Взгляд направлен на него
Он бежит. Его мучает сильная отдышка, но он понимает, что останавливаться нельзя. Нельзя останавливаться, нельзя оглядываться. Кажется, ему уже снился похожий сон, да? Чувство дежавю так внезапно появившееся, заставило его на мгновение замедлиться.
Позади как будто кто-то есть, от него веет сильнейшей опасностью, останавливаться нельзя! Нельзя делать заминки! Нельзя было тормозить! Нельзя, нельзя, нельзя!
Он снова начинает бежать с удвоенной силой, но то нечто которое было позади, будто всё ещё дышит в чужой затылок. Будто не отстаёт ни на секунду, следует за ним по пятам и бежит нога в ногу с Феликсом.
Феликсу страшно, Феликса с головой накрывает собственный страх, собственное бессилие от того, что он не может ничего сделать. Вокруг пусто, вокруг туман, вокруг никого нет, только то, что бежит сзади. Никто не сможет его спасти, никто не сможет ему помочь, никто не сможет его выручить, никто не подаст ему руку помощи. Это правда пугает. Почему всё так вышло? Почему он бежит? Куда он бежит?
От чего он бежит?
Чего он так боится?
Почему он так боится?
Вокруг правда ни души, но откуда не возьмись начинают появляться дома. Много маленьких домиков и дорога ведёт именно у ним. Эта большая дорого ведёт его к непонятным домам, но он не в силах сделать с собой что-то ещё и просто бежит туда. Лишь подбегая к неизвестной деревушке стали виднеться последствия чего-то страшного. Вокруг не просто дома, вокруг разрушенные не временем, а людьми дома. И вокруг всё также ни души. Здесь не слышно звуков, здесь нет даже тех же кузнечиков, хотя сейчас парень стал понимать почему.
Пошёл снег.
Всё стало покрываться снегом. Неумолимо снежки падали на то, что некогда было чьим-то домом, куда всегда можно было вернуться после тяжёлого дня, после того, как с кем-то поругался, после того, как кто-то сделал тебе больно и в этом месте тебя всегда будут ждать. Будут ждать обитатели этого дома, те кто делают это место твоим домом. Это могли быть домашние животные, дети, жена, родители, братья, сестры. Это могла быть домашняя утварь, это могли быть чьи-то портреты, что висели на стенах и следили за чужой жизнью, тщательно всматриваясь и помогая своим присутствием, если это важно.
Настоящим домом это место могло быть и потому что в нем была прекрасная, удобная и невероятно мягкая кровать, которая видела тебя любого: и плачущего, и счастливого, и обиженного, и расстроенного, и уставшего, и даже голодного. Подушка скрывала твои счастливые визги и самые горькие слёзы, одеяло скрывало тебя от монстров в темноте, а кровать и тот уголок в котором она стояла, были отдельным домом для души.
Всё это так неумолимо было сломано, растоптано чужаками, всё это превращало когда-то уголки счастья и умиротворения в руины, а снег мог лишь скрыть весь этот ужас укрывая своим белым ледяным одеялом. Это одеяло скроет всю ту злобу с которой пришли сюда эти люди, оно сумеет скрыть то, что отдает такой ужасной болью в груди, оно сможет укрыть всё то, что причиняет сердцу сильнейшую боль, оно сможет укрыть и скрыть от глаз её. Одеяло сможет спасти разбитое и уже настрадавшееся сердце от ещё большей боли. Не посмеет снег не скрыть от глаз голубых, трупы тех, кто с жизнью попрощался за других, да родных защитить не смог. Не посмеет не помочь, не посмеет позволить увидеть ему этот ужас, это безобразие, страшное осознание не озарит внезапно разум до поры до времени. Не позволит себе сейчас белое покрывало причинить боль юноше, который в данный момент бежит по пустынной широкой дороге.
Не позволит. Не посмеет.
А парень бежит не замечая ничего вокруг, бежит стараясь спасти свою жизнь от неизвестного, кто на нее наверняка покушается, бежит, бежит, бежит изо всех сил! Пролетает мимо очередного разрушенного дома и кажется наконец-то отрывается от того, кто бежал за ним следом. Не останавливаясь оглядывается по сторонам и замечает не до конца разрушенную стену дома. На свой страх и риск оглянувшись, он никого не замечает позади и бежит к этой стене, надеясь отдышаться, после такого долгого и утомительного бега.
Добегая до нее, он резко развернувшись ещё раз проверяет наличие преследователя, но его всё ещё нет. Облегчённо выдыхая, Феликс приваливается к стене спиной и устало скатывается по ней вниз. Ноги безумно сильно болят, они не привыкли к таким большим нагрузкам, тем более обычно он не бегает совсем, нет в этом особой нужды. Обычно за него это делает неугомонная Оливия, которая никогда не устает и постоянно носится вокруг своих старших.
Парень идёт по улице, отправленный мамой к соседям за солью и бормочущий проклятья себе под нос. Он ведь снова сегодня всю ночь не спал, а главное, что он даже глаз на секундочку закрыть не успел. Собирался прилечь на кровать, да весь день проспать, вот только у мамы были совсем другие планы. Она сейчас после работы в поле пришла, за которую ей дали пару золотых и несколько серебряных, поэтому решив, что было бы хорошо приготовить очень сытный ужин, она послала сына за солью, которая так не вовремя закончилась.
Феликс шел и чуть ли не плакал от усталости. Глаза закрывались сами собой, тело будто деревянное и им вообще не пошевелить, а ноги переодически подкашивались и пока он шёл до их собственной калитки один раз даже упасть умудрился. Вставал потом долго, кряхтя он проклинал и невинную дорожку из кирпичиков, и чёртову соль, которая закончилась именно сегодня. Проклинал и то, что сегодня не спать решил, проклинал непослушное тело и можно долго перечислять, что он ещё проклясть успел.
Дурные мысли лезли в голову и когда он только услышал просьбу мамы, то уже собирался отказаться, но видя, как сама мама, после тяжёлой работы еле стоит на ногах его совесть замучила и не позволила дать отрицательный ответ. Голова набита странными мыслями о том, как он не хочет никуда идти, как хочет прямо на дороге поспать и пусть по нему кто угодно ходит, его все равно ничего не разбудит, о том, чтобы стать единым целым с большими корнями недалеко растущего дерева, потому что это растение корни свои огромной тенью от солнца яркого закрыло, да отдохнуть лежа на прохладной земле позволила.
Ему хотелось быть чем угодно, лишь бы не двигалось, да в тенечке находилось, той же несчастной и вечно скрипящей калиткой или скамейкой, над которыми также была небольшая тень. Он бы не отказался и самим деревом стать, чтобы тенек создавать и бедных, таких же измученных погодой, как он сам детей, от жары невыносимой днём спасать.
Впереди виднелась большая тень отбрасываемая соседской ивой, поэтому он собрав все свои силы в кулак, направился к ней, чтобы урвать для себя хотя бы пару минут отдыха и постоять в тени красивого дерева, который подарит ему спасительную прохладу. И он уже направился к ней, представляя, как подопрет ее своим плечом и перед ним появится прекрасный мираж оазиса, как бывает в пустыне, но...
- Блатик! - и на него запрыгнуло какое-то ужасно тяжёлое - на данный момент - существо, которое он до этого всегда называл младшей сестренкой или Ливи, но сейчас она настоящее исчадие ада во плоти. Как можно быть такой маленькой, но такой тяжеленной, что он чуть не грохнулся наземь? Вот же маленькое чудовище!
- Оливия, а ну-ка быстро слезь с меня и не хватайся так за мою шею, задушишь же! - пыхтя от напряжения и негодования парень всё пытался сбросить сестру с себя, но ничего не выходило и он в какой-то момент сдался, просто опускаясь пятой точкой на землю от усталости, прикрывая глаза буквально на минутку, но тут же был разбужен тем, что его из стороны в сторону за плечи тормошат. И угадайте кто? Ну конечно, Оливия!
- Оливия, что ты, черт возьми, делаешь? Перестань! - и схватил её за ручки, чтобы она перестала ими махать, ведь таким образом она избивала старшего брата, куда ладошка прилетит, но зачем... Это было неизвестно даже ей.
- Ну блатик! - расстроено и обижено начала возмущаться младшая. - Мама лазлешила мне пойти с тобой, а ты так на меня лугаешься, ещё и почти засыпаешь. А я между плочим, лади тебя у мамы отплосилась. С тобой погулять хотела, а ты вот какой бука оказывается! - всё же выдернув руки она скрестила их на груди и повернулась к Феликсу спиной.
Тот же на это лишь раздосадованно потер глаза одной рукой и начал думать, что же делать с этой маленькой дьяволицей. Не зря говорил ему сосед Чхве о том, что все девушки на самом деле дочки Сатаны в глубине души и понять их может только абсолютно такая же женщина. Ну невозможно с этой маленькой бестией договориться и без ее обижулек обойтись хотя бы раз!
- Ладно, Ливи... Иди сюда, - в ответ та, лишь слегка повернула голову в его сторону и стала ждать дальнейших слов или действий. В голове ее вертелось то, что она хочет услышать извинения и она всячески старалась эти мысли брату передать. С помощью мысли и конечно взгляда, которым она показывала, мол "Я внимательно тебя слушаю".
- Ладно-ладно, прости, я вел себя правда чересчур грубо и некрасиво, но твой братик очень устал за сегодня, понимаешь? Поэтому мне было очень тяжело держать тебя на спине и я хотел, чтобы ты встала на ноги, но сейчас из-за того, что ты не слезла, я сейчас сижу на земле и вряд-ли когда-нибудь с него встану, потому что я правда ужасно устал, - с небольшим, но явно заметным упрёком произнес старший своё оправдание.
- Ну блатик, я же не знала! Да и я хотела, как лучше... Помочь тебе хотела, но никак не хотела, чтобы ты злился или стладал от усталости! Кстати, блатик, почему ты так устал? Мы ведь не лаботаем, как мама, но кажется ты устал не меньше, чем она.
- Я хотел сделать для тебя игрушку, но у меня совсем ничего не получилось из-за чего ее пришлось выкинуть, - и это было правдой. Этой ночью он не спал из-за того, что на ярмарке куда ходил недавно с семьёй увидел милого плюшевого зайку, который очень понравился малышке, но мама отказалась покупать, приговаривая, что у девочки итак много игрушек. Младшая конечно очень сильно расстроилась и даже сладости не были способны поднять ей настроение, вот и решил старший брат сделать для нее подарок. Может он бы и не был точной копией того зайца, но хотя бы немного схожести - и девочка точно была бы искренне счастлива, после чего благодарила бы его часами за прекрасный подарок. Она бы ему даже оставила своих конфет, которые каждый день ей приносили братья Пак. Но к сожалению не всему, что загадано суждено сбыться, ведь у парня не всё шло гладко, а именно: шил он очень плохо, наполнять игрушку соломой было не вариантом, а глаза-пуговки всё никак не могли застыть на месте и не отваливаться при каждом неосторожном движении. В общем не получилось у него ничего, вот и пришлось выкинуть, а ночь вся была потрачена впустую.
- Блатик, ну зачем ты так? - девочка подошла к Феликсу и положила свою маленькую ладошку на его голову. - Не надо из-за меня так наплягаться, лучше бы днём со мной поиглал и был полон сил, а не сейчас ходил, как плизлак или мелтвец, - и она совсем по-взрослому потрепала его волосы, взъерошивая их, что делало из парня настоящий, большой и неизвестного вида одуванчик!
- Ну, Ливи, я же только волосы в порядок превёл! - раздосадованно запричитал Феликс, хватаясь за голову двумя руками и пытаясь зачесать волосы обратно, чтобы было не так стыдно на улице появляться, да по соседям ходить, а младшая рядом стояла, смехом давилась и чтобы брата не обижать, рот ладошкой прикрывала, дабы смех свой немного приглушить. - Ты почему смеёшься? Сама же беспорядок на моей голове навела! - будто бы обиженно произнес Феликс, который всё же услышал смешки со стороны сестрёнки.
- Да ладно тебе, смешно же! Не будь букой, блатик, - ударив его по плечу кулачком снова прыснула малышка. Этот неугомонный ребенок сейчас по полу ради забавы кататься начнёт.
- Мне вообще за солью надо, а раз уж ты со мной пошла, то давай помогай и мои волосы в порядок приводи, - заявил Феликс и стал ждать ее дальнейших действий. Младшая же услышав слова парня, призадумалась и спустя только пару секунд двинулась к нему навстречу. Когда она была уже на расстоянии вытянутой руки, то протянув ладошку к его волосам, стала их приглаживать, надеясь хотя бы так спасти положение. Получалось скверно, но сдаваться она не планировала и явно собиралась добиться нужного результата любыми доступными способами, поэтому Феликсу пришлось экстренно быстро останавливать ее потому что она уже собиралась его волосы своей слюной обмазывать, чтобы не мешались.
- Стоп, стоп, стоп! Кажется уже всё в порядке! - он и сам понимал, что нет - ничего не в порядке, что его волосы всё также растрепаны и торчат в разные стороны, но все равно перспектива ходить с обслюнявленными волосами ещё минут тридцать точно, ему нравилась гораздо меньше, чем просто немного потрёпанным. - Спасибо, что помогла!
- Но блатик, там ещё толчит одна плядка! - и вот её маленькая ручка снова тянется к его волосам, но он резко хватает девочку за запястье, несильно его сжимая, чтобы ей не было больно и загадочно смотрит ей в глаза из-под полуопущенных век.
- Хочешь я тебя на плечах покатаю?
- Хочу, блатик!
- Тогда иди сюда! - и он внезапно подхватывает малышку, немного кружа в воздухе. По всей округе раздаётся звонкий смех, который словно музыка для ушей. Это маленькое чудо умеет не только показывать свою улыбку и непонятные идеи миру, но и так смеяться. Люди идущие куда-то мимо них, оборачиваются и буквально на долю секунды их лица озаряет улыбка, но уже в следующую они идут, как ни в чем не бывало, разговаривая на свои темы, но в мыслях возвращаясь к тем ребятам с улицы, которые показывают своим примером, что такое настоящая семья и возвращают в те времена, когда теперь уже взрослые люди были совсем маленькими и также, как то маленькое солнышко на руках у брата, любили кататься в руках своих отцов.
Малышка всё ещё громко смеётся и радуется тому, как ее кружат будто принцессу, но Феликс садит ее на свои плечи и теперь она хихикает от того, как интересно наблюдать за всем, что творится внизу с такой большой высоты.
Она ведь даже до неба теперь рукой дотянется!
Правда попытки его достать для нее так и не увенчались успехом, ведь только чудеса ей бы помогли потрогать облака.
Шагал Феликс медленно, но довольно большими шагами, чтобы и девочка успела насладиться их маленьким походом, и он быстрее вернулся домой, чтобы спать наконец лечь. Над его головой неумолкая ни на секунду смеялась Оливия и всё делалась ощущениями, как же сверху круто и красиво, а парню оставалось лишь вымученно улыбаться в ответ. Хотя девочка его улыбки и не видела, он все равно продолжал улыбаться для неё, чтобы она не чувствовала себя неуместно рядом с ним, ведь он хотел сделать для ее комфорта максимум. Девочка вырастет замечательная, он в этом уверен и он этому обязательно поспособствует!
- Феликс, Феликс! - вдруг зовёт его Оливия.
- Что, Ливи? - всё ещё уставшим голосом, отвечает ей Феликс.
- А ты когда-нибудь катался на чьих-то плечах? Это было интелесно? - с энтузиазмом спросила его Оливия.
- Катался, милая. И интересно мне тоже было, а с чего вдруг такой вопрос? - расслабленно, но всё же сонно ответил ей Феликс, следом задавая теперь уже свой вопрос, на который ждал ответ.
- Плосто я никогда не видела, чтобы тебя кто-нибудь также катал. Ни мама, ни Лейчел тебя бы точно не подняли. Не обижайся, но ты точно очень тяжёлый для них! - надеясь, что не обидит брата такими высказываниями, всё же рассказала о своих домыслах младшая.
- Да, согласен с тобой. Они бы меня точно не подняли, даже вдвоем, - и немного усмехнулся. - Я и когда маленьким мальчиком был, как рассказывает мама, весил будто не пять килограмм, а все двадцать, так что даже тогда, она просила иногда Рейчел или папу ей помочь с моим переносом куда-либо.
- Ну с этим, блатик, всё понятно, а кто тебя тогда катал? Папа? - и молча смотрит вперёд в ожидании ответа.
- И папа в том числе Ливи, но я этого почти не помню. Когда мне исполнилось пять лет, он перестал меня поднимать на руки совсем, а до этого возраста, я правда почти ничегошеньки не помню, но зато помню, как мне влетало за то, что я тебя на руках носил, - и Феликс немного хихикая, всё же решил ответить на вопрос девочки. - Помнишь моего друга детства, который к нам частенько в гости приходил? Большой такой и сильный? Всегда маме банки открывать помогал.
- Конечно, помню! Он и моим длугом был, мы же с ним устлаивали чаепития для моих зайчиков, ты забыл что-ли? - обижено надув губки, спросила девочка, недовольная тем, что не брат так невнимателен к мелочам.
- На самом деле помню, просто, чтобы ты наверняка вспомнила, сказал, что это мой друг. Твоих у тебя много, поэтому мы бы долго до нашего общего добирались, - вымученно теперь уже из-за обид сестрёнки, объяснил он.
- Ну тепель понятно... Так он тебя что-ли катал? - удивлённо задала очередной вопрос малышка.
- Да, он катал. А ты разве удивлена? Он ведь такой сильный был, ты сама им всегда восхищалась. Ох, слышал бы он твои слова... Наверняка бы обиделся и не разговаривал с тобой ещё очень долго, - со светлой грустью отвечал парень и остановился напротив дома нужных им соседей.
- Я ведь не хотела его обидеть! - воскликнула девочка, пока её медленно спускали на землю. - Я наоболот очень лада, что в очеледной лаз убедилась в его огломной силе! Как в нём столько силы только умещается...
- И я тоже не понимал, - хихикая и стуча в дверь поворачивает он голову к ребенку, стоящему рядом, после чего обращается к ней. - Ты от двери то, отойди. Если ее сейчас откроют, то она по лбу тебя ударит, - и сразу после этих слов, девочка, как ошпаренная отпрыгивает от двери, чтобы не получить по своему личику, а спустя пару секунд дверь открывает пожилая женщина, лет шестидесяти.
- Здравствуйте, ребята, - приветствует она, детей. - Вам что-то нужно? Может зайдёте ко мне на чай?
- Здравствуйте, тётя Ян! Да, мама попросила взять соль и простите, но мы не сможем остаться на ваш прекрасный чай, нас мама дома ждёт. Она кажется собирается что-то очень вкусное готовить, - несмотря на умоляющий взгляд сестрёнки, которая знала, что если зайдет на чай, то ей дадут конфет, ответил старушке Феликс.
- Да, конечно. Сейчас принесу, - и бабушка снова скрылась за дверью, прикрывая ее, но не до конца.
- Не смотри на меня таким взглядом! Ты знаешь, что нас мама ждёт, так ещё и хочешь остаться, бедную бабушку разорять, своей любовью к сладкому? Нет уж, не пойдем мы к ней на чай, - твердо отрезает, видя, что младшая собирается что-то возразить.
- Ликси, но там же конфеты...
- Конечно конфеты и после тебя от них ничего не останется! К тётушке Ян на днях должны внуки приехать, им ведь тоже конфет захочется. Не подумала об этом?
- Не подумала...
- Ну, вот видишь. У нас дома конфет полно, специально для тебя, так что лучше не в гости напрашиваться, а домой топать. Там тебя пусть мама от кариеса спасает, - хихикает тихонько Феликс и поворачивает голову, когда слышит, как открылась дверь.
- Вот, держите ребятки и пожелайте маме от меня удачи, - по-доброму улыбнувшись сказала старушка, передавая небольшой пакетик с солью. - Привет тоже не забудьте передать.
- Хорошо! Спасибо вам большое и мы обязательно передадим маме ваши пожелания с приветом! - поклонившись ответил ей Феликс и развернувшись взял за руку Оливию. - До свидания!
Шли они домой гораздо быстрее благодаря тому, что больше Феликс никого не носил на своих хрупких, но всё равно мужских плечах и останавливаться было незачем. Единственный минус заключался в том, что нужно было следить постоянно за Оливией, ведь той почти моментально стало скучно идти за ручку, поэтому он вытащила свою ладошку из чужой и убежала немного вперёд, начиная прыгать по пыльной дороге.
К слову "пыльной дороге" это ещё мягко сказано, потому что кажется, что эта дорога состоит исключительно из пыли, хотя мужики из поселения, говорили, что сами ее делали и специально для этого глину с булыжниками таскали. Блефуют они. Дороги кажется, вообще нет. Она конечно большая и широкая, но лучше б была маленькой, да узкой, но не настолько пыльной.
От количества пыли в воздухе, хотелось уже по-настоящему завыть, потому что и в глаза летит, и в рот, что заставляет парня постоянно жмуриться, в то же время пытаясь откашляться. Оливия вообще не помогала, потому что именно благодаря ее прыжкам в воздух поднималось так много пыли разом!
- Ливи, подойди ко мне, пожалуйста, - уже не выдержав, подозвал он младшую сестренку к себе и остановился, чтобы она подошла. - Можешь пожалуйста быть спокойнее и не прыгать?
- Но почему? Тут ведь только мы и я никому не мешаю, - непонимающе смотрит на него девочка, которая правда не понимала, что сделала не так.
- Вот смотри, - и он немного топнул ногой, отчего в воздух поднялась пыль, а Оливия, которая специально лицом наклонилась ближе к земле, чтобы лучше рассмотреть то, что ей показывает брат, тут же зашлась кашлем. - Теперь ты понимаешь, почему я прошу тебя об этом? - он немного преподнял бровь и стал руками разгонять пыль, всё ещё парящую в воздухе перед лицом младшей.
- Понимаю, блатик, но почему ты мне ланьше не сказал? Я бы ланьше пелестала, так делать, зная, что тебе от этого неплиятно и даже немного больно.
- Не хотел тебя останавливать и портить твоё настроение. Ты выглядишь очень счастливой, пока бегаешь так.
- Ну и ладно, какая лазница? Я и этого могу счастливой побыть, так что ты обязан был мне об этом сказать! - уже разгневанно стала ругаться на старшего брата, маленькая Оливия, отчитывая его, как маленького ребенка и будто это он вместо нее прыгал сейчас по этой пыльной дороге, не замечая ничего и никого вокруг.
- Ливи, ну хватит! Я ведь хотел, как лучше будет для тебя, а не для себя, так что давай лучше просто продолжим идти домой? Согласна? - он вопросительно посмотрел на младшую.
- Естественно, согласна! Мне иногда кажется, что из нас двоих я голаздо сталше тебя, а не ты ланьше меня на двенадцать лет лодился, - она сейчас будто правда старше него в несколько раз стала. И ощущует она себя по-взрослому, и Феликс ее таковой ощущает, хотя виду низачто не подаст.
- Ливи! Пошли уже, мелкая!
- Сам мелкий! Я между плочим самая высокая из детей в поселении, а ты совсем немного выше девчонок твоего возласта, так что это ты мелкий, но никак не я! - да откуда она только эти аргументы берет?! Феликс даже отвечать особо не успевает. Что за дебаты она тут устраивает каждые пять минут?
- Ливи! - уже злясь в очередной раз зовёт ее парень.
- Иду я уже! - снова будто она взрослая, которая уже жизнь повидала, отвечает девочка, закатывая глаза. Походу этому она у Рейчел научилась.
- Не заказывай глаза, - всё-таки высказывает свои мысли вслух, Феликс.
- А-то что? - с вызовом в голосе спрашивает Оливия.
- Я маме всё расскажу и она тебя конфет лишит, - усмехаясь про себя отвечает ей парень, хотя знает, что в любом случае этого не сделает, иначе скандала по поводу отбора у ребенка вкусняшек не миновать.
- А конфеты тут пли чём? Они ведь ни в чём не виноваты, не смей их тлогать! - гневно заявляет младшая и сердито топает ножкой, отчего в воздух опять поднимается пыль и Феликс снова начинает кашлять. - Ой, блатик, плости... Я забыла совсем, что нельзя так делать и что тебе неплиятно будет. Плости, пожалуйста, - она обеспокоенно крутится вокруг Феликса и искренне хочет ему чем-нибудь помочь, но чем именно не знает.
- Ты для начала пылить перестань, а-то я сильнее кашлять из-за пыли буду и вообще тут душу выплюну вместе с очередным приступом кашля, - сдержанно, но немного грубо отвечает на ее переживания Феликс, снова и снова заходясь сильным кашлем, который всё никак остановить не может.
- Да-да, плости! - девочка замирает на месте и не дёргает ногами, чтобы Феликсу скорее стало легче и он наконец перестал так задыхаться после этой злосчастной грязи.
Спустя пару секунд, он наконец перестал кашлять и строго посмотрел на младшую сестренку, собираясь ее отчитывать за неосторожность и невнимательность, но вот только не думал, что от ее виноватого вида ему станет не по себе, так ещё и сам себя виноватым почувствует, ведь буквально мгновение назад он собирался это маленькое солнышко за пустяки всякие ругать, да настроение ей портить.
- Теперь пошли, Ливи? - в конце концов после недолгой борьбы с самим собой в собственной голове, а точнее ругани на себя за глупость и несдержанность из-за которой чуть ребенка маленького не отругал, как можно более бодро, спросил он и протянул руку сестрёнке, чтобы она за нее взялась.
- Пошли, блатик... - ответила девочка и вложила свою детскую ладошку в большую для неё ладонь старшего брата.
Так они и шли к дому всё оставшееся время. Девочка старалась не быть слишком активной, чтобы брат не кашлял и ему не было в тягость в будущем ходить с ней куда-либо, но переодически все равно переходила на бег из-за того насколько далеко шагает её старший брат за счёт своих длинных ног.
- Ты сможешь попрыгать и побегать у нас во дворе, потерпи немного, тут недалеко уже, хорошо? - когда девочка в очередной раз подпрыгнула от нетерпения и скуки произнёс Феликс.
- Холошо, блатик, потелплю, - и ведь правда после этого ни разу не было ни одного порыва побежать или внезапно подпрыгнуть на месте. Оливия просто шла рядом и старалась не доставлять старшему проблем за что, тот ей был безмерно благодарен.
Как только калитка за девочкой закрылась, она тут же стала прыгать и бегать: бегала вокруг дерева, стоящего рядом, прыгала вокруг вышедшей из встретить Рейчел и даже успела на скамейку залезть, да по ней пробежаться туда-сюда.
Рейчел на это закатила глаза, а Феликс вспомнил, что с ней по этому поводу поговорить собирался.
- Слушай, Рейчел... - обратился он к старшей сестре.
- Чего? - непонимающе уставилась на него девушка.
- Не учи эту малышку подобному, а-то мы шли и она глаза на мои слова закатывать начала, - жалуется и одновременно с этим просит парень.
- Я не учила ее этому, скорее всего сама эту фишку у подружек заметила, так что это с ней нужно разговаривать, чтобы плохого от других детей не нахваталась, - после своих слов девушка снова устало перевела взгляд на самую младшую из семейства Ли. Туда же посмотрел и Феликс. Девочка совсем не обращая на них своего внимания сидела недалеко на корточках и что-то рассматривала в траве. Переглянувшись, старшие поняли, что стоит посмотреть, что с таким интересом разглядывает Оливия, что даже на любимых старших брата с сестрой глаз не поднимает. Аккуратно подойдя со спины, чтобы девочку не спугнуть, они заглянули за её плечо и какого было их удивление, когда там обнаружилась всего лишь божья коровка.
Эта девочка каждый день в их дом приносит всяких насекомых, говорит, что за ними нужен правильный уход, который им может дать только она и что у нее с ними особая связь, что обычным людям такого не понять, а тут сидит и просто рассматривает это маленькое... крылатое чудо? Даже не трогает, просто смотрит и старшие недоумевают почему.
- Хэй, Ливи? - тихонько позвал Феликс, чтобы ненароком не напугать ребенка.
- М? - отозвалась простым мычанием та.
- Ты чего божью коровку рассматриваешь? Не хочешь её маме показать? - с нескрываемым любопытством и удивлением интересуется он.
- Их нельзя, - очень неожиданный ответ, который поставил в ступор обоих, потому что слышать подобное от Оливии, которая никогда особо не интересовалась можно ли вообще в дом букашек таскать, слишком странно и непривычно.
- Почему это нельзя? Ты ведь даже моль в дом заносишь, а божью коровку не хочешь? - с таким же удивлением, как у брата, спрашивает Рейчел.
- Я не то чтобы не хочу... Плосто нельзя, - продолжает повторять одно и тоже малышка.
- С чего ты такое взяла, Ливи?
- Божьи коловки это не плосто насекомые или что-то такое. Они очень отличаются от всех остальных видов, потому что очень маленькие и класивые. А ещё на них у меня какая-то стланная реакция, наплимел, их хочется защитить и отпустить, а остальных, хочется вам показать, так что это лазное, - снова неожиданный ответ от Оливии, а ведь ребята всё ещё от шока, что она их не трогает не отошли.
- Хорошо, а что ты собираешься делать, чтобы ее защитить? - задаёт вопрос, который его сейчас интересует, Феликс.
- Пеленесу её на листочек делева, чтобы никто из вас его случайно не лаздавил, - и Оливия тянет ручки к травинке на которой сидела божья коровка, чтобы переместить ее к себе в ладошку и как уже она сказала ранее, перенести ее в другое место, вот только её остановила Рейчел.
- Давай я помогу? Я просто беспокоюсь, что с ней может что-нибудь произойти и ты расстроишься, - предлогает свою помощь Рейчел, так и не озвучивая, что девочка может ее просто раздавить из-за неаккуратности, а потом будет плакать и убиваться, что так поступила с бедным и маленьким существом. Феликс бы тоже свою помощь предложил, но одна его рука уже занята пакетиком с солью, а карманов, чтобы его туда переложить нету.
- Холошо, давай! Только будь аккулатнее, пожалуйста! - и убирает руки, чтобы девушке было удобнее взять насекомое в руки. Божья коровка будто бы чувствовала, что ей хотят помочь, поэтому медленно, но переползла на палец к Рейчел и не улетала, пока её несли к ветке в листочками, а когда они прибыли на место, то она будто бы всё понимая, спустилась с руки на зеленый листик, который был ближе всех.
Во время операции по её спасению, Оливия всё бегала вокруг, наблюдая за ней, чтобы всё прошло хорошо, а когда всё получилось, то долго ещё прыгала от счастья, после чего побежала рассказывать обо всём маме, а Феликс с Рейчел остались во дворе, глупо друг другу улыбаясь, мол "Ох уж эта забавная Оливия..."
И правда, ох уж эта забавная Оливия... Сейчас Феликс разберётся со всей этой непонятной ситуацией и вернётся домой, куда сейчас хочется очень-очень сильно. Вернётся к Оливии с Рейчел и мамой, они скорее всего удивлены, куда ушел Феликс ничего не сказав, но тот и сам удивлён, ведь правда не понимает, где находится. Как бы не приглядывался, как бы не пытался разглядеть в руинах знак, указатель от чего ему отталкиваться и в каком русле думать... Это место кажется смутно знакомым, но вспомнить что это за место, действительно не получается, как не напрягай мозг.
Парень ещё раз окидывает местность взглядом и аккуратно выглядывает из-за стены к которой прислонился. Никого. От этой пустоты вокруг очень жутко. Она навевает самые пугающие мысли и заставляет себя бояться. Когда видишь опасность, видишь какую угрозу может тебе принести то или иное создание, не так страшно, но когда не знаю чего ожидать, почему вообще чего-то ожидаешь, то становится не по себе.
Кожа покрывается мурашками от редких порывов ветра и немного взлозмачивает волосы, но на это парню сейчас плевать. Сейчас ему не важно, что с его прической и точно не до того, чтобы печься о такой чепухе, как собственный дискомфорт от холода, поэтому он даже не пытается ничего менять. Просто стоит и всматривается в темноту, когда вдруг чувствует на волосах руку.
Сначала он подумал, что это его рука, что он чисто машинально всё-таки потянулся пригладить непослушные волосы, но когда он понимает, что обеими руками держится за стену и обе эти руки в его поле зрения, то холод прошибает его тело ещё более сильно, чем до этого. Феликс резко оборачивается и всё что успевает увидеть - это глаза. Красивые, карие и очень глубокие глаза, в которых возможность утонуть повышается до ста процентов. Феликс лишь раз в чужие глаза взглянул, но сразу понял, что от них веет не только эстетически нереальной красотой, но и сильнейшей опасностью. Теперь парень жалеет, что увидел хоть что-то от своего противника, ведь даже видя всего лишь глаза уже боиться и переживает за свою жизнь, да настолько сильно, как никогда раньше не переживал и скорее всего уже никогда не будет.
Сразу после зрительного контакта с незнакомцем, его будто бы выбрасывает, а куда - непонятно.
Проснувшись от неприятных ощущений парень лениво открыл глаза. Всё тело ломило от усталости, а непонятная тяжесть в руках и ногах делали это утро не таким прекрасным, как всегда бывало в их доме. А ещё было ужасно холодно и чудовищно болело предплечье. Веки были будто налиты свинцом, поднимать их было невыполнимой для него задачей, слишком много труда в этого пришлось вложить, но всё же открыть их удалось.
Сразу же, как только голубые очи открылись на аккуратный веснушчатый нос упала неизвестного происхождения капля, заставляя зажмуриться, а зажмурился он настолько сильно, что перед его глазами даже появились пятна. Неприятная такая капля... Холодная, тяжёлая и неприятная. Она как будто не просто упала на его нос, да разбилась на маленькие кусочки, а наоборот - задержалась и всё ещё мучительно медленно, тяжёлым грузом падает на лицо юноши.
Открывать глаза снова совсем не хочется. Ощущение будто, если он снова окунется в реальность, то оставаться в ней не захочет. Совсем не захочет. Мозг и психика будто стараются отгородить его от жестокой жизни, не хотят причинять ему мучений, не хотят, чтобы парень плакал. Да и сам парень тоже не хочет, поэтому поддается соблазну и снова засыпает, хотя и это ненадолго, ведь очередная капля упала спустя буквально мгновение, как парень успел погрузиться в неглубокий и крайне тревожный сон.
Феликс, открыв глаза вновь, посмотрел на верх. Над ним висела ветка с листочка, которой на его лицо падали капельки от тающего снега. Теперь понятно почему она была такой тяжёлой и очень бодрила, а ещё, теперь понятно почему она его разбудила, потому что обычно, если Феликс долго не спал, то его кроме кружки ледяной воды ничего не разбудит. Он крайне благодарен, что эти капли именно от тающей сосульки, потому что если бы это были капельки слюны соседской собаки, которая почему-то решила накапать ими на его лицо, то ему бы долго пришлось убеждать соседку в том, что собака сама на драку нарывалась.
Приняв сидячее положение, Феликс осмотрелся, не сразу поняв где находится. Вокруг очень много деревьев и всё завалено снегом.
На самом деле это смотрится прекрасно, зимой здесь очень красиво и обычно именно здесь лучше всего играть в прятки или снежки зимой. Здесь почти вся деревня собиралась, чтобы всем вместе во что-нибудь поиграть, но Феликс, который частенько болел из-за своего слабого организма обычно всегда сидел дома, в то время, как его сестры веселились.
Он оставался дома с мамой, поэтому было не так скучно, но Феликс очень много извинялся перед мамой, ведь знает, что ей тоже нравится зима и зимой со всеми вместе в снежки играть. Мама правда никогда не принимала извинений и говорила, что ей не очень-то хотелось на самом деле, поэтому она не пошла.
Хотя Феликс понимал, что это просто отмазка, чтобы он не чувствовал себя виновато, ему всё равно было приятно, ведь мама даже так заботилась о нем и о его моральном состоянии, не забывая и о физическом конечно же.
Пока они сидели дома, мама заваривала обоим чай и они, греясь у камина, рассказывали друг друга разные истории: мама рассказывала, что слышала от своих подруг и коллег по работе, а Феликс рассказывал то, что слышал от Оливии, ведь каким бы дружелюбным он не был, друзей у него было немного совсем, а самый лучший на свете давно уже уехал.
В общем, проводили они время замечательно, порой забывая, что не одни во вселенной, поэтому закрывали дверь и просто наслаждались тишиной, которая их навещала нечасто благодаря неусидчивости Оливии и вечным возмущениям Рейчел.
Кстати, иногда им было очень даже приятно вспоминать именно об этих двух девушках. Сидя в удобных креслах и разговаривая обо всём на свете, они частенько вспоминали, как любит обижаться на ерунду Оливия, да и в принципе, просто ее вспоминали, потому что она тоже неотъемлимая часть их скромной и для Феликса относительно недолгой жизни. Старшая сестра на самом деле чаще, чем младшая оказывалась темой для их разговоров, ведь у неё был маленький нюансик...
У неё был парень и как бы забавно это не звучало, маме он очень нравился. Весь из себя такой добрый, маленький, хиленький. В общем она и в нем тоже видела своего ребенка, которого в обязательном порядке нужно срочно откормить, да хорошенько о нем позаботиться, ведь сам о себе он заботиться, по словам Рейчел, не будет.
Погрузившись в свои мысли он совсем забыл осмотреться внимательно, поэтому сделал это заново, чтобы наверняка убедиться где находится. Рядом был бугорок, примерно с человека в длину, лёжа головой, на котором он спал, что было не очень удобно, на самом деле.
Всё было завалено снегом, на что парень уже обратил до этого своё внимание и уделил воспоминаниям с этой снежной сказкой особенно много времени, как и разглядыванию этого самого снега, сначала на ветках, а потом и в руках, куда набрал его. Всё такой же, как и всегда. Обычный снег, который совсем не меняется, но всё ещё красивый и до жути холодный. Правда Феликс снова отвлекся, потому что пытался поймать языком летящую вниз снежинку, но это ничего страшного. Наверно.
На рукавах его тонкой и уже промокшей насквозь кофте была маленькая снежная горка, а сам рукав покрылся маленькой корочкой льда. Один взгляд на это заставил Феликса сжаться от навязчивых мыслей, что он снова заболеет и мама ругаться будет. Ну правда, какой ещё идиот может, так бездумно и бессовестно в снегу валяться в одной кофточке, зная что может сильно заболеть и ему нужны будут очень дорогостоящие лекарства за которые мама отдаст все свои золотые, какому-то мужичку лет тридцати, который уже сейчас похож на восьмидесяти летнего старика, чтобы тот добыл для из семьи лекарств.
Подул холодный ветер, заставив парня съежится от холода. Всё же очень плохо, то что он сейчас в одной кофте на улице, так ещё и кажется, что очень долго. Скорее всего к вечеру или завтра утром у него проявяться первые признаки какой-либо болезни, ведь он и от того, что голыми руками снег подержал заболеть мог, а тут он весь с ног до головы в снегу несколько часов пробыл. Видимо, пока он спал, шел неслабый такой снегопад, ведь по-другому нельзя объяснить то, как выглядят его вещи и особенно несчастная кофта, которая от холода теперь даже чуть-чуть не спасает.
Произошедшее вчера, стало всплывать в памяти, подбрасывая каждые несколько секунд, новые отрывки и отрывая от самобичевания, заставляя взглянуть настоящей и самой жестокой проблеме, прямо в глаза.
Вот он проснулся от того, что его очень настойчиво будила мама.
Вот выбежал из дома держа Оливию на руках и Рейчел за руку, чтобы не разлучиться с ними до тех пор, пока не уведет их в безопасное место.
Вот обрушился их дом, в котором остались все их самые дорогие сердцу и душе воспоминания.
Вот он не заметил старшую и сильно запаниковал от этого.
Вот он видит клинок торчащий из живота девушки и то, как она кашляет, выплевывая кровь.
Вот она уже на земле и не шевелиться.
Вот он видит затылок младшей с вонзившейся в него стрелой.
А вот он уже закапывает её тело под толстый слой сырой земли, за деревом, в лесу....
Схватившись за голову и повернув её в сторону бугра парень снова заплакал. Сердце разрывалось от осознания смерти двух самых родных ему и его сердцу людей. Слёзы всё капали и капали на его сжатые от злости на себя кулаки. Как он мог так облажаться? Как он мог не спасти сестер, но при этом спасся сам? Как он посмел выжить после такого? Почему он не спас сестёр? А ответ прост и находится прямо под носом парня.
Он делал недостаточно.
Как только приходит осознание этого, юноше становится трудно дышать. Тело его не слушается, не подчиняется приказам поступающим от мозга и действует само по себе. Феликс хватается за свою голову не в силах справляться с этой реальностью. Он не хочет справляться с реальностью в которой потерял, кажется всех. Кажется всё. Кажется навсегда.
Он правда больше не хочет справляться. Всё чего сейчас хочется - это прийти к маме, в их дом и молча посидеть с ней не говоря ни о чем, в потом встретить сестер, которые на самом деле просто выходили ненадолго погулять, но забыли предупредить об этом брата. Хочется домой, а обратно в реальность - нисколько.
А дома ведь тоже нет. Он погиб вместе с его сестрами в тот страшный день, в ту страшную ночь. Похоронил под ними все воспоминания, что дарили и доверяли ему девочки, он похоронил все разговоры мамы с Феликсом, похоронил все их любимые занятия под своими обломками и всё в одночасье.
Он не уверен, жива ли его мама, не уверен, что сможет ей смотреть в глаза если найдёт, ведь не уберёг Лив и Рейчел... Он не сможет поднять на нее глаз и сказать, что нет их больше и никогда не будет. Не сможет сказать, что они больше никогда не улыбнуться, что больше никогда не подарят им возможность слышать свой задорный и дразнящий смех. Не сможет сказать маме, что не справился, не сможет сказать, что выжил сам, но их не спас.
Понимание, что должен был погибнуть вместо обоих и подарить им свою жизнь, чтобы у них всё было хорошо, накрывает с головой и не даёт дышать. Перекрывает воздух, душит изнутри, а ведь человеку дышать от природы дано и не должен он так страдать от простых, но нелёгких мыслей. Он понимает, что правда должен был умереть сам, но им позволить этого не смел, но вот он - живой и относительно здоровый, а вот Оливия и Рейчел... Их нет.
Мама точно будет злится, он точно не разочарует, он точно не расстроит. Если она кинется на него с кулаками, он даже не станет ее останавливать, он просто попросит бить как можно сильнее, чтобы хотя бы на минуту перестать понимать, что он виноват в смерти самых дорогих сердцу людей. Самый родных, самый близких, самых любимых. Не уберёг, не спас, не защитил, повёл себя, как самый ужасный человек на свете, стал недостойным жизни ещё в тот момент, когда осознал, как много потерял. Сейчас он не больше, чем мешок дерьма, который ни на что не способен.
Сжав хрустящий под пальцами снег от беспомощности, парень замжмурился.
Так нельзя. Он не должен сдаваться. Он должен позвать на помощь. Он объяснит, что на его деревню напали и ему помогут. И маму найдёт. Да, всё так и будет.
Он должен сделать хоть что-то, должен хотя бы попытаться всё исправить. Он не может оставить людей без помощи, возможно сейчас эти самые люди, нуждаются в ней и их время на исходе. Он этим свою бесконечную вину перед сестрами и мамой не загладит, но возможно, сможет смотреть в глаза людям, хотя бы потому, что спас кого-то другого. Нельзя такое сравнивать и он не имеет права даже думать о прощении себя, но всё равно надеется на что-то, надеется, что не всю жизнь проведет с чувством самой острой вины, какой ощущать не должен никто и никогда. Он не будет слишком на это рассчитывать, ведь не хочет потом расстраиваться от того, что не получилось, но будет молить Господа и свою семью, чтобы они даровали ему своё прощение. Он правда не хотел, чтобы так вышло и если бы мог, то обязательно отдал свою жизнь вместо них.
Это они должны были спастись, но никак не Феликс.
Встав на ноги Феликс огляделся в последний раз, запоминая каждую деталь, обещая себе ещё вернуться. Запомнил каждый выступ, каждую веточку, каждое деревце и их расположение. Запомнил в мельчайших подробностях то, что видит, запомнил то, что не видит, но знает, что оно есть. Старался запомнить кусты и даже камни, которые были поблизости, чтобы низачто не ошибиться, когда вернётся за Оливией.
- Прости, что оставляю тебя, малышка Ливи, но мне нужно идти. Мне нужно найти маму и позвать на помощь. Я ещё вернусь к тебе, правда, но сейчас я должен... Я должен идти. Обещаю, я вернусь,- понимая, что если задержиться здесь ещё хоть на секунду, то останется, парень развернулся и быстрым шагом пошел прочь.
Он не знал куда идёт. Не знал зачем идёт и продолжает двигаться вперёд, хотя у самого сильнейшее желание лечь рядом с Ливи и никуда не уходить. Хотелось лечь рядом с ней, уберечь ее от холода, уберечь от всего, что будет за его отсутствие, которое он надеется будет недолгим. В очередной раз обращается к Господу богу, чтобы тот помог его сестрёнке и спас ее от сильных нужд. Их самое младшее солнышко не должно было умирать только из-за того, что Феликс не смог ее уберечь, поэтому сейчас он надеется, что о ней сможет позаботиться тот, кто выше, тот кто сильнее и тот, кто не Феликс.
Он просто шёл прямо и молча какое-то время, пока не услышал журчание воды. Направляясь к звуку он надеялся, что он выведет его в конце концов на какое-то поселение, о котором упоминала Рейчел... И вот снова мысли о сестрах. На глаза парня снова наворачиваются слезы от обиды и злости на себя. Ну не должно было всё так получится! Не должно! Нет, нет, нет! Ни Рейчел, ни Оливия не заслужили этого. Феликс - заслужил, они - нет. Почему всё вышло так? Почему всё это произошло вообще? Зачем кому-то было нападать на поселение? Зачем было стольких убивать? За что...
Он остановился на несколько минут, чтобы восстановить дыхание, попить воды и умыть опухшее от слез лицо, когда услышал громкий звук, заставивший напуганных птиц зашуганно взлететь в небо, при этом громко крича и точно возмущаясь, что кто-то посмел потревожить их покой.
Подняв голову и испуганно посмотрев перед собой он увидел на противоположной стороне, недалеко от берега падающую тушку оленихи. Послышался хруст веток и парень подорвавшись с места, кинулся за первое попавшееся дерево, чтобы его не дай Бог не заметили.
Когда всё стихло Феликс выглянул и заметил, как какой-то мужчина схватив уже мертвое животное за бедро тащит его в лес. По земле и местам, где протащил охотник олениху тянулись тонкие красные линии и несложно догадаться, что это была кровь от одного вида на которую парня чуть не вывернуло прямо под собственные ноги от того, насколько сильно он не переносил крови и весь его ночной опыт с достаточно большим ее количеством не помог избавиться от этой ненависти, делая ее только сильнее в разы.
Оглядевшись, нет ли кого, по близости, Ли выскочил из-за дерева и стал искать способ перебраться на другую сторону. Неподалёку было перевалено бревно, так что Феликс направился к нему, чтобы перебраться на другую сторону и незаметно проследовать за человеком. Показываться сейчас на его глаза очень опасно, ведь парень не знает на чьей тот стороне. Он может, как помочь и оказать первую медицинскую помощь, так и просто убить, не особо размышляя, кем тот может оказаться в итоге.
Перебежав, по этому своеобразному мосту, парень стараясь ступать как можно тише, пошёл за охотником. Смотря под ноги и стараясь, чтобы звуки их шагов совпадали, Феликс всё никак не мог отделаться от подступивший недавно тошноты из-за крови, которую увидел и от крови которую вспомнил благодаря ей. Переодически тошнота становилась настолько сильной, что парень уже готовился прощаться со своей жизнью, ведь если его обнаружат, то он точно не выживет. Ему просто не позволят остаться в живых, тем более он ведь следит за этим человеком в данный момент, так что будет не удивительно, если он от испуга его и застрелит.
Мужчина шёл, не замечая слежки, а светловолосый шёл за ним, иногда останавливаясь, чтобы его ни в коем случае не заметили. Шли они так минут наверно тридцать, пока охотник не завернул куда-то в право, через пару минут выходя из леса.
Уже около деревьев, начинались деревянные дома. По неровным дорогам бегали дети, пиная камни и пытаясь прибежать раньше них. Рядом с одним из домов пожилая женщина отчитывала мальчика лет восьми и параллельно стирала в сером, железном тазе очевидно их одежду. Всё выглядело так уютно и правильно... Всё выглядело так, будто это - новый дом.
Когда парень собирался выходить из своего укрытия, слева послышалось лошадиное ржание и топот копыт. Заново спрятавшись за деревьями и кустарниками, Феликс стал молча наблюдать, стараясь ничем не выдавать своё присутствие и шпионаж, так что в целях скрыться ещё больше, зажал себе рот ладонью, чтобы не попасться и на слишком громком дыхании, которое сейчас от страха казалось ему оглушительно громким.
В поселение заехало где-то десять человек и все мужчины. Издалека они казались рыцарями, которые только вернулись с войны, выглядели, как герои каких-то сказок сбежавшие в реальный мир, чтобы узнать какого здесь, после чего вернуться обратно на родину и рассказывать мифы своим родным и близким о том, в каких неведанных краях им довелось побывать.
Когда приглядевшись парень увидел знакомое лицо, у него глаза на лоб от шока и удивления полезли. Он?!
Такой реакции послужило то, что это тот самый мужчина убивший Рейчел. Тот самый мужчина, который подкрался к ней сзади, чтобы ударить неожиданно и точно в цель, тот самый мужчина, который не ставя различий, не думая, что у девушки есть семья, своя жизнь, просто бездушно убил ее, ее будущее, ее мечты. Он уничтожил всё то, что для нее было дорого и уничтожил ее саму, не позволяя даже задуматься о том, чтобы продолжить жить дальше. Оборвал ее будущее и жизнь. Оборвал и смысл жизни для Феликса.
И ведь только что, Феликс чуть добровольно не сунулся в ад... Он уверен, что и тот мужчина запомнил его, так что скорее всего его бы убили, а если бы и не запомнил, все равно парень был бы убит, ведь весь его вид кричит о том, что он из того поселения, которое так старательно пытались уничтожить и сравнять с чертовой землёй. Непонятно только зачем, почему и за что. Какой смертельный грех они совершили, что заслужили такую участь? Чем они заслужили такую жестокую смерть? Чем?
В дерево, рядом с его головой вонзилась стрела. Та самая, с пестрыми наконечником и кровью у кончика и Феликс понял.
В ад он сунуться всё же успел.
Нужно бежать. Далеко и быстро. Туда где его не найдут, туда где он всё же сможет отыскать помощь, которой так ждут выжившие из его поселения. Туда где и сам будет в безопасности, туда где ему смогут помочь. Ему нужно бежать, чтобы потом он мог вернуться к себе в родное поселение и забрать оттуда оставшуюся там Рейчел с мамой, которая наверняка сейчас волнуется за своих детей и ждёт подмоги, как и остальные. Нужно бежать, чтобы всё же выстоять в этом сражении, чтобы всё равно спасти и спастись самому. Как и просила Рейчел.
Снова бежать. Снова бежать, но он не должен уставать от этого. Он бежит, не чтобы вымотать соперника, он бежит ради своей жизни и жизни тех, кого ещё можно спасти. Он снова бежит, но не от страхов и пустоты. Он снова бежит от того же человека, который пришел к ним этой чертовой ночью, когда Феликс потерял весь свой мир. Он сам отнял у парня самое дорогое, поэтому он снова будет бежать. Он отомстит ему тем, что выживет снова. Он будет снова и снова бежать. Он будет. Он справится.
Он не может умереть так, не имеет на это право. Как он может умереть от тех, кто убил его сестру, от тех кто убил его любимых соседей, от тех кто убивал совсем маленьких детей. От тех, кто кровожаднее и жесточе всех на свете. Он не имеет права умирать не оказав помощи и он будет это повторять, чтобы ни в коем случае не забыть, зачем он здесь. Он будет помнить и не будет забывать. Не позволит себе этого никогда и не позволит этому мужчине снова убить кого-то из семейства Ли, ведь раз он выжил тогда, то выживет и снова. Парень верит, что справится и это самое важное. Он обязан справится.
Сбитое дыхание и учащенное дыхание, мешают бежать быстрее, но Феликс всё равно изо всех сил старается. Старается выйти за свои возможности, за свои пределы. Старается выйти в этой войне победителем, не хочет умирать так рано и быстро. Не может даже позволить себе думать об этом, ведь тогда не сдержит обещания данного Ливи, что вернется. Не может, ведь если не справится, тогда не сможет вернуться и к Рейчел. Не может, ведь просто обещал сам себе и всему миру, что справиться, что придет с помощью, что у него получиться, что всё будет хорошо, что всё будет и у них будет своё собственное, свободное будущее.
Он уверен, что сначала всем будет тяжело. Все будут плакать дни и ночи напролёт, но это пройдет и он этому поспособствует. Он поможет людям выйти и из этого состояния, так что и спасти их для начала должен. Для этого дела и выжить обязан. Он обязан этим людям, ведь обещал. Обещал и слова свои всегда держит. Не смеет. Не сдержать хотя бы одно. Не посмеет и выживет. Он должен. Он обязан.
Но тревожные мысли все равно не оставляют его в покое. Скоро они его достанут. Скоро они его убьют. Он думает об этом постоянно и всё старается стать ещё быстрее. Быстрее, чем ветер, чтобы успеть добежать хотя бы до самого маленького и неприметного укрытия, чтобы отдышаться, чтобы спастись. Тревога, мысли, паника - всё это смешалось в его голове, парень не может понять, что именно чувствует в данный момент, когда неизвестные ему люди его преследуют. Не знает, что нужно ему сейчас чувствовать, поэтому пытается заткнуть саой кричащий от страха внутренний голос и бежать дальше, но ноги уже подкашиваются от усталости. Ощущение будто он потеряет сознание прямо сейчас, что умрет ещё до того, как его поразят стрелы или мечи врага. Ему по-настоящему срэтрашно, но он обязан не поддаваться панике, чтобы не сдаться.
Не в этот раз он сдастся. да и в любые другие разы тоже, если таковые всё же будут, поэтому сейчас он бежит и не обращает внимания на сильнейшую усталость. Старается ее заблокировать в своем сознании и не давать доступа к голове в которой сейчас нужны свежие и трезвые мысли.
Что делать? Как быть?
Чёрт, чёрт, чёрт!
- Чан целься лучше! - слишится мерзкий голос позади, кричащий явно не спроста эту фразу. Феликса от его голоса и слов передернуло. Премерзкий тип.
- Целюсь я, а ты лучше бы помог! - в этот же момент, рядом с его ногой, задевая кожу, в землю вознается стрела. Это было больно, а этот одобрительный гогот позади и хлопки, пародирующие аплодисменты, делали ещё хуже. Ноги теперь не просто подкашиваются, парень буквально валится с ног, но адреналин помогает держаться в сознании и бежать дальше. Не даёт погибнуть, не даёт забыться, не даёт забыть и не позволяет ни на минуту закрывать глаза. Всё несёт вперёд, помогает, поддерживает, но и этого недостаточно. Нужно больше сил, ему нужно было больше бегать до этого...
Ему больно. Ему страшно. Но он все равно должен бежать.
Он сам не помнит, как увидел замок и ворота. Этот большой замок и огромные ворота. На крыше сидели пугающие крылатые демоны, черепица готова была покатиться с крыши вниз и кажется замку уже лет так триста, а без ремонта он будто бы уже лет пятьсот. Как бы смешно это сейчас не звучало, то что замок наводил жути и холодный пот от него выступал - это факт, продемонстрированный на Феликсе, который может и боится его, но всё равно бежит, потому что больше некуда. Если развернётся и побежит назад, то точно смерти своей не минует, если завернет и побежит в лес, начало которого в десяти метрах от замка, то неизвестно сколько ещё сможет бежать. Неизвестно сколько он ещё продержится.
Ворота у этого замка кстати тоже совсем не самые приятные и красивые, поэтому даже они наводили на парня ужас и страх. Даже на них были демоны, а если приглядеться, то можно и грешников увидеть, которые в котлах варятся, за все самые страшные грехи расплачиваются, а Феликс невольно думает - "И я тоже буду гореть за то что сестёр не уберёг..."
Грешники кричат, молят о пощаде, но Феликс молчать будет. Знает, что заслужил, знает, что самой страшной кары заслуживает, самых жестоких решений, всех самых изощрённых пыток достоин. Он уверен, что их не выдержит, но за свой грех, за свою смертельную ошибку платить полную цену готов. Да и внутри у него пустота - гореть при жизни там больше нечему. Всё что было у него... Всё это забрали и он не понимает, за какие грехи и злодеяния его так всевышний наказывает.
Как забежал на территорию этого жуткого замка и упал возле массивных ворот он тоже не помнит.
Не помнит, как кто-то кричит, что пора валить и не помнит в какой момент увидел перед собой лицо молодого парня, старше его самого примерно на три, четыре года. Зато точно помнит его глаза. Это те же глаза, что были в его сне, но больше он из него ничего не помнит... Почему ему снились глаза человека, которого он впервые в жизни видит? Почему помнит только глаза и ничего больше? Там ведь точно что-то происходило. Не смотрел же он вечность в эти чёртовы глаза.
Он был слишком красив, чтобы быть реальным. И слишком непредсказуем, чтобы ожидать, что он ударит Феликса чем-то очень тяжёлым по голове...