Твой выбор

Никогда бы не подумала, что в ресторане может быть настолько тихо. И дело даже не в том, что последняя песня закончилась почти минуту назад, а новая с тех пор так и не заиграла. Причина в другом. В том, что каждый из присутствующих за нашим столом перестал не только разговаривать и звенеть столовыми приборами, но и, похоже, дышать.

Майкл устремляет взгляд на Айрис, полагая, что мой вопрос был адресован ей. А вот Стив, в отличие от него, наверняка догадывается, с кем я решила свести счеты, однако не выдает свои предположения ни взглядом, ни жестом. Вместо этого парень с отсутствующим выражением лица следит за пузырьками шампанского в своем бокале, делая вид, будто давно утратил интерес к игре.

Не знаю, как другие, а я не могу отказать себе в удовольствии понаблюдать за реакцией Бритни. Девушка, которая еще минуту назад испытывала эйфорию от того, что втоптала в грязь моих друзей и разбередила мои душевные раны, сейчас выглядит так, словно ее окатили ледяной водой. Румянец на щеках побледнел, ярко-накрашенные губы приоткрылись, непоколебимая уверенность во взгляде за долю секунды сменилась испугом. И все это – результат одного вопроса, который я задала, глядя прямо в глаза бывшей подруге.

Мы обещали друг другу играть по-честному, и до этого момента каждый сдерживал свое обещание. Но с учетом того, насколько долго Бритни хранит молчание, полагаю, она будет первой, кто нарушит правила. Моя бывшая подруга прекрасно осознает, что проиграет, если сделает это, вот только в ее случае других вариантов не остается. Нет, разумеется, можно прямо сейчас рассказать обо всем Майклу, однако поднимать тему переезда в столь важный вечер, да еще и в присутствии свидетелей вряд ли входило в планы Бритни.

К моему удивлению, нежелание проигрывать оказывается у Бритни намного сильнее страха перед признанием. В последний раз окатив меня взглядом, полным лютой ненависти и нескрываемого презрения, девушка берет бокал и делает глоток шампанского.

Краем глаза замечаю, как Стив вопросительно поднимает брови, а Айрис с тревогой смотрит на меня, наверняка понимая, что Бритни ни за что не простит мне такой подставы.

Ну и пусть. Зато, может, сосредоточив свой гнев на мне, она наконец оставит в покое моих друзей.

– Что?! – вопрос Майкла нарушает затянувшуюся паузу, а интонация, с которой он был задан, не предвещает ничего хорошего.

В то время как взгляд парня мечется между мной и Бритни, сама виновница сложившейся ситуации продолжает потягивать шампанское, пока не осушает бокал до дна. То ли тянет время, чтобы не отвечать на вопрос, то ли надеется, что алкоголь придаст ей храбрости перед непростым разговором.

– О чем она говорит? – Майкл выжидающе смотрит на свою девушку, желая получить объяснения, которые она не торопится давать. 

Склонив голову набок, я с интересом наблюдаю за подругой, размышляя над тем, как она собирается выкручиваться на этот раз. Бритни опускает глаза, избегая не только вопросов, но и взгляда своего бойфренда. Видимо, стыд все-таки присутствует в ее души, хотя и погребен глубоко под слоем эгоизма и пренебрежения к чужим чувствам.

– Какой переезд? Какой Нью-Йорк? О чем вообще речь? – не унимается Майкл и, в очередной раз столкнувшись с тишиной, теряет терпение: – Бритни, черт возьми, я с тобой разговариваю!

– Не смей повышать на меня голос, – огрызается девушка, бросая на Майкла испепеляющий взгляд.

– Тогда ответь на вопрос, – не отстает Майкл. – Ты что, действительно собираешься переезжать в Нью-Йорк?

– Допустим, – уклончиво отвечает Бритни, прижимая салфетку к краешкам рта. 

– Что значит «допустим»? – с каждым новым вопросом в голосе парня появляется все больше раздражения. – Это не ответ!

– Да, собираюсь, – с вызовом заявляет Бритни, очевидно, устав находиться в уязвимом положении. – Скажу больше: я уже нашла квартиру на первое время и подала резюме в рекламное агентство. Еще вопросы будут?

Интересно, виновато освещение или у Майкла действительно начал дергаться глаз? Не удивлюсь, если это так. Все-таки не каждый день узнаешь, что твоя девушка уже давно распланировала себе будущее, но при этом не посчитала нужным уведомить об этом тебя.

Возлюбленный Бритни едва не дымится от возмущения. В какой-то момент мне даже кажется, что он сейчас встанет из-за стола и устроит сцену, однако Майклу удается взять себя в руки.

– И почему ты ничего не рассказала мне о своих планах? – пугающе спокойным тоном интересуется он, не сводя глаз со своей девушки.

– Потому что ты был слишком занят проблемами в клубе, чтобы интересоваться чем-то, помимо этого, – резко отвечает Бритни и, смяв салфетку, бросает ее в бокал.

Если до этого момента Майкл сдерживался, то теперь окончательно вышел из себя.

– Прекрасно! – выпаливает он, не обращая внимания на удивленные взгляды посетителей. – То есть, теперь я еще и виноват?!

– Почему бы нам не вернуться к этой теме позже? – с нажимом произносит Бритни, оглядевшись по сторонам. Разумеется, она слишком дорожит своей репутацией, чтобы устраивать скандал в общественном месте.

– Когда «позже»? – презрительно хмыкает Майкл. – Когда ты соберешь чемоданы? Или, может, когда заселишься в свою новую квартиру?

– Хватит! – отрезает Бритни. – Я не собираюсь обсуждать это сейчас.

– Ты, судя по всему, вообще не собиралась это обсуждать, – язвит Майкл, на что Бритни лишь закатывает глаза.

На протяжении нескольких секунд никто не пытается задать очередной вопрос или сказать какую-нибудь колкость, но не успеваю я подумать, что конфликт исчерпан, как Майкл снова подает голос:

– Мне вот интересно, в какой момент у тебя появились такие планы?

– Да какая, черт возьми, разница?! – бесится моя бывшая подруга. – Это вообще значения не имеет!

– Еще как имеет, – настаивает на своем Майкл. – Я задал вопрос и хочу получить на него ответ.

– Еще до знакомства с тобой, – не удержавшись, заявляю я. – И даже до расставания с Джереми.

Майкл ошарашенно переводит взгляд с меня на Бритни, а бывшая подруга с яростью втыкает вилку в тушку цыпленка, наверняка представляя на его месте меня.

– Ты можешь закрыть свой рот? – шипит она, с ненавистью глядя мне в глаза.

– Могу, но не сегодня, – с ехидной улыбкой отвечаю я.

Не знаю, что со мной происходит. Может, дело в алкоголе, и именно он развязал мне язык. А может, Бритни довела меня до той самой точки кипения, которая стирает все границы и подстегивает человека совершать поступки, о которых раньше он даже не задумывался. Я никогда не думала, что стану рассказывать кому-либо компрометирующие сведения о своей, пусть и бывшей, подруге, однако сделала это. И должна признать, ничуть не жалею о своем решении.

– Да вы, на хрен, издеваетесь?! – приходит в бешенство Майкл. – То есть, ты начала отношения со мной, заранее зная, что скоро уедешь? Какой в этом смысл вообще?

– А в чем проблема? – в голосе Бритни звучит непонимание, смешанное с раздражением. – Только не говори мне, что никогда не слышал об отношениях на расстоянии.

– А с чего ты взяла, что меня устраивают такие отношения? – хмурится парень. – Мы даже ни разу не разговаривали об этом.

– Поздравляю! Мы разговариваем об этом сейчас, – огрызается Бритни. – И если уж ты так дорожишь нашими отношениями, можешь поехать со мной.

Майкл аж опешил от ее наглости. От явно не ожидал такого поворота событий и теперь пытается переварить услышанное. 

Бритни, очевидно, считает, что делает своему парню одолжение, при этом совершенно не учитывая его интересы. Что ж, меня это не удивляет. Она всегда была такой. Самовлюбленной. Эгоистичной. Стремящейся любыми способами добиться своего, не обращая внимания на чувства и желания других. Я убеждалась в этом не единожды. Теперь настала очередь Майкла.

 – Поехать с тобой? – не скрывая  изумления, переспрашивает парень. – А ничего, что у меня здесь работа, друзья, да целая жизнь?

– Ну вот и живи дальше! – парирует Бритни. – А я не собираюсь ради тебя жертвовать своим будущим.

Майкл качает головой, не в силах поверить в то, что его девушка готова так легко отказаться от всего, что между ними было.

– Хочешь сказать, что призрачные амбиции для тебя важнее наших отношений? 

– Да, черт возьми, именно это я и хочу сказать! – на эмоциях выпаливает Бритни, но в ту же секунду замирает, осознав смысл сказанного.

В глазах Майкла отражается разочарование, а на губах появляется невеселая улыбка, за которой он пытается скрыть истинные эмоции. Не знаю, насколько сильными были его чувства к Бритни, но судя по реакции, которую вызвала ее последняя фраза, он явно не был готов к тому, что девушка с такой легкостью поставит точку в их отношениях.

Я наблюдаю за этой сценой, испытывая при этом максимально противоречивые эмоции. С одной стороны, мне жаль Майкла, ставшего жертвой эгоизма Бритни. С другой – я рада, что завеса наконец спала и сразу три человека увидели истинное лицо моей некогда лучшей подруги.

– Я… – пытается оправдаться Бритни, с тревогой глядя на своего парня. – Ты все не так понял.

– Нет, я все правильно понял, – перебивает ее Майкл, и на этот раз в его голосе нет ни капли эмоций. – Удачи тебе на новом месте.

С этими словами он с грохотом отодвигает стул и поднимается из-за стола. Даже не попрощавшись, Майкл направляется к выходу, оставляя в прошлом не только свои разрушенные надежды, но и человека, который одним своим поступком положил конец тому, что только начинало зарождаться.

– Майкл! – в отчаянии окликает его Бритни, но тот лишь ускоряет шаг и вскоре скрывается за массивными дверями ресторана.

Если до этого момента Бритни позволяла себе игнорировать его недовольство, то сейчас поняла, что ситуация вышла из-под контроля. Вскочив со стула, девушка собирается отправиться за Майклом, но в последний момент поворачивается в мою сторону.

– Я тебе это припомню, – сквозь зубы цедит Бритни, сверля меня убийственным взглядом, однако я не собираюсь воспринимать ее угрозу всерьез. Скорее, напротив, она меня даже забавляет.

– Уж постарайся.

Знаю, что в гневе Бритни способна на многое, и ситуация с Дэгни это подтвердила, вот только я не намерена бояться. Завтра утром я покину Даллас, да и Бритни, судя по всему, менять свои планы не собирается. Так что единственное, чем она может мне насолить, – написать гадости в соцсетях. По сравнению с тем, через что я прошла, это мелочи, так что Бритни может развлекаться, пока ей не надоест.

На протяжении нескольких секунд девушка гневно смотрит на меня, и я спокойно выдерживаю ее прожигающий насквозь взгляд. Наверное, прямо в эту минуту Бритни подбирает слова, чтобы на глазах у всех в очередной раз унизить меня или же обвинить в ссоре со своим парнем. Я готовлюсь выслушать целый шквал оскорблений, но Бритни ограничивается лишь двумя словами: 

– Ненавижу тебя.

Этого следовало ожидать, однако отчего-то ее слова задевают меня за живое. Ненависть, исходящая от человека, с которым мы на протяжении четырех лет делили все радости и печали, горькой пилюлей оседает в горле, не позволяя произнести ни слова.

Я могла бы сказать Бритни, что ее чувства взаимны, или, напротив, съязвить, тем самым показав, насколько мне наплевать на ее отношение ко мне. Однако вместо этого я молчу. Не потому что мне нечего сказать и даже не из-за того, что в глубине души я понимаю ее состояние и не хочу делать ей еще больнее. Просто все слова уже сказаны, и теперь остается лишь разгребать последствия, к которым они привели, и залечивать раны, которые оставили.

Убедившись в том, что ответа не последует, Бритни разворачивается на каблуках и направляется к выходу, намереваясь догнать Майкла. Я смотрю ей вслед и, лишь когда дверь за бывшей подругой закрывается, осознаю, что своими словами не только выставила Бритни в невыгодном свете, как планировала изначально, но и разрушила их с Майклом отношения.

Как знать, быть может, Майкл так сильно разозлился на свою девушку не потому, что она до последнего откладывала разговор и даже не из-за того, что поставила собственные интересы выше всего остального. Возможно, его задел сам факт того, что он узнал обо всем от чужого человека, да еще тогда, когда меньше всего был готов к подобным новостям.

Бритни начала эту войну первой, задев меня и моих друзей, и в тот момент больше всего на свете я хотела причинить ей ответную боль. Судя по всему, мне это удалось, вот только вместо сладкого послевкусия победы я чувствую лишь отвращение. Не к ней. К себе.

После ухода Майкла и Бритни за нашим столиком воцаряется тишина. Я бы решила, что осталась в одиночестве, если бы не была уверена в том, что это не так. Мои друзья по-прежнему находятся поблизости, но никто из них и не думает нарушить молчание.

Повернув голову, я устремляю взгляд на сидящего рядом со мной Стива. Парень выглядит задумчивым, и мне остается лишь догадываться, что он сейчас чувствует и над чем размышляет. В любой другой ситуации Стив бы уже давно прокомментировал случившееся либо же вовсе не допустил, чтобы из мелкой ссоры разгорелся настоящий скандал. Мой друг всегда умел разрядить накалившуюся обстановку, вовремя сменив тему или превратив все в шутку, однако на этот раз предпочел не вмешиваться в конфликт. За последние десять минут он не произнес ни слова, хотя раньше даже тридцать секунд молчания давались ему с большим трудом.

В отличие от Стива, молчание Айрис меня не удивляет. Девушка всегда чувствовала себя неуютно, когда кто-то обращал на нее внимание, а я, став катализатором разборок, привлекла его ко всем нам. Неудивительно, что Айрис сейчас выглядит так, словно хочет провалиться сквозь землю: щеки залиты краской, плечи опущены, а во взгляде нет ничего, кроме тихой грусти и глубокого разочарования.

Мои друзья явно не так представляли себе этот вечер, да и я надеялась, что хотя бы раз в жизни все пройдет гладко. Как бы не так. Я снова все испортила, и никакие слова и действия уже не исправят того, что произошло.

Я замечаю, что в ресторане играет музыка лишь когда студенты начинают подниматься со своих мест и выходить на середину зала, чтобы закружиться в танце. Они продолжают веселиться, несмотря на то, что всего несколько минут назад каждый из присутствующих стал свидетелем разрушения чужих отношений. Мелодичный смех, оживленные разговоры и звон бокалов снова становятся симфонией этого праздника, и лишь за нашим столиком по-прежнему царит удушающая атмосфера, достойная разве что похорон, но уж никак не выпускного вечера.

Внезапно я ловлю себя на мысли, что больше не могу здесь оставаться. Не могу и не хочу. Мне нужно побыть одной, хотя бы немного.

– Пойду подышу воздухом, – бросаю я и, раньше чем кто-нибудь задаст вопрос или попытается пойти за мной, встаю и быстрым шагом направляюсь к выходу. Толкаю тяжелую дверь, пересекаю фойе и наконец выхожу из здания. 

Лишь оказавшись на улице, я впервые за долгое время позволяю себе вдохнуть полной грудью. Ласковый летний ветерок приятно обдает кожу, успокаивая разгоряченные щеки, а шум фонтана, установленного неподалеку от центрального входа, кажется райским звуком после шума ресторана и криков моих друзей. 

Я размышляю над тем, куда направились Бритни и Майкл. Удастся ли им поговорить и найти решение, которое будет устраивать обоих, или их отношения обречены? Не стоило мне поднимать эту тему. Можно было поставить Бритни на место, не касаясь темы переезда, но нет, я решила, что имею право отыграться на бывшей подруге за все обидные слова и гадкие поступки, которые стоили мне кучи нервов. И что в итоге? Вместо одной Бритни, я сама того не желая, отыгралась на всех, испортив настроение и отравив праздник каждому в нашей компании.

Уловив какое-то движение справа от себя, я невольно вздрагиваю. Оказывается, все это время помимо меня здесь находился еще один человек, которого я не замечала. Вот что бывает, когда с головой уходишь в размышления, совершенно забыв о существовании внешнего мира.

Высокая фигура в черной куртке по-прежнему стоит спиной ко мне, устремив взгляд на светодиодный фонтан, поэтому мне остается лишь догадываться: студент это, кто-то из приглашенных гостей или вовсе один из сотрудников ресторана. На улице довольно тепло, поэтому меня немного удивляет тот факт, что незнакомец одет в куртку с капюшоном. Впрочем, я решаю не зацикливаться на внезапно возникшей мысли. Лучше еще раз переосмыслить события этого вечера, чем обращать внимание на то, кто во что одет.

– Некоторые вещи остаются неизменными со временем, не так ли? Впрочем, как и некоторые люди.

Я в замешательстве поворачиваюсь к незнакомцу, пытаясь понять, кому был адресован вопрос. Кроме нас двоих здесь никого, вариант с телефонным разговором тоже отпадает, ведь никакого телефона в руках у него нет. Не стоит исключать возможность использования гарнитуры, вот только, судя по тому, что все это время мужчина молчал, эта теория кажется весьма сомнительной. Вряд ли кто-то начал бы беседу с этой фразы.

– Простите, вы это мне? – неуверенно спрашиваю я, по-прежнему считая, что ошиблась.

– Бритни всегда была такой, – проигнорировав вопрос, негромко произносит незнакомец. – Плевала на всех, кроме себя, и никогда не чувствовала вину за это.

Я бы решила, что разговариваю с Джереми, ведь совсем недавно он говорил мне похожие слова. Однако звонкий тенор бывшего парня Бритни резко контрастирует с голосом, который я слышу сейчас. Человек напротив меня говорит тихо и постоянно делает паузы, словно каждое произнесенное слово стоит ему невероятных усилий.

– Откуда вы знаете Бритни? – решаю поинтересоваться я.

Мужчина расправляет плечи, и на секунду мне кажется, что он сейчас повернется в мою сторону, но нет. Знакомый Бритни лишь слегка поворачивает голову, не позволяя мне разглядеть того, с кем я веду беседу.

– Мы старые друзья, – с его губ слетает невеселая усмешка, и я понимаю, что слова моего собеседника далеки от истины.

– Понятно, – лаконично отвечаю я, размышляя над тем, что все это может значить.

Судя по всему, я, Майкл и Джереми – далеко не единственные люди, которые пострадали от эгоизма Бритни. Я могла бы расспросить этого человека о том, что связывало его с моей подругой, и о том, что произошло потом, но внутренний голос подсказывает: ответы я все равно не получу. По крайней мере, правдивые.

– Нью-Йорк – город больших возможностей, – выдержав паузу, продолжает мужчина. – Уверен, Бритни оценит по достоинству каждую из них.

Я вопросительно вскидываю брови, хоть и знаю, что он этого не увидит. Неужели Бритни рассказывала о своих планах всем, кроме Майкла, или этот человек стал свидетелем нашего разговора именно сегодня? Вопросов становится все больше, но я не решаюсь задать их, а незнакомец между тем продолжает свой монолог:

– Бросить все и отправиться на поиски лучшей жизни… до чего же наивная и глупая затея.

Если до этого момента у меня не возникало особого желания поддерживать беседу, то теперь я решила высказать свое мнение на этот счет. Не знаю, что именно в его словах задело меня за живое. Вероятно, то, что уже утром я сама брошу все и уеду в другой город, чтобы навсегда распрощаться с прошлым, а значит, его слова вполне относятся и ко мне.

– Почему же? – скрестив руки на груди, спрашиваю я. – Порой начать жизнь с чистого листа – это именно то, что нам нужно.

Внезапно он начинает смеяться, отчего по коже у меня бегут мурашки. В смехе незнакомца нет ни капли веселья, лишь горькая ирония и какая-то безысходность.

– Наивно полагать, что можно сбежать от себя, – его замогильный голос заставляет меня поежиться, а сказанные слова проникают в мозг, заставляя сомневаться в правильности собственного выбора. – Где бы ты ни находилась, прошлое всегда будет преследовать тебя, напоминая о себе в самые неожиданные моменты и не позволяя забыть о том, кто ты есть на самом деле.

Я невольно делаю шаг назад, чувствуя, как страх вместе с кровью растекается по венам. Этот странный человек говорит о Бритни, но я не могу отделаться от мысли, что достучаться он пытается до меня. 

– Вы ошибаетесь, – твердо говорю я, вот только внутри не ощущаю той уверенности, которую пытаюсь показать.

С его губ слетает горькая усмешка.

– Надеюсь.

Либо у меня озноб, либо температура воздуха резко упала градусов на десять. Как иначе объяснить тот факт, что наш короткий разговор вызвал у меня мороз по коже, и, увы, не в переносном смысле?

– Эвелин!

Сердце едва не выпрыгивает из груди, когда за моей спиной хлопает дверь, а следом за этим кто-то громко зовет меня по имени. Резко повернув голову, чувствую боль в шее и понимаю, что таким маневром вполне могла что-нибудь себе повредить. Впрочем, все страхи и сомнения остаются позади, когда я вижу перед собой Стива.

– Эй, все в порядке? – интересуется он, настороженно глядя на меня.

Должно быть, мой перепуганный вид за долю секунды вызвал у парня сотню вопросов. Надеюсь, он не свяжет это состояние с тем странным типом. В противном случае конфликта не избежать. Впрочем, Стив по-прежнему смотрит лишь на меня, напрочь игнорируя присутствие незнакомца, словно его и вовсе здесь нет.

Постойте-ка…

Я поворачиваю голову и понимаю, почему Стив не видит того, с кем еще полминуты назад у меня состоялся не самый приятный разговор. Светодиодный фонтан по-прежнему мерцает, но человека в черной куртке, который стоял, рассматривая разноцветные огни, и след простыл.

Что за чертовщина?

Как ненормальная, я начинаю вертеть головой в поисках незнакомца, однако вскоре понимаю: кроме нас со Стивом, здесь действительно никого нет. 

Но как? Чтобы войти в ресторан, ему потребовалось бы пройти мимо меня и Стива, а значит, он бы точно не остался незамеченным. Поблизости нет ни одного дерева или колонны, за которыми можно было бы спрятаться, а добежать до поворота, чтобы скрыться по другую сторону здания, за те несколько секунд, пока я отвлеклась на Стива, просто невозможно. Тогда как, черт возьми, все это объяснить? Мой внутренний голос обрел физическое обличье или этот тип – гребаный ниндзя? А может, я просто схожу с ума? В таком случае неудивительно, что у меня начались галлюцинации.

– Эвелин, – снова окликает меня Стив.

– Все нормально, – слегка запинаясь, отвечаю я. – Просто не удивляйся, если прямиком с выпускного меня отправят в психушку.

– Что, продолжение банкета обещали устроить там? – посмеивается приятель, по обыкновению, стараясь разрядить обстановку.

– Вроде того, – уголки моих губ приподнимаются в улыбке, хотя на душе по-прежнему остается осадок от конфликта с Бритни и от разговора с ее, так называемым, «старым другом».

Стив подходит ко мне и, приобняв за плечи, удивленно вскидывает брови.

– Черт, да ты вся дрожишь.

– Похолодало, – равнодушно бросаю я, не желая делиться истинной причиной своего состояния.

Сняв с себя пиджак, Стив набрасывает его на мои плечи, и этот, казалось бы, незначительный жест вызывает у меня улыбку.

– Спасибо.

Просунув руки в рукава, чувствую, как по телу разливается приятное тепло. Впрочем, мне стало теплее уже в тот момент, когда на улицу вышел Стив и одним своим присутствием внушил мне чувство безопасности.

– Ну и вечерок… – качает головой друг, задумчиво глядя вдаль.

– Да уж, – сделав глубокий вдох, подтверждаю я. – Не стоило мне приходить.

Мои слова вызывают у Стива недоумение.

– Эвелин, это твой выпускной, – напоминает он. – Так что ты имеешь полное право здесь находиться. А то, что у некоторых перепады настроения и отчаянное желание задеть всех вокруг – явно не твои проблемы.

– Дело не в перепадах настроения, – возражаю я, но в ту же секунду вспоминаю, что Стив не знает правды, а потому может лишь догадываться о том, что сегодня нашло на мою подругу. – Бритни хотела задеть меня, а вам с Айрис досталось лишь потому, что вы со мной общаетесь. Это месть, Стив, только и всего.

– Месть? – с сомнением переспрашивает он. – За что Бритни мстить тебе?

Я до последнего не хотела посвящать кого бы то ни было в подробности нашего конфликта, но раз уж сегодня вечер откровений, думаю, пришло время рассказать о случившемся Стиву.

– Обещай, что это останется между нами, – повернувшись к нему, требую я, хотя и так знаю, что на этого человека можно положиться, как на саму себя.

– Я – могила.

Мысленно приготовившись к тому, что ближайшие несколько минут мне придется пережить не лучшие воспоминания, я начинаю:

– Помнишь тот инцидент на конкурсе талантов, когда номер Дэгни и Хантера сорвался из-за сбоя в противопожарной системе?

– Еще бы.

– Так вот никакой это не сбой. Бритни и Джереми заранее договорились о том, чтобы сорвать их выступление, а все потому, что несколькими неделями ранее Дэгни имела неосторожность обозвать Бритни во время потасовки в кофейне.

– Охренеть, – выдыхает Стив, и я невольно усмехаюсь, представляя, какой будет его реакция, когда он услышит продолжение истории.

– Дэгни заявила своему любовнику Леону, что это я во всем виновата, и тот отправился разбираться со мной. Благо, все обошлось. Впрочем, ненадолго. Вечером того же дня Джереми взломал телефон Дэгни и отправил всему университету, а заодно и Леону видеозапись, на которой та предается любовным утехам с Хантером. Угадай, кто надоумил Джерри на это.

Лицо Стива вытягивается от потрясения, а я, не теряя времени, подбираюсь к финалу истории:

– Дэгни свела счеты с жизнью, а обвинили в этом снова меня, так как каждый мог подтвердить, кого при жизни девушка считала виновной во всех своих бедах. Бритни и Джереми знали, с чем мне приходится сталкиваться, но никто из них даже не подумал о том, чтобы во всем сознаться.

Стив качает головой, словно до сих пор не может поверить услышанному.

– И после этого Бритни мстит тебе? – он делает акцент на последнем слове, по-прежнему не понимая логики происходящего. – По-моему, должно быть наоборот.

– Когда я узнала правду, то высказала Бритни все, что думаю о ней и ее гнусных поступках, а после разорвала нашу дружбу, – добавляю я, надеясь, что теперь ему станут понятны ее мотивы. – Очевидно, мою бывшую подругу это задело больше, чем должно было.

– Какая же она мерзкая, – неприязненно выплевывает Стив. – Вместо того, чтобы признать свою вину и попросить прощения, Бритни только и делала, что весь вечер причиняла тебе боль своими словами.

В свете уличных фонарей я вижу, как парень сжимает кулаки, из последних сил сдерживая гнев. Надеюсь, этим вечером мы больше не пересечемся с Бритни. В противном случае Стив не станет подбирать выражения.

– Не беспокойся, ей это не удалось. В конце концов, она ведь не сказала ничего нового, – безразлично пожимаю плечами я, отказываясь признавать тот факт, что некоторые комментарии бывшей подруги до сих пор болью отдаются в сердце.

Несколько секунд мы молчим, каждый погруженный в свои мысли. За нашей спиной гремит музыка, доносящаяся из здания, где прямо сейчас царит атмосфера беззаботности и веселья. Выпускной все еще в разгаре, а мы стоим здесь, посреди ночи, и вспоминаем события, которые лучше бы забыть навсегда.

– Могу я задать вопрос? – внезапно нарушает тишину Стив, и осторожность в его голосе заставляет меня напрячься. Обычно, если этого парня что-то интересует, он задает вопрос сразу, не тратя времени на подготовку почвы.

– Спрашивай.

Стив колеблется еще несколько секунд, размышляя над тем, стоит ли давать волю своему любопытству, и наконец решается озвучить то, что не давало ему покоя все это время.

– Кто такой Эдриан?

Столь неожиданный вопрос застает меня врасплох. Даже при самом неудачном раскладе я и подумать не могла, что Стив заинтересуется человеком, которого Бритни упомянула в разговоре, намеренно оказывая натиск на мою психику.

– Уже никто, – как можно безразличнее отвечаю я, но, судя по реакции Стива, не справляюсь с этой задачей.

– Прости, мне не стоило…

– Все нормально, – качаю головой я, понимая, что мое молчание вызовет у Стива еще больше вопросов, даже если ни один из них он не задаст вслух. – Если тебе интересно, я расскажу.

Парень внимательно смотрит на меня, и мне приходится отвести взгляд, чтобы скрыть свое смятение. Отчего-то мне невыносимо обсуждать Эдриана, глядя в глаза Стиву.

– Эдриан был тем, кто однажды спас мне жизнь, а потом неоднократно приходил на помощь, хотя был не обязан делать это. Он помог мне пережить самые непростые времена и научил справляться с болью, – говорю я, чувствуя, как в горле образуется ком.

– Ты говоришь о нем в прошедшем времени, – замечает Стив. – Что случилось потом?

А потом случилось то, о чем, надеюсь, ты никогда не узнаешь…

– Он совершил поступок, перечеркнувший все хорошее, и мы прекратили общение, – не вдаваясь в подробности, заканчиваю я. Стиву этого будет достаточно, а я смогу не беспокоиться о том, что сказала больше, чем следовало.

– Мне жаль, – тихо говорит парень, с сочувствием глядя на меня.

Я молчу, понимая, что слова тут излишни. Если бы Стив знал правду, единственное, о чем бы он жалел, – это то, что Эдриан все еще жив.

– Он неплохой человек, Стив, – слова срываются с губ раньше, чем я успеваю их обдумать. Что ж, значит, идут от души. – Можешь не верить мне, но это действительно так. 

Стив задумчиво смотрит на меня, молча переваривая услышанное. Наверняка он не понимает, с чего вдруг я заговорила в положительном ключе о человеке, который, по моим же словам, совершил ошибку, разрушившую все. Я и сама не знаю, зачем говорю ему это. Быть может, где-то в глубине души осознаю, что рано или поздно Стив узнает правду, и пытаюсь убедить его в том, что Эдриан не заслуживает той страшной расплаты, о которой так мечтает брат Уолтера.

– Тебе виднее, – пожимает плечами Стив, не желая делать выводы о человеке, которого не знает и, надеюсь, не узнает никогда.

Мы снова погружаемся в молчание, и на этот раз мне кажется, что оно не закончится никогда. Впрочем, теперь эта затянувшаяся пауза не ощущается неловкой или угнетающей, а потому нисколько меня не напрягает.

– Знаешь, – начинаю я, отчего-то снова возвращаясь мыслями к тем, кто при всем желании не сможет забыть этот вечер. – Наверное, не стоило мне рассказывать Майклу о планах Бритни. Когда-нибудь она бы все равно сообщила ему о переезде и, быть может, он бы отреагировал более спокойно, – я делаю глубокий вдох и, не дождавшись ответа, продолжаю: – Я, как всегда, все испортила. Если они расстанутся, это будет на моей совести.

Стив смотрит на меня так, словно ничего глупее в своей жизни не слышал. Впрочем, он всегда на меня так смотрит, когда я говорю ему, что чувствую свою ответственность за что-то или за кого-то.

– Честное слово, для меня это так и останется загадкой, – в его голосе звучат возмутительные нотки, и я не понимаю, что именно в моих словах вызвало такую реакцию.

– О чем ты? – решаю уточнить я.

– О том, что окружающие постоянно творят какую-то херню, а винишь себя за это почему-то именно ты.

Я опускаю глаза, понимая, что спорить бесполезно. Стив неоднократно говорил мне о том, что я постоянно беру на себя ответственность за других, и, может, в определенных ситуациях был прав. Однако сегодня я действительно виновата и ни за что не соглашусь с тем, что это не так.

– Может, Бритни и начала конфликт, но это не отменяет того факта, что виноваты мы обе. Стоило просто промолчать и не поддаваться на провокацию, но вместо этого я наговорила…

– А как насчет того, что наговорила она? – прерывает мой поток самобичевания Стив. – Тебе, мне, Айрис. Черт, да она даже до Спенсера добралась, а это уже слишком.

– Только за вас и обидно, – тихо произношу я, обнимая себя руками.

– А за себя? – выжидающе смотрит на меня Стив.

Я безразлично пожимаю плечами, и из груди Стива вырывается вздох разочарования.

– Ты неисправима,  – закатив глаза, констатирует мой друг.

– Слушай, я не оправдываю ее, ясно? – вношу уточнения я, не понимая, почему Стив вечно закрывает глаза на мои поступки. – Но и с меня ответственность снимать не стоит. Я могла закончить этот конфликт, а вместо этого лишь подлила масла в огонь.

– Бритни тоже много чего могла, – продолжает настаивать он. – Например, извиниться вместо того, чтобы говорить тебе гадости. Вот только слово «прости», видимо, отсутствует в ее лексиконе.

Что ж, я и не рассчитывала на то, что Стив молча со мной согласится. Он всегда был любителем поспорить, а уж когда речь заходила о какой-нибудь несправедливости, делал это с удвоенной силой. Признаю, мне это даже нравилось. Как говорится, в спорах рождается истина.

– А как бы поступил ты на моем месте? – не могу не поинтересоваться я. – Простил бы Бритни, поступи она так с тобой?

Стив почесывает подбородок, размышляя над вопросом. 

– Если бы она действительно раскаялась, то, наверное, простил бы, – наконец произносит он. – Но только если бы был уверен, что Бритни осознала свою ошибку.

– А Джереми? 

– И его тоже, – без раздумий отвечает Стив. – Я склонен к тому, что большинство людей заслуживают того, чтобы им дали второй шанс. 

– Как сказать, – рассуждаю я вслух, рассматривая причудливую тень, отбрасываемую ближайшим фонарем. – Есть люди, которым будет недостаточно и десяти.

– Думаешь, Бритни в их числе? – покосившись на меня, любопытствует Стив.

Я лишь пожимаю плечами. Ответ на этот вопрос я не узнаю уже никогда. Если до сегодняшнего дня еще оставался минимальный шанс на то, чтобы все исправить, то теперь стало слишком поздно. Наша дружба разрушена окончательно и бесповоротно, и ничто в мире этого не изменит.

– Как считаешь, при желании в этой жизни можно простить все? – в ночной тишине вопрос кажется почти философским, и я не рассчитываю получить на него ответ.

– Можно попытаться, – говорит Стив, задумчиво глядя на усыпанное звездами небо. – А вот получится ли… – Он хмурится, словно вспомнив о том, о чем больше всего на свете предпочел бы забыть, и, выдержав долгую паузу, добавляет: – Все же есть поступки, которые не заслуживают прощения. Только расплаты.

Я вздрагиваю от того, с какой интонацией были произнесены последние слова. На этот раз Стив не просто размышляет над абстрактными вопросами морали, а говорит о конкретном случае. И я даже знаю, о каком. 

– Если бы какой-то человек сделал тебе больно, но при этом ты знал, что, отомстив ему, причинишь боль мне, смог бы отказаться от мести?

Никогда не думала, что задам этот вопрос, но он сорвался с губ вопреки моей воле, и теперь мне остается лишь ждать ответ. Ответ, к которому я могу оказаться не готова.

Стив замирает, а затем медленно поворачивает голову, пытаясь поймать мой взгляд, но я по-прежнему смотрю перед собой, не находя в себе решимости посмотреть ему в глаза.

– Эвелин… – в голосе парня звучит сожаление, словно он уже готов посочувствовать мне, даже не зная причины.

– Я из любопытства спрашиваю, – спешу оправдаться я, надеясь, что Стив примет мои слова за чистую монету и забудет об этом разговоре, пока он не зашел слишком далеко. – Забей, ладно? Глупый был вопрос.

– Я так не думаю, – возражает Стив, делая шаг в мою сторону. – А еще что-то мне подсказывает, что задаешь ты его не просто так.

Я чувствую, как друг сверлит меня взглядом, пытаясь понять истинную причину вопроса, но по-прежнему не могу заставить себя посмотреть ему в глаза. Боюсь, что он все поймет. А если и не поймет, то начнет строить версии и, возможно, однажды доберется до правды, от которой я так тщательно стараюсь его оградить.

Что бы я ни сказала, сколько бы не убеждала Стива в том, что месть – это не выход, я знаю: достучаться до него мне не удастся. Если однажды парень найдет виновного в смерти своего брата, он приведет приговор в исполнение, и никакие мои слова не заставят его передумать.

Мне вдруг становится очень холодно, несмотря на пиджак, который любезно одолжил мой друг. Ощущение комфорта и безопасности, ненадолго поселившееся в моей душе, растаяло как дымка, и присутствие Стива не исправит этого по одной простой причине. На этот раз опасность исходит от него самого. Не для меня, но для человека, который, несмотря ни на что, все еще мне дорог. 

– Знаю, что задала сложный вопрос. Можешь не отвечать на него, – тихо говорю я, продолжая рассматривать узоры теней на асфальте. – Просто пообещай, что если однажды тебе придется сделать выбор, ты вспомнишь этот разговор, прежде чем принять окончательное решение.

Стив не отвечает, и это молчание не предвещает ничего хорошего. Я знаю, что он не станет бросать слов на ветер, лгать и обнадеживать, но и заявить, что я зря надеюсь на его снисхождение, видимо, ему не под силу. Что ж, молчание – тоже ответ, и в нашем случае оно может означать только одно.

– Обещаю, – внезапно произносит Стив, и осознание того, что кому-то в мире не наплевать на мои чувства, словно зажигает в моей душе свет, который давно погас.

Вот и все. Я сделала, что могла, и дальнейшее развитие событий будет зависеть не от меня. Находясь в Хьюстоне, а там я окажусь меньше, чем через сутки, я уже вряд ли смогу на что-то повлиять.

Черт, переезд…

Внезапно я вспоминаю, что так и не рассказала Стиву о своих планах. О том, как убеждала отца взять меня с собой. О том, что до сих пор верю в то, что на новом месте смогу начать жизнь с чистого листа. И о том, насколько отчаянно стремлюсь сбежать от своего прошлого.

«Наивно полагать, что можно сбежать от себя», – звучат в голове слова незнакомца, и я снова начинаю сканировать взглядом территорию в поисках того, кто их произнес. Хоть речь и шла о Бритни, я по-прежнему не могу отделаться от мысли, что тот мужчина обращался ко мне. С учетом того, что помимо отца, я никому не сообщала о своих планах, слышать такое вдвойне жутко.

Более удобного момента рассказать Стиву о переезде может не быть, а значит, нужно действовать сейчас. Набрав в грудь побольше воздуха, я наконец поворачиваюсь к другу.

– Слушай, я тут решила сделать себе что-то вроде подарка на выпускной, – издалека начинаю я, но Стив не дает мне договорить.

– Точно! Подарок! – стукнув себя ладонью по лбу, выпаливает приятель. – Как я мог забыть? У меня тоже кое-что есть для тебя.

– Правда? – недоверчиво спрашиваю я, наблюдая за тем, как он подходит ко мне и протягивает руку, чтобы достать из кармана своего пиджака прямоугольный предмет, о существовании которого до этого момента я даже не подозревала.

Ничего себе. Я думала, то, что он согласился пойти со мной на выпускной, – уже своего рода подарок.

В следующую секунду Стив протягивает мне небольшую белую коробочку, украшенную атласной лентой красного цвета. Пока я развязываю ленту, парень наблюдает за мной с загадочной улыбкой, и я всерьез начинаю опасаться, что из коробки сейчас выпрыгнет какой-нибудь чертик. В конце концов, Стив не впервые дарит мне подарки, купленные в магазине приколов, так что нужно быть готовой ко всему.

К моему удивлению, внутри оказывается не пищащая резиновая курица или фальшивая стодолларовая купюра, а стильная цифровая фоторамка. Предмет оживает в руках, как только я касаюсь дисплея. На экране появляется фотография улыбающейся малышки, протягивающей свои крохотные ручки к тому, кто запечатлевает один из тех моментов, которые представляют особую ценность.

Надо же, оказывается, в детстве я была довольно милым ребенком.

Я снова касаюсь дисплея и спустя несколько секунд вижу перед собой Спенсера. Брат держит в руках хэллоуинскую тыкву, а рядом с ним стоит пятилетняя девочка в соломенной шляпе и черном платье, купленном за день до праздника. Я до сих пор помню тот Хэллоуин. Наверное, из-за того, что именно тогда Спенсер впервые рассказал мне историю о монстре из подвала, который непременно съест меня на ужин, если я буду плохо себя вести. Мое поведение после этого в лучшую сторону, конечно, не изменилось, но вот история запомнилась надолго. Разумеется, сейчас я вспоминаю легенду о «Далласском кошмаре» с улыбкой на лице, однако до сих пор первым делом тянусь к выключателю, едва моя нога переступает порог подвала. 

Кадры сменяются один за другим: первый день в школе, поездка в Диснейленд на мой десятый день рождения и поход в океанариум в пятом классе. Вот мы со Стивом и Уолтером проводим время в компьютерном клубе, вот я выступаю на конкурсе на фоне звездного неба, а вот стою на сцене в мантии и нелепой шапочке и прижимаю к груди диплом. Когда я снова касаюсь экрана, воспроизведение кадров начинается с начала, и на экране снова появляется фото, на котором мне нет и года.

– Что было, и что стало, – насмешливо комментирует Стив, переводя взгляд то на меня, то на улыбающуюся с фотографии малышку. – Понимаю, годы берут свое.

Я смеюсь и толкаю его в плечо. На глазах в очередной раз за этот вечер закипают слезы, однако теперь они вызваны не обидой, гневом или страхом, а искренней радостью. 

– Прежде чем ты скажешь, какой я молодец, знай, что в этом есть не только моя заслуга, – самодовольно ухмыльнувшись, замечает Стив. – Без твоего отца и его умения выбирать из сотни фоток самые значимые, этой штуковиной можно было бы разве что стол подпирать.

Я снова смеюсь, вытирая мокрые от слез глаза, а затем обнимаю Стива. 

– Знаю-знаю, я лучший, – гордо заявляет мой друг и слегка треплет меня по волосам, очевидно, боясь испортить прическу.

– Даже спорить не буду, – произношу я, шмыгая носом. – Спасибо.

Стив не выпускает меня из объятий, да и я не хочу отстраняться. Мы оба молчим, и я ловлю себя на мысли, что в этом молчании больше искренности, чем в самых громких словах тех, чья забота ограничивается пафосными речами и наигранным великодушием. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я слышу голос Стива:

– Как насчет того, чтобы вернуться в ресторан и сделать то, ради чего мы сюда пришли?

– Набухаться? — спрашиваю я, выразительно изогнув бровь.

Стив демонстративно закатывает глаза.

– Спасибо, этого мне хватило во время нашей игры.

– По сравнению со мной, ты еще трезвенник, – замечаю я, вспомнив, как после одного из вопросов моей бывшей подруги выпила целую бутылку шампанского, хотя по правилам игры достаточно было сделать один глоток. Увы, Бритни задела меня за живое, а потому в тот момент мне было плевать на правила.

– Вот именно, – хмыкает Стив. – Это где такое видано?

Я безразлично пожимаю плечами, давая понять, что все однажды случается впервые, а затем задаю вопрос, который интересует меня больше всего: 

– Так ради чего мы пришли?

– Ради эмоций, – без раздумий отвечает мой друг. – Ярких, незабываемый и исключительно положительных.

Звучит заманчиво, вот только после всего, что произошло, реализовать эту цель едва ли возможно. Впрочем, я ничего не потеряю, если соглашусь. В конце концов, Стив и правда делает все, чтобы этот вечер оставил после себя хотя бы что-то приятное и запоминающееся. Наверное, стоит дать ему шанс показать мне, насколько приятным может быть времяпровождение, если не зацикливаться на плохом и просто наслаждаться моментом.

Стив сгибает руку в локте, и я, улыбнувшись, принимаю его предложение. Уже оказавшись в фойе, я вдруг понимаю, что за всеми ссорами и недомолвками мы совершенно забыли о девушке, которую обещали не оставлять одну. Не только из-за того, что Айрис чувствовала себя некомфортно в огромном потоке людей, но и потому, что Хантер мог воспользоваться ситуацией и каким-либо образом испортить ей выпускной. И я уверена, что в его арсенале были куда более изощренные способы, чем язвительные комментарии, как, например, у Бритни.

– Черт! Мы ведь бросили Айрис одну, – говорю я, с тревогой поворачиваясь к Стиву, но тот лишь улыбается, показывая, что все под контролем.

– Не волнуйся, она явно не страдает от дефицита внимания, – ухмыльнувшись, заявляет он, открывая передо мной дверь ресторана.

Я спрашиваю, что он имеет в виду, но мой вопрос тонет в музыке, которая, кажется, после нашего ухода заиграла еще громче. За столиком, где мы сидели, никого нет, и я начинаю волноваться еще сильнее. Впрочем, уже спустя несколько секунд я замечаю Айрис на танцполе, и не одну, а в компании нашего однокурсника Фреда. 

– Когда я уходил, они занимались тем же самым, – наклонившись к моему уху, говорит Стив, наблюдая за Айрис и ее спутником.

Думаю, из этих двоих могла бы получиться прекрасная пара: оба отличники, члены книжного клуба и интроверты до мозга костей. Не помню, чтобы Айрис и Фред за годы учебы общались о чем-то, помимо домашних заданий и совместных проектов, однако, возможно, каждому из них просто не хватало смелости, чтобы сделать первый шаг. Как бы там ни было, жаль, что Айрис потратила время на такого, как Хантер. Все это время рядом были куда более достойные парни, и Фред – один из таких. В отличие от Хантера, он ни разу не участвовал в конфликтах, не был замешан в сомнительных авантюрах, не менял девушек как перчатки, и не самоутверждался за счет других, а это уже о многом говорит.

Вернувшись к нашему столику, я вешаю пиджак на спинку стула, убираю фоторамку в сумочку и наливаю себе минералки. Пожалуй, я и вправду погорячилась, выпив целую бутылку шампанского, и легкое головокружение становится тому подтверждением. Боюсь представить, насколько плохо мне будет утром. 

Ладно, раз уж не могу изменить прошлое и повлиять на будущее, буду наслаждается настоящим. У нас есть еще как минимум несколько часов, и я точно знаю, что в компании Стива они станут незабываемыми.

Либо официанты, решив, что мы не вернемся, унесли бутылки, либо после нашей игры на столе действительно не осталось алкоголя. Как бы там ни было, ни я, ни Стив не собираемся исправлять ситуацию и решаем остаток вечера пить соки, к которым до нас, похоже, вообще никто не притрагивался.

Мы наблюдаем за гостями, болтаем обо всем и смеемся, когда Стив в очередной раз рассказывает забавные истории из своей студенческой жизни или, используя пустую бутылку вместо микрофона, начинает подпевать, совершенно не попадая в ноты. Постепенно я начинаю расслабляться и забывать обо всем, что произошло. Мой друг оказался прав: иногда нужно просто отпустить ситуацию и наслаждаться моментом. Сейчас мне это удается, и я в сотый раз за вечер мысленно благодарю Стива за то, что он убедил меня вернуться.

– Подаришь мне этот танец? – внезапно спрашивает Стив, поднимаясь из-за стола и протягивая мне руку.

– С удовольствием, – отзываюсь я, вкладывая свою ладонь в его.

Ритм музыки проникает в каждую клеточку тела, и я позволяю Стиву увлечь меня на танцпол. Чарующие звуки скрипки пробирают до глубины души, уносят вдаль, на мгновение создавая иллюзию невесомости. До сегодняшнего вечера я и не знала, что Стив умеет танцевать, а сейчас готова признать: он преуспевает в этом намного лучше меня. Пока парень ведет нас в танце, я прикрываю глаза и опускаю голову на его плечо, молча наслаждаясь этим волшебным моментом спокойствия и умиротворения.

Кто бы мог подумать, что обычный выпускной вечер обернется для меня таким калейдоскопом эмоций? От разочарования и злости до безграничной радости и трогательной нежности. Кажется, я прожила целую жизнь за эти несколько часов. И сейчас, в объятиях Стива, я чувствую себя в безопасности, словно в уютном коконе, где нет места боли и предательству.

Внезапно я ловлю себя на мысли, что при определенных обстоятельствах этого момента бы не было. И дело вовсе не в том, что Стив мог не пойти со мной, сославшись на нехватку времени. В таком случае я бы провела без него всего один вечер. Намного страшнее, если бы мне пришлось проводить без него все свои вечера. Окажись он на заправке в то роковое утро, и я бы больше никогда не ощутила его тело, не услышала звонкий смех и не увидела улыбку, которой он одаривал окружающих, даже когда сам был глубоко несчастен в душе.

Ужасная мысль пронзает меня подобно ледяному кинжалу, и я сильнее прижимаюсь к Стиву, словно опасаясь, что он исчезнет. Желая убедиться, что парень действительно со мной и ему ничего не угрожает, я поднимаю голову и встречаюсь с задумчивым взглядом небесно-голубых глаз.

– Все в порядке? – коснувшись кончиками пальцев моей щеки, тихо спрашивает Стив, и я растворяюсь в этом нежном прикосновении, жалея лишь о том, что этот момент не может длиться вечно.

Если бы у меня была возможность остановить время, я бы сделала это без всяких сомнений, чтобы как можно дольше насладиться синевой этих прекрасных глаз и мелодичным звучанием голоса, который снова и снова зовет меня по имени, пока я продолжаю по-новому смотреть на то, что происходит вокруг, и на того, кто прямо сейчас находится рядом со мной.

Никогда прежде у меня не возникало подобных мыслей. Как не возникало и желания переступить черту, которая была между мной и Стивом с первого дня нашего общения и о существовании которой я ни разу не задумывалась. Не знаю, что изменилось сейчас, но впервые за все время нашего знакомства я позволяю себе посмотреть на Стива под другим углом и увидеть в нем не просто друга, а кого-то большего.

Сократив дистанцию между нашими лицами, я тянусь к его губам, стараясь не думать о том, как мой поступок повлияет на нашу дружбу. К моему удивлению, Стив не замирает, не отстраняется в недоумении и даже не пытается первым прервать поцелуй. Вместо этого он лишь сильнее прижимается к моим губам, давая понять, что наши желания взаимны. Этот спонтанный поцелуй, наполненный нежностью и неожиданной страстью, заставляет меня позабыть обо всем на свете. В голове нет ни мыслей, ни страхов, ни сомнений. Есть только ощущения, которым я отдаюсь без остатка.

Мелодия стихает, и я медленно отрываюсь от его губ, не желая привлекать лишнего внимания. Впрочем, судя по взглядам окружающих, танец не мешал им наблюдать за происходящим.

Наверное, я сошла с ума. Мало того, что целуюсь с лучшим другом, так еще и делаю это на глазах сотни человек. Надо срочно исправлять ситуацию.

– Прости, – сбивчиво произношу я, чувствуя, как к щекам приливает краска. – Я просто…

Стив прикладывает палец к моим губам, не позволяя мне придумать оправдание своему поступку.

– Да, я тоже, – с улыбкой говорит он и уже через несколько секунд накрывает мои губы своими.

Второй поцелуй оказывается еще более смелым и откровенным, чем первый, и на этот раз меня не беспокоят причины и последствия. Как не беспокоит и то, что мы только что перешли черту, после которой нет пути назад.

Внезапно я чувствую легкое головокружение и, слегка пошатнувшись, делаю шаг в сторону. К счастью, Стив придерживает меня за плечи, а потому потерять равновесие мне не грозит.

– Ты в порядке? – забота в его голосе заставляет меня улыбнуться.

– В полном. Просто кое-кто настолько потрясающе целуется, что у девушек начинает кружиться голова, – отшучиваюсь я, обнимая его за шею.

Стив насмешливо вскидывает бровь.

– То есть, шампанское тут ни при чем?

– Разумеется, нет, – качаю головой я, но сразу же понимаю, что делать этого не стоило.

– Пойдем-ка посидим, – предлагает Стив, очевидно, заметив на моем лице признаки не самого лучшего состояния.

– Нет, – протестую я, когда он едва ли не тащит меня к нашему столику. – Я хочу танцевать, – я замолкаю, но уже спустя долю секунды решаюсь озвучить второе свое желание: – И целоваться.

– Успеем еще, – уверяет меня пока еще мой лучший друг. – Весь вечер впереди.

– И вся ночь, – с улыбкой протягиваю я, бросая многозначительный взгляд на Стива.

Сделав глубокий вдох, парень качает головой.

– Не думаю, что выпускной продлится до утра, – говорит он, усаживая меня за столик.

– Верно, но это не значит, что мы не можем остаться, – настаиваю я, готовясь спорить до последнего, если возникнет такая необходимость. – Можно подняться наверх, снять номер и…

– Боюсь, мои финансы этого не позволят, – с улыбкой замечает Стив, потирая шею, однако отчего-то мне кажется, что причина вовсе не в этом. 

– Давай я заплачу, – предлагаю я, проверяя его реакцию. – Отец как раз на днях скинул деньги на карманные расходы, так что…

– Так что потрать их на какую-нибудь девчачью фигню вроде ноготочков или нового шарфика, – заканчивает фразу Стив, в очередной раз пытаясь перевести все в шутку.

– Мне не нужны ноготочки и шарфики, – категорично заявляю я, перехватив его взгляд. – Мне нужен ты.

Черт, да что со мной такое? Откуда взялась эта смелость?

Опустив глаза, Стив несколько секунд изучает белоснежный узор на скатерти, словно не зная, как реагировать на мои слова, а когда снова переводит взгляд на меня, я вижу в его глазах непривычную для этого человека серьезность.

– Давай поговорим о наших… отношениях в другой день и в другой обстановке, – предлагает он, заправляя выбившийся локон мне за ухо и слегка задевая кончиками пальцев щеку.

Если бы Стив знал, что другого раза не будет, он бы, возможно, не стал откладывать разговор на потом. Но увы, я так и не рассказала ему о своих планах на завтра, а значит, винить во всем стоит только себя.

– Почему не сейчас? – тихо спрашиваю я, не в силах отвести взгляд от его глаз, которые, кажется, одновременно вобрали в себя небесную синеву и гладь замерзшего озера.

На губах Стива появляется печальная улыбка.

– Потому что я не уверен, что наутро ты вообще вспомнишь об этом.

Его слова немного остужают мой пыл. Возможно, в чем-то Стив прав. Шампанское играет со мной злую шутку, развязывая язык и подталкивая к необдуманным поступкам. Обычно я более сдержанна в своих чувствах, и в любой другой день вряд ли бы решилась рискнуть годами дружбы ради потенциальных отношений, которые все равно обречены. Но сегодня я пошла на этот шаг, и даже если утром не вспомню ничего из того, что делала и говорила, Стив точно вспомнит. А еще он навсегда запомнит, как спустя несколько часов после этого я уехала, решив начать жизнь с чистого листа.

Впрочем, с чего я вообще взяла, что для Стива вся эта ситуация имеет такое же значение, как для меня? Может, он откладывает разговор вовсе не из-за того, что сейчас я не способна трезво мыслить, а потому что его устраивает быть моим другом, и ничего большего ему не нужно.

В таком случае единственное сердце, которое я разобью завтрашним отъездом, – это свое собственное. Ведь уже сейчас, представляя себе жизнь, в которой общение со Стивом будет ограничиваться редкими сообщениями и звонками, я чувствую, как внутри все сжимается от боли и тоски. 

Почему? Я ведь никогда не чувствовала к нему ничего, кроме дружеской привязанности. Или… просто не позволяла себе почувствовать? Намного проще было убедить себя в том, что он мой лучший друг и даже не думать о большем, чем признать тот факт, что Стив единственный, кто еще ни разу не подвел меня, и порой делал намного больше, чем «просто друг».

Как бы там ни было, уже поздно что-то менять. Пожалуй, утром мне действительно лучше сделать вид, что я ничего не помню, даже если каждая секунда нашего совместного времяпровождения отпечатается в памяти на долгие годы. Даже если эти поцелуи и прикосновения станут символом упущенной возможности обрести счастье с человеком, ради которого можно было рискнуть всем.

Положив голову на его плечо, я прикрываю глаза и позволяю себе улыбнуться, когда его пальцы начинают ласково перебирать мои волосы.

– Если бы это был наш последний вечер вместе и ты точно знал, что наутро я ничего не вспомню, что бы ты сказал или сделал? – мой голос звучит сонно, несмотря на то, что я всеми силами пытаюсь побороть усталость и еще хотя бы пару часов насладиться этим вечером.

Стив замирает на мгновение, размышляя над моими словами, а затем снова начинает гладить меня по волосам.

– Я бы признался, – на выдохе говорит парень, словно сбрасывая с плеч груз, который носил долгие годы.

– Признался в чем? – спрашиваю я и поднимаю голову, пытаясь прочитать его эмоции.

Стив смотрит на меня с такой нежностью, что у меня замирает сердце. В его глазах – целая вселенная, полная тепла, заботы и надежды. Но в них есть и грусть, словно он предчувствует неизбежную разлуку.

– В том, что я люблю тебя, – искренне произносит Стив, и я чувствую, как сердце начинает бешено колотиться в груди. – Намного больше, чем просто подругу, – он замолкает, дав мне время переварить услышанное, а затем тихо, почти шепотом, добавляет: – Всегда любил.

Нет, нет, нет… Ну зачем же ты делаешь это, Стив? Зачем усложняешь все еще больше?

Я молчу, не в силах подобрать слова. Все эти годы я считала, что мы просто друзья, что между нами нет и не может быть ничего, кроме взаимной поддержки и привязанности. Но стоило ему произнести эти слова вслух, и пазлы в моей голове сложились в единую картину. Его готовность в любую минуту прийти на помощь, стремление защитить и умение найти оправдание любым моим поступкам – все это было пропитано любовью, которую я так старательно игнорировала. И вот теперь он признался. Признался тогда, когда я собиралась уехать, сбежать от прошлого, оставив позади тех, кого любила, и тех, кто любил меня.

Стив протягивает руку, чтобы коснуться моего лица, и лишь тогда я осознаю, что по щекам катятся слезы. Я вглядываюсь в его глаза, пытаясь найти в них ответ на вопрос, который внезапно стал для меня самым важным в жизни:

Могу ли я все изменить? Или же должна уехать, чтобы начать новую жизнь, пусть и без человека, признание которого перевернуло мой мир с ног на голову?

– Стив… – шепчу я дрожащим голосом. 

– М-м? – с улыбкой произносит он.

– Заставь меня передумать, – тихо прошу я и, прежде чем он начнет задавать вопросы или попытается возразить, накрываю его губы своими.