Инферно

Лим не знала, как ей поднять голову и где же отыскать в себе мужество взглянуть в две пары глаз напротив, что с недовольством сверлили в ней дыру нещадно уже около трёх минут.

Дживон и Юджи усадили подругу на диван в гостиной и испытующе молчали, лишь изредка переглядываясь между собой.

Амэя знала, что вопросов ей не избежать. Она и не хотела вести разговоры на эту тему, поэтому решила сбежать после пар, собирая нужные вещи в рюкзак. Позвонила родителям и сообщила, что приедет сегодня к ним с ночевкой. Не из-за слов Хвана и его приказного тона. Она действительно соскучилась по близким. Стало невыносимо слышать в трубку грустный голос брата и его очередной, полный надеждой и детской наивностью, вопрос: Мэя, а когда ты приедешь?

Не успела Лим накинуть верхнюю одежду, как дверь в квартиру открылась, впуская в прихожую подруг. На ходу придумав, что сказать, девушка натянула на лицо улыбку и вышла в коридор. Как ни удивительно, её загрузили расспросами сходу, заставили почувствовать себя на каком-то следовательном допросе. Амэя всё прекрасно понимала. Любопытство со стороны Пак и Чон абсолютно ожидаемо, но, это и правда её утомило. Это не то, о чём девушка хотела бы вести подробное повествование.

— Да отстаньте уже от неё, — в проёме появился Феликс. После ночи отсутствия первым делом он принял душ и снова куда-то собирался, слоняясь по квартире туда-сюда. Сейчас брат Юджи наспех жевал бутерброд и проходя мимо, не смог не заметить усталую моську Амэи, внезапно решив прийти ей на помощь. — Ей богу, девчонки, сколько можно? Мэя вам уже по сто раз одно и то же объяснила, — он перевёл сочувствующий взгляд на Лим и покачал головой.

— Ли Феликс, — младшая сестра веснушчатого обернулась на парня с вызовом в голосе и броско махнула тому рукой. — Свинти, — должно быть, прозвучало довольно грубо, но брюнета это не задело ни на секунду. Он лишь ухмыльнулся и навалился плечом об дверной косяк. — Не видишь? У нас серьёзный разговор!

Феликс на это вскинул бровями, непринуждённо откусывая часть от булки с ветчиной. Не задумываясь над тем, что говорит сквозь забитый едой рот, Ли бесстрашно продолжил так «бесцеремонно» встревать в женские разборки:

— Подумаешь — не сказала о своих отношениях, — тщательно нажёвывая, — Должно быть, была причина. Амэе ведь не тринадцать лет, а вы ей не мамка с папкой, чтобы требовать объяснений.

Амэя почувствовала к новому соседу чувство глубокой благодарности и сама не заметила, как принялась покачивать головой его словам. Естественно, Феликс всё прекрасно слышал. Причину, по которой обе девушки ополчились на третью. Слышал и не смог во второй раз не встать на защиту бедной Лим.

Чон возмутительно вдохнула в себя воздух, поглядывая то на брата, то на Дживон рядом и как бы без слов говоря той: ну ты слышала это? Студентка химфака опрокинула длинные волосы за спину и от её резкого взгляда, снова же направленного на Лим, девушка вздрогнула и спустила глаза вниз. Знала, прекрасно понимала, что её вины здесь нет абсолютно, но, это стало уже привычкой. Грустной и неправильной привычкой — считать себя виноватой во всём и бояться осуждающих, злых лиц.

Феликс не понимал девчонок. Он считал их сложными, прекрасными созданиями, природу которых чтобы понять — нужно быть до крайности терпеливым и смелым. Наверное, поэтому у него до сих пор не было серьёзных отношений. Для себя он знал и оправдывал этот факт тем, что — не потянет, пока другие слепо считали его бабником, но Ли и на это чхал с верхней полки. Он парень вольный душой и сильный духом. Какие-то слова о нём не заставят его считать иначе, ведь Ли лучше всех знает, кто он такой. И сейчас, наблюдая за тем, какое давление происходит на бедняжку Амэю, Феликс будет не Феликсом, если не встрянет в эти девчачьи путы и не спасёт девчонку от расспросов, что ей явно не по душе.

— Я еду на работу, — перебив сестру, заявил он и посмотрел на Лим, мягко улыбнувшись, — Мэя, ты вроде куда-то собиралась? Я подброшу тебя, — кивнул он назад и поторопил её рукой.

Пока подруги предпринимали ещё одну попытку добиться объяснений, Ли молча прошёл вглубь комнаты и мягко взяв Амэю за локоть, потянул её за собой, перед этим, не забыв закатить глаза, будучи свидетелем трусливой реакции девушки на его предложение. Он знал, что Лим боялась не его, а своих подруг - "гиен", что сожрали бы её безостановочными вопросами, оставшись она здесь, но одновременно с тем девчонка не знала, как ей встать с места и просто уйти, хотя бы по той причине, что этого хочет она.

Феликс ещё в первую встречу с Мэей понял, что у подружки сестры слабый и безотказный характер. Ли умел считывать добро в глазах людей и в её, в тот день, он увидел это качество в большей мере. Парень не понимал одного... Она ведь, очевидно, не хочет отвечать на допрос, но продолжает делать то, что ей не нравится. Такого человека легко обидеть и, если уж говорить начистоту, Феликс переживает за новую знакомую. Уже после инцидента в кафе он начал подозревать, что что-то тут не так.

Доедая на ходу свой шедевральный бутерброд, парень схватил со стула ключи от машины, взял оставленную в прихожей сумку Лим, там, где её перехватили подруги и, не дав сестричке на пару с Дживон вновь запротестовать, плотно и с характерным звуком закрыл за ними дверь.

— Ну вот, видишь, не так уж и сложно, — уставился он на девушку перед собой. — Просто встать и уйти. Пойдём.

Рука Ли всё ещё держала острый локоть Лим, но... не так, как Амэя уже привыкла это ощущать. В движениях Феликса не было силы, той злой напористости, он касался её и делал это невесомо, словно действительно боялся причинить ей неудобство. Это заставило девушку ненадолго выпасть из реальности, не отрывая наивных глаз от его ладони, что сжимала её кожу так мягко.

Девушка затормозила и Ли остановился вместе с ней. Она неловко забегала глазами и попробовала вялую попытку отстраниться, лишь бы только не чувствовать его касание, каким бы бережным оно ни было. Ей теперь всё страшно. И доверять кому-то как прежде, она уже не сможет.

Феликс, чёрт возьми, смутился. Он даже слегка покраснел и даже дёрнулся от Амэи на метр, наигранно «уверенно» сцепляя руки вместе. Кто бы мог подумать. Он и не знал, что девушки когда-то будут противиться физическому контакту с ним.

— Прости, — улыбка пришла на помощь и Ли подарил ей его самую обворожительную и прелестную моську, которая любой бы вошла во вкус. По его расчётам, своей улыбкой он мог растопить сердце самой каменной и холодной леди, но, продолжая сейчас как идиот улыбаться, Феликс не находил себя победителем в данной ситуации, наоборот же, Амэя снова ввела его в краску своим невозмутимым лицом. — Отвалить? — любезно поинтересовался он виноватым тоном. Девушка в ответ непоколебимо молчала и парень уже сто раз успел пожалеть, что сунулся туда, куда не просят. — Блин, я идиот, — со стороны можно было подумать, что Феликс ведёт разговор сам с собой. Со шлепком ударив ладонью об лоб, Ли внезапно затараторил: — Стоило спросить тебя, прежде чем... Хочешь вернуться на допрос? Я думал... Мне показалось...

— Спасибо.

— Что?

Ответа не последовало. Амэя просто двинулась к лестничному пролёту, забрав из рук парня свой рюкзак. Ли ещё какое-то время хлопал ресницами в серую стену напротив, пока в один момент не очнулся и не погнался вслед за девушкой, перепрыгивая ступеньки.

Поспешно обогнав Лим, парень чуть было не врезался в дверь, открывая для них выход во двор. Лим тихо поблагодарила и прошла мимо него, не обращая внимание на озабоченный взгляд парня. Она пронесла за собой приятный шлейф всех намешанных запахов. Феликс неосознанно принюхался. Это был фруктовый гель, какой-то парфюмерный спрей и... бергамот?

Хмыкнув, Ли снова принялся догонять Амэю. Одна из машин на парковке щёлкнула со звуком и парень, стараясь пройти к авто вальяжно, но в тот же момент как можно скорее, в процессе неуклюже споткнулся об камень, но всё же достиг передней двери.

— Мисс, — он деловито склонился, приглашая девушку на сиденье рядом с ним. Лим сжала в руках лямку сумки и села по указанию, в очередной раз пропустив мимо своего внимания его попытку вывести её на флирт. Может быть Феликс думал о другом, ведя себя подобным образом с ней, но Амэя один раз уже отступилась и крупно об этом пожалела.

Ли хлопает за ней дверью, а Лим невольно вздрагивает от близкого к уху звука. Старший брат Юджи обходит машину и вскоре занимает место рядом, заводя мотор.

— Знаешь, я не шумахер, но советую пристегнуться, — без насмешки, без приказного тона. Просто с улыбкой и максимально дружелюбно заметил он, стараясь вести себя как можно сдержаннее. Феликс прекрасно всё видел и был уверен в том, что, единственное, о чём подружка сестры сейчас думает, это: когда он уже заткнётся? Но Ли такой человек. Он хотел бы, чтобы Амэя чувствовала себя комфортно рядом с ним и сделает всё, лишь бы выйти с ней на одну волну. Будет тяжело. Парень понял это ещё в первую их встречу, в тот раз на кухне. Тяжело, но вполне воплощаемо в реальность, ведь Феликс Ли ходячий вирус энергии. И Лим определённо в нём нуждается.

Его мучали сомнения, касаемо Мэи и того ненормального с безумными глазами из кофейни. Больше он переживал за её реакцию на его действия. Феликс парень внимательный и от его чутких глаз не скрылось резкое и дёрганное поведение девушки рядом с противоположным полом. Она даже заказы у мужчин принимала с некой опаской, старательно отводя взгляд вниз и отходя на шаг назад, даже не смотря на преграду между посетителями в виде высокой барной стойки.

Амэя послушно оттянула ремень, закрепляя его по стороне левого бедра. Феликс терпеливо ждал пока девушка закончит и примет комфортную для себя позу, но у Лим не выходило это сделать из-за своих слабых, вялых ручек. По крайней мере, со стороны оно так и выглядело. Ли, честно, старался держать себя на цепи терпения и не лезть, снова же, куда не просят, но уже через минуту парень выпаливает громкое: «я помогу!», и тянется к Лим на помощь.

Девушка шарахается от него к окну, выставив перед его лицом ладонь.

— Не надо! — Феликс испуганно замер, так, словно задел мину. Клянётся, он ещё никогда не слышал её голос так громко. — Не стоит, я сама, — ещё несколько попыток вдвинуть защёлку внутрь и успех настигает упорные действия Амэи, благодаря чему она с судорожным вздохом прислоняется спиной к сидению, глядя куда угодно, но не на Феликса. — Поехали.

Ли сначала хлопает глазами, но после все же трогается с места, покидая парковочное место на дорогу улицы.

Следующие две минуты оба молчали, витая в своих мыслях. Лим думала о родителях и младшем брате, репетируя речь и подбирая разумную отговорку на своё длительное отсутствие и игнорирование на звонки. Если с ПокСу девушка поддерживала связь с помощью смс, то с мамой и папой не контактировала никаким образом впредь до сегодняшнего дня. Амэя сжала кулаки, представляя, что же её ждёт.

Что касаемо Феликса... А Феликс думал об Амэе, неестественно для себя выпрямившись за рулём и сосредоточенно нахмурившись, делая вид, что зациклен на безопасности их поездке. Он напряг плечи и только спустя время понял, как, наверное, странно и смешно выглядит со стороны, так отчаянно стараясь казаться серьёзным мужчиной. Не то, чтобы он волновался... но это он и делал, мать вашу, периодически косясь на девушку боковым зрением.

— Погода чудесная, — вырвалось неконтролируемо из его уст с улыбкой, на что Амэя кивнула, а после он мысленно избил себя дубиной, как только к нему пришло осознание, что он слишком долго и совершенно не к месту наигранно смеётся. — Машина... удобная, да? — Ликс понятия не имел, что несёт. Ему было в тягость молчать и он лишь пытался исправить неловкую тишину. — Я, когда заработаю, куплю такую же. Хочешь включить радио?

— Мне всё равно, — тихо ответила Лим, не глядя на него. Феликс аж стыдливо покраснел от её холодного ответа и замолчал. Но Амэя быстро пришла в себя. Она бесшумно выдохнула и уже с более тёплым тоном сказала: — Да, машина и правда удобная, — девушка готова была прибить себя за несвойственную ей грубость. Феликс ни в чём не виноват. Он просто хороший парень, что в очередной раз хочет поднять ей настроение. — Будет здорово, если ты приобретёшь такую же.

С этими словами она снова отвернулась от него. А Ли не понял в какой момент широко заулыбался, с охотой продолжая разговор, которого Амэя так сильно желала прекратить:

— Я таксую иногда, — доброжелательно делился он, — машина принадлежит моему другу, но в последнее время я часто на ней езжу. Если что, звони, я подброшу, — Феликс качнул головой в её сторону с игривым подмигиванием и даже на долю секунды расстроился, увидев, что девушка на него так и не смотрит.

— Спасибо, — после её очередного ледяного ответа, он вновь закупорил свой неповоротливый взгляд вперёд. До чего же скромная.

Феликс знал о себе достаточно. Он — добрый болтун. Самого его данная характеристика своего поведения не приводила в восторг, но ведь когда подобное мнение о нём проявляется не у одного и не у двух, стоит задуматься. Чаще всего так говорила его покойная бабушка, с которой Ли провёл почти всё детство. Безобидный парень, что просто любит поговорить. И он уж точно был уверен в том, что не изменит себе и не будет молчать. Даже сейчас, когда ему охренеть как неудобно.

— Моя сестра надоеливая, да? — с очередным неловким смешком. Ли слишком часто поворачивался на Амэю, и в его голове уже пролетела мысль, что в фильмах обычно попадают в аварии в такого рода ситуациях и парень постарался сосредоточиться на дороге. Все его попытки потерпели полный крах, ибо Феликс объяснение не находил тому, с какой стати его так по-подозрительному сильно заботит девчонка рядом. — А этот твой... Хёнджин, — клянётся, он почувствовал как она вздрогнула. — Давно вы с ним вместе?

Лим, очевидно, молчала. А Ли пытался уловить боковым зрением тот миг, в котором он убедится в своих мыслях. Считывал её скованные движения и ждал момента, когда Амэя языком тела скажет ему, что нуждается в помощи, но... девушка оставалась непоколебимой. Она лишь отвернулась к окну, показывая этим, что не хочет продолжать разговор.

— Не думай, я не имею ввиду что-то плохое, — замотал головой парень, крепче сжимая руки на руле и нервно ёрзая на водительском сидении. — Просто... как бы сказать... если что-то нужно, то не стесняйся обратиться ко мне. Мэя, ладно?.. — последнее он выговорил с глубокой надеждой в голосе.

— Феликс, — Ли аж в жар бросило от её тихого голоса. Сначала он во внимании притих, после, не своим тоном выдал нетерпеливое: «да, Амэя?», так взволнованно, словно являлся единственным свидетелем чего-то редкого и невозможного. Всю дорогу девушка не смотрела на него, но в эти секунды она повернула на него голову. — Не делай ничего.

— Что?

Не лезь.

Этот психопат не бросает слов на ветер. Он стерпел Ли в этот раз, в следующий же случай, когда Феликс снова попытается встать на её защиту... Хёнджин не станет действовать косвенно. За всё время, что она знает Хвана, Лим смогла сделать кое-какие выводы. Если он говорит, что сделает что-то — так и будет. Как бы безумно свои действия он не описывал, этот парень пойдёт на это наверняка. Ему нравится покладистость, но в то же время он ненавидит слабость. Ему в тягость видеть чьи-то слёзы, раздражает, но он и не задумывается над тем, что является главной и единственной причиной, по которой она плачет. Он — ненормальный. И Амэя действительно его боится.

За всё время, что она знает Хвана...

Нет... Это всё. То, что он позволил ей узнать о себе.

— Я могу позаботиться о себе, так что... в следующий раз не вмешивайся, договорились? — сказала это с вялой улыбкой, как можно вежливее и мягче. Феликс не желает ей зла и его интерес ко всей ситуации лишь доказательство тому, что безопасность девушки для него в приоритете. И не важно, что она подумает о нём после. Ли и правда хотел убедиться в том, что с ней всё в порядке. Амэя волнуется за него. За то, что может понести за собой их безобидное общение. Причём, касается это как её, так и его. Ибо, снова же, Хван Хёнджин не станет повторять дважды.

— Правда? — Феликс уважал чужое мнение, особенно, мнение таких людей в его жизни, как сама Амэя. Если она сейчас прямым текстом говорит ему, что всё хорошо, значит, так оно и есть, но... Чёрт! Он палец готов отдать на отсечение, что явно почувствовал напряжённые нотки в воздухе помещения кофейни. Что не ошибся, когда смотрел в дикие глаза её, так называемого, парня. Что не с проста она дрожала позади него, не позволяя себе и шагу ступить. А как же его собственническое: моя Мэя...  Да это жуть полная! На лицо Хван типичный школьный красавчик, обладающий высоким ростом и крепкой, атлетической фигурой, но кто знает, что скрывается под этим чёрным свитером. В тот день Феликс заметил его разбитые кулаки, что скрывались под длинным рукавом, затем он краем глаза увидел след на шее у девушки, покрытый не одним слоем тонального крема. Ли был уверен в том, о чём думал.

Если Амэя и правда в отношениях с этим мутным типом, то, отношения эти явно нездоровые, а если нет... Ему даже представить страшно, что между ними происходит в таком случае.

— Ладно, — Ли не хотел стать причиной её упаднического настроения. Лим явно не в восторге от этого. Поэтому парень поспешил отвести дело на второй план и просто рулил по дороге дальше. — Но пообещай мне, Амэя. Скажи сразу, когда что-то пойдёт не так, договорились? — он не стал ждать её ответа, ибо наперёд знал, что она ответит. — Знаю, ты не обязана мне отчитываться. Но, поверь, это не то, о чём стоит молчать. Этого он и хочет, а ты... ты идёшь на поводу.

Амэя задержала дыхание. Её словно окатило водой. Феликс же прекратил моргать.

Нашёл. Вот оно.

Он ухватился за нужную нить. Теперь для него всё ясно и былые догадки подтверждены.

Лим определённо в опасности.

***

Амэя попросила остановиться на дороге, не въезжая во двор. Феликс хотел запротестовать, но вовремя понял, что хватит с него настойчивости на сегодня. Он и так показал наглость по отношению к ней в преобладающей мере, поэтому говорить что-то против её воли, парень посчитал ненужным. По крайней мере, сейчас.

— Хорошо провести время, Амэя, — подмигнул веснушчатый, получая в ответ сдержанный кивок. Он по-доброму хмыкнул, наблюдая за тем, как она тихо с ним прощается и закрывает за собой дверь, двигаясь по направлению знакомой ей улице.

Ли уехал, посигналив ей вслед.

Наконец пришёл момент судорожно выдохнуть. Девушка подняла голову на родной дом и после взглянула на себя в отражении витрины любимой пекарни.

Когда-то она была ребёнком, девочкой, что понятия не имела о той жестокости взрослого мира. Картинками в голове пронеслись события её скоротечно пройденного счастливого детства. Амэя даже может услышать свой звонкий смех, трель звоночка на руле её преданного велосипеда и ворчание папы где-то позади. В тот день её учили правильно крутить педали, а в моменты, когда она набирала непозволительную скорость, папа, держась за сердце, молился, чтобы его чадо не свалилось на землю, прочесав до крови колени жёстким асфальтом.

Лим нормализовала дыхание под бит неспокойного сердца и двинула к двери ароматного заведения. Не хочется заходить в дом с пустыми руками.

— Амэя! — знакомая продавщица обратила на неё внимание сразу же, как только над головой девушки зазвенел колокольчик. Невысокая, с пышной фигурой и добрым лицом, тётушка, на чьих глазах Лим буквально выросла, с улыбкой до ушей встретила дочь соседей, протягивая к ней руки через прилавок. — Как я рада тебя видеть, дорогая!

— Здравствуйте, — Лим улыбнулась, обхватив мягкие руки в ответ. — А как я вам рада, тётушка!

— Давно тебя не было, — почти обиженно сказала женщина, но не спускала с лица радостной улыбки. Она нежно поглаживала предплечье девушки ладонью, похлопывая пальцами по ткани её одежды. В этот момент Амэе хотелось заплакать. Снова. Родной запах любимой пекарни, старые, добрые люди рядом, а совсем неподалёку стоит её родительский дом. Место, где её окутают любовью и теплотой.

— Так уж вышло, — в её голосе ясно прозвучали грустные нотки.

Но, не смотря на это, тётушка продолжала глядеть на неё елейно, покачивая головой:

— Какая красавица... Мы уж начали думать, не замуж ли ты вышла! — женщина радостно захохотала всё тем же смехом, как в детстве. Амэя в смущении опустила голову, отрицательно покачивая головой и не успела она сказать, что это совсем не так, как тётушка продолжила: — Наши предположения всё больше и больше похожи на правду, ведь так, Амэя?

— Что?.. Что вы, нет, — она махнула рукой, но её снова перебили:

— А как же нет? Кто тогда тот симпатичный молодой человек, что уже второй раз навещает ваш двор? — тётушка слабо хлопнула девушку по плечу, мягко, по-матерински, но даже этого хватило, чтобы Лим пришла в себя. Пришла в оцепенение. Пазлом всё начало скрепляться в единую картину. Амэя невольно замолкла, а её улыбка на лице с каждой секундой слабела. — Кто же это? Такой прехорошенький!

«Навести ПокСу, он ждёт тебя».

Хван... Хёнджин?

«ПокСу, он... дружелюбный...»

— Тётушка, — Амэя вновь схватилась за руки женщины, взволнованно смотря той в глаза, что не замечали её резкой смены настроения. — Как он выглядит? Сможете его описать?

Женщина задумчиво и даже мечтательно задрала голову вверх, ехидно посмеиваясь.

— Ну уж очень приятной наружности парень, Амэя, — аджумма внезапно вырвалась из её хватки, дабы вздёрнуть рукой вверх. — Во-от такого роста! Причёска у него, знаешь, как у певца! Волосы чёрные-чёрные, глаза такие глубокие, а как начитан! — Лим хотела, чтобы тётушка замолчала. Хотела, чтобы взяла слова назад и чтобы воспоминания о том парне исчезли из её головы, также резко, как и появились, но, как назло, она уже чувствовала в воздухе его запах. — Вот я и подумала, не к нашей ли Амэе этот паренёк приезжает? — снова игривый кивок в её сторону. — Знаешь, похоже на то, что он и сейчас здесь. Я слышала голос ПокСу и видела кого-то с ним.

— Где? — её реакция оказалась слишком резкой. Лим остро смотрела женщине в глаза, твёрже сцепив пальцы на мягкой коже, пропитанной запахом кондитерской. Поняв, что перегибает, Амэя постаралась успокоиться. Она бесшумно выдохнула и повторила: — Где вы видели ПокСу, тётушка?

Женщина немного удивилась, но всё же ответила, указывая пальцем вверх.

— Так там, у вас. Вот, буквально десять минут назад, после того как открылась.

— Хорошо, — Амэя заставила себя вздёрнуть уголком губ вверх, имитируя полуулыбку. — Я ещё зайду. До встречи, — после сухого прощания, девушка поспешно ринулась к выходу, оставляя за собой тётушку в совершенном смятении.

— Стесняется, что ли? — выдала в пустоту аджумма, глядя с любопытством и беспокойством девчонке вслед. Но её интерес к соседке пропадает в мгновение, стоит только в двери войти очередному покупателю. — До-обрый день!

Лим чуть ли не бежала, забираясь по бетонным ступенькам вверх. В процессе она спотыкалась, больно ударяясь коленями об твёрдые выступы, но отчаянно рвалась вперёд, чувствуя как рвёт горло от напряжения, как от страха сумасшедше бьётся её сердце. Амэя слышит голос брата и ускоряется, минуя лестницу.

Хёнджин. И правда он.

Первым, кого она видит, забравшись на родной двор. Пальцы её сжимают лямку сумки, так сильно, до дрожи. Слёзы наворачиваются на глаза от той безысходности, что чуть было не свела её с ума минутой ранее.

— Давай, ПокСу, чего ты ждёшь? — в ногах Хвана футбольный мяч, которого младший брат с огромным трудом и упорством пытался отнять. — Смотрите, какой шустрый! — но этого было недостаточно, чтобы обойти взрослого мужчину. Хёнджин без особых усилий ловко уводил мяч от коротких ног мальчика, умело перебирая круглый предмет кончиком обуви.

— Хёнджин-хён, так нечестно! — в конец завопил ПокСу, но продолжал вести игру, не оставляя попыток отобрать мяч.

— Давай же, Лим ПокСу, соберись!

Амэя смотрела на Хвана. На лице парня сияла улыбка. Не та, что сопровождала его всякий раз в моментах рядом с ней. То было ничто иное как злорадство, потеха, дьявольская радость, это же... что-то абсолютно другое. Хёнджин звонко смеялся вместе с ПокСу. Сейчас, он казался не тем Хёнджином, которого Лим привыкла видеть. В свете солнечных лучей, в порывах южного ветра и в безмолвном пении птиц, этот парень словно переродился.

ПокСу от бессилия упал на колени и завалился бы лицом в траву, если бы не руки Хвана, что вовремя подхватили его, удерживая над землёй.

Брат запищал, когда цепкие пальцы парня начали щекотать его по бокам, вызывая у ребёнка заливистый громкий смех.

— Кто проиграл? Лим ПокСу проиграл! — Хёнджин опустился с младшим братом на колени, а забытый ими двумя мяч прокатился до ног девушки, останавливаясь рядом.

Амэя тяжелее задышала. Она скинула с плеча сумку и целенаправленно двинулась к ним.

— ПокСу! — яро крикнула она, на что брат в искреннем удивлении поднял голову, оглядываясь по сторонам. Также поступил и Хван. Замер, затем неторопливо повернулся на голос. Его хватка медленно, тянуче расслабилась, позволяя ребёнку с визгом соскочить с места и рвануть навстречу к сестре.

— Мэя! — Пок верещал на весь двор, с широко раскинутыми руками приближаясь к старшей. Врезался в неё, обнимая за колени, но Лим не поприветствовала его в ответ. Она лишь схватила брата за запястье и заставила посмотреть себе в глаза, после, она внимательно его осмотрела, проверяя на наличие ран. — Мэя, ты чего?.. — и не замечала даже, как грубы и резки её действия. Волновало лишь присутствие Хвана и то, что он мог сделать в период её отсутствия.

Старшекурсник всё ещё сидел на земле, опираясь коленями в траву. Он поднялся на ноги под её зорким вниманием, отряхнулся. Улыбка спала с его лица в секунду. Кажется, даже солнце прекратило обдавать влажную почву яркими лучами, оставляя им лишь сырость и мрак. Амэя завела брата за спину, ненавистно оглядывая парня напротив.

— Амэя... — всё ещё пытался сказать что-то брат, но девушка его не слушала, против его воли удерживая позади себя.

— Что ты здесь делаешь? — громко задала вопрос она, так крепко вцепившись в крохотную руку ПокСу и сжимая, не понимая, какую боль ему приносит. Её глаза были устремлены лишь на Хвана.

— Нуна... — ПокСу начал нервничать, а его голос задрожал. Поведение старшей сестры пугало мальчика. Он чувствовал, как она тряслась, словно, боялась чего-то. — Мэя, хватит...

Хёнджин выглядел как всегда спокойным. Он поправил рубашку на широких плечах и сделал несколько больших шагов в их сторону. Остановился в пару метрах, вблизи рассматривая её бледное, совершенно испуганное лицо.

— Отпусти его, — кивнул он на мальчика, загораживая свет.

— Ты навредишь ему, — сквозь зубы процедила Амэя.

— Ему? — Хван улыбнулся уголком губ. — О, нет, Мэя. ПокСу я и пальцем не трону... Мы с ним друзья, так ведь, Пок? — он заглянул брату в глаза, на что тот учащённо закивал. — Отпусти, — с нажимом в голове повторил Хёнджин. — Ты ему пальцы сдавила.

Девушка пришла в себя. Она ослабила хватку. Повернулась к младшему брату и присела рядом с ним на корточки. ПокСу смотрел на неё странно, уже не так, как раньше. Немного взволнованно, чуть-чуть напуганно, но с глубокой радостью и осознанием, что он наконец видит сестру. Братик улыбнулся и несмотря ни на что, кинулся ей в объятия, крепко обнимая за шею.

— Нуна, тебя так долго не было, — шептал он ей на ухо. — Я так сильно по тебе соскучился.

— Прости, — девушка еле сдерживала слёзы. Она бы непременно заплакала, не стой поблизости настоящее чудовище. Он не достоин видеть её слезы. Не достоин стать свидетелем этой картины. Тогда, когда она выражает любовь к человеку близкому ей по крови. Она не позволит ему лишить их всей значимости ситуации, всей нежности и ласки, на что он, сам, просто не способен, и никогда не будет. Ледышка. Большая глыба льда, что беспомощно растает при малейшем отблеске света, что когда-нибудь прорвётся сквозь густые тучи. Мрак всегда сменяется светом. И этот случай не исключение. Амэя крепко верит в это.

— Давайте вместе поиграем? — ПокСу взял в руки мяч, подбегая к Хёнджину. Лим напряглась, наблюдая за каждым движением старшекурсника.

— ПокСу, иди в дом, — голос девушки все ещё звучал твёрдо.

— Почему? Мы с хёном поиграли совсем чуть-чуть, он пообещал прогуляться со мной до моста.

— Не зови его так, — Амэя готова была себя прибить за проявленную к брату строгость, но ничего не могла с этим поделать. Хён... Значит, старший брат. Девушка лишь старалась отвести ПокСу дальше от опасности и предотвратить любые возможности Хвана в будущем воспользоваться доверием ребёнка в удобной для него ситуации. — Этот человек, — она указала на брюнета, — не хён тебе вовсе.

Мальчик остановился, прекратив играться с мячом.

— Но... Хёнджин-хён ведь твой друг. Он сам мне это сказал.

Амэя перевела взгляд с брата на парня, вглядываясь в нахальные глаза, что бессовестно смотрели на неё сверху вниз и насмехались. Ему было... интересно. Забавно наблюдать за тем, как она отчаянно пытается огородить ПокСу от него.

— ПокСу, дружище, — Хван неожиданно обратился к мальчику, взяв его за маленькие плечи. — Иди домой, ладно? Погуляем в другой раз. Я обязательно навещу тебя.

— Что? Не-ет, ты же обещал, — кажется, Пок готов был захныкать, но держался крепко, лишь строго нахмурившись.

— И я сдержу обещание, правда. Но не сегодня, — Хван потрепал мальчика по макушке, — Беги домой, будь хорошим мальчиком. Слушай, что говорит сестра.

— Хорошо, — обиженно, но послушно вымолвил брат, напоследок посмотрев старшим в глаза.

ПокСу ушёл, ещё много раз оборачиваясь назад. Как только мальчик отдалился на приличное расстояние, Хёнджин смог спустить с него взгляд, поворачиваясь корпусом на девушку.

Амэя вся сжалась, но держала нос высоко, не скрывая во взгляде всю ярость и злость.

— Как же ты... низок, — вырвалось из её уст дрожаще.

Хёнджин хмыкнул. Он просто слушал и глазами молча говорил ей продолжать речь.

— Не смей впутывать в это ПокСу.

— Верно, — буквально перебил, подходя ближе. — ПокСу здесь не при чём. С ним я не сделаю ничего, что ты могла надумать в своей голове.

— Что тогда? — Лим невольно повышала голос. Она отходила назад, когда он с каждым шагом становился к ней всё ближе. - Да что тебе нужно, Хван Хёнджин?! — закричала, скорее от безысходности, нежели от страха.

— Тш-ш, не надо так, — в мгновение он оказался слишком близко и приложил указательный палец к её губам, заставляя склонить голову. Всё, только бы не смотреть в его глаза. — ПокСу на нас всё ещё смотрит. Разве друзья так общаются? — девушка хотела взглянуть на брата, но Хван ухватился за её шею и заставил посмотреть на себя, надавливая пальцами на глотку. Царапая.

Хёнджин не отвечал за свои действия. Он просто делал так, как считал нужным. Поступал так, как хотелось ему, даже если другие были против. Амэя Лим не исключение. Она как игрушка, которая до сих пор ему не надоела. С которой он готов провести ещё какое-то время, пока на замену не придёт другая.

Он трудный человек и всё, что он может пожелать этой девушке... Терпения. Терпения и, может, когда-нибудь, эта игра ему надоест. Иначе не целовал бы. Иначе не держал сейчас за шею, вынуждая смотреть на себя.

Она, та, от которой он ждёт верное послушание, но в тот же момент не хочет видеть её склонившейся перед ним. Та, чьи слёзы невыносимы ему, но он терпеть не может, когда она непоколебимо смотрит ему в глаза. Та, от которой он в любой миг готов отказаться как от ненужного мусора, но одновременно с тем, для него она как любимая вещь, с которой не хочется прощаться.

Хван высосет её целиком. Заберёт всё. Возможно, в конце, он её растопчет как когда-то найденный, живой, прекрасный цветок в поле. Он уже взял всё, что хотел. Он сорвал всё, что так желал, но продолжает наслаждаться этим плодом, мусолит.

И ему, определённо, мало.

— Я хочу видеть тебя здесь сегодня, — парень протягивает ей визитку какого-то клуба. Адрес, время. Всё на карточке. — Хочу видеть в качестве сопровождающей, так что оденься приличнее, — Амэя на первых же секундах после услышанного чаще дышит, но он не даёт и слова сказать, как давит сильнее, шёпотом пробираясь в уши. — Не явишься — пожалеешь.

Хёнджин видел, из чьей машины она вышла. Точнее, он запечатлел в памяти, кто конкретно был за рулём. До сих пор парень молчал, в мыслях, скрежа зубами. Снова тот утырок.

Хван не находил смысла в том, чтобы запрещать ей что-то. Он на идиота похож? Амэя должна и без его подсказок знать, что, пока он с ней, ей запрещено кататься с незнакомыми ему утырками за рулём. Сама должна догадаться. И поймёт это уже сегодня.

Что это, ревность?

Хёнджин готов был рассмеяться собственным мыслям.

Нет. Это грёбанное чувство собственничества.

Пока играется — его. Пока ему весело — она его игрушка.

Амэя уйдёт только в том случае, если он позволит.

Зверски? Он чёртов маньяк? Маниакальный ублюдок?

Называйте, как хотите. Хёнджин никогда не давал отчёт своим действиям.

Амэя Лим не исключение.

***

— С какой стати ты решил нас созвать, Чан? — Минхо незаинтересованно оглядывает полуголое тело, что упорно извивалось подле него, выпрашивая коснуться нежных изгибов. — Крупное дело? Снова? — Ли отодвинул от себя девушку лёгкого поведения, что частично загораживала ему вид на босса. Из-за музыки пришлось кричать, а неугомонная девчонка над ним уже схватилась за его плечи, вызывающими движениями массируя шею ловкими пальчиками. Минхо не вынес и размяк, поддаваясь путам женских чар, но не прекращал в ожидании смотреть на Бана.

— Расслабьтесь, ребята, — Чан не стесняясь рассматривал рыжеволосую бестию, попивая крепкий мохито. Он поморщился и поставил стакан на столик, после, снова откидываясь на спинку кожаного кресла. — Вам стоит отдохнуть. Сегодня можете не думать о работе, — наконец, девушка присела на спинку, намеренно касаясь упругими ягодицами его предплечий. Бан ей лишь многозначительно улыбнулся. — Где Хёнджин?

— Не знаю, написал, что скоро подойдёт.

— Я вижу его.

Трое парней оглянулись в сторону, завидев приближающегося Хвана, который, несмотря на толпу, свободном для себя темпе пробирался сквозь танцпол. Руки в карманах, строгий взгляд отпугивал попавших под удар девиц, что при виде столь сногсшибательного парня не упускали возможности обратить его внимание на себя. Хёнджин был притягателен, он знал это. Но сейчас его не волновали девушки. Не они.

Он буквально выделялся из толпы. Его красивые пухлые губы держались плотно сжатыми, зоркий взгляд смотрел в точности перед собой, прямые брови как всегда сосредоточенно нахмурены. Его вечно хмурый вид можно было сослать на результат тренировок, ведь бокс — занятие, требующее чёткости и взора как у ястреба, но, нет. Хван Хёнджин такой сколько себя помнит.

В постоянном напряжении. В постоянных опасениях.

В никогда непрекращающемся бреду.

— Опаздываешь, дружок, — насмехнулся Чонин, попивая алкоголь из длинной трубки и наблюдая за тем, как Инферно проходит к своему месту.

— Иди на хер, дружок, — Хван леденяще душу окатил взглядом младшего, присаживаясь и вальяжно закидывая ногу на другую.

— Чего такой хмурной? — голос Бана показался парню подозрительным, и когда тот кивнул одной из девушек на Хёнджина, он медленно, пристально покачал головой диве, что уже настроила на него маршрут.

— Нет, — это «нет», прозвучало максимально холодно и твёрдо. Девица остановилась. — Я жду кое-кого.

Минхо и Чонин переглянулись. Чан поднял брови в удивлении.

— И кого же? — лидер поперхнулся, ошеломлённо вытирая тыльной стороной ладони рот.

— Охренеть... Что за сумасшедшая? — Ли выпучил на Хвана глаза.

— Думаю, та, что согласилась под угрозами, — цокнул Ян, будучи обиженным на наставление пойти на хер.

Хёнджин едва заметно дёрнулся. Не потому, что нервы шалили, а потому что эта была гребанная правда. Амэя знает, на что себя подпишет, если не приедет по его указке.

Зачем он её позвал? Хрен бы знал.

Он сделал это, чтобы увидеть её наяву. Судя по всему, кофейный утырок времени зря не теряет и пользуется всеми преимуществами своего положения жалкого героя.

Это игрушка Хёнджина. Он отдаст её, когда вдоволь наиграется. И даже не отдаст... просто выбросит.

Хван промолчал. Он уже был достаточно выпившим. Парень редко пил из-за постоянных тренировок, но сегодня он буквально нуждался в чём-то крепком, желая заглушить в себе это дикое желание сотворить непоправимое.

Итог. Он не заглушил. Лишь подлил масла в огонь. Зуд во всём теле от нетерпения заметить в многочисленных присутствующих знакомые скромные глаза и неуверенную стойку сводил его с ума.

Хёнджин представил, как его рука сносит этот стеклянный столик, если бы он ненароком узнал, что мышка проводит время с утырком из кофейни, когда он здесь. И ждёт её, мать вашу.

От единственной картинки, мелькнувшей в голове, где она и он шебечутся вместе, Хван подобрал со стола граненую стопку с коричневой смесью до краёв и одним залпом опустошил его, после сжав. Горло обожгло, но Хён даже бровью не повёл. Ему нравится это чувство. Полость рта колюче освежило от высокого градуса напитка, а желудок уже через минуту приятно загорел. Ром начал действовать.

— Наливай, — кивнул он Чану, туманными глазами глядя в одну точку.

Бан недоверчиво сканировал Инферно взглядом, но всё же подался вперёд, дабы заполнить стопку Хёнджина адским пойлом.

Что-то случилось. Витало в голове у лидера, но он осторожно молчал.

— Что за праздник? — начал издалека шатен, улыбаясь.

Когда что-то случается у такого человека как Хёнджин — это действительно страшно.

— Нет никакого праздника.

— А что за девушка?

— Моя, — от глаза Бана не скрылось движение руки Хвана, что сжала спинку кресла до побеления раненных костей. Безумный взгляд Инферно пугал своей сумасшедшей пристальностью. — Моя, — повторил брюнет, так и не посмотрев на лидера в ответ. Внезапно парень улыбнулся. Зрачки его горели, а пьяная улыбка, что обнажала белые зубы наводила на Чана плохие мысли.

Ведь Хван Хёнджин редко улыбается.

Либо от несдержанной злости, либо от безумия.

Бан Чан не знает, кого именно Хёнджин ждёт сегодня, но он уверен в том, что этому человеку крайне не повезло.

С момента прибытия Хвана прошёл час. Таких стопок с ромом парень влил в себя уже седьмую по счёту. Он изрядно напился. Взгляд плохо фокусировался на объектах, голова кружилась, но виду тёмноволосый не подавал. Выдавали лишь глаза, что неестественно ярко блестели на свету неоновых лазеров.

Прошёл чёртов час, а её всё ещё не было.

В какой-то момент Хёнджин понял, что остался с Чаном один. Куда свалили Минхо с Чонином, догадаться не сложно. Хван же держался крепко, не позволяя себе подняться с кресла, взять за руку суку и забыться с ней на втором этаже душного помещения.

Он думал о том, как посмотрит на неё, когда она приедет. Думал, как возьмёт за руку и потянет на место рядом. Парень ещё много раз вспоминал касание её пальцев к его спине в тот день в библиотеке. Как она дрожащими действиями боялась сделать что-то не так.

Хёнджин не сошёл с ума. И это не похоже на хреново чувство, что испытывают глупые люди при симпатии. Ему просто нравится неизведанное. Амэя для него как открытие чего-то нового. Как единственный человек, который впервые за последнее время смог пробудить в нём что-то кроме злости.

Хван ненавидел людей. И он презирал все качества, что собрала в себе эта девчонка. От раздражения хотелось на стену лезть, но интерес и влечение, что скрывались под отвращением к этой серой непримечательной ошибке, затмевали всё.

— Дружище, спишь? — не понял даже в какой момент написал младшему брату Лим смс.

Он не помешался на ребёнке. Как бы ужасно это ни звучало. Но номер его сохранил, хотя бы по той причине, что ПокСу сам его об этом попросил.

Хёнджин вчитывается в текст. Ждёт. Понятия не имеет сколько прошло времени, но судя по его реакции ответа долго ждать не пришлось. Хван знал, что малыш не спит. Он сам сказал ему сегодня, что втайне собирается смотреть мультфильмы до полуночи.

— Привет, дружище-хён! — парень не замечает своей улыбки. — Не сплю! Я играю в игры! Не говори Мэе, пожалуйста.

Смайл в конце предложения в форме сложенных в мольбе рук доказывает таинственность проделок ПокСу, и Хёнджин смеётся в ладонь. Чан же наблюдал за Хваном с изогнутой бровью.

Да, братишка ПокСу единственный, кто заставляет парня по-настоящему улыбнуться. В какой-то степени он благодарен ребёнку за это. За появившуюся возможность выразить в лице что-то менее поддельное. Секунда, и уголки губ Хёнджина спускаются вниз. Он быстро и остервенело пишет вопрос мальчишке, постукивая ботинком об пол.

Он питает к Поку нечто несвойственное такому человеку как он. Хван не знает, как это назвать, но он уверен в том, что зла малышу он не желает и уж точно не помешан на нём.

Чего, конечно, не скажешь о его старшей сестре.

— Где Мэя сейчас? — он недолго думает, прежде чем поспешно добавить:  — Узнаешь для меня, брат? Только без шума, договорились?

Этим Хёнджин решил убедиться либо в её трусости, основанной на её страхе явиться к нему, либо в первый раз оказаться ею довольным, ведь если ПокСу ответит тем, что сестра уехала, значит, она уже на пути сюда.

Пока ждал нового сообщения от младшего брата мышки, Хван в моменте осознал, что в какой-то промежуток времени с рома успел перейти на какие-то кислые коктейли, и еле заметно поморщился, выпив очередной до дна.

— Ты бы притормозил коней, — Бан покачал головой. — У тебя ведь на завтра бой стоит, — клянётся, Чан предполагал, что Хёнджин откажется от выпивки сегодня, как всегда это делал. Если и дымит безостановочно, то хотя бы не пьёт. Хван же удивлял.

Слова лидера остаются проигнорированными, ибо на телефон младшего приходит долгожданное смс, на что Хван тут же обращает внимание, вчитываясь в сообщение.

— Нуна уже давно не здесь, — Хёнджин удовлетворённо хмыкает. Но ухмылка задерживается на его лице лишь до тех пор, пока он не читает дальше:  — За Мэей приехали, я в окно видел.

После этого он медленно опускает телефон, сдерживая желание вышвырнуть гаджет в сторону. Но, собрав волю в кучу, Хвана задаёт прямой вопрос:

— Кто за ней приехал, ПокСу?

— Я его не знаю. Какой-то дядя.

Утырок.

Глаза Хёнджина словно кровью налились. Алкоголь давил сверху безжалостно.

Хван встаёт с насиженного места, уходит, даже не взглянув на Чана.

— Хёнджин? Ты куда собрался? — Бан вмиг напрягается, привстав с места. — Хван!

Но голос Чана остаётся далеко позади. Брюнет размашистыми шагами идёт к выходу, грубо сталкивая с дороги людей.

Она... эта мелкая тварь развлекается с тем утырком. Единственное, что крутилось в его хмельной голове.

Даже не покинув помещение, Хёнджин на ходу подкуривает сигарету и проносит за собой шлейф табачного дыма. Оказавшись на улице, он хищно осматривается, примечая до кучи привлекательных девушек, с кем бы он мог устроить сейчас охуенный перепихон, но нет... Гребаные мысли, что утырок, возможно, вытворяет сейчас то же самое с мышкой, съедают его медленно, но мучительно.

Он делает слишком глубокую затяжку, чувствуя тяжесть в горле.

Сказал ведь понятным языком, что пожалеет, если не явится. Ей мало доказательств всей подлинности его слов? Проверяет его на прочность? Хочет убедиться в том, что он реальный безумец?

Что ж, Хёнджин ей это устроит в полной мере. Он слов на ветер не бросает и докажет, что нет ничего, что он смог бы оставить безнаказанным.

***

— Спасибо, что довёз, — Амэя виновато смотрит на Феликса, держа дверь машины открытой. — Прости, что пришлось отвлечь от работы.

Веснушчатый довольно качает головой.

— Всё нормально, правда. Я и не удивлён. Юджи всегда была невнимательной.

Лим улыбается парню. На этот раз искренне.

Время, проведённое в семье, действительно пошло ей на пользу. Она словно напиталась чистой энергией и наполнилась сил. Жалела, почему же раньше не приехала, не оставив все сомнения позади, ведь мама с папой - люди, что всегда согреют, поддержат, без лишних слов и расспросов.

После встречи с родными в душе остался приятный осадок. Амэя ждёт не дождётся следующих выходных, чтобы снова вернуться в родительский дом. ПокСу немного покапризничал, почему же Мэя снова уезжает так скоро, но объяснив, что из-за одной неуклюжей тёти, которая по собственной глупости не выключила плиту, ей придётся вернуться обратно, чтобы предотвратить пожар.

Чон Юджи в последнее время не перестаёт удивлять. Она действительно забыла о электронной печи и вышла на встречу со знакомыми, не отключив конфорку. У соседки была намечена поездка в Инчхон. И хорошо хоть, что она вспомнила об этом в поезде и сразу же позвонила Амэе, умоляя её спасти их съемное жильё. Сто раз обозвала себя дурой и столько же раз попросила прощения.

Лим всё больше кажется, что из их компании именно она занимает роль старшей, хотя буквально месяц назад мысли её были иными.

Девушка была недовольна тем, что ей придётся сменить свои планы, но, тяжело вздохнув, она, конечно же, собралась как можно скорее приехать в их совместную обитель. Юджи, дабы облегчить Лим ситуацию, начала трезвонить вовсю Феликсу и просить того примчаться к Амэе, даже несмотря на его собственную занятость.

Юджи снова подставила и поставила всех в неловкое положение.

— Ладно, беги, иначе останетесь без квартиры, — шутил Ли, одарив её широкой, красивой улыбкой. — Сладких снов, Мэя. Надеюсь тебе приснится что-то хорошее. И звони, не забывай.

Амэя опустила голову. Она заметно смутилась. Хлопнула дверью авто и отошла на несколько метров назад, позволяя Феликсу двинуться с места. Парень махнул ей, и девушка поторопилась сделать то же самое.

Лим не знает, что именно заставило её проводить взглядом машину до самого её исчезновения из поля зрения, но всё это время она улыбалась и вспоминала глубокий голос Феликса и его забавные истории в ходе их поездки.

Он милый парень. Добрый и отзывчивый. Это и правда заставляет улыбнуться.

Девушка разворачивается, отчего-то вздыхая. Это показалось ей странным. Нет, она даже испугалась собственных чувств и поторопилась забраться вверх по лестнице прямиком к подъезду, в мгновение ока стирая с лица ту редкую улыбку, что в последнее время всё меньше и меньше появляется на её губах.

Открыв ключом замок, Амэя вошла внутрь квартиры и заперлась изнутри, поспешно направляясь в сторону кухни. Плита, что из-за максимального режима приобрела ярко-красный цвет, ввела Лим в ужас, а от этого душного запаха, заполнившего небольшое помещение уже закружилась голова. Поставив на нуль, девушка открыла нараспашку окна и оперлась об подоконник, вдыхая вечерний свежий воздух.

Юджи... невероятна. И правда чуть не спалила квартиру.

Но Амэе не хотелось портить себе настроение и думать о плохом. Она едва ввела в себя в состояние забытия об ужасном и наконец смогла прочувствовать что-то кроме отчаяния и грусти. Сейчас Лим примет душ, приготовит вкусную еду и с удовольствием поест под любимый сериал. Нет, лучше мультфильм. Старый, добрый мультфильм.

Проходит в прихожую, дабы вымыть руки. Она напевает под нос мелодию и невольно затихает, услышав в дверь стук.

Первый. Девушка хмурится. Неужели Юджи вернулась? Стоит на месте, но не торопится подать голос.

Второй. Лим не думает в отрицательном русле. По крайней мере, старается. Вероятно, кто-то ошибся дверью.

Третий. Стуки редкие, но громкие. Чувствуется, что пытаются достучаться чьи-то тяжёлые руки. Мужские. Амэя с замершим сердцем вспоминает, закрылась ли вообще и убеждается в этом, обратив внимание на перевёрнутую защёлку.

Затем тишина. На цыпочках она подходит к двери и, с тяжестью проглотив слюну, осторожно задаёт неизвестному вопрос:

— Кто там?.. — с дрожью в теле.

— Открывай.

До ужаса знакомый голос. Лим не понимает, как принимается пятиться назад, спотыкаясь об свою обувь. Тут же оробелые глаза в панике оглядываются по сторонам. От безысходности девушка не знала, за что ей ухватиться.

Хван Хёнджин. За дверью стоял он. Теперь она слышит его дыхание. Учащённое, почти хриплое. Как у настоящего дьявола.

— Я знаю ты там, Мэя, открой, — звучит он иначе. Почти ласково. — Я слышал твоё пение. Как же ты сладко поёшь... — Лим подносит руку ко рту, не в силах сдерживать страх. — Открой же. Я хочу, чтобы ты спела мне.

Девушка молчит, не смея сказать и слова. Она нервно хватается за руку, царапая кожу на мягкой ладони. Что же делать, что же делать, что же...

Ещё стук. Сильнее. Удар, сравнить который можно с хлопком по ушным перепонкам.

Что он здесь делает? Как узнал, где она находится? Он... выслеживает её? Для Амэи это не открытие, но, боже, как же это жутко. По ту сторону двери стоит на всю голову больной псих. Он действительно не в порядке.

— Амэя, не зли меня, — слышен мягкий приглушённый толчок. Он прислонился лбом к двери. — Давай же... Открой. Мне так холодно.

Девушка выбирает не издавать звуков. Она лишь стоит, напрягшись всем телом. Лим думала о нём на протяжении всего дня. Гадала, что произойдёт с ней, если она не приедет в указанное им место. Нужно быть сумасшедшей, чтобы пойти на такое. Ей не хватило на это смелости. К словам старшекурсника нет доверия, но Амэя, на свой страх и риск, решила, что Хёнджин не станет больше шантажировать её, приплетая ПокСу. Что могло произойти в том клубе, если бы она действительно приехала? Чего он хотел этим добиться? Неизвестность пугала.

Не явишься — пожалеешь. То, о чём он ей говорил. Это слишком... Амэе безумно страшно сейчас. Спасала лишь запертая дверь, что разделяла их.

— Ну же... Ты не откроешь? — молчание в ответ выводит парня из себя. — Я снесу эту дверь к чёртовой матери, если ты не впустишь меня сейчас же, слышишь, сука?! — Хёнджин значительно повышает тон. Он бьёт кулаком в двери, отчего та дребезжит, свирепо дёргает ручку, а Лим сдерживает пугливые вскрики, всё дальше отходя назад, пока в один момент её спина не упирается в стену. — Я, блять, не шучу. Я сделаю это и ты пожалеешь о своём существовании, тварь! Открывай! — ещё удар, затем второй, третий... Хван безостановочно долбит кулаками по входной двери, а Амэя сползает на пол, всхлипывая.

— Прошу, уходи, — еле слышно шепчет она, качая головой. — Пожалуйста, оставь меня... Не делай этого.

— Неет, не смей... Не вздумай реветь, мразь, — голос перешёл в убивающий шёпот. Хёнджин поднёс лицо ближе и говорил в щель, чтобы она лучше его слышала. — Ты, сука, сама нарвалась. Я предупреждал, я говорил... Почему ты не приехала, Мэя? Я... я ждал тебя. Почему ты была с тем парнем снова?

В голове словно что-то щёлкнуло. Амэя догадалась, что с ним не так. Он пьян. Настолько, что говорит совершенно другим тоном. От осознания происходящего лучше не стало. Лим лишь крепче обняла себя за колени, убаюкивающе покачиваясь на полу. Страшно представить, на что он способен в алкогольном состоянии.

— Мышонок, — так жадно хватая ртом воздух, — я не трону тебя. Просто открой, не бойся, — он то утихал, то снова заводился, как чёртов ненормальный. — Я сделаю тебе больно, если не впустишь. Я... Мэя, у меня кровь, слышишь? Мне больно, открой же.

Безжалостен, как оболочка без души, твёрже всякого камня и мрачнее тёмной ночи. Хёнджин убийца всего.

Лим дрожала. У неё не осталось другого выбора, кроме как выдохнуть сквозь слёзы:

— Я вызову полицию, если ты не уйдёшь.

— Мне всё равно. Делай, что хочешь. Но не забывай о ПокСу. О видео. Мне показать твоему брату фильм с тобой? Хочешь?

Девушка затыкает уши, когда удары в дверь продолжаются. Она закрывает глаза и желает проснуться от кошмара, что поглотил её так реалистично. Сейчас она проснётся, сейчас она откроет глаза и всё будет как прежде. Без боли, без страха, без желания умереть.

Отдаляющие стремительные шаги. Девушка задерживает дыхание. Ушёл?..

Душераздирающая минута, и звук разбитого стекла в подъезде заставляет её дернуться.

Хёнджин никогда не бросает слов на ветер.

Он выбивает дверь, отчего замок буквально отлетает и громко ударяется об стену.

Амэя вскакивает с места, в шоке раскрыв красные глаза. Перед ней он. Высокий, пугающий, сильный. В руках он держит огнетушитель, с помощью которого смог сломать дверной замок. С кулаков его капает кровь, а взгляд туманный. Прикрытые глаза бегло выискивают её внутри квартиры, и Хван делает шаги вперёд, когда натыкается на неё взглядом.

— Нет, — Лим качает головой. Понимает, что бежать некуда, но всё же спешит в свою комнату, подпирая изнутри дверь стулом. Она отрывисто плачет, озираясь по сторонам. — Нет, нет, нет... — хочет спрятаться в шкаф, заглядывает под кровать, слышит, как он закрывает выбитую дверь и проходит к её комнате.

Хёнджин без особых усилий освобождает себе путь к ней. Стул падает на пол с громким звуком. Он видит, как девчонка лезет на подоконник, хватаясь за ручку окна и кидается в её сторону, хватая за щиколотки.

Амэя теряет равновесие, соскальзывает вниз, но удариться головой Хван ей не позволяет, загребая её в свои руки. Пачкает её светлую одежду кровью и ставит девушку перед собой, хватая за обе руки.

— Отпусти! — Лим извивается телом, отпихивает его руками в твёрдую грудь, но всё тщетно. Всё. Её действия ничто по сравнению с его грубой силой.

Хёнджин не может стоять на месте устойчиво из-за опьянённого состояния. Он опускается с Амэей на пол, блокируя каждый её удар. Усаживает девушку между своих ног, сцепив руки на женской пояснице. Затем он просто смотрит на неё. Чёрные, как перья ворона, глаза, смотрят из-под опущенных ресниц испепеляюще. Запах крепкого алкоголя пробирается в нос, вперемешку с никотином и его любимым парфюмом. Едва она улавливает характерный запах боксёрских перчаток, прежде чем старшекурсник зарывается носом в её шею, обжигая кожу горячим дыханием. Дышит в её ключицы учащённо, ненасытно, сжав в своих руках так крепко.

Проводит кончиком носа вверх, к ушам, затем к щеке и упирается лбом в её висок, хриплым голосом пробирая до мурашек:

— Как же ты... пахнешь. Пахнешь мной, — им, а не утырком из кофейни. Хёнджин так жаждал убедиться в этом.

Амэя отпускает попытки высвободиться. Она, словно смирившись, смотрит в коридор квартиры, видит выбитую дверь. Она в очередной раз приходит в немой ужас. Снова в осознании, как же сильно ей не повезло оказаться рядом с таким человеком. Девушка позволяет себя обнимать и бездействует, ибо уже наперёд знает, что сопротивляться ему бестолку. Он, чёрт возьми, сильнее физически. Амэя Лим слишком уязвима на его фоне.

Ненавистные ей прикосновения. Убивающие. Хван слишком близко к её лицу.

— Что же ты молчишь? — он говорит медленно, растягивая слова и она чувствует губами касание его губ. Лбом ко лбу. Хёнджин поднимает руку, показывая ей и себе разбитые в кровь кулаки. Не успевают затянуться былые раны, как он целенаправленно наносит новые. Парень хмурится. Багровые капли стекают вниз к запястью, теряясь в рукаве пиджака. — Я же сказал. Я сделаю тебе больно. Даже это не привело в чувство? — Амэя отворачивается, когда он проводит языком по тыльной стороне ладони, исподлобья глядя на неё. Как же это... Он просто ужасен. — Стоило просто открыть. Это ведь не сложно. Теперь я зол. Я зол, Мэя, — поворачивая её за подбородок на себя. — Не молчи. Скажи хоть что-нибудь. Поговори со мной, — его пухлые губы в собственной крови. Он выглядит как вампир, с бледной кожей и красным ртом, словно совсем недавно он безжалостно высосал человеческую жизнь.

В ожидании он смотрит на неё, пока Лим не начинает шептать, так холодно и сухо, но с бушующим ураганом ненависти внутри:

— Ты — больной ублюдок, Хван Хёнджин. Гребаный аморал.

Полуулыбка сползает с его лица мгновенно, затем он смеётся. Смоляные бусины блестят при свете фонаря предупреждающе.

— Не представляешь, в который раз я это слышу.

— Чего ты добиваешься? Чего хочешь?

— Дай-ка подумать, — парень задумчиво вздирает голову вверх. — Тебя, Амэя Лим. Всю, без остатка. Каждый сантиметр твоего тела, каждую крупинку души твоей, я желаю невозбранно.

— Это ошибка, — она плачет, а он вытирает кровавыми пальцами её щёки.

— Наверное. Может быть, на твоём месте должен быть кто-то другой? Тот, кто заслуживает меня?

— Так и есть, Хёнджин, — Лим хочет свободы. И она испробует все пути, что только есть. — Я... я ведь просто недостойна, — Амэя качает головой, чувствуя нарастающую в груди тяжёлым камнем истерику. — Я не та. Не тот человек, который тебе нужен.

Разве я заслуживаю этой боли?

Разве это справедливо?

Амэя Лим могла порой поступать плохо, но этим она никому не причиняла вреда и всегда старалась быть чуткой и понимающей. Она не шла на риски, и всякий раз, когда выпадал случай, девушка в первую очередь думала не о себе, а о близких и окружающих её людях.

Амэя могла поступать плохо, но... если Хёнджин явился в её жизнь в виде сурового наказания, то за какие грехи? Что Лим делала и делает не так?

За что ей эти страдания?

Она так устала плакать. Устала бояться. Красивые, опасные глаза напротив сжирают её своим интересом. Он смотрит как на экспонат в музее, как на трофей за победу в битве, как беспощадный хищник на жертву. Как чёртов ублюдок, испоганивший чужую, ни в чём ни повинную жизнь. Для него это лишь шоу, и ей представить страшно, какое оно по счёту.

Хван всё ещё улыбается. Так, словно не может поверить в то, что видит её. Что касается её. Он выбил долбаную дверь. Ей казалось, что от его криков стены тряслись. Амэе остаётся лишь уповать на то, что неравнодушные соседи обратят на это внимание и спасут её.

— Не нужна, — кивает брюнет, стаскивая с плеч чёрный пиджак, оставаясь в белоснежной футболке. — Ты — пустое место для меня, Мэя. Но ты так сладко ненавидишь, так сильно меня боишься... Как я могу оставить тебя? М? — не даёт слезам выплеснуться, проводит большим пальцем по её глазам. Лим трясёт от страха и злости. От каждого его движения она в ужасе и оцепенении. Схватит. Ударит. Сожмёт. Задушит. Амэе страшно, безумно страшно за себя. — Раздевайся.

— Нет, — она машет головой, ухватываясь за его руку, когда он резко встаёт на ноги. — Пожалуйста, не надо, я прошу... — Хван затыкает её взглядом. Смотрит сверху вниз, ногой отпихивая пиджак дальше. Принимается снимать браслеты и наручные часы.

— Я ведь сказал... Я сделаю больно, Мэя, если не откроешь. Я научу тебя прислушиваться к моим словам. Ты больше не посмеешь относиться ко мне равнодушно, — Хёнджин снимает через верх футболку. Его тело в напряжении, из-за чего мышцы выделены под молочной кожей четче. Рубцы от давно заживших ран, шрамы от порезов, ударов, ещё не затянувшиеся синяки на нём, всё это... Это ужасает в очередной раз. Амэя рыдает навзрыд, не оставляя попыток пробудить нём человечность.

— Прости, Хёнджин. Прости, если ты зол. Мне было так страшно... Я хотела открыть, просто прости меня в этот раз, я прошу...

— Если не ты, я сделаю это сам, — он берёт девушку за грудки и поднимает во весь рост. Ткань толстовки рвётся в местах, но это последнее, что волнует их. Хёнджин заставляет снять порванную вещь, оставляя Лим в тонкой майке. Видит свои следы на женском теле, удостоверяется, что его. На мгновение, на секунду его пыл сбавляется, но он всё также грубо тянет её к себе за шею. — Не плачь. Как в прошлый раз не будет. Я позабочусь... тебе будет хорошо, правда, — мужские, жёсткие руки гладят её по щекам.

Старшекурсник порывисто впивается в её губы жадным поцелуем. Пальцами давит на скулы, заставляя открыть рот. Амэя чувствует касание его языка к своему, слышит, как он близко дышит. Лим обмякла в его руках, не открывая глаз.

Бесполезно. Сопротивляться ему — надеяться на невозможное. Хёнджин толкает её на кровать, нависая сверху.

— Ты должна быть благодарна, мышонок, — снимая с неё одежду.

Замолчи.

— Должна радоваться, что это делаю я, а не другой, — губами спускается ниже, кусает, сжимает. Делает всё, чтобы запечатлеть на женском теле как можно больше своих меток. Чтобы все знали, все видели. Она уже принадлежит ему.

Закрой же рот, ничего не говори.

— Знаешь, сколько в мире уродов? Я — не самое худшее.

Говорит сквозь горячие вздохи, снова и снова толкаясь в неё.

— Просто прими это, — Лим жмурится, до крови искусав губы. — Пока есть я, других рядом с тобой не будет.

Иди к чёрту, Хван Хёнджин.

Просто. Иди. К. Чёрту.