Призрак /Хёнликсы

Неаполь встречал утро запахом моря, выпечки и дешевого кофе. В старом особняке на холме, с видом на залив, сидел Дженнаро — глава клана, человек, чье имя заставляло дрожать даже самых отмороженных головорезов. Ему было под семьдесят, но глаза оставались молодыми — холодными, расчетливыми, безжалостными.

Перед ним на коленях стоял Рицци.

— Ты опозорил меня, — сказал Дженнаро тихо. — Ты упустил мальчишку. Ты позволил каким-то школьникам и бывшему медбрату вытереть о тебя ноги.

— Дон, — Рицци не поднимал глаз, — мы не знали, что там замешан Ян. Шанхайский клан...

— Мне плевать на Яна. — Дженнаро встал, подошел к окну. — Мне нужен Хван Хёнджин. Он — ключ. Он — моя кровь. Без него клан развалится, когда я умру.

— Но дон...

— Заткнись. — Дженнаро повернулся. — Ты поедешь в Китай. Найдешь его. Привезешь сюда. Живым. Любой ценой.

— А если он будет сопротивляться?

— Значит, сделаешь так, чтобы не сопротивлялся. — Дженнаро усмехнулся. — Говорят, у него теперь есть мальчик. Этот рыжий, из Сеула.

Рицци поднял голову.

— Вы хотите...

— Хочу, чтобы ты использовал всё, что можно. Угрозы, шантаж, пытки — мне плевать. Но Хёнджин должен быть здесь. Через неделю.

— Слушаюсь, дон.

Рицци вышел, а Дженнаро снова повернулся к окну. Внизу, в порту, грузились контейнеры. Шла обычная мафиозная жизнь.

— Ты думал, я отпущу тебя, принц? — прошептал он. — Нет. Ты нужен мне.

Три дня спустя Рицци был в Шанхае.

Он шел по узкой улочке в старом городе, где пахло рыбой и жареным тестом, а за каждым углом могли прятаться киллеры. Рядом с ним — двое наемников, молчаливых и опасных.

— Информатор сказал — они живут в районе Хуанпу, — доложил один. — Квартира на третьем этаже, старый дом без лифта.

— Дети там?

— Двое. Учитель и ученик.

— Хорошо. — Рицци улыбнулся. — Берем сегодня ночью.

Феликс и Хёнджин вернулись из школы поздно. Феликс устал, как собака — в новой школе приходилось вкалывать, чтобы догонять программу. Хёнджин готовил ужин, а Феликс валялся на диване, листая телефон.

— Слушай, — сказал он вдруг. — А Минхо пишет. Спрашивает, как мы.

— Ответь, что нормально.

— Ага. — Феликс застучал по экрану. — Пишет, что Джисон скучает. И Чонин передает привет.

— Хорошо.

— Еще пишет... — Феликс замер. — Хёнджин.

— Что?

— Он пишет: «Будьте осторожны. До меня дошли слухи, что Дженнаро не успокоился».

Хёнджин замер с ножом в руке.

— Что?

— Вот. — Феликс протянул телефон.

На экране было сообщение от Минхо: «Мои люди в Неаполе говорят, что Дженнаро отправил Рицци в Китай. Будьте на хую чеку. Если что — звоните сразу».

— Блядь, — выдохнул Хёнджин.

Он бросил нож, подошел к окну, выглянул на улицу. Вечерний двор был тих — только старушки на лавочке да дети с мячом. Но Хёнджин чувствовал: опасность рядом.

— Надо уходить, — сказал он. — Прямо сейчас.

— Куда?

— В другое место. Минхо давал адрес — убежище на случай...

Дверь слетела с петель от мощного удара.

В квартиру ворвались трое в масках. Хёнджин рванул к поясу, где висел пистолет, но его скрутили в секунду — профессионально, жестко, без шансов. Феликс взвизгнул и попытался убежать, но его поймали за шкирку, как котенка.

— Сидеть! — рявкнул один из нападавших, заламывая Хёнджину руки за спину.

В комнату вошел Рицци. Снял очки, протер их, улыбнулся.

— Здравствуй, принц. Давно не виделись.

— Рицци, — прошипел Хёнджин. — Отпусти его. Он не при делах.

— Не при делах? — Рицци посмотрел на Феликса, который брыкался в руках наемника. — А, это тот самый рыжий? Миленький. Дженнаро будет доволен.

— Не трогай его!

— Не трогать? — Рицци подошел к Феликсу, взял за подбородок. — Хорош. Продадим на органы — получим хорошие деньги.

— Сука! — заорал Феликс и плюнул ему в лицо.

Рицци вытерся, улыбнулся еще шире.

— Бойкий. Люблю таких. Вяжите обоих.

Хёнджина и Феликса скрутили, заклеили рты скотчем, натянули мешки на головы и поволокли вниз.

Через полчаса они уже были в фургоне, который вез их в неизвестном направлении.

Феликс дрожал всем телом. Руки затекли, скотч больно впивался в губы, темнота душила. Рядом он чувствовал Хёнджина — тот был напряжен, но не сдавался.

— М-м-м, — попытался мычать Феликс.

— Тсс, — услышал он шепот Хёнджина (тот как-то умудрился сдвинуть скотч). — Не бойся. Я что-нибудь придумаю.

— М-м!

— Верь мне.

Феликс зажмурился под мешком. Верю, подумал он. Только бы выжить.

Италия встретила их холодом и серым небом.

Самолет — частный, маленький — приземлился на какой-то заброшенной взлетке. Хёнджина и Феликса выгрузили, как мебель, перекинули в машину и повезли в горы.

— Куда мы? — спросил Феликс, когда с него сняли мешок.

— Молчи, — оборвал охранник.

Хёнджин сидел рядом, с закованными руками, и смотрел в окно. Знакомые места. Он знал эту дорогу — она вела к вилле Дженнаро.

— Хёнджин, — прошептал Феликс.

— Тихо. Я здесь.

Вилла встретила их тишиной. Старинное здание из камня, увитое плющом, с башенками и арками. Внутри пахло деревом, воском и деньгами.

Их провели в огромный зал, где за длинным столом сидел Дженнаро.

Старик поднялся, увидев Хёнджина, и на его лице появилось что-то похожее на радость.

— Сынок, — сказал он. — Наконец-то ты дома.

— Я тебе не сын, — холодно ответил Хёнджин.

— А кто же? Я воспитал тебя. Я дал тебе всё. А ты сбежал, как трус.

— Ты пытался меня убить.

— Это была ошибка. — Дженнаро махнул рукой. — Но теперь всё будет по-другому. Ты примешь клан. Станешь моим наследником.

— А если нет?

— Если нет... — Дженнаро посмотрел на Феликса. — Мальчика продадут на органы. Знаешь, сколько стоит печень молодого здорового парня в Китае? Целое состояние. А сердце? А почки?

Феликс побледнел. Хёнджин дернулся, но охранники схватили его.

— Не трогай его!

— Выбор за тобой, — усмехнулся Дженнаро. — У тебя есть неделя, чтобы подумать. А мальчик пока поживет в подвале. Комфортно, но сыро. Надеюсь, у него нет астмы.

Он засмеялся — противно, старчески. Хёнджин рванулся, но его скрутили и потащили в другую сторону.

— Хёнджин! — заорал Феликс, прежде чем ему заткнули рот. — Хёнджин, блядь, не соглашайся!

— Молчи, щенок! — рявкнул охранник.

Феликса поволокли в подвал.

В Сеуле была глубокая ночь, когда Минхо заорал так, что проснулись все коты.

— Твою мать! — Он вскочил с кровати, чуть не скинув Бориса. — Твою мать, твою мать!

— Что случилось? — Джисон сел, протирая глаза.

— Хёнджина похитили. Феликса тоже. Мои люди в Китае сообщили — квартира разгромлена, следы борьбы, соседи слышали шум.

— Кто?

— Рицци. Сука. — Минхо уже набирал номер Чана. — Чан! Проснись! Хёнджина взяли.

В трубке заматерились, потом Чан сказал:

— Где?

— Увезли в Италию. Точно. Я проверю по своим каналам.

— Черт. — Чан выдохнул. — Готовь людей. Я свяжусь с Чонином. Его отец имеет связи в Европе.

— Сделаем.

Минхо бросил телефон, начал быстро одеваться.

— Я с тобой, — сказал Джисон.

— Нет. Сиди здесь.

— Минхо!

— Сиди, я сказал! — рявкнул Минхо, и Джисон осекся. — Это не игры, малыш. Там мафия. Там будут стрелять. Я не хочу, чтобы ты пострадал.

— А если ты пострадаешь?

— Я профессионал. — Минхо наклонился, поцеловал его быстро. — Жди. Я вернусь.

— С ними.

— С ними. Обещаю.

Джисон смотрел, как он уходит, и чувствовал, как сердце разрывается от страха.

В подвале виллы было холодно и сыро.

Феликс сидел на куче старого тряпья, обхватив колени руками. Зубы стучали, но не от холода — от ужаса. Он слышал, как где-то капает вода, как шуршат крысы, как за стеной разговаривают охранники по-итальянски.

— Хёнджин, — прошептал он. — Хёнджин, блядь, вытащи меня отсюда.

Но вокруг была только тьма и тишина.

Наверху, в роскошной спальне, Хёнджин сидел на кровати и смотрел в стену. Руки были свободны, дверь не заперта — Дженнаро знал, что он не убежит без Феликса.

— Сволочь, — сказал он вслух. — Старая сволочь.

Он думал о Феликсе, о его испуганных глазах, о том, как он кричал: «Не соглашайся!» И о том, что выбора у него, кажется, нет.

Неделя. У него есть неделя, чтобы придумать, как спасти их обоих. Или принять судьбу.

— Я не отдам тебя, Феликс, — прошептал он. — Ни за что.

За окном начинался рассвет. Новый день. Новая битва.