Инферно

Хёнджин, прислонив ладонь к животу, ошеломлённо смотрит на девушку перед собой. Боли нет. Дыхание перехватило и кислород почти не поступал в лёгкие.

Она стояла перед ним испуганная. Слёзы стекали по её румяным щекам обильным потоком. Она держала в кровавых руках нож, что вонзила в его кожу минутой ранее.

Всё-таки она добилась своего. Она сделала то, чего так сильно желала. Убила его. Он не сводит с неё глаз, дрожит всем телом. Хёнджин не помнит, когда в последний раз он плакал. Этот раз — впервые за долгое время.

— Боже, что я наделала... — Амэя закрывает рот рукой. Осознание к ней приходит не сразу. Кровь пачкает его одежду, багровым пятном захватывая участок на тёмной рубашке.

Руки Лим беспомощно трясутся. Она пятится спиной назад, спотыкается, не отрывая широко распахнутых глаз от острого кухонного ножа, что вонзила в Хёнджина. В монстра своей жизни. Парень медленно поднимает на неё голову. Силы покидают его тело и Хван падает на колени, держась за рукоять.

— Нет, нет, нет... К-как же это?.. — девушка опускается рядом с третьекурсником, одну руку прикладывая к нанесённому ею ножевому ранению, а другой осторожно касаясь щеки брюнета, в попытке привести Хвана в чувство. — Хёнджин, я... я... — девушка всхлипывает. Она хотела ему боли, хотела, чтобы он страдал. Но... она вовсе не желала ему смерти! Ещё несколько секунд он смотрит на неё блеклыми, прикрытыми глазами. Всё, что Лим слышит, прежде чем он падает замертво, едва уловимое, хриплое: Мэя...

Пол уходит из-под ног. Парень словно проваливается в бездонную яму. Её уже нет рядом и, кажется, не было всё это время.

Он сошёл с ума в мыслях о ней? Что это? Совесть?

Помнит лишь как светлый силуэт девушки растворяется в мрачной тьме, помнит, как она тянет к нему руку, всё ещё отчаянно надрывая глотку.

Молодой парень резко распахивает глаза, соскочив с места. Очнулся ото сна в лёгком поту, но сердце его билось как сумасшедшее. Хван держался за живот, куда в неведении его ударили остриём. Ничего нет. Значит, и правда просто сон. До невозможности реалистичный сон.

Грудная клетка в такт дыханию безутешно двигается, а горло сушит так, словно он принимал участие в ожесточённом забеге.

Мокрая чёлка спадает на глаза, а сам Хван смотрит куда-то перед собой.

Амэя убила его во сне.

— О, в себя пришёл наконец, — в кабинет вошёл Чан. Только сейчас Хёнджин смог обратить внимание на помещение в котором находился. Это логово Бана. Старший проходит к дивану, на котором всё это время спал парень. Он снимает пиджак и садится на спинку мебели, давя безумно раздражительную улыбку. — Как спалось, дорогой?

Третьекурсник едва приводит дыхание в норму и падает головой назад, твёрдо прислоняясь затылком к обивке дивана. Его красивое, подтянутое тело растягивается вдоль и Хёнджин закрывает веки ладонью, хрипло, не своим голосом бросая:

— Почему я здесь?

Чан фыркает. Его выражение лица надо было видеть.

— Почему? Ты ещё спрашиваешь? — от его ехидства не осталось и следа. Бан злился и негодовал. — Я тут должен задавать вопросы! Почему, войдя в комнату боксёров, я вижу твоё побитое тело на полу? Что случилось с твоей маской? А если бы кто-нибудь меня опередил? Он узнал бы, кто ты такой и тогда... — от возмущения Чан готов был волосы на голове драть, когда увидел ладонь младшего, выставленную ему в знак протеста. В их случае это был знак — заткнись уже.

— Без истерик можешь? Пищишь, как девка, — судя по всему, сейчас середина ночи. Хёнджин находился в отключке пару с плюсом часов. Густые брови парня свелись к переносице. Он пытался вспомнить, что с ним вообще произошло.

Он взял тайм, вернулся в раздевалку, начал снимать бинты и... кто-то запустил в него нож.

Сегодня кто-то пытался его убить.

Значит это, что тому незнакомцу известна его личность, но, зачем? Кому понадобилась смерть Инферно?

И тут же Хван хмыкает со своих глупых мыслей. Наоборот же, его не должно это удивлять. Он творец зла и поступки его нехорошие. Вопрос в том, кому надоели его проделки? Кто решился на такой смелый шаг?

— Я в шоке, — всё ещё пребывал в злом смятении Бан Чан, но заметно остыл. — Ты как вообще, целый? Там была поломанная бита... Я надеюсь, она треснула не об твою красивую голову?

— Нет, — в голове картинками проносятся события недалёкого прошлого. Он сжал челюсть. Сомкнул кулак так, что мышцы резко обозначились на его бледной коже, а жилы напружинились, как туго скрученные верёвки. Хёнджин не находил себе места от одной только мысли, что на его жизнь действительно кто-то покушался. Более того он и правда почти что проиграл типу в капюшоне. И пусть понимал, что бой был отчасти нечестным, парня изнутри рвало от факта, что он позволил увидеть своё лицо.

— Ты ведь понимаешь, что это значит?

Чан смотрел на тело подопечного. Ужасался. Он едва смог поднять этого бодрого жеребца и донести до своего кабинета, не попавшись никому на глаза. Хёнджин, физически, нуждался в помощи. Каждый день он проводит на ринге и каждый день его тело получает увечье. Главная его тактика, которой он придерживается: дай обрубить себе руку, но не позволь коснуться лица. И соблюдает он её, причём, очень даже неплохо. На симпатичном, смазливом лице ни царапинки, в то время как рёбра, грудь и торс в синяках, ушибах и ранах.

Хван безумный безумец. Не странно, что кому-то это надоело и он решил дать отпор. Единственный вопрос... Кто же это?

— Кто-то дохера умелый, — словно прочитав мысли старшего, выдал брюнет. — Эта сука умеет драться, — в раздумьях прошептал сухими губами, — так, как учили нас, — намекая на себя, на Джисона и на Чонина с Минхо. — Не простой человек.

— У тебя есть подозрения?

— Никаких, — Хёнджин принялся массировать виски. Ему здоровски прописали в скулы, он чувствовал нарастающий, болючий след.

— Нам стоит найти его. Я доложу об этом Чонину и Минхо.

— Нет, — пара чёрных глаз метнулись в Чана. — Не надо. Он явно захочет завершить начатое и найдёт меня снова. Я просто буду ждать, — уже представив, как незнакомец будет молить его о пощаде, зловеще прошептал тёмноволосый, улыбнувшись. — В этот раз я буду готов.

Бан Чан наблюдал за выражением лица младшего с опаской, понимая, что оно значит. Беспощадные глаза, требующие крови, жестокости. Хёнджин любил такого рода игры и, Чан даже может допустить мысль, что ему нравится происходящее. Его это интригует, ибо Хван обожал то, происходит не на жизнь, а на смерть. Помешанный, исступлённый парень, что не раздумывая рискует собственной жизнью.

Хёнджин готов к смерти. Он встретит её в любой момент и не пожалеет ни о чём. Но и даром так просто не дастся.

— Притормози коней, — строго приказал Бан, поднимаясь с места. Старший проходит за свой стол и плюхается на передвижной стул, деловито закидывая ногу на другую. — Ты, короче, отпуск берёшь, малыш, — кивает ему Чан и принимается копаться в бумагах, словно этот факт другому исходу не подлежит.

Хван тут же садится в позу лотоса, массируя ушибленное плечо. Его внимательный взгляд не сходит с шатена. Без слов просит объяснений.

— Денег ты и так заработал достаточно. На ближайшие два месяца тебе хватит. Сейчас лучше сосредоточься на здоровье и подлечись как следует. Нужна передышка.

— Нет, — невозмутимо отрезал Хван, принимаясь за массаж левого плеча. Мышцы тянуло и Хёнджин болезненно морщился при каждом к телу прикосновению.

— Ты не заработаешь всех денег, парень.

— Дело не в деньгах, — ему это просто необходимо. Бокс. Без ринга Хёнджин не протянет и недели. Это его смысл жизни. Чан предлагает невозможное. — Я продолжу.

— Нифига ты не продолжишь, — метко отправляя шарики из листов в мусорное ведро неподалёку, Бан говорил, не глядя на младшего. — Мне калека в будущем не нужен, а ты им обязательно станешь, если не послушаешь дядю Чана.

— Сомневаешься во мне? — голос Хёнджина прозвучал неестественно низко.

Шатен вздохнул, удосужившись поднять вверх голову.

— Переживаю за тебя, дурень. Посмотри, — он кивнул на его тело, — ты как вообще ходишь ещё? Себя не жалко совсем?

— Мне всё равно, — Хван поднимается на ноги, утоляя в себе желание сморщиться от боли во всём теле. Мигрень одолела его тут же. Кажется, он неплохо приложился к полу, когда упал в отключку. Брюнет тянется к пиджаку старшего, накидывая одежду на голый торс. — Я одолжу его у тебя. Заберёшь потом.

— Будь уверен, Хёнджин, — быстро говорит Бан, дабы успеть высказать подопечному всё, что он думает, пока того след не простыл. — Я не пущу тебя на ринг, пока ты не вылечишься. И делай с этим, что хочешь!

— Ладно, — с раздражением сдался парень, нахмурившись от противных вибраций в висках. — Я понял. Но не смей отстранять меня от заказов. Эти двое обожрутся, если я прекращу выполнять работу, даже если на время, — намекая на Чонина с Минхо.

— Вот и договорились, — Бан расплылся в улыбке, радуясь как мальчишка тому, что сумел вывести Хёнджина на компромисс. Это удивительный феномен, поэтому он одновременно с одобрением, чувствовал некий шок, но молчал, дабы не спугнуть подозрительную хвановскую покладистость. — Кста-ати, — влетел в его светлую голову интересный вопрос, которого Чан просто не мог не оставить без ответа. — Кто такая Амэя? — зрачки Хвана увеличились, но с виду он казался всё таким же хладнокровным. — Во сне ты повторял это имя как умалишённый.

Иногда у Чана появлялись некоторые мысли, касаемо личной жизни своего подопечного. Есть ли у этого психа кто-то, или он блядун со стажем? Судя по всему, правда всё же касается больше второго варианта, но и первый не стоит упускать из виду.

— Это твоя девушка? — с огоньком глазах подался вперёд старший, прислонив грудь к столу. Сейчас он выглядел как ребёнок, а не серьёзный мужик — нарушитель закона, что продвигал в общественность нелегальную херню. — Её в тот раз ты ждал в клубе? А познакомишь?

На последнем вопросе Хёнджин не сумел сдержаться. Он весь помрачнел и окатил Бана убийственным взглядом, без слов говоря тому, что это последнее, что он сделает в своей жизни.

— Да ладно тебе! — Чан прихотливо прикрыл рот рукой, выпучив на младшего глаза. — Ты серьёзно? — не унимался он, хлопая ресницами. — Должно быть она сумасшедшая, раз встречается с таким как ты! Обалдеть просто... Мне безумно жаль эту крошку!

Чан говорил чистейшую правду и ни капли он не преувеличивал. Такой человек как Хван Хёнджин не умеет обращаться должным образом с девушками. Они велись на него только из-за симпатичной мордашки, пропуская мимо глаз и ушей его грубое к ним отношение. Да, он был и есть харизматичный малый, но чаще всего просто упёртый, неотёсанный бык. Что уж говорить... да он психически неуравновешен! Чану действительно жаль ту, что согласилась на какое-то взаимодействие с ним дольше, чем на одну ночь.

Сколько бы Бан не знал Инферно, ничего хорошего о нём он не мог сказать. Чан на все сто процентов уверен, что и за друга Хёнджин его не считает, хотя сам Бан Чан уже успел к тому привязаться. Он обязательно его спасёт, если однажды Хван попадёт в капкан. Что касаемо себя... Чан теряется в сомнениях. Он не думает, что Хёнджину будет дело до него, когда в ногу Бана вцепятся острые иглы.

Одиночка по жизни, которому никто не нужен. Он — ледышка.

— Иди в задницу, — Хван сказал это с глубоким вздохом где-то в глубине своей тёмной души. Ему внезапно стало просто необходимо смыться отсюда, да побыстрее, ибо Бан был просто невыносим в подобных разговорах. Более того, он близок к тому, чтобы узнать о личности мышки, а этого Хёнджину ни в коем случае не нужно. — Я ухожу. Увидимся.

— До скорого, до скорого! — кричал ему вслед старший и последнее, что Хван услышал, перед тем как захлопнуть дверь, издевательское: — Герой любовничек!

***

— Ты не должна бояться звонить, — Ли протягивает телефон девушке, в котором минутой ранее забил свой номер. — И по возможности отвечай на каждый мой звонок, договорились? — парень смотрит прямо, так, словно поддерживает её взглядом, со слабой улыбкой. — Я помогу, чем смогу, но мои обещания могут оказаться бестолковыми, если ты не поможешь мне. Пожалуйста, держи меня в курсе, Мэя.

Лим не скроет. С того дня ей дышится легче, ведь Феликс действительно даёт знать, что она не одна. Он оказывает ей моральную поддержку и каждое утро шлёт девушке смс, с милым смайликом в конце текста.

«Доброго, солнечного утра, Мэя!» — то, что он прислал ей сегодня ни свет ни заря. Это и правда очень мило, особенно, этот очаровательный, сонный кролик в конце сообщения, который так сильно напоминал ей Ликса.

Амэя старалась отвечать тем же, не игнорируя ни одно его пожелание. Доброй ночи, солнечного дня, невероятно позитивных эмоций... Это так глупо, но так забавно. Это то, что поистине вызывает её редкую отныне улыбку.

От кого: Дружок-пирожок Феликс♡

[11:46] «Ты уже пообедала? К вечеру обещают сильный дождь, будь осторожна на дорогах. Я, конечно, по себе не сужу, хах... но знаю, какие придурки разъезжают по городу».

Девушка невольно хмыкнула в кулачок, в очередной раз позабавившись над тем, как именно парень записал себя в её телефонной книжке. Она была рада. Сначала Амэю терзала её нерешительность, но со временем она поняла, что не жалеет о том, что Ли теперь обо всём известно. Появилось чувство некой защищённости, поддержки.

Ли пытался уговорить её обратиться в полицию, но Лим твёрдо дала понять, что это бессмысленная затея. Пыталась. Но, получив в ответ не тот результат, который хотела, девушка осознала, что не хочет. Если она продолжит бороться за справедливость и если добьётся от полиции каких-то действий, рано или поздно это станет известно её родителям. Амэе жутко от мысли, что до их ушей дойдёт это дело.

Ли попробовал предложить рассказать обо всём подругам. Чем больше людей знает о её проблеме, тем безопаснее окажется ситуация. Он только лишь попробовал это сделать, но, получив в ответ её грустное, задумчивое лицо, понял, что слишком сильно давит. Ей нужно время. До тех пор, он продолжит её подбадривать.

От кого: Амэя Лим.

[11:57] «Хорошо, я поняла. Спасибо. И да, я поела».

В отличие от его текста, её, наверное, кажется сухим и незаинтересованным, но это неправда. Даже сейчас девушка улыбается, перечитывая их диалог за всё время. Феликс и правда поднимает настроение. По крайней мере, Лим уже и не помнит, когда в последний раз улыбалась по-настоящему. Когда в последний раз она смеялась не потому, что нужно, иначе ведь заподозрят, а лишь по той причине, что так захотелось ей самой.

Девушка убрала телефон, повернувшись к окну. Сегодня пасмурно. Надвигается буря, о которой Ли предупредил. На удивление, у неё хорошее настроение. Девушка держит себя за раненное запястье, проводит по царапине большим пальцем.

Она никогда больше не причинит себе вреда.

Мир жесток. Каждый в нём способен причинить кому-то боль. Амэя не станет угождать таким людям, как он и не повторит больше попыток сдаться таким образом. Подобные ему мрази этого и ждут. Всю свою недолгую жизнь Лим любила себя. Любила своё тело. Она не считала себя идеальной, но её всё устраивало. Со здоровой самооценкой жилось во много раз лучше. Теперь же Амэя находит себя уродливой во всех своих проявлениях. Поняла, что сейчас ей в тягость подолгу смотреть на своё отражение в зеркале, а ведь раньше она могла петь и танцевать в ванной, перед тем как принять душ. Могла экспериментировать с прическами и пытаться нанести макияж иначе.

Сейчас же... девушке думать тошно о том, во что же он её превратил. Её — в зомби, а её жизнь — в унылое, мрачное существование.

Только сейчас к ней пришли мысли, что не стоит потакать ему. Как бы сильно девушка не боялась этого монстра, она попытается дать ему отпор, ведь отныне она не одна.

Амэе хочется верить в то, что она приходит в себя, благодаря именно себе, своим усилиям жить иначе, упорством в борьбе с печалью и Ли Феликсу, что каждый день даёт ей знать — она справится и он в этом поможет. Благодаря исключительно этому, а не внезапному исчезновению Хвана со всех мест, где они только могли встретиться.

Сон это или явь, но Хёнджин действительно больше не появлялся на глаза, хотя девушка наслышана о его идеальной посещаемости. Это, безусловно, радовало. Шёл третий день, когда она не видит его лицо. Шёл очередной день, когда она не дрожит от страха и боли, от ненависти, что вырывалась наружу, при каждом его появлении. Хорошо там, где нет его. Девушке хочется верить в то, что он сдох. Что его сбила машина или забили до смерти. Хотелось верить, что, умирая, он так сильно страдал и молил о пощаде, также отчаянно, как и она просила его остановиться.

Негатив, что несёт с собой этот человек — самое ужасное.

Амэя готова отдать многое, лишь бы не увидеть его снова.

— Ты понятия не имеешь, от чего отказываешься, детка, — в лёгком галдеже одногруппников, Лим услышала знакомые голоса и повернулась на звук, встречаясь глазами с раздражённой Дживон, за которой, почти вприпрыжку, двигался Ким Сынмин. — Ты так усиленно делаешь вид, что не заинтересована мной, но я ведь вижу, что это ложь.

Пак приблизилась к месту, которое занимала Лим и взглянув на подругу с самым страдальческим видом, рухнула на сидение рядом, скрестив руки на груди. Финансист не отставал и отодвинув рукой чужую сумку, сел напротив девушек, подперев щёку ладонью.

— Ты скрываешь свои истинные желания-я, — внезапно запел он Дживон, на что подруга вся скрючилась.

— Да иди ты в жопу, Ким Сынмин, — согнув прямые брови к переносице, искренне послала того подруга, кивая на дверь выхода из аудитории. — Давай, топай отсюда.

— Мне так нравится, когда ты сердишься, — шептал старшекурсник и, сказать честно, выглядел он в этот момент как ведомый малец, что безответно влюбился в ледышку всей своей жизни. Амэя знала, что это лишь игра и его естественное поведение в заполучении желаемого, но, интерес как раз в том, что играл он это с максимальным мастерством. — Ты так сексуально краснеешь, — подставив ладонь ко рту, горячо выдал Ким, довольствуясь реакцией первокурсницы, что от слов старшего заалела хуже некуда.

— Боже, что за бред! — окончательно вспыхнула Дживон, — Убирайся, Сынмин! Я дважды повторять не буду.

— Какая досада. Ты уже повторила, детка, — интересно, и сколько же девчонок он покорил своим дешёвым флиртом. Вероятно, больше, чем, с помощью своего финансового положения.

Амэя даже и не думала встревать. Она глянула в телефон, проверяя на наличие смс от Феликса и мягко улыбнулась, увидев в ответ отправленный смайл, что показывал палец вверх. Внезапно в голову девушки пришла одна безумная мысль. А что, если... что если ей пригласить Ли поесть куда-нибудь?

Чувства благодарности к парню росли с каждым днём и эта затея не кажется ей странной. Она хочет хоть как-то отблагодарить Ли за его внимание и не игнорирование, казалось бы, лишь её проблемы. За его чуткость и желание помочь ей, действуя так, как хочет исключительно Амэя.

Этот парень работает с утра до ночи и каждое доброе утро он желает ей в шесть ровно, что говорит о том, насколько рано он встаёт. Рано встаёт и, наверное, очень устаёт за весь день, но вместе с тем не забывает о девушке и о её состоянии.

Амэя сделает это. Она не может ответить ему такими же забавными сообщениями, но с удовольствием угостит парня вкусной едой.

От кого: Амэя Лим.

[12:20] «Не хочешь поесть вместе? Я знаю отличное место».

Успев сто раз набрать один тот же текст, девушка твёрдо нажала на кнопку отправки и кинула телефон на стол, дабы не схватить его обратно и заново не удалить смс. Сердце забилось по сумасшедшему. Она сверлила в парте дыру, ожидая звука уведомлений.

Дживон и Сынмин продолжали вести разговор совсем близко, в котором подруга отчаянно посылала сонбэ, в то время как тот отвечал на оскорбления всё тем же дурацким заигрыванием.

— Ты можешь взять подругу, — внезапно кивнул он на Амэю. — Эй, — кажется, это в её сторону адресовано. — ты ведь Мэя, правильно? Я слышал, Хёнджин зовёт тебя именно так.

Не глядя на старшекурсника, девушка еле видно кивнула. Чего он хочет? Девушка обходила его знакомых и справлялась с этим удачно, ровно до наступления этой минуты. Не заметила, как напряглась всем телом, повторяя в голове ненавистное себе имя.

— Отстань от неё, — шикнула Пак, но Ким её не слушал.

— Амэя, ты ведь умная девочка, уговори свою буйную подружку погулять со мной. Взамен исполню всё, что ты захочешь.

Сынмин выглядывал на неё с игривым похлопыванием глаз и даже сложил руки в жесте. Девушка выдохнула. Поверить только. Из-за урода Хван Хёнджина она теперь не может нормально вести диалог с противоположным полом. Даже с Феликсом иногда она чувствует напряжение, но старается с этим бороться.

Набрав в рот воздуха, девушка готова была дать отрицательный ответ, но её опередил до ужаса знакомый голос:

— Разбирайся сам, Сынмин, — её словно водой окатили. Ледяной, что аж до дрожи. Лим медленно, с затаившимся дыханием повернулась на голос.

Отдала бы всё, лишь бы только он оказался видением. Ненастоящим, очередным кошмаром. Но, нет. Перед ними действительно стоял Хван Хёнджин, спрятав руки в карманы и подолгу глядя на девушку за партой. Амэя столкнулась с ним глазами. С его чёрными, как смоль глазами. Его лицо не выражало эмоций — как всегда холодное, непринуждённое, безэмоциональное. Неживое.

Лицо утеряло тот нездоровый бледный оттенок, с щеки спал след от предполагаемого удара. Он выглядел так, словно наконец пришёл в себя. Синяки от недосыпа пропали, обветренные, синие и покусанные раннее губы теперь же давали красивый розоватый оттенок.

Густые чёрные волосы разбросаны по лбу, придавая ему неряшливый вид. Сейчас этот парень казался безобидным, снова же, в великоватой для себя одежде и с каким-то журналом под мышкой, но Амэя знала... знала, что он скрывает ото всех. Свою ужасную, омерзительную сторону.

Последние надежды на то, что ей это лишь кажется рухнули в мгновение ока, стоило только Киму открыть рот:

— Хёнджин, ты хоть поддержи меня!

Старшекурсник проигнорировал дальнейшее присутствие одногруппника поблизости, не сводя с девушки пристального взгляда. Он не может не напоминать о тех событиях. Даже сейчас, находясь в окружении стольких людей, он безумно её пугает.

— Амэя Лим, — внутри всё сжалось в тугой узел, стоило ему только назвать её по имени. — Сегодняшнюю лекцию ты пропустишь по уважительной причине. Преподаватель Пак в курсе, — лениво плел языком он, но голос его звучал твёрдо, властно. — Ты не единственная, кого нужно готовить к семинару. Идём.

Дживон нахмурилась. Подруге показалось странным общение предполагаемой парочки. До жути официально. Но, скинув это на то, что они, возможно, повздорили, Пак закивала Лим головой, скрывая под невозмутимым выражением лица хитрую улыбку.

— Иди же, чего ты ждёшь, — Амэя смотрела Дживон в глаза неотрывно. Смотрела и думала — Пак даже не представляет, что отправляет её в руки настоящему чудовищу.

Хван собственной персоной... Что ему на этот раз нужно? Он явно не горит желанием помочь ей в семинаре. Тогда для чего ему понадобилась она в середине дня? Холодок прошёл по спине тут же. Она смотрела в его глаза и вспоминала всё, что он творил. Смотрела с глубокой грустью и немым вопросом: почему?

Что она сделала в его жизни, за что страдает сейчас? Какую боль она ему принесла, в обмен на ту, что сейчас чувствует? Серый взгляд испепелял её нещадно. Амэе снова кажется, что она сдаётся.

Три дня его отсутствия послужили ей частичным исцелением. Пусть и ненамного, но Лим стало лучше. Она горько ухмыльнулась, задумавшись — как было бы прекрасно, исчезни он навсегда.

— Я не пойду, — смотря вперёд, не своим голосом дала ответ девушка и принялась записывать что-то в тетрадь, всем своим видом показывая, что не собирается идти куда-то с ним.

С её стороны это было смело. Главное, не начать думать об этом и снова давать слабину. Нет, она ни за что не вернётся в те ужасные мгновения. Ей было так хорошо, когда он не обращал на неё внимание. Она, впервые за последнее время ощутила желание к жизни. Наконец она вдохнула воздух с чувством полной свободы.

Ей так полюбилось быть там, где его нет.

И тот миг был прекрасен... Миг, в котором тебя нет, Хван Хёнджин.

На лице старшекурсника и мускул не дрогнул. Он только хмыкнул. Понимал, что она чувствует поддержку, когда сидит здесь, при всех одногруппниках и рядом со своей подружкой. Представлял, как она будет просить, умолять его, когда они снова окажутся наедине. Амэя Лим абсолютно глупая, бесхребетная дура, по его мнению. Она не учится на своих прошлых ошибках и не понимает, что таким поведением она роет себе яму глубже. Это не смелость с её стороны. Это чистая, неразумная глупость от не менее жалкой, наивной девчонки.

Но Хёнджину нравится такой расклад, в какой-то степени. Она как неукротимая лошадка, и его интерес к ней ещё долго не пропадёт, ведь повиноваться так просто она не желает. Хван обожает вызовы, какими бы они ни были.

Подойдя ближе к парте, финансист склонился вперёд и прошептал с такой громкостью, какая позволила бы услышать ушам Дживон и Сынмина:

— Милая, ты всё ещё злишься на меня за тот момент? — это было самое невинное выражение лица, которое только мог изобразить парень. Тёмноволосый отвёл виноватый взгляд в сторону, затем, как провинившийся щенок, взметнул глазами вверх, на девушку. — Я был немного... груб с тобой? — его заискивающая, ненастоящая улыбка пронзила Лим стрелой. Он видел, как слёзы скапливаются в её глазах. И снова он стал главным наблюдателем её слабости. — Идём со мной? Я так хочу искупить свою вину, — жалобно давил он, переглядываясь на Пак Дживон и глазами кидая той сигнал помочь ему.

Намёки Пак понимала как никто другой и в ту же минуту живенько встрепенулась, схватившись за Амэю.

— Семинар очень важен! — с игривой улыбкой выдала длинноволосая, поднимаясь с места, чтобы дать Лим возможность встать на ноги. — Давай же, Амэя, поторопись, — Дживон заговорчески оглянулась на Хвана и поймала его одобрительный, благодарный кивок. — Потом поможешь и мне с темой!

Сопротивляться было бессмысленно. Пак нахально поставила Лим на ноги перед Хёнджином и вернулась на своё место, поглядывая на двоих с елейными вздохами.

Он оказался слишком близко. Амэя чуть ли не дышала ему в грудь, вдыхая запах сменившегося хорошего парфюма. Не бергамот. Какой-то цветок. Сладкий, но одновременно с тем колюче резкий. А может быть ей это лишь казалось, благодаря крохотному расстоянию между ними?

— Спасибо, Дживон, — отвлёкся он от её глаз лишь затем, чтобы подмигнуть Пак, после чего его сухая, грубая рука взяла её за запястье. За то место, куда так необдуманно Амэя себя ранила. Девушка почувствовала болезненный ток от его прикосновений и бросила последний взгляд на подругу, прежде чем Хван повёл её вон из аудитории.

Они шли молча. Хёнджин сцепил их руки вместе в процессе, подумав о том, что люди на них смотрят, когда он так покровительственно ведёттащит её за запястье. Остановились у двери в лекционную и Хван отворил замок ключом. Лим удивилась, но после осознала с кем всё-таки имеет дело. Самый успеваемый студент старших курсов, который у каждого преподавателя на хорошем слове. Не мудрено, что ему доверяют помещения в вузе.

Большая аудитория встретила их абсолютной пустотой и эхом, что доносилось до их ушей даже от их бесшумных, казалось бы, шагов. Хёнджин отпустил Лим и закрыл за ними дверь.

— Присаживайся, — кивнул он на самую первую парту, кидая туда журнал, что держал в руках всё время.

Пока парень изучал листы с неизвестным для неё текстом, Амэя судорожно выдохнула, обходя стол и садясь на сидение. Она тихо наблюдала за ним со своего места, дожидаясь дальнейшего. Финансист для удобства закатал рукава, предоставив ей вид на свои руки. Вздутые вены наводили на неё некую панику, а мышцы, что перекатывались под бледной кожей от его малейших действий вводили в пугающий транс. Один его удар — и её нет. Брови Хёнджина нахмурены, а глаза с особым вниманием бегали по тексту.

— Зачем? — девушка осмелилась нарушить гробовую тишину, лишь иногда поднимая на него слабый взгляд. Хван стоял напротив неё, всё ещё слишком близко. Возвышался и чувствовалось это не только физически. Он морально давил на неё, ничего при этом не делая.

— Тебе стоит корректнее выражать свои мысли, Мэя, — не отрываясь от текста, ответил старшекурсник и только потом взглянул на неё. — Что — зачем? — с ноткой раздражения.

Чего ты добиваешься?

— Ты... — Лим запнулась на полуслове, внезапно поняв, что даже обращение к нему даётся ей с отвратительным трудом. — Ты правда хочешь помочь мне с семинаром? — ей нужен был честный ответ. Как же, наверное, её глаза на него снизу вверх выглядят жалко. И с этим ничего не поделать, ведь даже если она встанет на ноги, останется на всё том же уровне ниже, чем Хван.

Хёнджин оглядел её как что-то глупое и неразумное.

— Да. Но мы можем заняться делом поинтереснее, если того желаешь, — сказал с самым невозмутимым выражением лица.

— Нет, — её реакция оказалась слишком резкой. Лим не поняла в какой момент подалась вперёд и после тише продолжила: — Не хочу... Я вовсе не...

— Хорошо, — отрезал Хван и протянул ей лист, что так долго изучал. — Тема, которую ты выбрала скучна как ты сама. Я подобрал другую и представил план, прочти, — он терпеливо ждал, пока вялые глаза девушки начнут вчитываться в напечатанное и присел на край парты, становясь ближе.

Амэя изначально действительно вдумывалась в текст, но в один момент девушка опустила руку с листом и с тяжестью выдохнула, готовясь к тому, чтобы сказать рискованное предложение. Более того, но эта близость с ним вводила в какое-то странное чувство. Она, словно, на время теряла доступ к кислороду. Девушка уже ощущала лёгкое головокружение, что уж говорить о бешеном сердцебиении. Он очень плохо влияет на её состояние.

— Позволь я самостоятельно подготовлюсь к сдаче, — не глядя на него, поэтому так уверенно и ровно. — Обещаю, что ничего не расскажу преподавателю.

Лим даже зажмурилась, понимая, что подозрительная тишина в ответ прилично затянулась. В один момент девушка вздрогнула, ощутив холодные пальцы на своём дрожащем подбородке. Хван заставил посмотреть на себя и наклонился к ней, рассматривая вблизи покрасневшее лицо. Розовела Амэя вовсе не от смущения. Это было ничто иное как волнение и всё тот же страх. Чарующий взгляд скользнул по щекам, по шее, затем снова вернулся к припухлым губам. Хёнджин вспомнил о сне, в котором прекратил дышать навсегда по её желанию. Ему стало интересно, смогла бы она убить его в реальности? Был ли этот сон вещим?

— Неправильный ответ, — шёпотом, как змей. Парень оторвался от её лица и выпрямился. Его спина была чуть сгорблена, а руки были сложены вместе на колене. Он со странной умиротворённостью взглянул в окно, едва улыбаясь. — Ты не перестаёшь разочаровывать, Мэя. Когда я уже буду доволен твоим поведением?

Пришедшее на её телефон смс отвлекает двоих от мысли. Девушка тянет время и игнорирует оповещение и Хван поступает также, но когда звук повторяется один за другим, ему становится крайне любопытно узнать, кто же так отчаянно написывает мышонку. Смотря на то, как она смиренно сидит, делая вид, что не слышит уведомлений, парень протягивает ей ладонь, так, чтобы она увидела её перед собой.

— Дашь посмотреть, раз сама не хочешь? — наглость которой ещё стоит поучиться. Хвана определённо начинает раздражать эта ситуация. Начинает действовать на нервы вялое, еле живое поведение девчонки. Для себя Хёнджин держался крепким орешком и до сих пор вёл себя сдержанно, но, чувство складывалось такое, что с минуты на минуту его терпению придёт триумфальный конец. — Не заставляй забирать силой, Мэя. Я не хочу злиться на тебя.

Она, спустя время, послушно тянется к карману и он победно ухмыляется. Успевает лишь разблокировать телефон, как из её рук беспардонно выхватывают телефон. Старшекурсник отстраняется дальше, буквально копаясь в чужой личной жизни.

— Дружок-пирожок Феликс? — сначала он с насмешкой хмыкнул, затем понял, что ему это совсем не нравится. Ухмылка пропала с лица в мгновение ока, стоило ему только начать листать переписку с тем самым пирожком. Более того, но Хвану не давало покоя сердечко, что, словно дразня, находилось в конце, после ненавистного ему имени. Он вспомнил того самого парня с подработки девушки. Даже воспоминания о его физиономии выводили финансиста на жуткую агрессию, что так и рвалась наружу. Кровь бурлила в венах, всё внутри него закипало от злости.

От кого: Дружок-пирожок Феликс♡

[13:01] «Я так рад, Мэя. Спасибо за приглашение! Уверен, еда в том месте будет невероятно вкусной, жду-недождусь».

Медленно перевёл глаза на неё и сжал гаджет почти что до его жалкого хруста. Он ещё какое-то время пристально смотрел на лоб Лим. Её пустой взгляд вперёд раздражал не на шутку. Она никогда не смотрит на него в ответ. Если это происходит, то только по желанию Хвана. Сейчас ему очень бы хотелось, чтобы она сама подняла на него свои грустные глаза. Сделала это для того, чтобы он в очередной раз убедился, что справился со своей задачей ненормального ублюдка.

— Он хороший, да? — тишина в помещении давила морально, но и являлась её спасением. Всё, только бы не слышать его голос. Не стоит ломать голову над тем, о ком он говорит. — Что между вами? — Хёнджин не скрывал того факта, что эти слова даются ему с трудом. Он даже представление не желал иметь, какие же у голубков отношения. От одной мысли об этом Хван напрягался всем телом и чувствовал как от ярости всё внутри него стягивает в тугой узел. — Ты, наверное, считаешь его принцем. Спасителем, — с насмешкой продолжает говорить брюнет, на секунду подумав, что общается со стеной. Такой непоколебимой и чёрстовой она казалась на вид, но он знал, что это лишь хорошо выработанная показуха. На самом деле её трясёт от страха и она жаждет момента, когда взаимодействие с ним прекратится. Вернее, жаждет момента, когда он исчезнет. В лучшем случае, навсегда. — Что такого делает он для тебя, что ты приглашаешь его поесть вместе?

Хёнджин не выдерживает. Он неудобно склоняется ближе и пытается заглянуть ей в глаза. Рука парня тянется к её лицу, чтобы завести локон волос за уши, но девушка вздрагивает от его внезапных действий и машинально отстраняется назад, поднимая на него оробелый взгляд. Хван замирает. Он сглатывает, отчего выпирающий кадык на его шее приподнимается. Не моргает, словно гипнотизирует, так, будто не нуждается в этом. Совсем как нечеловек. Зрачки его бывают разными для девушки. В вузе, при контактировании с другими студентами они обычные, карие, иногда даже кажутся добрыми, но за его пределами и в моментах, когда они остаются вдвоём... так, как это происходит сейчас, Амэе яму под собой вырыть хочется, лишь бы спрятаться от его хищного взора. Содрать кожу и ногти, но убраться от него подальше. Готова на все жертвы, но только бы не с ним.

— Не бойся, — он выглядит удивленным. Его вид сейчас выражает искреннее беспокойство, словно он действительно не понимает, почему же она реагирует на него так. Мужские пальцы всё же касаются волос, уха, поглаживают, будто успокаивая. — Я ни за что тебя не ударю, Мэя. Я... я ведь тоже могу быть нежным с тобой, — взяв лицо в ладони и пытаясь направить на себя её равнодушный взгляд. — Я могу быть хорошим, но ты не даёшь мне это сделать.

Когда пухлые губы приоткрываются, он невольно прекращает что-либо говорить, дожидаясь от неё заветных слов. От ледяных ладоней кожа покрывается мурашками, дышать становится тяжелее в разы. Амэя лишь ждёт подвоха. Момента, когда он крепко сожмёт и не отпустит.

— Хорошим? — внезапно ухмыляется она, прежде чем широко улыбнуться. Лим так хочется залиться в истеричный смех, но она лишь с насмешкой качает головой. — Сам слышишь, что говоришь? Ты монстр, который никогда и ни за что не станет хорошим, — громко твердила она, внезапно позабыв о том, какие последствия могут быть после этого разговора. Неожиданно ей стало так всё равно. Боль внутри выла, просила высказать ему всё, что она думает. Терпению, в конце-концов, пришел конец. Пусть она умрёт после, но ей станет на тонну легче, если она сумеет перебороть страх и поступит с этим нелюдем так, как он того заслуживает. — Ни к кому ты не обратишься с нежностью и не дождёшься того же в ответ! А знаешь почему? — вырвавшись из его рук, — Да потому что ты не знаешь, что значит любить и никогда не поймёшь это чувство! Ты как зараза, как грязь, ты... ты воплощение тьмы, Хван Хёнджин! И я хочу, чтобы ты это знал!

Он молчал. Наблюдал за тем двигаются её губы во время крика. Смотрел без желания. Каждое её слово он впитывал в себя как губка и по много раз повторял их в голове. Отчасти, Амэя была права. Хёнджин не знает, что значит любовь. Ему неизвестно чувство тоски по кому-то, ему не понять людей, которые десятилетиями живут вместе и называют столь долгий союз чем-то до невозможности искренним. Глупости. Какие же это глупости.

— Грустно, — слегка дёрнул уголком губ вверх и встал с места, оставляя подле её рук телефон. Парень спрятал руки в карманах, сделал несколько шагов вперёд и развернулся, смотря на неё прикрытыми глазами. — Это я должен чувствовать, по-твоему? — старшекурсник нагнулся вперёд и прошептал, улыбаясь: — Ты бы заплакала, если бы узнала как мне плевать.

— Ответишь на один вопрос? — неуверенно сказала Лим. Прозвучала с осторожностью, несмело, но глаза её выдавали всю решительность и злость. Сейчас Хёнджин видел это как никогда раньше.

— Отвечу, — слабый кивок с его стороны говорит о мелкой заинтересованности в словах мышки, пусть с виду он и казался несерьёзным, с издевкой давя ядовитую ухмылку. Стало крайне любопытно узнать, что конкретно она хочет спросить. — Давай же, мышонок.

— Что мне сделать для того, чтобы ты оставил меня в покое?

Признаться честно, ударило нехило так. Хёнджин не понял как начал нервно чиркать зажигалкой в кармане, не чувствуя опаляющее кожу ощущение. Казалось, вопрос её будет избитым для него, из разряда: «за что?», «почему я?», «что ты за сволочь?», но Мэя хлестнула сильнее, действительно задев что-то в нём. Слова, сказанные ею, напрямую говорят о том, что девчонка готова пойти на всё, лишь бы избавить его от себя. Вероятно, для неё он и правда самое худшее и отвратительное в жизни.

Хван удивлён, в какой-то степени ошарашен, он... он, впервые за всё время находится в смятении. Её убийственный взгляд, что жаждет ему смерти, биение её сердца, что он так яро рвётся заполучить, её милый, мягкий голос, которого Инферно боготворит в мыслях... Всё это стало ему вдруг таким чуждым, именно сегодня, именно в этот момент, когда Амэя спрашивает у него советы как ей отвязать его от себя.

Ему нравится внимание, он любит, когда кто-то до сумасшествия помешан на нём. Он выбирает быть единственным для кого-то и его изнутри от удовольствия выворачивает, стоит только парню задуматься, сколько же людей в нём нуждается. Но, с недавних пор Хван Хёнджин понял кое-что. Одну мелкую, пока что, ещё совсем незначительную деталь...

Он так сильно увлёкся мышкой, что не понял в какой момент стал тем самым помешанным.

До сумасшествия, до необдуманных, безумных действий.

— Что сделать? — громче повторил Хёнджин, отчего его голос эхом разнесся по пустой аудитории. По телу прошёл холодок, ибо его глаза снова начали смотреть на неё иначе. — Может, пришло время просто сдаться мне? — подошёл к ней размеренными шагами и склонил голову вбок, — пришло время смириться, Амэя.

Хван начал собираться листы в журнал. Девушка смотрела вперёд, думая о его бездушных словах. Он куда-то намеревался уйти, но даже это не радовало измученное состояние Лим. В голове повторялось раз за разом... «пришло время смириться». Амэе хотелось закрыть лицо руками и не открывать глаза до тех пор, пока с его губ не сорвётся последний вздох. Она в очередной сотый раз возненавидела Хван Хёнджина всем своим искалеченным сердцем. Снова пожелала ему скорейшей смерти и снова убедилась в своём ужасном положении. Снова, снова и снова...

— Идём, — старшекурсник взял её за предплечье. Сразу же сжал, намекая, чтобы не сопротивлялась. Лим поднялась с места. Одного её взгляда хватило, чтобы он понял — она хочет знать хотя бы о том, куда он её ведёт. — Не волнуйся, ты встретишься сегодня со своим утырком, — огонёк надежды блеснул в глазах, но Хван поспешил продолжить и сказал следующее с премногим удовольствием: — но не одна. Я, пожалуй, скрашу эту встречу своим присутствием.

Амэя невольно дернулась от его слов, испепеляя того взглядом. Она испробовала попытку выбраться из стальной хватки, но этим лишь добилась его сердитого взора.

— Нет... я не пойду с тобой, — уперлась девушка и в этот момент она переживала не о себе вовсе, а о Феликсе. Что может произойти между ними, если они действительно встретятся? Ли выглядел серьёзно настроенным против финансиста, что уж говорить о Хване. Этот сумасшедший и глазом не поведёт как сотворит ужасное. Рисковать братом подруги и просто хорошим человеком, Лим не может. Она не хочет втягивать в это Ликса, пусть уже это сделала, рассказав ему обо всём.

— Придётся, Мэя, — он протянул ей её телефон. — Пиши ему о встрече, — наблюдая за тем, как она мнется, Хёнджин рассердился пуще прежнего, но всё ещё стоял на своём месте, не решаясь предпринять что-то в резких действиях. — Должно быть, ты боишься за него? — и снова он ловил её взгляд на себе, и всё никак не мог поймать. Даже его ложная, угодливая улыбка не придавала ей смелости, потому что знала, знала, что каждое слово — враньё. — Даю тебе слово, что не трону этого парня.

Верить ему — последнее, что Лим хотела бы сделать. Но выбора иного у неё не было. Он всё равно поступит так, как пожелает.

Старшекурсник тянет к ней ладонь и сцепляет их руки вместе.

Ему бы просто взглянуть на того, кто смог покорить бедное сердечко несчастной девушки, что никак не выходит из его головы.

***

Кажется, даже природа была против Мэи, подстраиваясь под её мрачное, унылое состояние. За окном кафе неподалёку от университета моросил дождь, ударяясь мелкими каплями об крышу заведения и наводя на девушку куда больше пессимизма. Хёнджин сидел напротив, пока что, не обращая на первокурсницу внимание. Амэя была рада молчанию между ними. Она думала о том, что ей легче, когда он не разговаривает с ней.

Внутри студенческого кафе было, отчасти, немного народу. Лишь те, кто забежал укрыться от противных холодных капель и постоянники, что каждый день посещали это место и не обращали на гул весёлых молодых ребят своего внимания.

Лим смотрела в меню, где, если бы это было возможно, уже смогла бы просверлить взглядом дыру. Перед глазами немного плыло и ощущение создавалось такое, словно все действия происходят во сне. Амэя даже не до конца понимала, что напротив действительно сидит он. В голове её не укладывалось, что они могут находиться наедине с друг другом в месте, не считая университета, тёмной улицы, а теперь уже и её квартиры. Привыкла ожидать от него грубого поведения, от того и дрожала всем телом, не зная, куда себя деть от безысходности.

— Выбрала? — Хван убрал телефон, в котором копался недолгое время. Сейчас, когда этот парень смотрит на неё так по обыденному, без криков, без пылающих глаз и томного, тяжёлого дыхания, ей до безумия было странно. Желание стереть эту картину из воспоминаний как плёнку, возвышалось с каждой пройденной секундой. Она обратила внимание на официантку, на посетителей за соседним столом, на людей, только что вошедших сюда. Смотрела и думала, закричи она сейчас со всей накопившейся в груди боли, расскажи она обо всём здесь и сейчас — помогло бы ей это? Спасли бы они её от монстра, что сидит сейчас рядом и спрашивает с такой любезностью, выбрала ли она что будет поесть. — Какой-нибудь суп? Или пасту? Мясо? Здесь достаточно выбора.

Лим слушала его и недоумевала. Это и правда тот человек, который выбил ей двери посреди ночи? Действительно он тот самый, что причинил ей такую боль? Амэя находилась в полном замешательстве. Она ужасалась двуличности этого парня и не понимала, что могло произойти в его жизни, благодаря чему он сейчас такой?

Внезапно она заметила его внимательный взгляд на себе. Он скользнул глазами по её туловищу и взял в руки меню.

— Ты похудела, — заметил финансист, нахмурившись. При первом разговоре с ней он приметил её щёки и на тот момент даже представил, какие они, наверное, мягкие. Сейчас же, румянец словно рукой сняло, а отчётливо выраженные скулы за столь короткое время, открыто намекали на голод, которым девушка изнуряла себя всё это время. — Тебе стоит начать нормально питаться. Бери, что хочешь.

Лим опустила голову и медленно покачала ею.

— Я ничего не хочу, — тихо шепнула она. Создалось впечатление, что говорит она не о еде.

Старшекурсник выдохнул через рот и подозвал к их столу одну из девушек, что носились туда-сюда с подносами в руках. Когда к ним подошла официантка и поздоровавшись, с улыбкой спросила о заказе, Хёнджин, со всей своей любезностью перечислил ей названия блюд, два напитка и что-то одно из сладкого. Амэя не слушала его, пусть и понимала, что если продолжит вести себя таким образом, рискует вывести финансиста на злость. Но, это были не те мысли, что занимали её голову. Она думала о Феликсе и отправленном ему смс. С минуты на минуту Ли должен был явиться сюда, даже не подозревая, что его здесь ожидает. Вернее, кто.

— Зачем? Я ведь сказала, что не хочу.

Улыбка с лица Хвана пропала в мгновение. Он откинулся на спинку и закинул ногу на другую, уставившись на девушку перед собой.

— А мне всё равно, — пожал он широкими плечами, — я не дам тебе помереть от истощения. Не станешь есть, я начну кормить тебя с ложки. Не будь ребёнком, Амэя. Своим голодом ты ничего не изменишь.

— Почему ты это делаешь?

— Делаю что?

— Со мной. Зачем?

Хёнджин закатил глаза. Это первый раз, когда Амэя видит на его лице эмоцию, не похожую на злость. Он забрал у неё телефон. Она бы хотела написать Феликсу, чтобы он не приходил. Что это ловушка. Но Хван не давал и шанса на спасение. Убивая, он будет улыбаться и кроме удовольствия в этот момент не почувствует ничего более.

— Скажи, Хёнджин, — Лим знала, что, возможно, она пожалеет о своих необдуманных словах. Его судьба, его жизнь не волнуют девушку никаким образом, но ей просто хочется знать, почему он такой? Что заставило его стать тем, кем он сейчас является? Финансист кивает ей головой, словно даёт разрешение на слово. Её голос предательски дрожит, выдавая страх, но девушка всё же собирает всю волю в кулак и спрашивает, слегка подавшись вперёд: — Кто ты? — искреннее волнение в её карих глазах заставляет Хвана зависнуть на какое-то время. — Чем ты занимаешься? — глядя на его кулаки, затем сканируя взглядом тело. — Насколько ты опасен, Хван Хёнджин? Тот школьник... — Лим ощутила как щиплет нос. Осознание, что она сидит с возможным убийцей, поражало в ней последние капельки надежды на освобождение. — Это ты убил его?

Парень кусал себя за внутреннюю сторону щеки, задумчиво смотря на бледное лицо девушки. Интересно, а если он скажет «да», какая реакция последует? Она всё ещё копается в прошлом и, вероятно, считает его тем, кто убил несчастного пацана. О той смерти все забыли, ибо всё в этом мире подкупное. У тебя будет всё и больше, если имеешь деньги. На зелёные купюры ведутся как озабоченные. Все, до исключения. И даже полиция. Хёнджин в очередной раз высмеивает её про себя, поражаясь детской наивности. Она ведь даже не знает, что и он подкупил людей в участке, лишь бы они не поднимали дело, касаемо её заявления.

Хван хотел бы поиздеваться над ней, но чужие грязные дела на себя он брать не собирается, именно поэтому скажет ей чистую правду.

— Не я. Я лишь... — выполнял свою работу. — Сделал то, что было нужно.

— Ты лжёшь.

— Верить мне или нет — твоё дело. Я сказал правду, как ты и просила.

Девушка вернулась в прежнюю позицию. Если выпутаться из этой напасти ей не удаётся, то она постарается узнать о своём обидчике как можно больше информации и в нужный момент она воспользуется ею в свою пользу. Хван Хёнджин очень хитрый, юркий, продуманный. Обойти его, значит, победить. Но даже у такого змея есть слабое место. Амэя постарается его найти.

— О, как вовремя, — внезапно Хёнджин улыбается кому-то и девушка прослеживает за его острым взглядом. В кафе вошёл Феликс. Его волосы чуть влажные, а на плечах мокрые следы от мелких капель.

Брат подруги оглядывается по сторонам и замечает знакомое лицо неподалёку. Брови парня вмиг хмурятся. Он, уже без улыбки, проходит вглубь помещения и останавливается у занятого ими стола, неотрывно смотря на Лим. В глазах Ликса читается беспокойство.

— Вот так встреча! — уже знакомый голос со стороны выводит его не на шутку, но Ли не обращает на Хвана внимание. Это, безусловно, злит Хёнджина, но он продолжает вести себя непринуждённо, понимая, что такой стиль поведения в данной ситуации самый подходящий и самый раздражающий. — Как здоровье, друг? Не напомнишь своё имя? Мэя мне так и не сказала, — финансист отодвигается к окну, без слов приглашая утырка приземлиться рядом, но каково же было его удивление и гнев, когда веснушчатый занял место рядом с мышкой.

Зуд в кулаках перерастал во что-то невыносимое. В этот момент парень подумал, как было бы славно перевернуть чёртов стол и схватить нахала за грудки.

Замершая на его лице улыбка сменилась на «неловкий» смешок.

— Что будешь есть, Феликс? — он говорил с дружелюбной интонацией, но глаза никогда не врут. В его чёрных как смоль зрачках, Амэя видела ужасное. Она чувствовала его нарастающую ярость и не понимала, что ей сделать, дабы сгладить ситуацию.

— Я не голоден, — наконец отвечает ему Феликс, прекратив смотреть на девушку рядом с собой. Её вид, что выражал абсолютное смятение, говорил обо всём. Это западня. И писала ему не Амэя вовсе, а этот чёрт, что сидит напротив и улыбается как безумец.

Ликс изменился в лице. Он выдал полуулыбку и обратился к Хвану с такой же ложной приветливостью, с какой вёл разговор сам Хёнджин.

— Удивительно, кажется, моё имя тебе всё же известно.

— Кажется, да, — переглядываясь с мышки на утырка, тише выдал старшекурсник, затем громко хлопнул себя по коленям. — Ну что, дружок-пирожок, скажешь, чем ты занимаешься? — пассивная агрессия, которую Ли вычислил на первых же секундах беседы с ним. Каждое свое действие он сопровождал с неописуемой злостью и желанием сорваться с цепи как бешеный пёс.

— Я? — Феликс указал на себя и задумчиво замычал, поглядывая на потолок. Он действовал ему на нервы, определённо. — Да так, много чем, — они словно дразнили друг друга. Мэя ощущала эту напряжённую обстановку за столом и поймала себя на мысли, что её положение больше, чем просто похоже на выражение — меж двух огней.

— Ты знаешь, что Мэя... несвободная? — слишком резко задал вопрос Хёнджин, смотря лишь в большие глаза Ликса. Этот веснушчатый утырок коробил его нервы капитально, отчего финансист решил сразу же перейти к делу. — Не обижайся, но я должен уточнить, сам понимаешь, — голос стал ниже, почти хриплым. — Уточнить и сказать тебе, чтобы больше не ошивался рядом, — а после улыбка, из-за которой глаза Хвана обрели форму полумесяца. — Всё понял?

На этой минуте, по представлениям Хвана, парень напротив него должен был встать и уйти, но Феликс продолжал отсиживать место рядом с Лим. Он невозмутимо потянулся к меню, даже как-то нахально, отчего желваки злости заиграли на лице старшекурсника.

— А знаешь, я поем, — пропустив слова безумца мимо ушей, захлопал ресницами Ликс, перелистывая плотные страницы журнала. — Ты уже ел здесь прежде, Джинни? Может, посоветуешь мне что-нибудь?

От столь милого обращения к себе Хёнджина рвать тянуло, но ни один мускул не дрогнул на его лице. Его каменный вид преобразился в ехидный. Хван так сильно сжал под столом кулак, что почувствовал как его короткие ногти впились во внутреннюю сторону ладоней, оттого яростный был напор. Он, неожиданно даже для себя, звонко засмеялся.

Какой, нахуй, Джинни?

— Даже не знаю, — прошептал Хван, — заказывай, что хочешь. Я угощаю.

— Как славно, — проворковал Ли, — ты такой добрый, — последнее предложение Феликс буквально процедил сквозь зубы, понизив и без того тяжёлый бас до его минимума. — Где же Мэя откопала такого... милого парня? — веснушчатый оглянулся на девушку, что молчала, сжавшись всем телом. Он придвинулся к ней ближе и Амэя тут же с замиранием сердца взглянула на Хвана, что наблюдал за действиями Ликса точно также, как хищник следит за своей жертвой. Феликс играл с огнём, ибо в следующую секунду он мягко коснулся её руки под столом, заглядывая в стеклянные глаза. — Всё хорошо? — заметив неестественную бледность её щёк, действительно запереживал парень, всматриваясь в лицо рядом.

Внутри Хёнджина в этот момент чёрт те что творилось. Смотрел на них из-под бровей, большими, зоркими глазами, которых, в буквальном смысле, кровью заливало. Он перевёл недовольный взгляд на мышку и давил на неё этим безжалостно, без слов предупреждая, что сейчас будет, если она не предпримет что-либо.

— Я в порядке, — Амэя на секунду выдала что-то наподобие улыбки и слегка отстранилась от Феликса, обняв себя за предплечье.

Ли знал, что она делает это только из-за Хёнджина. Потому что боится, а эта сволочь радуется её абсолютному повиновению. В какие же рамки он загнал бедную девушку.

— Надеюсь, мы поняли друг друга? — Хван нетерпеливо двинулся вперёд, становясь на незначительное расстояние ближе.

Феликс задышал беспокойнее. Амэя под его рукой, что дрожала чуть ли не всем телом, сама того не ведая, пробуждала в нём неистовое желание защитить её. Здесь и сейчас. Расставить все точки над «и», и спасти бедную девушку из лап настоящего монстра. Он взглянул на Хвана, на то, как безумец собран. Широкие плечи, длинные, сильные руки, что скрываются под мешковатой одеждой. Замах, должно быть, сильный. Об этом говорят его разбитые кости на кулаках. Феликс, пожалуй, уступал ему в мышечной массе, но к проигравшим раньше времени себя не приписывал.

На оценивание обстановки уходит какое-то короткое время и Ликс всё же рискует. Он дал обещание Амэе, что поможет. Он хочет, чтобы она чувствовала себя в безопасности и добьётся этого, чего бы ему ни стоило.

— Нет, — отрезал Ли. — Я буду проводить время с Мэей и ты этому не помешаешь.

— Феликс, — девушка попыталась вразумить его о молчании, но парень только взял её руку в свою, в моменте, когда она хотела коснуться его плеча.

— Уймись, Хван Хёнджин, и отвали от неё, — громче пробасил веснушчатый, потеряв самообладание. — Сумасшедший ты ублюдок, — невольно вспомнив о картине в ванной, где он обнаружил Лим, что пыталась себе навредить.

Хёнджин пристально смотрел на их сцепленные руки. На то, как она держится за него, схватив мужскую ладонь в ответ. Его она никогда так не держала. Он не слушал, что говорил Феликс, но по выражению его лица понял, что это не самое приятное обращение. И снова Хван улыбнулся ему, обнажая ряд белых зубов.

— А ты смелее, чем я думал, — неожиданно Инферно начинает засучивать рукава, всё ещё давя беспечную улыбку. — Но глупый, каким я тебя и представлял, — секунда, и всякий намёк на радость сходит с его лица как по щелчку. — Руки от неё убрал, утырок.

Феликс поднимается с места. Злость закипает внутривенно у обоих парней. Обстановка накалялась до предела и первокурсница ощутила, как трясутся её коленки под столом. Они возвышались над ней, нависнув сверху как две непоколебимые горы, как два титана, что ни в какую не уступали друг другу дорогу.

— Нет, хватит, — Амэя торопится встать на ноги. Она толкает Ли из-за стола и хочет увести вон из помещения, но парень не намерен оставлять это просто так. — Прошу, Феликс, — даже её умоляющий шёпот не успокаивает ураган намешанных, негативных чувств внутри.

Хёнджин на грани. Ему необходимо было деть куда-то всю скопившуюся ярость. Думал, Амэя утихомирит его пыл и не даст сотворить глупость, но девушка сделала только хуже. То, как они касались друг друга, как смотрели глубоко в глаза, всё это безумно его злило, буквально выворачивало изнутри, раздражало до скрежета зубов, сука... как же ему это действовало на нервы.

Их стол оказался перевёрнут в мгновение ока, расположившись на кафеле с диким рокотом. Он отшвырнул его как вещь незначительного веса. Официантка с подносом, что несла к их месту заказ, с криком его выронила и побежала в двери для персонала. Грохот на всё кафе заставил находящихся здесь людей обратить своё внимание на резкий, глухой стук.

Феликс успел отскочить в сторону, закрывая собой Лим. Амэя вскрикнула и закрыла уши руками, чувствуя, как паника охватывает её разум.

Нет, только не это... Пожалуйста.

Разбитая посуда наводила на неё куда больше отрицательных мыслей. Лишь бы только он не схватил один из острых осколков. Тревога завладела телом, сердце в груди отбивало чечетку. Ей казалось, что с минуты на минуту от жуткого волнения она упадёт в обморок. Вот и итог дурной затеи. Амэя должна была сделать всё, лишь бы не допустить им встретиться.

Хван уже не думает. Когда он видит цель, остальное проносится мимо него как надоедливая мошка. Так и сейчас, он не обращал внимание на Мэю, что пыталась достучаться до него. Это ведь всегда было безрезультатно. На что она надеется? Холод колючими иглами пронзал его широкую спину, стоило только брюнету подумать о том, что мышонок его предала. Знал. Он, чёрт возьми, понимал, что это чушь собачья, что она никогда в жизни не признается ему в гребанной искренности, но как же его это расстроило. Не Хван Хёнджина, нет... Инферно.

Расколотая посуда на полу, множество взглядов и перешёптываний.

Уводить отсюда Феликса бессмысленно, ибо Хван не оставит это так просто и непременно попытается отдать должное на улице. Догонит и закончит едва начатое. Оставалось только испробовать попытку успокоить Хёнджина. Амэя не может стоять в стороне из-за ситуации, что происходит по её вине. Да, она не выбирала, но состояние Ликса важнее неприязни к старшекурснику. Как бы не хотела к нему обращаться, но она должна исправить ситуацию, которая сложилась таким образом из-за неё.

— Хёнджин, — Лим коснулась плеча тёмноволосого, вздрогнула, когда он резко повернулся на неё. Бесовские глаза окатили её устрашающим вглядом ледяной водой. Казалось, что через мгновение он её ударит, только бы не лезла, но Хван словно заставил себя оторваться от неё и вновь переключиться на Феликса.

— Отойди, — не своим голосом предупреждающе сказал.

Амэя не сумела предпринять ещё что-то. Она лишь почувствовала как Хван тычком, поспешно отталкивает её дальше от себя, так, словно боясь навредить ей своим неконтролируемым состоянием. Не проходит и минуты времени, как двое парней налетели друг на друга с кулаками, как дикие звери, жаждущие растерзать противника на куски.

Сначала Феликс просто защищался, минуя яростные удары. В галдеже был слышен его голос, что в процессе драки пытался утихомирить взъевшегося финансиста, но тот его совершенно не слушал. Он пытался разрулить всё мирным способом, не примыкая к насилию и к драке, но с таким бешеным ублюдком это невозможно.

Лим закрыла рот рукой, когда два тяжёлых тела с устрашающим дребезжанием пола свалились вниз. Каждый ударял в открытые участки тела и лица, но замахи Хёнджина выглядели иначе. Он делал это с каким-то профессионализмом, заключая Ли в блок и уворачиваясь от атак.

— Хватит! — во все горло кричала Амэя, одновременно с тем, прося помощи у гостей сильного пола. Никто не решался остановить потасовку, ведь все отлично видели с какой безжалостностью двое ополченных парня калечат друг друга.

Феликс держался крепко, пусть и пропустил удар в нос, благодаря чему кровь чуть ли не фонтаном брызнула наружу, стекая вниз по губам и подбородку. В ответ на разбитый нос Ли ответил Хвану ссадиной на губе. Хёнджин разозлился не на шутку. Редко, кому удавалось задеть его лицо, оттого удары его кулаков стали свирепее. Уже как около минуты он сидел на утырке верхом и двумя руками наносил по лицу веснушчатого повреждения, разбивая кожу нещадно. От жестоких толчков по скулам, голова Ли дергалась в разные стороны. Мэя с ужасом наблюдала за тем, как Ликс чуть ли не захлёбывается в собственной крови, сплёвывая темно-красную жидкость.

— Хван Хёнджин, прекрати! — женский истошный крик заполнил кафе. — Ты убьёшь его! Хватит!

Хвана жёстко переклинило. Он думал лишь о своей злости к парню под собой, повторял в голове его слова и подгонял свои действия к неисправимому. Его снова отключило, совсем как на ринге. Он забыл, что бьёт не противника в бою, а обычного кофейного утырка. Если на ринге его оттаскивали в конце, дабы не позволить Инферно довести дело до плачевного исхода, то здесь совершенно некому его остановить. Самостоятельно Хёнджин не умел выходить из этого ужасающего состояния и всё, что он помнит после — кровь. Одна кровь и тихое, еле уловимое дыхание тела под собой.

Удар, снова удар, ещё...

Старшекурсник хватает Феликса за волосы и проверяет на наличие удара битой на его черепе. Мимолётно пронеслась мысль, что это мог оказаться утырок в тот день, но отсутствие каких-либо ранений говорило обо всём. Тот тип, что пытался убить Хёнджина и об чей висок он сломал биту — не Феликс. Мог бы сразу догадаться, ведь это невозможно — остаться в бодром состоянии после такой травмы. Нужно иметь железо вместо кожи и костей, чтобы случившееся не понесло последствий.

Мысли о том, кто же это мог быть ввели финансиста в лёгкий транс — он тут же начал вспоминать, кому мог насолить за последнее время, кому же перешёл дорогу. Подбирать кандидатов в его случае можно было бесконечно, ибо Хван у многих не на самом хорошем счету. Это отвлекло.

Феликс пришёл в себя и воспользовшись случаем толкнул Хёнджина в плечи и после пнул ступней по груди, откидывая того на метр от себя.

Хван сгруппировался и уже через несколько секунд сидел на корточках, прислонив одно колено к полу. Тёмноволосый тяжело дышал. Он был в замешательстве.

Если не Ли Феликс, то кто?

Амэя кинулась к брату подруги и помогла тому подняться на ноги.

— Феликс, — сочувствующе позвала она парня, но тот не ответил, всё ещё будучи начеку. Он вытер тыльной стороной ладони кровавый рот, болезненно откашлянувшись.

— Психопат недоделанный, — хрипло вырвалось с его разбитых уст. Кажется, они могли зарезать друг друга настороженными взглядами.

Хёнджин поднялся во весь рост. Его снова ранило это — то, что Амэя в очередной раз не на его стороне. Ни один сильный удар противника не сравнился бы с её холодом. Ни один проигрыш не принёс бы ему столь болезненное чувство внутри, как её равнодушные к нему глаза.

Хван пошатнулся на месте, но держался на ногах твёрдо. В обмен на грусть, пришла всё та же знакомая ему злость. Этот парень всегда получает, что хочет. И пусть она возненавидит его за это, пусть считает куда более сумасшедшим недоумком, но Хёнджин ни за что не оставит себя без неё. Не даст другому заполучить то, что так отчаянно желает он.

Как только старшекурсник делает шаг вперёд, приняв оборонительную стойку и намереваясь продолжить начатое, её голос отрезвляет разум и парень невольно тормозит.

— Хёнджин, — зовёт она. Как нежное, мягкое звучание ангела в кромешной, мрачной темноте его пустого, бессмысленного существования. Она смотрит ему в глаза, умоляюще, почти плачет и качает головой. — Остановись же, прошу...

Хван не сводит с неё смягчившегося взгляда. Она наполнена грустью и страхом, сыта этим по горло. Сил сопротивляться почти не осталось, но Амэя не упускала из рук крохотную надежду.

Он не понимает, в какой момент его руки падают. Маленькими ладонями она упорно вытирает щёки и продолжает повторять слово за словом. Хватит, пожалуйста, прекрати... И снова довёл её до слёз. Снова напугал до дрожи в коленях. Хёнджин смотрит на свои ладони в чужой крови. Он послушно стоит на месте и в один момент вытягивает вперёд руку — к ней.

Людей в помещении кафе не осталось. Все в страхе выбежали, когда драка начала набирать опасные обороты. Лишь трое безутешных в своём пагубном, сокрушённом треугольнике, откуда для них нет выхода.

— Я уйду, — прошептал ей Хёнджин и посмотрел на свою руку, — уйду, но только с тобой.

Феликс тут же с силой сжал ладонь девушки, удерживая рядом.

— Нет, Амэя, — он провел языком по солёным от крови губам, слегка пошатываясь. — Он снова тебя запугивает. Не бойся, я с тобой.

— Посмотри на него, — кивнул он на Ликса, понимая, что она сомневается в своём выборе как никогда раньше. Феликс не был в состоянии сфокусировать взгляд, залив пол своей кровью. Он едва стоял на ногах, обнимая Лим за плечи. Парень сжал челюсть, спокойно, равномерно продолжая: — Я ведь убью его, если останусь. Хочешь?

Амэя перевела на Феликса взгляд, машинально обняв того за талию, когда Ли готов был упасть.

— Не слушай его, Мэя. Я... я в норме, — Ликс сплюнул, выдавив ей вялую улыбку. — Всё хорошо, правда.

— Решай, — давил сверху Хёнджин, повысив голос. Ему раз плюнуть довести дело до конца. Ему абсолютно всё равно, что последует после. Сейчас... сейчас он видит, чувствует только её и своё желание забрать то, что принадлежит ему. — Помни, слов на ветер я не бросаю.

Амэя чаще задышала. В её голове пошёл отсчёт, когда терпению финансиста придёт конец. Старшекурсник стряхнул кулаком, сжимая и разжимая его по-новой, словно, готовясь сотворить задуманное. Лим в какой-то момент слегка дернулась вперёд, но Феликс держал её из последних сил, не отпуская от себя ни на шаг.

Хёнджин испытующе съедал её глазами, дожидаясь дальнейших действий мышки. Она бегала глазами туда-сюда, а он буквально видел над её головой путаницу из сомнений. Хван наперёд знал, что она не пойдет с ним. Он лишь давал ей шанс изменить свою судьбу и судьбу Ли Феликса, ведь, в худшем случае, ему действительно придётся сейчас убить кофейного утырка, ибо Инферно не позволит поступить наперекор собственным же словам. Он сядет в тюрьму, а её драгоценный, милый пирожок Феликс будет гнить под землёй.

Ибо он всегда получает то, что хочет. Если не ему, так не достанется же она никому.

Он порвёт, сломает, уничтожит. Уничтожит всё, что она так любит и держит в сердце. Хёнджин ещё сотню раз пожалеет об этом, но для него такой исход лучший вариант, нежели убивающие его разум мысли, что он — нелюбим ею. И никогда не будет. Что есть на свете тот, кому открыт доступ к двери, до которой Хёнджину никогда и ни за что не добраться.

Либо его, либо ничье. Таков его девиз.

Амэя, под стук бешеного сердцебиения отпускает руку Феликса и смотрит на него с такой грустью в глазах, отчего парень мешкается, но не упускает возможности ухватиться за неё крепче. Слабые руки, так вяло сопротивляющиеся его действиям. Она устала бороться, устала постоянно отбиваться. Ли не привык заставлять кого-то делать что-то против своей воли. Он просто замирает, глядя на неё прикрытыми глазами.

— Он лжёт. Мэя, он...

— Спасибо, Феликс, — улыбается сквозь боль ему и делает шаг навстречу к своей смерти.

Навстречу к Хван Хёнджину.

Не хочет, чтобы из-за неё кто-то пострадал. Кому как не ей лучше всех известно о безрассудном, безжалостном поведении Хвана? Он был серьёзен, когда говорил, что прикончит Феликса, страшно и мучительно. Брат подруги не заслуживает этого.

Амэе страшно. Так страшно, но это лишь её ужас.

Её кошмар наяву, её погибель и мрак.

Не успевает на лице финансиста дрогнуть победная улыбка, как в двери кафе врываются мужчины в форме с пистолетами в руках. Хван сжимает сбитые костяшки. Полиция. Плохо дело. Гнев застелил его глаза толстой пеленой, отчего парень позабыл о всех нюансах. Потерял самоконтроль и готов был пойти на критический исход. Но, несмотря на возникшую, огромную проблему парень всё ещё не сводил с мышки глаз и, кажется, волновала его в этот момент лишь она одна.

— Не двигаться! Руки за голову! — на троих наводят дуло.

Лим испуганно учащённо дышит. К ней ещё не приходит осознание, что она спасена. На какое-то время действительно спасена. По приказу поднимает руки вверх и смотрит, как двоих парней садят на колени, заводят им руки за спину и цепляют на их запястья наручники.

В ней остаются капельки смелости посмотреть на Хвана.

Девушка вздрагивает, когда ловит на себе его умиротворённый взор.

И не понимал он в этот момент, радоваться ему или же снова злиться...

Ведь собиралась она уйти с ним лишь по той причине, что побоялась за другого парня.