Падший ангел

Феликс уснул тяжёлым, беспокойным сном, прижимаясь к тёплой подушке.

Но уже в предрассветные часы его разбудила острая, тянущая боль внизу живота. Она пульсировала, словно живое существо, сжимаясь и разжимаясь в ритме сердцебиения.

Ангел тихо застонал, сворачиваясь калачиком под одеялом. Тело горело, кожа была влажной от пота, а в голове крутились обрывки снов руки, губы, запахи семерых.

Он попытался перевернуться, но даже это движение отдалось новой волной дискомфорта. Феликс прикусил губу, чтобы не заплакать.

Течка должна была уже пройти. Два дня максимум, так было всегда. Но здесь, в особняке, среди альф, всё изменилось.

Их феромоны, густые, тяжёлые, пропитавшие воздух дома, не давали жару угаснуть. Они питали его, заставляли тело требовать того, к чему разум ещё не был готов.

Дверь тихо скрипнула. Феликс поднял голову и увидел Минхо. Тот вошёл почти бесшумно, в простой тёмной рубашке, с небольшой деревянной коробочкой в руках.

Его глаза, обычно ленивые и прищуренные, сейчас были полны заботы.

М: Ангелочек, я слышал, как ты стонешь.

Мягко сказал Минхо, садясь на край кровати.

М: Болит?

Феликс кивнул, не в силах говорить. Минхо поставил коробочку на тумбочку, откинул одеяло и осторожно положил прохладную ладонь на горячий живот Феликса.

Лёгкие круговые поглаживания сразу принесли крошечное облегчение.

М: Держи. Это снимет спазмы.

Минхо открыл коробочку, достал маленькую стеклянную бутылочку с густой тёмно-зелёной жидкостью и ложечку.

Он поднёс лекарство к губам ангела, поддерживая его голову второй рукой. Феликс послушно проглотил горьковатую смесь, поморщившись.

Минхо сразу дал ему воды из стакана, который стоял на столе.

М: Молодец. Теперь полежи. Я побуду с тобой.

Он не ушёл. Просто лёг рядом, продолжая гладить живот Феликса тёплыми, размеренными движениями. Пальцы двигались медленно, успокаивая мышцы.

Ангел постепенно расслабился и снова задремал под этой заботой.
Утро в особняке началось как обычно, но сегодня всё крутилось вокруг него.

Когда Феликс спустился на кухню, поддерживаемый Минхо под локоть, все шестеро уже были там. Бан Чан сразу встал, подошёл и обнял его, прижав к своей широкой груди.

Б.ч: Солнышко наше, как ты?

Тихо спросил он, целуя в макушку.

Ф: Болит...

Прошептал Феликс.Его усадили между Бан Чаном и Чанбином. Никто не заставлял есть самому. Бан Чан кормил его с ложечки тёплой овсянкой с мёдом и ягодами, Чанбин подносил кусочки фруктов.

Каждый раз, когда Феликс морщился от новой волны боли, кто-то из них сразу клал ладонь на живот тёплую, тяжёлую, успокаивающую.

Хёнджин сидел напротив и тихо рассказывал какую-то глупую историю, чтобы отвлечь. Джисон подшучивал, но очень мягко, Сынмин читал вслух отрывки из старой книги, а Чонин просто держал его за руку.

После завтрака они не дали ему встать самому. Минхо и Сынмин отвели его в ванную. Тёплая вода уже была набрана, с добавлением целебных трав, которые снимали жар.

Феликс стеснялся, но они помогли раздеться и осторожно опустили в воду. Пока он лежал, Минхо мыл ему волосы, массируя кожу головы, а Сынмин аккуратно протирал плечи и спину мягкой губкой.

Никто не позволял себе лишнего взгляда или прикосновения. Только забота.

С: Мы здесь, Ликс.

шептал Сынмин.

С: Не бойся. Течка скоро отступит.

Днём его носили на руках по очереди. Чанбин отнёс в гостиную и уложил на большой диван, подложив под спину и живот мягкие подушки.

Сам сел рядом, гладя живот круговыми движениями. Феликс лежал, свернувшись, и тихо мурлыкал от облегчения. Потом пришёл Джисон с тёплым травяным чаем и поил его маленькими глотками.

Хёнджин принёс свежие фрукты и сам чистил их, поднося дольки к губам ангела. Бан Чан несколько раз проверял температуру, прикладывая ладонь ко лбу.

Когда боль усиливалась, он брал Феликса на руки и ходил с ним по комнате, укачивая, как ребёнка.

Никто не говорил о том, чего требовало тело. Все видели, как ангел краснеет и отводит глаза, когда феромоны в воздухе становились гуще.

Они понимали он ещё не готов. И не настаивали.Вечер опустился мягко. Ужин снова прошёл в окружении заботы.

Феликса кормили с ложечки супом, потом десертом. После еды Чонин и Сынмин помогли ему переодеться в самую мягкую пижаму.

Они уложили его в постель, подоткнули одеяло, погладили по волосам. Каждый поцеловал в лоб или щёку перед тем, как уйти.

Б.ч: Если что зови сразу.

Сказал Бан Чан, последний выходя из комнаты.

Б.ч: Мы все рядом.

Феликс кивнул, улыбнулся слабо и закрыл глаза. Сон пришёл быстро, но ненадолго.

Глубокой ночью он проснулся от резкой, скручивающей боли. Живот горел огнём. Тугой, горячий узел внизу живота затягивался всё сильнее, не давая дышать.

Тело пылало, кожа стала чувствительной до боли даже лёгкое прикосновение ткани вызывало дрожь.

Между ног было мокро и пусто, пульсирующая нужда нарастала с каждой минутой. Феромоны альф, пропитавшие весь дом, не давали течке уйти.

Они звали, требовали, но разум Феликса сопротивлялся.
"Не хочу... ещё не готов..." думал он, кусая губу до крови. Слёзы уже стояли в глазах.

Но тело не слушалось. Боль становилась невыносимой. Феликс тихо всхлипнул, сел в постели и дрожащими руками стянул с себя пижаму.

Голый, он лёг обратно, подтянув колени к груди. Рука сама потянулась вниз. Горячий, твёрдый член отозвался на первое же касание.

Феликс обхватил его ладонью и начал медленно двигать вверх-вниз, пытаясь найти облегчение.
Дыхание стало прерывистым.

Он закрыл глаза, представляя тёплые ладони королей, но сразу прогнал эти мысли. Сам... только сам...
Слюна. Он обмакнул пальцы в рот, щедро смочив их, и осторожно провёл ниже.

Один палец скользнул внутрь легко, тело было готово. Феликс тихо застонал, добавляя второй. Маленькие, тонкие пальчики двигались внутри, пытаясь достать до той точки, которая всегда приносила облегчение.

Но они были слишком короткими. Как ни старался, как ни выгибался, пальцы не дотягивались до простаты. Только дразнили, усиливали пустоту и боль.

Ф: А-а-ах....

Вырвалось у него. Слёзы покатились по щекам горячими дорожками.

Ф: Пожалуйста... ну хоть чуть-чуть...

Он ускорил движения на члене, сжимая сильнее, а пальцы внутри двигались отчаянно, но безрезультатно.

Боль в животе не уходила, только смешивалась с острым, мучительным удовольствием. Тело дрожало, мышцы сводило. Феликс плакал уже в голос, тихо, чтобы никто не услышал, но слёзы текли и текли.

Он чувствовал себя жалким, беспомощным маленький ангел в аду, который не может справиться даже с собой.Узел внизу живота затягивался всё туже.

Жар поднимался по позвоночнику, заставляя кожу покрываться мурашками. Феликс всхлипывал, ускоряя руку, но облегчения не приходило.

Только новая волна боли и пустоты. Он свернулся сильнее, зарываясь лицом в подушку, чтобы заглушить стоны и рыдания.

В комнате было тихо, только его прерывистое дыхание и тихие, мокрые звуки от движений. Течка продолжалась, феромоны альф витали в воздухе, как невидимая сеть, и тело требовало того, чего разум пока боялся принять.

Феликс продолжал ласкать себя, плача и надеясь, что скоро станет легче. Что завтра грехи снова будут рядом просто гладить живот, кормить с ложечки, мыть и обнимать. Без того, к чему он ещё не готов.

Продолжение следует.................