но я раз за разом упускал эти шансы.

Эдриан делает паузу, собираясь с мыслями, а затем задает вопросы, на которые у меня нет ответов: 

– Знаешь, сколько ошибок я совершил в жизни? И знаешь, сколько раз мне удавалось избежать наказания за них? – его голос становится ледяным, а пронзительный взгляд серо-зеленых глаз прожигает меня насквозь. – Больше, чем ты думаешь. Может, пора научиться нести ответственность за свои поступки?

Я молчу, не зная, что сказать. Его слова звучат как признание, но в чем именно он признается, я не понимаю. Могу лишь догадываться, что за этим кроется какая-то болезненная тайна, которая не дает ему покоя. И возможно, этих тайн намного больше, чем я могла предположить. Помню, как однажды Эдриан уже приоткрыл завесу одной из них.

«Цена моей ошибки – жизни троих людей», – сказал он, когда я винила себя в смерти Спенсера и считала, что человек, пусть и не намеренно отнявший жизнь у другого, не заслуживает прощения.

Теперь на его совести четыре жизни, и одна из них принадлежала моему другу. Парню, с чьим братом я сейчас встречаюсь и которого обманываю, делая вид, что не знаю правду. Я должна ненавидеть Эдриана и желать, чтобы он понес заслуженное наказание, но вместо этого жалею его. Пытаюсь понять. Ищу оправдание его поступкам, хотя разум твердит, что их не существует. 

Насколько же ужасным человеком нужно быть, чтобы испытывать подобные чувства к убийце, а вместе с тем лгать тому, кто искренне тебя любит. Что ж, полагаю, если жизнь после смерти – не выдумка, то для меня в аду уже готов отдельный котел.

– Я понятия не имею, сколько жизней ты разрушил, и, если честно, не уверена, что хочу это знать, – говорю я, впервые за все время нашего знакомства не испытывая потребности вытянуть из Эдриана информацию, которую он так тщательно скрывает. 

«Зачем мне копаться в прошлом человека, с которым у меня нет будущего?» – размышляю я, однако в глубине души понимаю, что это не единственная причина, по которой я не хочу знать правду. 

Помню, какую сильную боль испытала, когда Эдриан рассказал мне о том, как стал причиной смерти Уолтера, и о последствиях, которые последовали за его откровением. А ведь он предупреждал меня, что будет больно, но я отчаянно настаивала на том, что даже самая страшная правда лучше неведения и лжи. 

Вдруг в биографии сидящего напротив меня человека есть еще более темные пятна, чем причастность к трагической гибели моего друга? Вдруг, узнав об этом, я собственными руками наберу номер полиции, а потом буду с нетерпением ожидать приговора? Мне страшно даже подумать об этом, а уж убедиться в том, что мои опасения были не беспочвенны – еще страшнее. Нет, пожалуй, порой лучше действительно оставаться в неведении.

– Для меня не имеет значения, что ты сделал в прошлом, – продолжаю я, пока Эдриан молча вглядывается в мое лицо, не торопясь прерывать поток моих откровений. – Однако я вижу, что ты делаешь сейчас. Вижу, как ты разрушаешь не только свою жизнь, но и жизнь еще одного человека, который мне дорог.

Я не собиралась использовать этот аргумент, но Эдриан не оставил мне выбора. Я не могу допустить, чтобы его безумное стремление восстановить справедливость обернулось катастрофическими последствиями для парня, который и так уже однажды пострадал от его действий.

– Неужели ты думаешь, что Стив не захочет отомстить, узнав, кто лишил жизни его брата? – сложив руки в замок, я слегка подаюсь вперед и понижаю голос. – Поверь, он это сделает. Раньше, чем тобой займется полиция.

Меня раздражает, что помимо того, чтобы просто подбирать слова, приходится еще и беспокоиться о том, не оказался ли кто поблизости с нашим столиком и не прозвучала ли та или иная фраза на пару октав громче положенного. Ресторан – определенно не лучшее место для подобных разговоров, однако вариантов у меня было не слишком много. Я бы ни за что снова не поехала к Эдриану домой, да и пригласить его к себе вряд ли бы осмелилась. Всякий раз, когда мы остаемся наедине, мы сначала ругаемся, а потом оказываемся в постели. Безусловно, это было до того, как я узнала правду, однако в любом случае рисковать не хочется. Теперь я в отношениях со Стивом, а потому должна избегать ситуаций, в которых что-то может пойти не по сценарию.

– Месть в такой ситуации – вполне обоснованное желание, –  без всяких эмоций заключает Эдриан. – И что бы он ни задумал, я это заслужил.

– А вот Стив не заслужил того, что последует за всем этим, – решительно заявляю я, готовясь до последнего отстаивать свою позицию. – Я не хочу, чтобы жажда мести сперва затмила ему разум, а потом и вовсе сломала жизнь. 

Прикрыв глаза, с шумом выдыхаю через нос, чувствуя, что с каждой минутой сдерживать эмоции становится все сложнее. Столько слов сказано, столько аргументов приведено и столько нервных клеток уничтожено в этой отчаянной попытке достучаться до Эдриана, который отгородился от меня непробиваемой стеной и не желает ничего слышать. Не знаю, сколько еще смогу удерживать его здесь, ведь мои силы, как и терпение, уже на исходе.

– Ты ведь всегда думал о других людях намного больше, чем о себе, – напоминаю я о том, чего Эдриан при всем желании не сможет отрицать. – Так сделай это и сейчас. Прошу тебя, не ломай еще одну жизнь.

– Слушай, – дождавшись окончания моей тирады, начинает он. – Не сомневаюсь, что ты переживаешь за своего друга, но…

– Он больше не мой друг, – это признание срывается с моих губ раньше, чем я успеваю остановить себя. – Мы начали встречаться, так что формулировка «парень» подойдет куда лучше.

Эдриан вскидывает брови, демонстрируя неподдельный интерес к услышанному. Кажется, новость о моих отношениях со Стивом заинтриговала его куда больше, чем все мои пламенные речи, произнесенные до этого.

– Оу, прошу прощения, – произносит он, и я улавливаю в его голосе нотки сарказма. – Я несколько не успеваю следить за развитием ваших отношений.

– Ты и не должен, – напоминаю я, не собираясь предоставлять Эдриану возможность хоть как-то задеть меня своей колкостью. – Тебе ведь все равно, с кем я встречаюсь, верно?

– Верно, – сквозь зубы цедит мужчина, после чего берет бокал вина и залпом осушает его, не утруждаясь даже делать перерывы между глотками.

Я изучаю его лицо, пытаясь понять, что скрывается за этим показным равнодушием. Ревность? Злость? Или Эдриану в самом деле плевать на то, что происходит в моей жизни, и единственное, чего его волнует, – как бы побыстрее закончить разговор? Сложно сказать. Этот человек всегда умел мастерски скрывать свои истинные чувства.

Наступает тягостное молчание, которое прерывается лишь тихим звоном бокала, который Эдриан ставит на стол. Кажется, что-то в моих словах все же задело его. Это заметно по тому, как напряглись его челюсти и как потемнели глаза. 

Понятия не имею, о чем сейчас думает Эдриан. Быть может, он воспринял мой поступок как предательство и теперь с еще большим рвением захочет во всем сознаться, тем самым не только разрушив свою жизнь, но и отомстив нам со Стивом. А может, узнав, что после всех испытаний в моей жизни наконец началась белая полоса, он оставит все как есть и не станет омрачать наше будущее своим прошлым. Решение в любом случае остается за ним, и мне остается лишь надеяться, что хотя бы в этот раз Эдриан не совершит ошибку.

– Тебе прекрасно известно, скольких людей я потеряла, и я не хочу снова это пережить, – говорю я и всем своим существом надеюсь, что он не слышит уязвимости в моем голосе. – Так что если тебе хотя бы немного не наплевать на то, что я чувствую, не совершай поступок, который уничтожит нас всех.

Эдриан закрывает глаза, словно пытаясь убежать от терзающих его мыслей. Я молча наблюдаю, за тем, как он борется с собой, и мысленно молюсь всем богам, чтобы он нашел в себе силы поступить иначе. Если не ради себя, то хотя бы ради меня и всего, что между нами было.

Конечно, если это хотя бы что-то для него значило.

Когда он снова открывает глаза, я ожидаю увидеть в них гнев, боль или обиду, однако вместо этого вижу лишь пустоту. Так выглядит человек, которому нечего терять или, напротив, кто уже потерял все. Тот, кто смирился со своей участью. Тот, до кого мне не удалось достучаться.

– Прощай, Эвелин, – с этими словами он поднимается из-за стола, в упор избегая моего взгляда.

В полном недоумении я наблюдаю за тем, как Эдриан достает из кармана брюк бумажник и бросает на стол несколько крупных купюр. Поверить не могу, что он сейчас просто уйдет, оставив меня разгребать последствия своего поступка, которые незамедлительно наступят для всех нас.

До знакомства с ним я наивно полагала, что к каждому человеку можно найти подход. Достаточно лишь приложить немного усилий, и компромисс будет найден даже с теми, кто не был намерен идти на уступки. Увы, теперь я убедилась, что есть люди, которые продолжат стоять на своем, даже будучи уверенными в том, что из-за их упрямства наступит конец света. 

 – Вот, значит, как… – бормочу я, стараясь сохранить спокойствие, несмотря на то, что внутри меня бушует буря. – Знаешь, ты просто гребаный эгоист.

– И поверь, это не самое худшее мое качество, – невозмутимо отвечает Эдриан, отчего я начинаю злиться еще сильнее. 

– Как же я тебя ненавижу, – сквозь зубы цежу я, в очередной раз поражаясь тому, насколько тонкая грань лежит между любовью и ненавистью.

Он поднимает на меня взгляд, и я понимаю, что мои слова совершенно его не задели. Разумеется, ему всегда было плевать на то, что я чувствую.

– Знаю, Эвелин, – без единой эмоции произносит Эдриан. – Ты уже говорила мне об этом. 

Я вспоминаю сцену под дождем, когда в гневе выкрикнула эти слова после того, как узнала о причастности Эдриана к смерти Уолтера. В тот момент я имела полное право испытывать это чувство. Как имею право и сейчас, ведь сегодняшняя встреча окончательно убедила меня в том, что Эдриан не заслуживает ничего другого.

– Не за то, что ты сделал с Уолтером, – вношу уточнения я, решительно поднимаясь из-за стола. – А за то, что ты сделал с нами. 

И снова ноль эмоций. Лишь тяжелый вздох, свидетельствующий о том, что Эдриан до смерти устал от этого разговора, да и в целом от моей компании. Что ж, придется потерпеть, ведь я не сказала главного.

– Если со Стивом что-то случится… – начинаю я, медленно сокращая дистанцию между нами.

– Уверен, ты этого не допустишь, – перебивает меня Эдриан раньше, чем я успеваю закончить свою мысль. – Ты всегда до последнего защищаешь тех, кого любишь.

– А ты не в состоянии защитить даже себя, – парирую я, стараясь не показывать Эдриану, насколько сильно меня задели его слова.

В его фразе я уловила отголоски собственных противоречий. Эдриан прав: ради людей, которые мне дороги, я готова пойти на многое, наплев на то, каким будет исход. Встать на их сторону, что бы ни произошло, отчаянно бороться и делать все ради защиты тех, без кого не представляю своей жизни. Вот только как объяснить тот факт, что, помимо тех, кого люблю, я защищаю еще и человека, которому в открытую говорю о своей ненависти? На этот вопрос у меня нет ответа. И, пожалуй, это даже к лучшему.

«Ты защищаешь не Эдриана. Ты беспокоишься за Стива, поэтому и делаешь все возможное, чтобы оградить его от ужасной правды», – внушаю я себе единственное, что хотя бы как-то может оправдать мой поступок.

Все это время Нельсон молча смотрит на меня, явно борясь с желанием сказать что-то еще. Я готовлюсь к тому, что наш разговор будет длиться очень долго, но вместо этого Эдриан молча разворачивается, чтобы уйти.

– Знаешь, что отличает тебя от Стива? – выпаливаю я, чувствуя, как горло сжимает болезненный спазм, а на глаза того и гляди навернутся слезы.

Никогда не понимала девушек, которые сравнивают своего нынешнего парня с бывшим, однако сейчас поступаю точно так же. Хотя, с учетом того, что Эдриан вообще не считал, что мы были в отношениях, наверное, называть его «бывшим» не совсем правильно.

Остановившись, мужчина поворачивает голову, глядя на меня через плечо. 

– ДНК? – иронично интересуется он, на что я лишь закатываю глаза.

– Очень остроумно, доктор Нельсон.

Эдриан выжидающе смотрит на меня, без слов предлагая мне закончить свою мысль, и я не упускаю эту возможность.

– Главное отличие в том, что Стиву не наплевать на мои чувства, – говорю я, вновь сокращая дистанцию между нами. – Стив бы никогда не совершил поступок, заведомо зная, что он причинит мне боль. – Я делаю паузу, не в силах поверить в то, что Эдриан действительно способен так поступить со мной, а затем добавляю: – Ты не можешь сохранить одну единственную тайну, а Стив бы сделал для меня куда больше, чем такой пустяк. Уверена: ради меня он бы даже отказался от мести.

Эдриан хмыкает, и я не могу понять, что означает эта реакция. Сомнение? Безразличие? Несогласие с моим мнением? Я терзаюсь догадками ровно до тех пор, пока с его губ не слетает фраза, показывающая его истинное отношение к ситуации.

– Что ж, в скором времени у тебя появится возможность проверить это.

Я замолкаю, не веря своим ушам. Он просто насмехается надо мной. Понимает, что, как бы сильно Стив ни любил меня, он не откажется от мести, и мысль о том, что скоро это пойму и я, доставляет Эдриану какое-то извращенное удовольствие.

За что он так со мной? За то, что я выбрала Стива вместо него? Весьма странная причина для обиды, ведь Эдриан сам говорил, что между нами ничего нет и быть не может и неоднократно просил держаться от него подальше. Тогда в чем дело? В том, что моя жизнь продолжается, а его рушится на глазах? В этом тоже нет моей вины. Напротив, я готова до конца своих дней хранить его тайну, но Эдриан собирается избавить меня от такой необходимости и во всем сознаться. Понятия не имею, какая причина заставляет его поступать именно так, а не иначе, но знаю одно: на этот раз он намеренно разрушает не только свою, но и мою жизнь, не испытывая при этом никаких сожалений.

– Какой же ты… – я осекаюсь, не сумев выбрать из тысячи пришедших на ум ругательств то, которое лучше всего охарактеризовало бы такого человека, как Эдриан.

– Нет, Эвелин, – возражает он, словно прочитав мои мысли. – Я еще хуже.

На этот раз я ничего не отвечаю. Лишь смотрю на Эдриана, пытаясь понять, в какой момент с ним произошла эта трансформация и осталось ли после нее хотя бы что-то от того человека, которого я когда-то знала.

Где, черт возьми, тот Эдриан, который в любое время дня и ночи приходил мне на помощь? Тот, кто защищал, поддерживал и был рядом, когда остальные предавали или просто отворачивались от меня? Тот, кто предпочел бы страдать сам, но никогда не причинил бы мне боль? Неужели он всегда был таким, каким я вижу его сейчас, но я была настолько ослеплена любовью, что не замечала этого? Если это так, значит, Эдриан только что отнял у меня не только будущее, но и прошлое, ведь каждое воспоминание в нем искажено, а потому не имеет права на существование.

Пока я пытаюсь найти ответы на эти вопросы, массивная дверь ресторана открывается и на пороге появляется человек, увидев которого я теряю дар речи.

Нет, нет, нет… Вероятность того, что они встретятся, по крайней мере, при таких обстоятельствах, была минимальной. Так почему, черт возьми, сбывается мой самый страшный кошмар?

Заметив смесь страха и растерянности на моем лице, Эдриан оборачивается, пытаясь понять, что вызвало у меня столь неожиданную реакцию.

С замиранием сердца я наблюдаю за остановившимся в дверях Стивом. На протяжении нескольких секунд парень оглядывается по сторонам и, когда наконец встречается взглядом со мной, на его губах расцветает улыбка.

– Эвелин! – окликает он, пружинистым шагом направляясь в нашу сторону. – Вот ты где.

Я бросаю взгляд на Эдриана, опасаясь, что что-нибудь в его поведении или выражении лица заставит Стива обо всем догадаться, однако тот выглядит настолько невозмутимо, что мне становится жутко.

Интересно, когда Эдриан будет смотреть в глаза человеку, брат которого сейчас лежит из-за него в могиле, на его лице тоже не дрогнет ни один мускул? Хотя о чем я говорю? Разумеется, нет, это ведь Эдриан.

– Что… что ты здесь делаешь? – спрашиваю я Стива, когда тот останавливается рядом с нами.

– Отвез Дэйва в аэропорт и вернулся за тобой, но дома не застал, – объяснят Стив, сунув руки в карманы брюк. – Позвонил Дэйву, и тот сказал мне, что ты собиралась сюда.

Проклятье. Значит, отец все-таки слышал мой разговор с Эдрианом. Конечно, он понятия не имел, с кем я встречаюсь, и тем не менее сообщил Стиву, где меня искать. Ситуация вдвойне отвратительная, ведь я обещала Стиву, что буду ждать его дома. Понятия не имею, как теперь выкручиваться.

– Я не ожидала, что вы так быстро, все-таки на дорогах нешуточные пробки, – пожав плечами, оправдываюсь я. – Решила сходить перекусить, а то со вчерашнего вечера ничего не ела.

Краем глаза замечаю мелькнувшую на губах Эдриана тень улыбки. Похоже, его забавляют мои неумелые попытки скрыть правду. Разумеется, он-то по умению врать и не попадаться – настоящий профессионал.

Наконец Стив переводит взгляд на моего спутника, но представляться не спешит, видимо, решив предоставить эту возможность мне.

Черт, и что я должна сказать? «Знакомься, это тот, кто разбил мое сердце на миллион осколков?» или «Позволь представить тебе человека, которого ты так давно искал, желая удовлетворить свою жажду мести?» В любом случае для начала стоит убрать со столов все колюще-режущие предметы, а с учетом того, где мы находимся, я сомневаюсь, что это возможно.

– Стив, познакомься, это доктор Нельсон, – голос срывается, и мне приходится прочистить горло, чтобы договорить: – Вы наверняка виделись в больнице.

В подтверждение моих слов Стив щелкает пальцами.

– Точняк! – выпаливает он, глядя на Эдриана как на старого приятеля. – А то я смотрю, вроде лицо знакомое, а где виделись, не могу вспомнить. – Вытащив руку из кармана, Стив протягивает ее Эдриану. – Приятно познакомиться, доктор Нельсон.

– Просто Эдриан, – вежливо поправляет тот, отвечая на рукопожатие. – И взаимно.

Мой парень удивленно вскидывает брови.

– Так это ты – Эдриан? – спрашивает он, и я понимаю, что в этот момент Стив наверняка вспомнил мой рассказ о человеке, который спас мне жизнь, а со временем стал ее частью.

Стоит ли говорить, что единственное мое желание сейчас – это провалиться сквозь землю? И не только потому, что мой парень стоит лицом к лицу с убийцей своего брата, но и из-за того, что, рассказывая Стиву об Эдриане, я упомянула о том, что мы больше не общаемся. Самое забавное, что с момента моего рассказа не прошло и суток.

М-да… ложь о том, что я останусь дома, дожидаясь возвращения Стива из аэропорта, – просто детский лепет на фоне того, что происходит сейчас.

– Эвелин рассказывала о тебе, – внезапно выдает Стив, отчего мое сердце ухает вниз.

В контексте всей ситуации меня бы на месте Эдриана точно хватил удар. Да что там, даже не находясь на его месте, я не уверена, что этого не произойдет. А вот сам Эдриан, похоже, не испытывает ни малейшего дискомфорта. Напротив, выглядит заинтересованным.

– Надеюсь, только хорошее, – с напускной беззаботностью произносит он, переводя взгляд со Стива на меня.

– Само собой, – подтверждает Стив, обнимая меня за плечи.

Я приказываю себе улыбнуться, но мышцы лица отказываются подчиняться, и в итоге мне удается лишь слегка приподнять уголки губ. Воцаряется молчание, и в повисшей тишине я отчетливо слышу биение своего сердца. Интересно, это нормально, что оно колотится так, будто я только что пробежала марафон?

– Не знаю, как ты, а я проголодался, так что предлагаю не терять времени и что-нибудь заказать, – говорит мне Стив, после чего снова переводит взгляд на своего нового знакомого. – Эдриан, ты с нами?

Затаив дыхание, я ожидаю его ответа. Если Нельсон согласится, наверное, мое и без того с трудом сохраняемое самообладание треснет по швам. Не представляю, какую выдержку нужно иметь, чтобы сидеть за одним столом с этими мужчинами, делая вид, что все в порядке. 

– Вообще-то мне уже пора, – говорит Эдриан Стиву, при этом не сводя глаз с меня.

Мой парень понимающе кивает, а я чувствую, как внутри все обрывается. Эдриан не говорит, куда торопится, но я и так знаю ответ. Он не передумал. Прямо отсюда Нельсон направится в полицейский участок, чтобы сломать жизнь не только себе, но и всем, кого так или иначе затронула история с Уолтером.

Неужели он способен на такое? Дружелюбно общаться со Стивом, будто бы ничего не произошло, а потом уничтожить его одним своим признанием? Хотя чему я удивляюсь? Совсем недавно он был готов стереть с лица земли любого, кто сделает мне больно, а в итоге сам причинил столько боли, что любая другая по сравнению с ней покажется пустяком.

– Эдриан… – начинаю я, но он не дает мне договорить.

– Эвелин, было приятно повидаться, – слегка улыбнувшись, говорит он, после чего протягивает руку моему бойфренду. – Стивен, рад знакомству.

– Взаимно, док, – с энтузиазмом подтверждает Стив, пожимая протянутую ладонь.

– Эдриан, – снова окликаю я, но тот уже направляется к выходу, без слов дав понять, что разговор окончен.

Я смотрю ему вслед, чувствуя, как горло сдавливает болезненный спазм. Хочется снова выкрикнуть его имя, но я знаю, что это ничего не изменит.

– Детка, ты же помнишь Кристофера? – спрашивает меня Стив, выдвигая стул и жестом предлагая мне сесть.

Я отрицательно мотаю головой.

– Ну, мы с ним гоняли раньше, – поясняет он, будто бы эта информация должна мне что-то дать.

– А, – только и говорю я, по-прежнему глядя на дверь, за которой несколькими секундами ранее скрылся Эдриан.

– Так вот, он как-то рассказывал, что в этом ресторане просто охренительно готовят мясо по-французски, – продолжает тараторить Стив, не обращая внимания на то, что я его почти не слушаю. – Без понятия, откуда у него эта информация, ведь Крис вегетарианец, однако…

Не дослушав Стива, я срываюсь с места и, лавируя между столиками, несусь к выходу из ресторана. Слышу, как Стив окликает меня, но даже не думаю останавливаться. Оказавшись на улице, быстро оглядываюсь по сторонам и замечаю Эдриана, который уже успел добраться до пешеходного перехода.

– Эдриан! – не своим голосом выпаливаю я, и от моего крика тот замирает как вкопанный.

Добежав до мужчины и мертвой хваткой вцепившись в его запястье, я поднимаю глаза и вижу во взгляде Эдриана смесь замешательства и раздражения.

– Что ты творишь? – сквозь зубы цедит он, однако руку не отдергивает.

– Не позволяю тебе совершить ошибку, – решительно заявляю я и, несмотря на то, что Эдриан не пытается высвободиться, зачем-то усиливаю хватку.

Набрав в легкие побольше воздуха, Эдриан на пару секунд прикрывает глаза, настраиваясь на очередной раунд нашей словесной баталии.

 – Слушай, – на выдохе произносит он. – Сегодня ты сказала, что больше не будешь вмешиваться в чужие жизни. Так что сделай одолжение: для начала перестань вмешиваться в мою.

В голосе Эдриана сквозит лед, однако отступать я не собираюсь.

– И не подумаю. Я не собираюсь молча наблюдать за тем, как ты все разрушаешь.

С его губ слетает язвительная усмешка, а во взгляде читается лишь: «Неужели?»

– Ты переживаешь за меня или за своего парня? 

Я вздрагиваю от его слов, словно он отвесил мне пощечину. В голове мгновенно проносятся мысли о Стиве, о его неведении и той боли, которую причинит ему признание Эдриана. И да, черт возьми, мне действительно больно за Стива, и причина вовсе не в том, что он мой парень, а в том, что подобные эмоции я бы испытывала к любому, кто оказался в такой ситуации.

Однако стоит ли отрицать, что, несмотря ни на что, мне по-прежнему не наплевать на Эдриана? Да и как может быть наплевать на некогда близкого человека, который стоит сейчас на краю пропасти, готовый в любой момент сорваться в бездну? Причем по собственной воле.

– За вас обоих, – тихо признаюсь я, чувствуя, как мое сердце разрывается от этого признания.

На секунду Эдриан опускает глаза, а когда снова смотрит на меня, я замечаю, что на этот раз в его взгляде нет ни злости, ни раздражения. Лишь какое-то отстраненное удивление, будто я только что открыла ему простую истину, которую он упорно не желал замечать. На мгновение мне кажется, что я снова вижу того самого Эдриана, который когда-то был моей опорой и поддержкой. Но увы, это лишь мимолетное видение, которое тут же исчезает, словно дым.

– За меня беспокоиться не стоит, – глухо говорит он, на что я отрицательно качаю головой.

– Еще как стоит.

Взгляд Эдриана останавливается на ком-то за моей спиной, и я понимаю, что в эту минуту за развернувшейся сценой наблюдают не только зеваки, но и человек, перед которым мне, скорее всего, предстоит объясняться.

Обернувшись, понимаю, что была права. Стив вышел из ресторана и в полном недоумении застыл возле двери, не решаясь вмешаться в происходящее.

– Эвелин, вернись к Стиву, – тихо, но настойчиво говорит Эдриан, и я понимаю, что в данной ситуации это был был лучший вариант. 

Однако вместо того чтобы отпустить руку Эдриана, подойти к застывшему в оцепенении возле дверей ресторана Стиву и попытаться найти объяснение своему поведению, я делаю шаг вперед, почти вплотную приблизившись к тому, кого ненавижу всей душой, и при этом к кому продолжаю тянуться по совершенно необъяснимым причинам.

– Нет, – едва слышно произношу я, чувствуя, как на глазах закипают слезы, и, упрямо мотнув головой, повторяю: – Нет.

При желании Эдриан мог бы с легкостью вырвать руку из моей хватки или оттолкнуть меня, однако он не делает ни того, ни другого. Лишь смотрит мне в глаза, впервые за время нашего разговора не находя, что ответить.

– Чего ты добиваешься, Эвелин? – спрашивает он, хотя и не нуждается в ответе на этот вопрос.

– Хочу, чтобы ты услышал меня, – дрожащим голосом выдавливаю я. – Хочу, чтобы понял, что не все потеряно.

Он сжимает челюсти настолько сильно, что на скулах начинают играть желваки.

– Эдриан, я знаю, что это непросто. Но поверь, у тебя есть шанс на счастливое будущее, в котором ошибки будут восприниматься ни как тяжкое бремя, а как жестокий, но вместе с тем бесценный урок, – я снова стучусь в закрытую дверь, но отчего-то на этот раз верю, что он услышит то, что я пытаюсь до него донести. – Я смогла начать жизнь с чистого листа. И ты тоже сможешь.

Он переводит дыхание, пытаясь совладать с собой.

– А с чего ты взяла, что я воспользуюсь этим шансом? С чего решила, что мне нужна такая жизнь?

– Какая «такая»? – спрашиваю я, не понимая, что он имеет в виду.

Может, жизнь, в которой каждый новый день будет сопровождаться муками совести, страхом перед разоблачением или размышлениями о том, как бы все сложилось, если бы он поступил иначе в то роковое утро. А может, Эдриан имеет в виду что-то другое. Правильный ответ известен ему одному, вот только Нельсон не спешит делиться им со мной.

– Эдриан, ответь! – выпаливаю я, чувствуя, как по щекам катятся предательские слезы.

Нельсон опускает голову, избегая моего взгляда, а когда вновь поднимает глаза, мое сердце сжимается от того, сколько боли я в них вижу. Однако даже его полный боли взгляд не вызывает у меня тех эмоций, которые накрывают меня с головой после того, как он наконец отвечает на вопрос:

– Жизнь, в которой не будет тебя.

Сердце пропускает удар, и я замираю, не в силах поверить услышанному. Его слова обжигают подобно раскаленному железу. Разве можно было предположить, что после случившегося, после всей той боли, которую мы причинили друг другу, он скажет подобное?

Все мои доводы, мольбы, уговоры и ультиматумы вмиг становятся бессмысленными. Эдриан не желает слушать меня не из-за своего упрямства или желания разрушить мои отношения со Стивом, а из-за того, что у него не осталось ничего, что бы заставило его передумать. 

Теперь я понимаю, что у меня все-таки был шанс не допустить катастрофы. Если бы после признания Эдриана я среагировала иначе, возможно, сейчас мне бы не пришлось стучать в закрытую дверь, которую Эдриан больше никогда для меня не откроет. Я была нужна ему тогда, когда его мир в одночасье начал рушиться, однако вместо поддержки я сказала Эдриану, что ненавижу его, вычеркнула из своей жизни, а после начала отношения со Стивом, решив, что это поможет заглушить душевную боль. 

Бросить Эдриана в самый тяжелый период, позволив ему утонуть в пучине отчаяния и саморазрушения, а вместе с тем ежедневно обманывать Стива, скрывая от него правду, которую он так жаждет узнать… Что ж, это был мой выбор, и, делая его, следовало заранее подготовиться к последствиям. К последствиям, которые наступят уже сегодня.

– Эдриан… – шепчу я, но он лишь качает головой и, воспользовавшись моим замешательством, высвобождает руку и поворачивается, чтобы уйти.

– Эвелин! – окликает Стив, направляясь в мою сторону, но я даже не оборачиваюсь. 

Знаю, что нам придется обсудить сегодняшний инцидент, но сейчас я не могу даже думать об этом. Я вообще не могу думать ни о чем, кроме мужчины, который в эту минуту стремительным шагом пересекает проезжую часть, оставляя позади все, что нас когда-либо связывало.

Некоторое время я молча смотрю ему вслед и, лишь когда Эдриан оказывается на противоположной стороне улицы, бросаюсь за ним, не принимая во внимание тот факт, что за те несколько секунд, пока я находилась в ступоре, зеленый сигнал светофора сменился красным.

Визг тормозов режет слух, и в следующую секунду чьи-то сильные руки обхватывают меня со спины и резко тянут назад. Потеряв равновесие, я падаю на спину, однако совершенно не чувствую боли. 

От шока мне не сразу удается понять, что произошло. В ушах по-прежнему стоит оглушительный вой клаксона, а ужас в глазах застывших посреди улицы людей наводит на мысль о том, что каждый из них едва не стал свидетелем страшной трагедии.

Собрав мысли в кучу, я поворачиваю голову и постепенно нахожу ответы на все свои вопросы. Во-первых, я не чувствую боли потому, что упала не на асфальт, а на Стива, который смотрит на меня снизу вверх широко распахнутыми глазами и по-прежнему прижимает к себе, хотя опасность уже миновала. Во-вторых, судя по гудкам автомобилей, которые по-прежнему раздаются со всех сторон, я только что едва не спровоцировала серьезную аварию. И, наконец, в-третьих, я только что упустила шанс разом решить все свои проблемы, хотя была близка к этому.

У мертвых ведь не бывает проблем, верно?

– Не пострадала? – тихо спрашивает Стив, принимая сидячее положение и прижимая ладонь к моей щеке.

Я мотаю головой и поднимаюсь на ноги, игнорируя вопросы столпившихся возле нас прохожих и гневные возгласы водителя, который по моей вине мог с одинаковой долей вероятности лишиться автомобиля, свободы, а то и собственной жизни.

Машины начинают сигналить с удвоенной силой, и, обернувшись, я понимаю, что произошло на этот раз. Эдриан перебегает дорогу, не обращая внимания на разгневанных водителей, и в следующую секунду останавливается напротив меня. Смесь страха и вины отражается в его взгляде, а с губ слетает мое имя, которое он произносит так, словно готов отдать все на свете, лишь бы вновь услышать мой голос и убедиться в том, что я в порядке.

Я собираюсь произнести заветные три слова, чтобы разом успокоить и встревоженного Эдриана и до смерти перепуганного Стива, который обнимает меня за плечи с тех пор, как сам поднялся на ноги. Вот только пережитый стресс не проходит бесследно и, прежде чем я успеваю произнести хоть слово, мир вокруг теряет привычные очертания, превращаясь в размытое пятно. Сознание ускользает, и лишь стоящие рядом спасатели в лице моего бывшего и нынешнего парня предотвращают мое столкновение с асфальтом.

– Эвелин, не отключайся! Смотри на меня!

Я не могу определить, кому принадлежит голос, как не могу и заставить себя удержать связь с реальностью.

«Забвение – это ведь тоже своего рода избавление. Пусть и временное», – думаю я, погружаясь в сон, который, надеюсь, на этот раз будет длиться как можно дольше. В ситуации, когда реальность становится невыносимой, не поддающийся контролю сон уже не воспринимается мной как проклятие. Напротив, кажется спасением.