Остаётся лишь молиться
Очнувшись, парень пару минут пытался разглядеть хоть что-то перед собой, вглядываясь в темноту, но всё было тщетно. Как бы не приглядывался, как бы он не щурил свои прекрасные глаза, разглядеть что-либо не получалось от слова совсем. Темнота, воспоминания и обострившиеся ощущения - всё что было Феликсу доступно в данный момент.
Сидя вот так - непонятно где, непонятно зачем, непонятно почему, непонимая, как вообще это с ним произошло, он начал заново прокручивать в голове все последние события, которые успела запечатлеть его память.
Вот, он кажется бежит от погони, которая всё никак не собирается от него отставать, а вот забегает в замок, видит чужие глаза и дальше темнота. Замечательно! Его вырубил незнакомец с каким-то волшебными глазами, который вообще-то из сна и во сне оставаться должен был. Встречи с парнем, который ему приснился, Феликс, ну никак не ожидал.
Он надеялся, что никогда его встречать не придется, ведь сон был довольно мрачным и оставалось лишь молиться, чтобы он не оказался вещим, потому что в момент когда Феликс бежал от голубоглазого парня, Ли думал, что погибнет. Этот страх был настолько сильным, что даже сейчас Феликс чувствует, как это ужасное чувство вспарывает ему кожу, пуская пугающего вида кровь и приступает к следующим частям тела, не позволяя опомниться, пока не искромсает его тело полностью.
Это правда пугало. Даже не сон с которого всё началось, пугал так сильно, ведь парня пугали именно чувства, которые он испытывал в момент побега от всё ещё неизвестного ему человека.
Человек, к слову, видимо был довольно спортивен, ведь они бежали с Феликсом на равных, только вот, пока Ли умирал от недостатка воздуха в лёгких и сильной боли во всём теле, тот даже не запыхался. Кажется, он довольно часто бегает, потому что по-другому это описать, Феликс совсем не в состоянии.
" - Вот бы снова заснуть или меня заново вырубили" - эта мысль пронеслась в голове парня, очень быстро, да настолько, что казалось бы, Феликс ее даже заметить не успел, но всё как раз наоборот. Он внезапно понял, что не видел концовку, не видел как всё закончилось и закончилось ли вообще. Ему стало снова страшно, ведь если сон был вещим, то ему явно придется не очень то и сладко. Нужно снова вернуться в тот сон и узнать что же всё-таки произойдет, вот только, как это сделать?
Совсем не хотелось, чтобы другой человек причинил ему боль, а он с распростёртыми объятьями её встретил и даже похвалил его, так что внезапно захотелось приложиться головой обо что-нибудь, лишь бы сделать это самому.
Он не представлял, как будет намеренно делать это, тем более здесь всё ещё ничего нет, а всё что его окружает погруженно во мрак и опять же, ничего не видно. Узнать хотя бы обо что головой биться и будет уже довольно замечательно, так что парню бы всё-таки хотя бы немного света.
Он хоть и понял, что ему помогать никто не собирается, всё равно надеялся на помощь хотя бы всевышнего, потому что сам он точно не справиться. Он ведь и не видит. Вот бы у него внезапно появились способности кошки... Например, видеть в темноте и выпускать когти? Хорошая идея? Вот и Феликсу она нравится. Было бы замечательно увидеть то, где он находится и хотя бы сбежать, потому что головой об стену, стол или пол биться, совсем уж не хотелось. Да и мазохизм это какой-то...
В общем, либо побег, либо прекрасное и замечательное неведение в царстве великого Морфея.
Феликс ругается на себя, что ничего не предпринимает и всё ещё молча сидит на непонятно каком предмете. Он очень надеется, что ему хотя бы стул предоставили, раз уж вырубили да ещё и оставили в полной темноте ждать своего пробуждения.
Выдавать и кричать, кстати, Феликсу хотелось в последнюю очередь, потому что парень понимал, что не знает чего ожидать от противника, который, как он уже успел подумать ранее, явно превосходит его в силе и во всех физических данных.
Пугала одна мысль, что придется снова с этим незнакомцем сталкиваться и пересекаться. Ему не нравилась сама мысль об этом, он даже её допускать не хотел, чтобы заранее и попусту себя не расстраивать. Не хотел грустить в такой-то момент, тем более непонятно, что от него хочет этот человек. Может он просто убьет и всё закончится быстро? Да, было бы замечательно. А может он участвует в работорговле и продает людей за деньги, обесцевая сам смысл их существования? Ну, это тоже вполне себе вариант. А может что-то ещё?
Феликс не знает, что именно может оказаться другой причиной для такого подозрительного поведения со стороны незнакомца, но очень надеется, что и узнавать не придется. Почему-то ему кажется, что этот человек может придумать варианты гораздо хуже, чем те, которые предложил немного раньше Феликс. Эта мысль снова его пугает и пускает по коже ток.
Как этот человек умудряется, даже в мыслях пугать Феликса до такого состояния? И ведь даже не в своих мыслях, а в мыслях самого Ли, что очень удивительно, потому что раньше, он не замечал за собой какой-либо боязни людей, а тем более такой абсурдной вещи, как глаза, который априори пугать не могут.
Глаза скорее должны излучать позитив, добро, веру в лучшее будущее и много чего ещё... Всё только самое замечательное и прекрасное. Может иногда глазам и важно показать, что человеку больно, он разбит, ведь собственное умение говорить в такие моменты очень сильно подводит, но не всегда они показывают то, что показывать можно.
Допустим, что эти глаза показывать ничего не должны. Грустью в них и не пахнет, а вот злобой и чем-то ещё очень пугающим вполне. Какими бы красивыми не были глаза, не факт, что душа у него также чиста и невинна, как взгляд и то, что он пытается показывать.
Хотя кажется, он всё же пытался напугать парня и... сломить, что-ли?
Феликс не знает, что послужило для такого отношения к нему со стороны абсолютно незнакомого человека, но очень надеется на то, что это был простой кошмар, который вскоре забудется и вспоминать о нем не придётся больше никогда.
Подозрения закрадывались в душу, Феликс снова стал беспокоиться о том, что будет, когда тот парень обнаружит его в сознании. Он его может заживо и похоронит где-нибудь в лесу? Правда продаст работорговцам, которые неизвестно с какими целями, рабами торгуют и на что их жизни собственной рукой и росписью подписывают?
Он был погружен в свои мысли, старался понять какое будущее его ждёт, потому что неведение пугало до безумия и сидеть ничем не занимаясь, ничего не предпринимая было очень страшно и жутко, так что он просто сидел какое-то время и размышлял. Старался прийти к какому-нибудь выходу или решению, даже стал заранее продумывать побег из этого ужасно темного и жуткого места.
В попытках себя занять его лицо, которое из-за темноты никто бы увидеть не смог, преобрело более задумчивый вид и нахмуренные брови говорили сами за себя, а именно, что их хозяин очень напряжён. Обумывать побег при этом не зная, за что тебя взяли в плен? Замечательно. Именно об этом всегда мечтал Феликс!
Ладно, сарказм, потому что Феликс, как и многие другие дети из его деревни мечтал стать героем, чтобы быть похожим на древнегреческих богов, о которых так любил рассказывать папа в детстве.
Он частенько по вечерам звал Феликса к себе в объятия, предлогал пригласить к ним в гости его друзей и рассадив всех собравшихся вокруг костра, не забывая и о своих маленьких детях, папа начинал рассказывать.
Рассказывал долго и много, рисуя в воображении слушателей новые интересные картины, которые так хотелось видеть в реальности. Рассказывал о великом Зевсе и брате его Аиде, рассказывал о больших подвигах смелого Геракла, рассказывал о невиданной красоте Афродиты... Рассказывал то, о чем сам неоднократно грезил и дарил детям новые мечты.
Иногда, старший замечал, как его жена и мама их детей, стояла неподалеку подперев ближайшее дерево плечом и умиротворенно слушая его слова. Верила в них также, как верили дети и любила рассказчика всей душой.
В такие вечера она долго ждала, пока они закончат, отводила всех детей по домам, укладывала собственных спать, чтобы потом прийти к мужу в их спальню и молча лежать в любимых объятиях, успокаивая сердце и душу. Мужчина любил зарываться в ее волосы носом, чтобы чувствовать то, насколько она близко, чтобы понимать, что это не сон и его прекрасная жена никуда не исчезнет.
Семья для него была смыслом жизни и единственной причиной просыпаться по утрам, а по вечерам засыпать. Это была причина каждый раз возвращаться с работы домой, лишь бы взглянуть на своих детей и жену, да удивиться, мол "как же быстро идёт время".
Это было самое счастливое время на памяти всех старших Ли, а Оливия родилась намного позже, так что не успела застать те вечера. Вместо них они создали новые, ведь для Оливии хотелось лучшего мира, лучших мечт и героев.
Папа всё равно рассказывал о богах, но уже не так, чтобы слышали все. Для него это стало чем-то личным, так что делился он своими рассказами только с ними, чтобы знали только они, чтобы видели все в своем воображении только они и чтобы лишь в их глазах плескалась радость от новых историй.
Историй?
- Итак, все в сборе? Никто не забыл своего младшего брата или сестренку дома? - сощурив свои большие карие глаза и осматривая всех собравшихся, спросил Ли Джунен, одновременно с этим присаживаясь на пенек, который служил ему своеобразным стулом и помогая своему сыну устроиться на собственных коленях, в то время, как Рейчел уже сидела на бревне с остальными, но так, чтобы быть поближе к папе.
Лишь когда от каждого ребенка послышалось, что каждый старший привел своего младшего послушать новую историю от мужчины, тот успокоился и морщинка на его лбу разгладилась.
Он уже собирался начать повествование, как вдруг от девочки сбоку, послышалось:
- Моего братика не пустили сюда, - и смущённо отвела глаза в сторону, чтобы не сталкиваться взглядом со взрослым, который сейчас совсем не понимает причину такого поведения. Поведения девочки и поведения родителей, которые мальчика не пустили. Мальчик этот, как помнится Джунену, один из самых преданных фанатов его историй. Лучше, чем он их знают только дети самого Ли.
- Почему? - задал вполне логичный вопрос мужчина, чтобы на всякий случай знать, что исправить или что в его поведении оказалось неправильным.
- Его наказали за то, что он днём не спал, - так вот оно в чем дело! Джунен уж подумал, что родители мальчика скажут о том, как плохо на него влияют его истории.
- Ну, ничего страшного. Это поправимо, - кряхтя он поднялся на ноги под непонимающие взгляды детей, при помощи протянутых рук младших Ли, которые поднялись раньше отца. - Чего смотрите то? - обратил на остальных внимание мужчина. - Чего сидите? Не собираетесь друга из родительского плена вызволять? - в глазах его видно неодобрение их такого поведения и того, что они совсем не думали о том, чтобы пойти и попробовать его всё же отпросить.
Дети почувствовав укор вины перед маленьким Хисыном стыдливо опустили глаза, но вставать с места не спешили. Каждый думал о том, что их всё равно уже отругали, поэтому можно никуда не идти, да и дядя Джунен уже взрослый, так что может справиться сам, тем более с ним будут его дети. Детская логика взрослому пониманию не поддается.
Хотя, всё же поддаётся, ведь в какой-то момент всё же Сонг, старшая сестра Хисына, встала и подошла к семейству Ли, на что самый старший из них её похвалил.
- Просто, Хисын... Ему ведь там очень грустно одному, особенно потому, что его заставляют пропустить то событие, которое он ждёт каждый день с нетерпением, как будто это важно, - призадумавшись она всё же продолжила говорить то, что крутится на уме. - Для него ваши истории это важно и это для него будто бы единственная радость за день, а может даже в жизни, - Сонг смотрит зелёными глазками на Джунена. - Я, конечно, могу ошибаться, но он правда любит Зевса и кого-то там ещё, так что я хочу, чтобы он был с нами, когда вы рассказываете что-то новое.
Дети, наконец стали понимать, почему без них не ушли и вдохновленные монологом девочки, тоже стали вставать с уже насиженных и нагретых мест. Каждый теперь считал это чем-то поистине геройским и отважным, так что своим подвигом, который идут совершать прямо сейчас, они уже очень гордились.
Друзей им прежде не доводилось никуда отпрашивать, ведь родители всегда и со всеми из деревни, свое чадо отпускали, только в лес, да в соседние деревушки не уходите. Единственное условие дети всегда выполняли, так что наказания в виде запрета на выход из дома практически никогда не было, а если и было, то устоять перед этими маленькими шантажистами и подрастающими манипуляторами, взрослым совсем не удавалось, так что гулять можно было всегда.
В этот раз тоже не получится взрослым устоять, тем более, что уговаривать их придет не сам наказанный, а целая армия из детей, которые живут в этом поселении. Эти щенячьи глазки они тренировали очень долго, покрайней мере пока шли очень и очень многие старательно делали свои глаза, как можно более милыми, чтобы не уйти отсюда без друга.
На что только ради дружбы не пойдешь!
Хисын же, заметив эту толпу, которая собралась под окнами их дома из-за отсутствия заборчика в котором не было необходимости, заулыбался и в одно мгновение из страдальческого грустного ребенка, он превратился в обычного счастливого подростка, которому уже целых двенадцать!
Он крайне удивлен, что за ним пришли, но очень этому рад, а когда замечает, что со всей этой толпой пришел и рассказчик со своими детьми, то совсем от счастья голову теряет, ведь сами Ли пришли, чтобы помочь ему с родителями и их запретами справиться. Почему-то Хисын совсем не сомневается, что вся эта толпа пришла с подачи самого Джунена, так что это даже ещё больше греет сердце.
Удивлённые родители мальчика сейчас стоят на пороге своего дома и никак не могут понять, чудится им это или же нет. Как вообще можно было собрать настолько много народу, так ещё и для кого! Для их сына, который тоже скорее всего уже всю эту процессию заметил.
Вот же дети... Неужели им так важно присутствие этого маленького человека, которого на этот вечер наказали? Настолько крепка их дружба, что пришли опрашивать его, зная, как он любит проводить таким образом вечера?
Пока родители стояли в раздумьях, переглядываясь друг с другом, мол "как это вообще случилось?", дети со всех сторон наперебой кричали о том, как они хотят, чтобы Хисына отпустили с ними. Творилась полная неразбериха, казалось, что эти маленькие проказники сейчас друг дружку раздавят.
И вы не поверите, но кто-то из толпы даже подраться успел из-за того, что один выкрикнул фразу точь-в-точь ту, что хотел выкрикнуть другой. Им лишь бы подраться! Хорошо, что рядом всё же был Джунен, который хоть и с трудом, но смог их разнять и даже помирить.
Родители Хисына лишь спустя пару минут после того, как открыли дверь подали голос и огласили свои мысли, заставляя всех присутствующих замолчать, чтобы услышать их и при этом сразу придумать, что ответить и как просить, если всё же его так сразу не отпустят.
- Слушайте, ребята, мы очень ценим то, что вы ради друга все пришли его отпрашивать, но мы ведь его наказали и наказание это все ещё в силе, - с тяжелым сердцем начала мама мальчика.
- Мы понимаем, что вы сейчас скорее всего очень расстроитесь, но всё же наказание, есть наказание. Наказан он только на сегодняшний вечер, так что завтра он уже будет с вами и гулять, и слушать всякие сказки про Богов, которые он обожает, так что просим вас на нас не обижаться, - продолжил за жену мужчина, понимая, что оба они на грани, чтобы отпустить все же сына с друзьями.
- Но ведь это никакие не сказки! - возмущённо выкрикнул кто-то из толпы и остальные стали поддерживающе поддакивать.
- Да, это никакие не сказки! Это было на самом деле и однажды мы тоже станем, как они, но для этого Хисыну нужно пойти с нами, иначе, как он узнает, кем и на кого похожим ему становиться? - высказался мальчик лет тринадцати, который стоял почти самым первым перед родителями. Остальные дети, которых очень вдохновило высказывание мальчика на ещё большие подвиги, стали выкрикивать разные фразы, например:
- Мы уже совсем не дети и знаем, что нужно сделать, чтобы стать кем-то!
Или:
- Хисыну эти истории нужны гораздо больше, чем нам! Не будьте настолько жестокими с ним!
Фраз на самом деле было гораздо больше, но в основном кричали что-то подобное. Всё ради друга и чтобы потом похвастаться перед родителями своей смелостью.
Старшие всё так же стояли на пороге своего дома, разглядывая собравшуюся вокруг них детвору и не понимали, как же им в итоге поступить.
Если они сейчас отпустят сына, то и в будущем он будет на это надеяться, как наказание воспринимать не станет, а если не отпустят, то скорее всего на них всё поселение осерчает, ведь ни один человек не способен перед ребенком устоять, не то что ещё и им что-то запретить.
Уж очень им хочется ответить на мольбы малышей согласием.
- Пожалуйста, успокойтесь! Хватит кричать и толкаться! - начал было отец семейства.
- Чанбин, перестань щекотать Феликса! - сделала замечание мать, смеющейся и очень громкой парочке лучших друзей, которые копошились рядом с Джиненом, на что они переглянулись и посмеявшись с выражения лица напротив, наконец замолкли.
- Мы всё же решили, что отпустим Хисына... - продолжил взрослый и двор тут же заполнился счастливым гомоном и громкими криками слов благодарности. - Тише, тише, я ведь ещё не договорил, - постарался заново успокоить толпу старший и как только добился тишины, то продолжил. - Но, если он в следующий раз будет за что-то наказан и вы его об этом не предостережете, мы оставим его дома и больше не поддадимся вашему детскому очарованию. Вы поняли? - в тот послышалось угуканье и опять же благодарности за доброту и благосклонность.
Оставив мужа разбираться с детьми в собственном дворе, женщина пошла в комнату к сыну на втором этаже и какого же было удивление, когда зайдя в комнату она обнаружила его не счастливого прямо у двери, а всё ещё сидящего с грустным взглядом у окна.
- Сынок, ты можешь пойти слушать истории. Думаю, ты слышал это, так почему не идёшь? - непонимающе спросила она.
- Мам, они ведь не все мои друзья. Они пришли только потому, что их сюда привел дядя Джунен. Наверно заметил моё отсутствие... - всё ещё смотрел он в окно, не поворачиваясь к матери лицом.
- Но они ведь пришли, верно? Не стал бы их дядя Джунен силком сюда тащить, да и просили тебе отпустить они далеко не из-под палки, так что ты можешь идти и ни о чем не беспокоиться, - подошла женщина к сыну и положила на его плечо свою взрослую руку.
- Может ты и права, но это все равно заставляет меня много о чем думать, поэтому я немного расстроен, - наконец повернулся он к ней лицом и потянул руки, чтобы ее обнять, на что женщина в ответ расставила руки в стороны, а ребенок упал в теплые объятия.
- Не переживай об этом, Хисын. Сейчас ступай, а когда вернёшься домой, то мы обязательно поговорим об этом ещё раз. Не расстраивайся слишком сильно, ты ведь идёшь слушать свои любимые истории, верно?
- Да, мам. Иду...
- Ну вот! Ступай, а я буду ждать тебя дома для этого разговора. Не грусти, давай, - и ударила его по носу пальцем, чтобы он "не вешал нос"!
- Хорошо, мам, - заулыбался мальчик, потирая ушибленный нос и якобы обидевшись, попытался скрыть улыбку, но она оказалась какой-то неудержимой и все равно снова появилась на детском лице.
Быстро вскочив с места и вырвавшись из маминых объятий, мальчик побежал вниз, перепрыгивая две ступеньки, лишь бы оказаться на первом этаже быстрее. Старается, бежит, а внизу гомон стоит страшный, ведь все с нетерпением ждут виновника сего собрания. Спустя всего минуту мальчик уже стоял недалеко от двери и обувал свои босые ноги в ботиночки, которые купили ему на недавней ярмарке.
Обувал долго, ведь в свои пять он все ещё не научился завязывать шнурки из-за чего ему порой приходилось довольно тяжело. Не каждый соглашался помочь и завязать ему шнурки, чаще всего соглашалась именно мама и именно она все ещё пыталась научить сына делать так же, но как мы видим - это было бесполезно.
Он всегда старался увильнуть с подобных учений и всё отмазывался, что уже договорился встретиться с друзьями, что его уже ждут, да и вообще, потом как-нибудь научится. Не знает правда, как это вообще произойдет и какое чудо для этого должно случиться, но очень надеется, что всё-таки оно будет и он в этом деле будет самым успешным!
Мучаясь со шнуровкой, он не заметил, как в дом вошла его старшая сестрёнка, именно та, которая привела всю эту толпу к их дому, чтобы братика отпросить.
Сейчас же она стоит и наблюдает за тем, как этот мальчик старательно вертит верёвочки в разные стороны, пытаясь понять, как же у всех получается делать из всего этого безобразия всякие бантики и бабочки. Как вообще не завязать их случайно в узел или вообще не запутаться в них на веки вечные? Это ведь затягивает, так ещё и кто-то от тебя что-то в то же время, требует! Убийственное сочетание.
С этим исчадием ада у него так и не получается справиться, поэтому он просто садиться на пол пятой точкой и устало мычит, всем своим видом показывая, как же он уже с этими шнурками запарился, заставляя сестру хихикать над собой, выдавая свое присутствие.
- Слушай, Хисын... - начинает она, на что мальчик, поднимает голову и смотрит в упор, ожидая дальнейших её слов или действий. - Давай помогу тебе? - она задаёт вопрос над которым всё это время думала, стоя рядом с братом. - И не смотри так на меня! - замечает девочка чужой непонимающий взгляд на себе. - Мне просто уже жаль взрослых, которые остались на улице и пытаются успокоить всех тех детей, которые там есть. Кроме дяди Джунена, все пытаются это сделать. Даже соседи подключились.
Мальчик снова смотрит непонимающе. Неужели масштаб катастрофы настолько велик, что даже соседи пришли, чтобы помочь с неугомонными и очень громкими детьми справиться.
- Почему, кроме дяди Джунена?
- Потому что ему кажется это не очень интересно. Он за своими двумя детьми смотрит и за другом Феликса, который с ними рядом вертится, - морщит в недовольстве нос девочка.
- Ну хорошо. Помоги, пожалуйста, - ответил он ей. - Если тебе не сложно, конечно, - смущённо добавил Хисын.
Закатив на его смущение глаза, девочка присела на одно колено и потянулась к его шнуркам. В отличии от брата, она хорошо умела завязывать шнурки и всякие верёвочки, тем более девочка на три года старшего своего братика, так что это и не удивительно.
Джиа на самом деле очень одаренная и не в плане завязывания шнурков. Она настоящий профи в плетении косичек, ну и практикуется в создании других причёсок. Иногда, девочки, если собираются куда-то за деревню или в другие поселения к родственникам, то специально приходят к ней, чтобы она сделала что-нибудь с их волосами. Порой, они просят сделать что-то на своё усмотрение, а в других случаях, приходят уже изначально зная, что им нужно.
Она не берет с них за это деньги, но очень любит перед другими своими деяниями похвастаться: то упомянет в диалоге, как она однажды сделала супер-мега крутую прическу своей какой-нибудь дальней родственнице, то просто внезапно начнет рассказывать, как заплела очень много косичек по просьбе соседки или как она однажды сама себе запутала волосы, пока пыталась сделать кудряшки.
У неё было много-много историй, которые она много-много кому рассказывала, но чаще всего слушателем оказывался младший брат, которому это было не особо интересно, но он очень любил проводить время с сестрой, так что соглашался и на такие условия.
Сейчас, когда Джиа завязывала шнурки на ботинках младшего брата, она думала именно о тех рассказах и мысленно говорила Хисыну спасибо за это. Таким образом, она пыталась отблагодарить его за то, что он часами сидел рядом и просто слушал.
Многие ведь не соглашались, так как она очень часто начинала рассказывать то, о чем уже несколько раз рассказывала, при этом вдаваясь во все детали и расписывая всё в мельчайших подробностях, боясь что-либо упустить или забыть. Понимаете, да? Она действительно очень много говорила об этом и это никому не изменить.
Никто не горел желанием переслушивать ее истории по несколько тысяч раз. Никто, кроме маленького Хисына. Он любил и сестру, и ее эти странные, повторяющиеся истории тоже любил. Всё в ней любил, всё в ней ему нравилось и всем в ней он восхищался. Ни от кого она так много похвалы не получала.
Он мог похвалить ее даже за маленький хвостик на своей голове, который иногда делала сестра, при этом повторяя, что он с ним очень милый. В такие моменты, Хисын, от счастья, буквально светился. Радовался, ведь его сестра ему комплименты делала. Милым называла. А раз сестре нравится, значит и он Рейчел сможет понравиться.
Чтобы она на него внимание обратила, он, как можно чаще, просил сестру делать ему хвостики, при том, чем больше - тем лучше. Когда он выходил гулять, вся его голова была покрыта хвостиками с разноцветными резиночками, которые совсем друг другу по цвету не подходили и мельтешил перед чужими глазами, надеясь понравиться, на что слышал хихиканье и слова, что он забавный.
Если всё же слышал комплименты в сторону своей скромной персоны, то моментально смущался и бежал домой, чтобы доложить об этом сестре, а та в ответ с его реакции ещё больше умилялась и тискала в объятиях, пока мальчику не становилось трудно дышать. Настолько сильно она сжимала его в своих объятиях.
Всё также размышляя над этим, она и не заметила, как Хисын ее за плечо дёргает, да о каких-то узлах говорит.
Лишь сфокусировав взгляд на его шнурках, она поняла о каких таких узлах идёт речь.
- Вот блин... - раздосадованно начала она, когда Хисын ее перебил.
- Ничего страшного, так похожу! Когда вернёмся, разберёмся, а сейчас пошли! - он встал и потянул ее за руку на выход. - Нас ведь все ждут.
- И правда... - сказала она, очутившись на улице, рядом с папой, наблюдая, как вся толпа умолкает. Конечно, за исключением бесящихся Феликса с Чанбином. Они, кажется, вообще не на нашей планете в этот момент находились, потому что, если бы всё-таки были вместе со всеми, то скорее всего их бы свой же смех над всякими глупостями смутил. Хотя, зачем здесь дядя Джунен, если не для этого? Именно он, сейчас, дал подзатыльники этим неугомонным друзьям, которые сначала хотели возмутиться, а потом, резко притихли.
Когда во дворе воцарилась полная тишина, то Хисын с Джиа очень смутились, ведь стояли перед всей этой толпой и все взгляды были прикованы именно к ним, как будто они находятся в цирке и выступают там, главным номером в программе. Диковинные какие-то, что-ли?
Но!
Прошло буквально две секунды и вся эта толпа бросилась обнимать Хисына за которого так боролись и ждали. Обнимали абсолютно все, ну это конечно те, кто смог до него дотянуться, а те кто не дотянулись, просто кричали о том, как волновались, что его всё-таки не отпустят и вообще, как можно не спать днём?
- Ты не представляешь, как мы удивились, когда тебя в нашем кругу не обнаружили! - кричали с одной стороны.
- Ты не поверишь, что мы только не делали, чтобы тебя отпустили с нами! - кричали уже с другой.
- Ты бессмертный что-ли? Нас ведь всех ругают, если мы днём не спим, а некоторых вообще сладостей лишают! Как ты мог днём не спать под страхом подобной кары? - кричит какой-то мальчик и совсем не понятно откуда идёт этот голос.
- Так, дети... - решил начать Джунен и все тут же повернулись к нему лицом, не понимая, чего он хочет, но всё равно вникая в каждое слово. - Я знаю, что вы очень рады своей маленькой победе, но вы не забыли почему мы все сюда пришли? Ради Хисына и...?
- Ради историй! - выдохнул зажатый со всех сторон детьми Хисын.
- Верно, мальчик мой, - тепло улыбнулся ему мужчина. - Так почему мы ещё не пошли в обратном направлении? М?
Толпа снова стала галдеть и переодически кто-то ойкал от того, как активно ребята стали перемещаться. Кто-то хотел идти впереди, будто бы направляя эту толпу, а кто-то наоборот хотел идти позади, чтобы не привлекать внимания или же чтобы в более менее спокойной обстановке заниматься своими делами.
От того и началась новая неразбериха с толпой детишек. Они толкались, кричали друг на друга, а кто-то всё кулаками махал и обещал, что когда все разойдутся после историй, он всем рожи начистит. Детям это не нравилось, так что этих кричащих они общими усилиями пытались назад отодвинуть, в то время, как задние, совсем не хотели его к себе в компанию и пытались вытолкнуть их обратно.
Этих несчастных вот-вот расплющит от того с какой силой на них со всех сторон давят чужие тела и руки. Они точно не так собирались умирать, не хотели погибать лепёшкой, так что стали активно сопротивляться, чтобы помереть хотя бы в бою и не так позорно, как могли бы.
За этой толкучкой со стороны наблюдали и ничего не понимающие родители и замершие в шоке Хисын с Джиа, а Феликс с Чанбином продолжали носиться вокруг старшего Ли, который задумчиво смотрел на толпу в надежде, что не придется на них повышать голос, чтобы успокоить, а так же держащий на руках Рейчел.
Всё же спустив на землю девочку, мужчина направился прямо к глупым детям, которые могут по собственной неосторожности делов натворить. Остановить их было необходимо, при чем, так считал не только Джунен, ведь успел пересечься взглядом с мамой Хисына, которую держал муж, чтобы она не кинулась разнимать детей.
- Что вы здесь устроили? - гремит где-то над десткими головами. - Вы с ума сошли, так толкаться, да ещё и успевать при этом с другими драться? - голос был спокоен, но тон его отнюдь не вселял спокойствие и уверенность в том, что после этого диалога будут выжившие.
- Простите, дядя Джунен, они просто не хотят пускать нас вперёд, а мы... - начал было один из хулиганов.
- И что? - поднимая одну бровь перебивает мальчика, взрослый. - Это не повод толкаться и драться. Всё и всегда можно решить разговором, ну или можно было найти компромисс.
- Но, дядя Джунен...
- Никаких "но", - снова оборвал мальчика мужчина. - Вы могли и вы этого не сделали, а я могу не захотеть рассказывать вам истории после этого.
- Пап, это не перебор? - дёргает его за рукав Феликс, который прекрасно понимает, что папа всё равно будет рассказывать истории, но хочет детишек припугнуть. Со всех сторон слышится обеспокоенный шёпот.
- Нет, сынок, не перебор. Пусть подумают о своем поведении, - потрепал его по голове отец и снова повернул голову к толпе, ожидая, что ему скажут дети на этот раз.
- Дядя Джунен, мы больше так не будем, пожалуйста только не прекращайте рассказывать нам истории, - взмолился самый старший и как другие считали - мудрый из толпы.
- Да, дядя Джунен! Мы так правда больше не будем. Никогда! - запричитали малыши из первых рядов и к ним подключились остальные, крича о том, как им важны эти истории и о том, как им жаль, что случилась такая ситуация.
- Это первый и последний раз, когда я вас прощаю. Больше такого не будет, - спустя минуту молчания ответил им мужчина. - Почему вы не можете сразу быть дружными?
- Дядя Джунен, мы будем дружными, обязательно!
- Если узнаю, что вы не дружны, то я буду сердиться. Вы ведь этого не хотите, правда? - и в ответ вся толпа стала махать головой из стороны в сторону, показывая тем самым, что нет, не хотят. - Тогда, пошли наконец к нам. Больше не толкайтесь, - и взяв за руку Феликса с Рейчел, он направился к своему дому.
Дети, чтобы больше не толкаться встали парами и пошли по улице таким странным паравозиком. Кто-то держался за ручки, кто-то шел простой так, не особо заморачиваясь обо всяких собеседниках, а кто-то шёл за руку сразу с четырьмя людьми.
Узнаёте кто это? Верно! Конечно это Феликс. Когда папа потянул его за руку, он успел схватить рядом стоящего Чанбина, который от резкого толчка куда-то в сторону, чуть не упал прям на Ли.
Хорошо, что рядом папа стоял, а то упали бы вместе. Скорее, было бы довольно больно. Кстати было обидно, когда отец стал их отчитывать. Они ведь, только что, чуть не упали! Где его совесть вообще? Как можно ругаться на человека, который чуть не покалечился? Ну уж эти взрослые...
В общем, отчитали их хорошенько. Точнее Феликса. Это ведь из-за него они чуть не упали и как бы не старался Чанбин хотя бы часть вины взять на себя, Джунен его даже слушать не пытался. Понимает, что он просто хороший друг, который Феликса в беде не бросит, но вина все равно на его сыне.
Закончив очень долгую и нудную лекцию о том, как Феликс плохо поступил, он всё-таки снова взял сына за руку и повёл за остальными, кто уже отошёл на достаточно большое от них расстояние, даже не заметив отсутствия старшего. Это конечно тоже не правильно, но за это, Джунен, отчитывать детей не стал.
Дорога была не долгой, но для компании подростков и детей это было похоже на путешествие. Они здесь не первый год живут, но почему-то именно тогда, когда идут по поселению вместе, видят в окружающем мире что-то новое и интересное для себя. Например, кто-то впервые увидел, что за чьим-то домом есть почти разрушенный сарайчик, а кто-то из детей сказал, что в этом сарайчике когда-то жила ведьма.
Мир вокруг них менялся и немного поняла своими переменами, но пока им интересно, страх отходит на задний план. В глазах жуткий интерес и тяга к новому, но ноги несут к очень знакомому и самому обследованному из всех, домику Ли.
Там, между прочим, тоже много волшебства! Как некоторые говорят, там даже феи частые гости, а Боги специально, ради них - детей, приходят к дяде Джунену, чтобы рассказать новую историю, а после послушать, как он ее другим рассказывает.
От самого домика тоже пахло волшебством - имбирными пряниками и сладостями, которых, на самом деле, у них было до отвала. Этот запах был довольно сильным и сразу со входа во двор, ты обязательно почувствуешь его, если всё же придёшь послушать истории о Богах от Джунена и о феях с волшебством от его маленьких слушателей.
Дети тебе в рассказе точно не откажут и как только ты согласишься, то уже точно не отвертишься. Улизнуть точно не выйдет, так что раз уж согласился, то слушай до конца, в рассказывать они будут долго и довольно интересно. Лучше сядь и отдохни от всей этой взрослой суеты в компании детей, которые не прочь скрасить твой унылый вечер. Наслаждайся.
Когда оставалось буквально несколько шагов до чужого двора, дети стали оглядываться в поисках Джунена, а когда нашли, остановились, чтобы пропустить его вперёд и не мешать своей возней.
Джунен же, только рад, что дети стали более послушными и спокойными, а если начать думать, что это он их научил, то совсем на душе хорошо становится.
Он, оставив Феликса, Чанбина и Рейчел позади, подошёл к калитке, отворив дверь в сказку, сразу отступая, чтобы пропустить младших. Его дети шли последними, так что когда снова началась давка ему не пришлось переживать за своё чадо.
Кричать он снова не стал, но калитку закрыл, не пропуская никого внутрь, пока все не успокоятся. Дети ничего не понимая, стали оглядываться по сторонам, в поисках причины остановки, а когда поймали взгляд взрослого, который был будто бы расстроен и разочарован одновременно, резко затихли. Расстраивать его очень не хотелось, а тут они так быстро накосячить успели. Это точно плохо.
Бурча под нос извинения, они снова выстроились, но теперь уже в одну колонну и когда калитка снова открылась, медленно стали заходить во двор. Аккуратно, друг за другом, чтобы снова не началась давка и чтобы не стать причиной расстройства дяди Джунена.
Наблюдающего за ними со стороны Джунена, снова распирала гордость за этих ребят, но показывать им этого он не стал, чтобы всем своим видом показать, как сильно его обидело их недавнее поведение. Может он и пытался делать вид, что обижен, но всё равно в мыслях уже думал, сколько каждому из них подарить конфет.
Давка так и не началась, так что все остались в итоге довольны, особенно Джунен разумеется, так что, когда вся толпа зашла и он завел своих троих внутрь, закрыв за ними калитку, он уселся на своё место и подозвал к себе Хисына, на что получил непонимающий взгляд сына, который думал, что будет, как и раньше сидеть на его коленках.
- Сынок, сегодня это место для героя нашего небольшого путешествия. Это может не навечно, но думаю ему будет приятно. Ты так разве не думаешь? - спросил он и лишь когда сын согласился с его мыслью, усаживаясь рядом с Чанбином, который, чтобы Феликс не расстраивался, предложил сесть к нему на коленку, на что младший конечно же согласился, с радостными визгами плюхаясь на чужую ногу, наконец решил начинать.
- Все мы с вами знаем Зевса, правда? И все знаем, что у Зевса был брат - Аид. А знали ли вы что у Зевса была племянница, а у Аида - дочь? - всё притаили дыхание и завороженно завертели головой в знак отрицания. - Про неё сегодня мы с вами и поговорим.
- Дядя Джунен! - позвал мальчик сидящий справа.
- Да?
- А как ее звали? А она красивая?
- Имени ее никто не знал, но о красоте ее слагали легенды. Не было никого на нее похожего и каждый попадал под чары ее красоты.
- Неужели настолько она была красива?
- Да, мальчик мой, настолько. Даже не зная ее имени, все говорили о ней, как о самом прекрасном создании на свете. Девиц и богинь, которые сравнились бы с ней в красоте, не было и наверняка никогда не будет, но речь ведь не о красоте её, а о том, как однажды она проникла в Олимп!
- Что? В Олимп? Но как?
- Всё ещё никто не знает как, но о том, что там происходило во время ее пребывания там, долго говорили, хоть и не случилось ничего пугающего или безумного.
- А что тогда случилось?
- Пробралась девушка на Олимп ночью. Сбежала от отца, который запретил портить брату праздник, который был устроен в честь его дня рождения, - послышались обескураженные вздохи, - и хотела сделать для этого всё. Переодевшись в служанку, она прикрыла лицо платком и взяв метлу, всё утро подметала двор перед входом, параллельно размышляя, как же именно испортить дяде праздник, в когда, казалось бы, придумала, проходил рядом Зевс. Остановил он её, спросил, а не встречались ли они раньше и когда услышал "Нет, наверно вы меня с кем-то путаете", прогремел на весь Олимп: " - Неужели ты за дурака меня держишь? Думаешь, что не узнал бы я свою племянницу?". Посмотрела она на него непонимающе, не понимала, как он ее рассекретил и ответила ему "Шли привет всем темным уголкам, ведь с них всегда выглядываю я" приняв свой настоящий облик без всяких платков и нелепых одеяний, в которых приходилось ходить, чтобы провернуть содеянное. Выгонял ее дядя в тот день с жутким скандалом: все жители Олимпа слышали, как громом голос разносился, а в небе молнии сверкали, в то время, как смеялась звонким смехом эта девица небесной красоты.
- А что было потом? - восторженно спросил, сидящий на коленках старшего, Хисын.
- А дальше был скандал с отцом девушки. Зевс очень злился на него, ведь думал, что именно он ее на это надоумил. Он, ведь, в Аду правит, всеми лживыми и подлыми тварями, которые небес после смерти не заслуживают, вот и не было к нему доверия, хотя к брату, старший относился с трепетом. Доверия, он, в общем, не внушал, а те и не очень-то хотели ему верить.
- Так, Аид был хорошим?
- Он не был идеальным или святым, но не желал зла никому, тем более родному брату.
- А почему всё думали иначе?
- Потому что люди склонны верить любым слухам и легендам. Так для них один из самых безобидных Богов, которые когда-либо существовали в этом мире, стал монстром не достойным ничего.
- Ну зачем ты им такие сказки рассказываешь? - наблюдая с порога сыновской комнаты за тем, как муж поправляет сползшее одеяло, нежным и очень тихим, чтобы не разбудить случайно Феликса, голосом, спрашивает его женщина.
- В любом зле всегда есть доброта, которая сделала их злом, так что они обязаны отыскать это добро и вернуть настоящего человека на его законное место. Зло ведь не всегда зло, иногда им необходимо стать из-за обстоятельств, а после, очень немногие способны вернуть себя и привести мысли в порядок. Им нужна помощь, а мы не имеем права в этой помощи им отказать, - подходя к жене, ответил Джунен.
- И всё-таки, ты у меня замечательный, - прикрывая глаза отвечает та на его высказывание.
- А ты сомневалась? - усмехаясь, спрашивает её старший, тут же затягивая в мягкий поцелуй, которым пытается передать ей всю свою любовь, которую не всегда способен выразить словами или действиями.
Свою самую настоящую любовь на свете.
Возвращаться в реальность совсем не хотелось, но это было необходимо, поэтому встряхнув головой, чтобы отделаться от воспоминаний из-за которых хотелось плакать, парень стал усиленно вникать в происходящее, которое было сейчас в настоящем.
Аккуратно касаясь подушечками пальцев, предмета на котором сейчас сидит, Феликс нащупал деревянную сидушку, всадив в довольно нежную, для парня кожу, несколько заноз. Этот стул оказывается не только неудобный, так ещё и неоттесанный.
Господи, как же злит! Ну неужели нельзя было, хотя бы о его удобстве позаботиться?
Раз его взяли в заложники и не оставили где-нибудь в лесу, значит он нужен им живым. Даже если его собираются продать, то о его состоянии необходимо было позаботиться, ведь никто не захочет покупать бракованный товар!
Даже исходя из подобных мыслей он понимал, что по-любому стоило бы об этом подумать и сделать с этим что-нибудь. Да и в принципе, он ведь человек, верно? Он тоже заслуживает удобств, хоть и в такой странной ситуации, в которой не о собственном удобстве думать нужно, а скорее о том, как бы выбраться отсюда.
Но, да, Феликса каким-то непонятным образом это отвлекало от более мрачных мыслей в которых его уже продают каким-то незнакомым людям или всё-таки закапывают заживо в лесу. Нет, правда, его это как-то отвлекает и не позволяет впасть в полное отчаяние и не позволяет загубить себя.
Хотя, так тоже неплохо. Спасибо, что он проснулся не прикованным к стене или на полу благодаря чему мог бы с лёгкостью заболеть чем-нибудь очень тяжёлым, а на стуле. Действительно, неплохо. Тут вообще из ситуации можно много плюсов найти, только вот он всё ещё пленник, всё ещё связанный и всё ещё непонимающий что с ним будут делать в дальнейшем.
Сейчас ему снова хочется домой. Безумно хочется домой.
Он всё ещё не отпустил своих погибших сестер, не хочет верить, что и мамы своей больше никогда не увидит, да и невозможно забыть за такое короткое время.
Если говорить честно, то Феликс безумно на них зол, ведь, как они могли оставить его одного, да ещё таким образом? Почему они погибли, но Феликс остался жив?
Эти вопросы не дают покоя, но так же не дают покоя воспоминания, которые так стараются снова заполнить собой всё свободное место внутри. Воспоминания, которые должны лечить и приносить радость, сейчас его уничтожают, разрушая изнутри своей неимоверной силой, которая ставит на колени перед той, что никогда и никому не подчиниться - перед Смертью.
Смерть та беспощадна, она забирает жизни всякого, оправдывает свои поступки тем, что у них такая судьба, но ведь это не так. Она сама в силах решать, кто погибнет, а кто продолжит жить, так что вывод напрашивается сам собой: Смерть кровожадна и слишком жадна до чужой крови. Она нужна ей вся. Ей нужны все души, что сейчас спокойно спят в своих домах, но многие на утро уже глаз своих не откроют.
Смерти же будет плевать, ведь жадность губит в ней те чувства, что возможно когда-то и были. Сейчас их уже точно нет и не вернуть никогда.
Повертев головой парень сделал вывод, что сейчас на его голову надет мешок из-за которого, он ничего и не видит.
Сидеть так Феликс не собирался, поэтому стал дергать руками, которые были связаны за спиной, в надежде, что небеса сжалятся над ним и позволят ему хотя бы увидеть место, где он находится.
Дёргал он сильно, не жалел сил ради своей свободы, ну или же, хотя бы небольшой свободы в передвижениях. Неимоверно хотелось посмотреть, где он находится, хотя он понимал, что это знание, его скорее всего довольно сильно напугает.
Пугаться ему не очень хотелось, точнее совсем не хотелось и было бы проще, если бы после того, как он наконец откроет глаза, его стали успокаивать со словами, что это просто странная шутка и вообще он здесь по случайности оказался, а потом отпустят, но это уже что-то на грани фантастики.
Фантастикой будет и то, что его вообще отпустят, ничего при этом не ампутировав и не продав его самого. Варианты вот совсем не утешают и вообще в такой ситуации глаза открывать не хочется, лишь бы похититель или даже похитители, если у них целая группировка, не узнали, что он уже в сознании. Вдруг его снова чем-нибудь тяжёлым шарахнут? Он тогда точно заработает сотрясение мозга, но ему хватает проблем со здоровьем и без него, так что лучше притвориться вообще мертвым. Может тогда он будет выкинут в лес за ненадобностью? Ох, это было бы замечательно.
Вообще замечательно будет, если он случайным образом окажется где-нибудь у себя дома, чтобы не случилось с ним ничего плохого, чтобы он не пал жертвой рук какого-то больного ублюдка. Людям, подобным тому, что его похитил, место, либо в темницах, либо у себя дома, да подальше от простых и не в чем не повинных жителей. От детей их особенно отдалять нужно, а ведь Феликс тоже всё ещё ребёнок...
Что за дерьмо с ним происходит в его шестнадцать? Он ведь, кажется, должен был прожигать свои подростковые годы в окружении друзей, постоянно на улице, постоянно смеясь, но почему-то сейчас совсем не улыбается.
Ему совсем не улыбается, особенно от всех воспоминаний о том роковом вечере, о том дне, когда он лишился всего. Он ведь не хотел, чтобы так получилось. Он не хотел, каждый раз вспоминая о сёстрах, винить в их гибели себя. Ему не хотелось быть причиной их смерти, он не хотел быть виноватым.
Но решать во всяком случае не ему, за него это сделает судьба и кто бы, что не говорил, именно судьба распоряжается твоей жизнью. Если суждено ляпнуть глупость то, ты во всяком случае ее ляпнешь и если суждено с человеком то, он будет рядом и никуда от тебя не денется.
Судьба это то, на что мы одновременно и ругаемся, ненавидим за тот путь, который она нам выбрала, и благодарим за тех редких, но удивительно замечательных людей, которых она тебе отправила на помощь. Люди эти для тебя и правда удивительны. Ну, а как ещё можно называть человека, который терпит твой характер?
Как назвать человека, который всегда на твоей стороне вне зависимости от того, кто прав, а кто - нет? Никакое другое слово и не подойдёт, кроме как "удивительный". Они занимают всё твое время, потому что любят и потому что любимы в ответ. От этого вам порой неловко становится, правда? Я ведь знаю.
Удивительный человек - это не только тот, кто является твоей второй половинкой. Это может быть друг, родственник, одноклассник, одногруппник, да кто угодно! Человек этот - посланник от самой судьбы, не смей отпускать и даже думать о том, чтобы оставить его. Ты ведь дорог ему также, как и он тебе. Уверен, что выдержит?
А уверен, что ты выдержишь? Вас не будут разве накрывать те чувства, что вы испытываете, волной, накрывая с головой и погружая в тот омут из которого выбраться с каждым днём будет всё сложнее?
Такого не выдержите вы оба, так что решать нужно сразу и неважно какой выбор перед вами стоит.
Важно выбрать то, что будет правильно, а Феликс выберет... У него будет выбор?
От неудачных и слишком резких попыток, парень упал боком, прямо на холодный пол, больно ударяясь левой рукой, а другая от столкновения с твердой поверхностью снова заныла. Ну как он мог забыть о том, что его ранили, так ещё и так сильно. Как вообще умудрился забыть, что ему больно? Он какой-то слишком странный.
Рёбра неприятно заныли, а голова гудела от падения на каменный и бугристый пол. Боль, почему-то, единственное, что чувствует Феликс в последнее время и как бы он не старался, не может вспомнить, что сделал не так, чтобы Бог его за провинность настолько сильно и жестоко наказывал.
Наказания получают виновные, а в чем виновен Феликс? Он не уберёг сестер, но ведь наказание началось раньше, значит и сделал он что-то не так раньше. Кажется, он ничего плохого не делал или же у него просто не получается это вспомнить, потому что в голову правда ничего не приходит.
Феликс хмурится и жмурится, пытается вспомнить все свои грехи, все неосторожно кинутые, в чужой адрес, слова, пытается вспомнить моменты, когда злился, но даже тогда он хорошо контролировал себя и ни одного ругательства не вылетело из его рта, тем более он не поднимал руку ни на кого, ни разу за все свои шестнадцать лет жизни. Даже на животных ни разу голос толком не повышал, только если бродячих собак от детей пытался отогнать.
Это был его максимум, так за что же он расплачивается? Наказывает ли его Всевышний за грехи кого-то другого? Был ли этот кто-то настолько же жесток, насколько жестоко наказание за этот его поступок? Мог ли этим кем-то быть кто-то из родных или может близких?
Сейчас, когда Феликс об этом подумал, то дышать стало немного легче, потому что очень не хотелось верить в то, что он был настолько плохим человеком, что его и на органы продадут, ну или в рабство, и похоронят в безымянной могиле, к которой никто не будет ходить из-за того, что он был нехорошим.
Это правда дарит некое спокойствие и удовлетворение от того, что всё-таки Феликс прожил, может очень короткую, но замечательную жизнь. Из такой уходить не хочется, бросать этот мир тоже не хочется, но он знает, что на том свете его будут ждать. Почти вся его семья, если точнее.
Снова пытаясь высвободить руки, Феликс задёргался всем телом, постоянно царапаясь о мелкие камешки на полу. Верёвка и не собиралась поддаваться. Как была туго связана на запястьях всё такой же там и осталась. Да что же это такое! Он действительно хочет посмотреть, где он находится. Может он и смирился со своей смертью, но посмотреть то хочется!
И глаза открыть тоже хочется, между прочим, хотя бы потому, что темнота перед глазами с которой он провел уже столько времени начинает его довольно сильно пугать.
Что делать с этим испугом он, если честно, не совсем понимает, поэтому изо всех сил пытается сделать хоть что-то, чтобы увидеть хотя бы что-то. Возможно мысли и повторяются, но от паники уже никакие другие в голову не приходят совсем. Если у него ещё и паническая атака начнётся, он вообще заплачет.
Гулкие шаги, отлетающие от стен громким, повторяющимся эхо, заставили его на секунду прекратить движение, но уже спустя мгновение на весь зал разнёсся хриплый от долгого молчания, почти кричащий голос:
- Развяжите меня! Я даже руками нормально пошевелить не могу. Они болят между прочим! - звучит скорее как приказ, чем просьба, хотя в такой ситуации, даже не видя человека, которому это говоришь, только так разговаривать и получается.
Шаги на какое-то время прекратились. Тишина, которая сильно давила на парня, заставила его заговорить снова, чтобы не впадать ещё более сильную панику от присутствия кого-то в этой жуткой темноте вокруг. А вдруг это на самом деле даже не человек, а монстр каким его мама в детстве пугала, чтобы он ложился спать пораньше?
- Эй, ты здесь? Если да, то это не смешно. Мне больно и до жути неудобно, а ещё безумно страшно! Если собрались меня кому-то продавать, то будьте добры позаботиться о моем состоянии, потому что бракованные товары чаще всего остаются у продавцов! - не отчаиваясь причитал Феликс, не боясь повышать голос и ругаться на глупости его похитителя или похитителей. Ему почему-то казалось, что он там не один и у него скорее всего должны быть помощники, тем более, не сам же продавец будет себе клиентов искать, верно?
Молчание сильно нагнетало, заставляя Феликса начать нести всякую чушь. Но резко и без всякого предупреждения, весь поток несуразного бреда прерывает скрип, будто что-то очень тяжёлое передвигают по полу. Такой ужасный звук... Ауч.
Человеку который с этим предметом взаимодействовал, вообще не больно что ли? Почему только у Феликса уши должны от неприятных звуков разрываться? У него же сейчас из ушей кровь пойдет такими темпами! И опять же риторический вопрос: а эти похитители его за что таким звуком наказывают? Он же спал, черт возьми! Просто спал, просто был в отключке и никому не мешал! Если, конечно, он внезапно не стал лунатиком или не решил поговорить с кем-то во сне, хотя такие варианты сразу отпадают за счёт нереалистичности.
Сглотнув от нервов парень, затаил дыхание, когда шаги направились в его сторону. Всё с тем же неприятным звуком. Этот человек правда бессмертный и бол не чувствует? Он человек вообще? О, в этом вопросе, Феликс уже очень сильно сомневается, тем более с ним всё ещё не заговорили. А что если это всё-таки монстр, который издает эти скрипучие звуки тем, что тащит своё тело за собой по полу?
Это делает ситуацию совсем жуткой. Монстров Феликс никогда не любил, хотя его ровесники, да и просто дети не одного с ним возраста, очень любили рассказывать друг другу всякие страшилки и пугаться от этих самых историй, потому что это почему-то было интересно. Почему? Он без понятия.
Феликс конечно очень рад, что ему сейчас возможно помогут, но это всё равно жутко. Чёрт, он ведь вообще думает, что его сейчас, если не убивать то, точно будут оценивать, как товар, чтобы продать! Господи, он ведь против этого, но всё равно думает, как бы выставить себя похуже, лишь бы не понравиться тем, кто его продать хотят. Он не хочет быть проданным ни за что на свете!
Человек с которым Ли находится в одном помещении не произнёс даже слова, чтобы сказать, что всё в норме и боятся нечего. Да чего уж тут. Он вообще ничего не сказал! А может это даже девушка? Откуда ему знать, кто его в заложники взял?
А вдруг это вообще чье-то семейное дело и в похищении Феликса виноваты даже маленькие дети? От таких мыслей его всего передернуло, тем более мысль о том, что он в заложниках у каких-нибудь маленьких девочек делало ситуацию не только пугающей, но и довольно постыдной.
Да, может его вырубили, связали и даже обезоружили, если всё что у него было, можно назвать оружием, но мысли о детях, которые сильнее довольно взрослого юноши, очень сильно били по самооценке и даже мысли о том, что об этом узнают люди, да мать, которая такую бестолочь вырастила, за это пристыдят, делали ситуацию совсем плачевной.
От представления младенцев с ножами и верёвками в руках становилось и смешно, и жутко одновременно. Нет, ну где это слыхано, чтобы младенцы преступностью промышляли, а главное: кто их наставник, ведь если есть младенец с ножом, то тут точно не обошлось без взрослой руки, которая его и учила держать это холодное оружие. Попытайтесь представить эту картинку у себя в голове. Нет, ну это совсем уже абсурдные мысли, тем более тот парень, который его вырубил никак не мог оказаться ни младенцем, ни маленькой девочкой, а если бы и был, то сил на такой сильный удар точно не хватило. Он уже скоро с ума сойдёт.
Всё также безмолвно подойдя, неизвестный поставил, тот скрипучий предмет, который по логике вещей, должен оказаться в итоге каким-нибудь стулом, с громким стуком на пол, недалеко от Феликса, насколько тот мог судить, лишь по своему неплохому слуху и неприятно проведя грубой тканью по уху, стянул с головы парня мешок.
- Ты? - Феликс был немного удивлён всё же увидев перед собой, того самого парня, которого видел перед тем, как потерять сознание от нехилого удара по голове, ну и был удивлён, ведь столкнулся с глазами, которые преследовали его во сне. Он бы не удивился если бы увидел перед собой убийцу его сестры, ведь у того вполне себе есть мотив связывать его и держать в неведении, чтобы потом со спокойной душой убить, но этому странноватому парню, то он зачем сдался? Он бы уже не удивился и тем самым младенцам с ножами или девочкам с косичками, но этот парень был последним в списке подозреваемых и претендентов на роль его похитителей. У Феликса уже точно крыша совсем съехала от стресса. Настолько сильно себя накрутить ещё уметь надо.
Парень, точнее, даже мужчина, ничего не ответив, подтащил недалеко стоящий стул ещё ближе к Феликсу и повернув к нему спинкой, перекинув ногу на другую сторону, кажется, довольно удобно сел. А вот Феликсу не очень удобно! Почему нельзя было нормально его посадить не связывая при этом? Сейчас он ему все свои недовольства в лицо выскажет.
- Ты кто? И где я? Почему я связан? Что ты со мной собираешься делать? Ты продашь меня? Убьёшь? - Ли начал задавать совсем не те вопросы, которые хотел задать и снова дергать руками из-за чего стул вновь начал опасно шататься, на грани того, чтобы рухнуть на этот совсем не дружелюбный каменный пол.
- Я - Хван Хёнджин. Король династии Хван и мои владения выходят даже дальше, чем могут пройти твои очаровательные ножки. Где ты? Ты в моём замке и думаю с твоей стороны очень невежливо расспрашивать меня, даже не представившись. А связан ты, мой дорогой, потому что если бы я этого не сделал, ты бы сбежал от меня, раньше чем я успел отойти, - у этого парня такой красивый голос... Совсем не вяжется с тем, что именно он его вырубил. - Про свои намерения рассказывать не считаю нужным, пока не узнаю твоё имя.
- Зачем я здесь? - логичный вопрос, который вертится в голове с самого начала из непонятного идиотского диалога. Феликс вообще хотел его задать сразу, как понял, кто перед ним стоит. Ему не кажется, что Хенджин бедствует и ему нужно прибегать к торговле людьми, а значит, скорее всего он хочет его убить. Ну всё, Феликс.
- Ты не представился, - с небольшим напором напомнил Хван, когда понял, что парень слишком задумался обо всём на свете.
- Я Феликс, - на секунду он остановился. Говорить фамилию или нет? Ну, он ведь сказал, так что будет нечестно, если Феликс не скажет ему свою фамилию в ответ. - Ли Феликс.
- Хорошо, Ли Феликс. Я объясню тебе, зачем ты здесь, - принц встал с насиженного места и подошёл к парню напротив. Подцепив пальцами чужой подбородок, он поднял его голову так, чтобы Ли смотрел вверх, прямо ему в глаза и лишь установив зрительный контакт с собеседником, Хван продолжил свою речь, - Ты наверно не отсюда, поэтому не знаешь о том, что в этом замке уже целых шесть лет правит жестокий принц, который убивает всех, кто сунется в его обитель.
Феликс нервно сглотнул. Неужели он отправится вслед за сёстрами и оставит маму? Да ещё и так быстро. Рассчитывал на помощь, а в итоге нашёл свою смерть. Отлично, Феликс. Браво.
- Но... Ты первый кого я не убил, - произносит Хенджин и слышит вздох облегчения. - Ты мне, скажем понравился. Даже не так, я сразу влюбился в твоё прекрасное лицо и тело, сразу, как увидел. Ты очень красивый, Феликс. Надеюсь мы подружимся, потому что ты в этом замке... Кажется, навсегда.
- Что значит навсегда? - гулко, от нервов, сглотнув спросил парень. Ему нельзя навсегда, его ведь ждёт мама. И что вообще значит это его "влюбился в лицо и тело"? Кто вообще так говорит, это же оскорбительно. Он ведь не простая кукла или вещь, не просто тело и лицо. У него ведь есть чувства, так почему бы Хенджину о них не спросить? Почему бы не поинтересоваться у него, а хочет ли Феликс с ним оставаться? Тем более, как он говорит "навсегда". Навсегда нельзя. Исключено.
- Это значит, что за пределы этого замка ты больше никогда не выйдешь, - Хёнджин отпустил подбородок парня и потащив за собой стул, который снова противно скрипел, вышел из помещения, так же быстро и неожиданно, как пришёл.
- Хёнджин! Хей! Не уходи! Моей маме и деревне нужна помощь! Эй! - но увы, на его крики, никто не приходил. Оставшись в тишине и одиночестве единственное о чём он мог думать, это то, как же ему выбраться. Выбраться из этого замка, Феликсу необходимо.
По словам Хвана, он больше никогда отсюда не выйдет, но такого ведь не может быть... Или может?
Феликс напряженно думает как можно развязать свои руки. Острых предметов конечно под рукой нет, а распутывать такие толстые и прочно связанные веревки он не умеет, но ведь всегда есть выход! Сейчас он увидит какой-нибудь острый камешек, которым сможет разрезать свои путы и освободиться, но вот, прошло уже больше десяти минут, а ни одного острого или хотя бы немного плоского камешка видно не было. Здесь вообще камешков не было! Пустой пол. Абсолютно.
От собственной безысходности хотелось выть. Да так сильно, что из груди невольно вырвался еле слышный скулеж. Он ведь действительно не игрушка, чтобы его закрывали в каком-то неизвестном ему месте, не кукла, а живой человек, которого нельзя лишать свободы и чистого неба над головой. У него ведь было столько планов, он ведь так много мечтал, так почему у него ничего совсем не получается? Почему ему никто не спешит помочь? Почему этот совсем незнакомый ему человек, не буквально, но всё же, отнимает его жизнь? За что? Что же он всё-таки такого ужасного сделал? Где отступился? Сначала сёстры, теперь это, а ведь там, в деревне, где-то под завалами, его ждёт мама, которая нуждается в помощи. А что если выживших ещё больше? Ему нужно что-то сделать, что-то предпринять для из спасения, но как он сделает это, если у него буквально связаны руки?
Ему нужно искать свою маму и просить помочь его деревне, но никак не сидеть связанным, посреди огромного зала каменного дворца. Он должен сделать для них хоть что-нибудь, ведь для него эти люди сделали даже больше, ведь эти люди подарили ему всю ту прекрасную жизнь, которую он помнит и лелеет в своей памяти, как самое ценное сокровище. Там ведь остались и его друзья, и их родители. Там остались и совсем маленькие дети, которые даже толком ходить не научились. Там мама, которая точно переживает и ждёт своих детей.
Хотя бы одного она должна дождаться. Феликс должен справиться для неё.
Феликс снова стал метаться по стулу, словно загнанный зверёк, пытаясь вытащить руки из крепких пут. Это бесполезно. Слишком наивно было полагать, что у него это в конце концов получится, если уж с самого начала не получалось ни черта. Руки все также туго связаны за спиной, а верёвка даже немного не ослабла.
Собственное бессилие очень давило. От осознания, что он совсем ничего не может сделать ни для себя, ни для своего поселения, хотелось плакать. Слёзы предательски скопились на глазах и чтобы не позволить им пролиться, парень поднял лицо к потолку, но это его не спасло и в итоге, они просто покатились по его вискам, теряясь в шелковистых волосах.
Голова неимоверно болела. Скорее всего это от того, далеко не слабого удара. Затылок немного жгло, а в глазах периодически плыло. От неосторожных и хоть немного резких движений парень на мгновенье терял сознание, после чего снова приходил в себя, продолжая свои нелепые попытки выбраться. Со стороны, если не знать всей ситуации, это выглядело бы забавно, как предоставление от цирка или шутов, но сейчас как-то совсем не до смеха.
Он чувствовал себя совсем неважно. Не ел со вчерашнего вечера, который перевернул его жизнь на все сто восемьдесят градусов, не спал толком, много и долго плакал, после чего его ударили по голове. Смерть сестёр сказалась на его моральном состоянии, а ответственность за жизни людей из поселения, делала всё только хуже.
- Хван Хенджин! Вернись, пожалуйста! Я правда больше не буду задавать тебе, так много вопросов, только отпусти меня... - отчаянно закричал он в пустоту, снова поднимая лицо к потолку, дабы позорно не расплакаться. Не хотелось бы позорить себя ещё больше. - Пожалуйста, я правда больше не буду, - уже совсем тихо, с мольбой в голосе позвал парень, беспомощно заскулив от боли в висках.
Но в ответ всё та же тишина, разбавляемая лишь его задушенными всхлипами и воздухом, пропитанным непониманием происходящего. Непониманием, за что с ним так и непониманием, как же всё-таки помочь близким, если он не в силах помочь себе.
В конце концов всё что оставалось делать - молиться.