Призрак /Хёнликсы

Ночь после крыши Феликс не спал.

Он валялся на кровати в своей комнате в ученическом общежитии — отдельной, потому что папаша платил за всё, лишь бы сын не мозолил глаза дома. Стены здесь были белые, казенные, мебель — дешевая, но Феликс накидал повсюду своих вещей: куртки, кроссовки, наушники, пустые банки из-под энергетиков. На стене висел постер с какой-то группой, на полу валялась гитара, на которую он забил еще полгода назад.

В потолок он смотрел, не мигая, и перед глазами стояло одно и то же: Хёнджин на крыше, его профиль в свете городских огней, его голос: «Ты прав. Я не учитель».

— Блядь, — выдохнул Феликс в темноту.

Перевернулся на бок, уткнулся лицом в подушку. Подушка пахла его собственным потом и шампунем, но Феликсу мерещился другой запах — дорогой парфюм, дерево, дым и что-то еще, от чего внутри делалось горячо и тревожно.

— Ты долбаеб, Ли Феликс, — сказал он сам себе. — Влюбиться в учителя? Серьезно?

Но это была не любовь. Это было что-то другое. Голод. Интерес. Зуд под кожей, который заставлял думать об этом человеке каждую секунду.

Он сел на кровати, включил телефон. Экран осветил комнату синеватым светом. Феликс залез в интернет, набрал в поиске: «Хван Хёнджин учитель математики Сеул».

Ничего. Вообще ничего. Ни страницы в соцсетях, ни старых фотографий, ни упоминаний. Только скучная строчка на сайте школы: «Хван Хёнджин, преподаватель математики, образование — Сеульский национальный университет».

— Как будто тебя не существует, — прошептал Феликс.

И эта мысль почему-то испугала его больше всего.

Утром он пришел в школу с красными глазами и диким желанием спать. Джисон встретил его у входа, присвистнул:

— Ого, Феликс, ты на зомби похож. Всю ночь дрочил?

— Пошел нахуй, — беззлобно огрызнулся Феликс.

— А чо такой злой? — Джисон шел рядом, болтал, как обычно. — Слышал, вчера математик наш на крыше торчал? Охранник видел, когда курить выходил. Грит, стоял и в город смотрел. Красивый, блядь, как статуя. Прям кино.

Феликс дернулся.

— Откуда знаешь?

— Ну, охранник базарил. А чо?

— Ничо.

Но внутри все перевернулось. Значит, Хёнджин не только с ним там был. Он вообще часто туда ходит. Феликс вдруг остро, до боли, представил, как этот человек стоит у парапета один, смотрит на огни, пьет пиво из банки... и никого рядом нет.

— Феликс? — Джисон тронул его за плечо. — Ты чо завис?

— Иди ты.

Он рванул в школу, оставив друга в недоумении.

Первый урок был снова математика.

Феликс сидел за партой и буквально пожирал Хёнджина глазами. Тот вел урок как ни в чем не бывало — писал на доске, объяснял, поправлял запонки. Ни взгляда в сторону Феликса. Ни намека на то, что вчера между ними что-то было.

Это бесило. До скрежета зубов.

— Хван Хёнджин-сси, — поднял руку Феликс.

— Слушаю.

— А вы женаты?

Класс захихикал. Сынмин закатил глаза. Джисон подавился воздухом.

Хёнджин обернулся от доски, посмотрел на Феликса. Взгляд — лед.

— Это не относится к теме урока.

— А мне просто интересно. — Феликс улыбнулся во весь рот. — Вы такой красивый, наверное, женщины толпами вешаются.

— Ли Феликс-сси, еще одно личное замечание — и вы пойдете к директору.

— Ой, да ладно, я ж просто спросил.

— Спросили. Я ответил. — Хёнджин повернулся к доске. — Продолжим.

Феликс откинулся на спинку стула. В голове крутилось: не ответил. Значит, либо есть что скрывать, либо реально одинокий псих. И то и другое одинаково интересно.

На перемене к нему подошел Чонин — тихий, незаметный, с невинным лицом и хитрыми глазами.

— Феликс, — сказал он, оглядываясь. — Ты это… с учителем поаккуратней.

— Чо?

— Ну, — Чонин пожал плечами. — Он странный. Я вчера мимо его комнаты проходил, в общаге. Номер шестнадцать. У него свет горел всю ночь. И звуки какие-то… как будто он стучал по клавишам. Всю ночь.

— Тебе какое дело?

— Мне никакого. — Чонин улыбнулся ангельской улыбкой. — Просто предупредил.

И ушел, бесшумный, как кошка.

Феликс смотрел ему вслед и чувствовал, как внутри поднимается что-то темное и липкое. Тревога? Страх? Или азарт?

Крыша в этот день была пуста.

Феликс поднялся после уроков — ноги сами принесли. Дверь была приоткрыта, но за ней никого. Только ветер гулял по бетонному полу, да воробьи дрались за крошки у вентиляционной шахты.

Он подошел к парапету, встал на то же место, где вчера сидел. Внизу шумел город, машины ползли по улицам, люди спешили по делам. А Феликс стоял и думал: зачем Хёнджин сюда приходит? Что он здесь ищет? Покой? Свободу? Или просто прячется от всех?

— Снова ты.

Голос раздался из-за спины. Феликс обернулся — Хёнджин стоял у двери, в руках пакет. Сегодня без пиджака, только рубашка с закатанными рукавами, и Феликс впервые увидел его предплечья — жилистые, с выступающими венами, совсем не учительские.

— Вы следите за мной? — спросил Феликс.

— Нет. Я пришел курить.

Хёнджин прошел к парапету, встал рядом, достал из пакета пачку сигарет и зажигалку. Прикурил, затянулся, выпустил дым в небо. Движения четкие, выверенные, без лишней суеты.

— Вы курите? — удивился Феликс.

— Иногда.

— А в школе говорят, что учителям нельзя.

— А кто узнает?

Феликс хмыкнул. Помолчал, потом спросил:

— Вчера вы сказали, что не учитель. Это правда?

Хёнджин посмотрел на него. Долго. Пристально. Так, что Феликсу захотелось провалиться сквозь бетон.

— Зачем тебе это?

— Хочу знать.

— Любопытство — плохое качество.

— А мне похуй.

Хёнджин усмехнулся — едва заметно, одними уголками губ.

— Ты всегда такой дерзкий?

— Всегда.

— И часто лезешь туда, куда не просят?

— Часто.

— И как, помогает?

— Пока да. — Феликс шагнул ближе. — Я про вас ничего не нашел. Вообще ничего. Как будто вы призрак. А призраки просто так не появляются.

Хёнджин молчал. Курил, смотрел на город. Ветер трепал его волосы, рубашка облепила торс, и Феликс снова заметил, какой он на самом деле... опасный. Поджарый, как хищник. Готовый к прыжку.

— Знаешь, Феликс, — сказал Хёнджин вдруг тихо. — Есть вещи, которые лучше не знать. Есть тайны, которые убивают.

— Меня не убьют.

— Ты слишком самоуверен для семнадцати лет.

— А вы слишком старый для нытья.

Хёнджин посмотрел на него с интересом. Настоящим, живым интересом, без той ледяной маски.

— Ты действительно не боишься?

— Нет.

— А зря.

Он затушил сигарету о парапет, спрятал окурок в пакет. Повернулся к Феликсу, и тот вдруг понял, что они стоят слишком близко. Ближе, чем положено учителю и ученику. Нарушая все границы.

— Хочешь знать правду? — спросил Хёнджин шепотом.

Феликс кивнул. Говорить он не мог — горло перехватило.

— Я сбежал из Италии четыре года назад. — Голос Хёнджина звучал ровно, буднично, как будто он рассказывал о погоде. — Там у меня была другая жизнь. Другое имя. Другие люди. Меня предали, пытались убить. Я инсценировал смерть и уехал сюда.

Феликс смотрел на него, не моргая.

— Вы... вы мафия?

— Был.

— И что теперь?

— Теперь я учитель математики. Живу в шестнадцатой комнате. Проверяю тетради и курю на крыше.

— А почему вы мне это рассказываете?

Хёнджин наклонился чуть ближе. Феликс видел каждую ресницу, каждую пору на его коже, чувствовал запах табака и того самого парфюма.

— Потому что ты первый за четыре года, кто спросил.

У Феликса внутри все оборвалось. Он хотел что-то сказать, но в этот момент дверь на крышу со скрежетом открылась, и на пороге появился Минхо.

— О, а вот вы где, — сказал он, жуя яблоко. — А я ищу вас, Хван Хёнджин-сси. Чан просил зайти. Срочно.

Хёнджин выпрямился. Маска снова упала на лицо.

— Иду.

Он прошел мимо Феликса, даже не взглянув. Минхо задержался на секунду, посмотрел на парня с любопытством.

— Феликс, а ты чего тут?

— Воздухом дышу.

— Ага. Воздухом. — Минхо усмехнулся. — Смотри, воздух иногда бывает опасным.

И ушел, оставив Феликса одного на ветру.

В кабинете директора было душно. Чан сидел за столом, перед ним дымилась пятая чашка эспрессо, на носу — смарт-очки, в глазах — тревога.

— Садись, — сказал он Хёнджину. — Плохие новости.

Хёнджин сел, поправил запонку.

— Слушаю.

— Мои люди в порту засекли одного. Карло Рицци. Личный помощник Дженнаро.

Хёнджин замер. Внутри похолодело, но лицо не дрогнуло.

— Он здесь?

— Был. Сошел с парома из Японии, прошел по туристической визе. Сейчас ищут квартиру в районе Итхэвон.

— Дженнаро с ним?

— Неизвестно. Но если Рицци здесь — значит, они вышли на след. Ты уверен, что твои люди молчат?

— Уверен.

— Тогда как?

Хёнджин молчал. Перед глазами стояло лицо Феликса — там, на крыше, когда он слушал его признание. Глаза широко раскрытые, губы приоткрыты, на щеках румянец от ветра.

— Хёнджин? — Чан постучал пальцем по столу. — Ты меня слышишь?

— Слышу.

— Что будем делать?

— Ничего. Ждать.

— Ждать, пока они придут и пристрелят тебя прямо в классе?

— Если бы они хотели пристрелить, уже пристрелили бы. — Хёнджин поднялся. — Они ищут что-то другое. Или кого-то другого.

— Тебя.

— Меня. Но если бы знали точно, где я, — не искали бы квартиру в Итхэвоне.

Чан помолчал, обдумывая.

— Логично, — признал он. — Но все равно будь осторожен. И этого своего рыжего... не подпускай близко. Чует мое сердце, влипнешь ты из-за него.

Хёнджин ничего не ответил. Только поправил запонку и вышел.

Вечером Минхо сидел в медкабинете, гладил Бориса и смотрел в одну точку.

Сегодня на крыше он видел их. Хёнджина и Феликса. Стояли слишком близко. Говорили о чем-то серьезном. А когда Минхо вошел — оба дернулись, как нашкодившие коты.

— Интересно, — сказал он вслух.

Борис зевнул.

— Очень интересно.

Он полез в интернет, набрал старые запросы, которые не открывал года три. Закрытые базы данных, знакомые по прошлой жизни. Ввел параметры: Неаполь, мафия, молодой кореец, 2019 год.

Через полчаса поисков на экране появилась старая фотография.

Плохого качества, снятая то ли скрытой камерой, то ли телефоном. На ней стояла группа людей во дворе виллы. Итальянцы, все при костюмах, при оружии. А в центре, чуть в стороне от остальных — парень. Белая рубашка, черные брюки, запонки.

Хван Хёнджин. Лет на пять моложе, но Минхо узнал бы этот профиль из тысячи.

Под фотографией была подпись: «Хван Хёнджин, известный как „Принц“, сын главы неаполитанского клана. Предположительно убит в перестрелке в 2020 году. Тело не найдено».

Минхо откинулся на спинку стула.

— Твою мать, — выдохнул он. — Это реально он.

Борис дернул ухом.

— И он работает в моей школе. Учит детей математике. И трахает мозги рыжему хулигану.

Минхо почесал кота за ухом.

— Молчать будем, Боря. Молчать и смотреть. Потому что если Дженнаро его найдет — тут такое начнется...

Он не договорил. В дверь постучали.

— Войдите.

Вошел Чонин. С невинным лицом и руками в карманах.

— Минхо-сси, у меня живот болит.

— Ага. Сейчас посмотрим. — Минхо закрыл ноутбук. — Садись.

Чонин сел, но смотрел не на медбрата, а на закрытый ноутбук.

— Вы что-то искали?

— Тебя не касается.

— Просто спросил.

Минхо посмотрел на него внимательно.

— Слушай, Чонин. Ты парень умный, я знаю. Но лезть туда, куда не просят, — опасно. Понял?

— Понял. — Чонин улыбнулся. — А живот правда болит.

Минхо вздохнул и полез за таблетками.

В шестнадцатой комнате Хёнджин сидел перед ноутбуком и смотрел на карту. На ней горела красная точка — Итхэвон, район, где остановился Рицци. Рядом — еще несколько точек, помеченных как возможные места пребывания людей Дженнаро.

Они были близко. Очень близко.

Надо уходить. Менять документы, снова бежать, снова исчезать.

Но Хёнджин не двигался.

Перед глазами стоял Феликс. Его глаза там, на крыше. То, как он слушал. Как не отшатнулся, не испугался, а шагнул ближе.

— Дурак, — сказал Хёнджин вслух. — Ты же его подставишь.

Он закрыл ноутбук, подошел к окну. В стекле отражался он сам — бледный, с темными кругами под глазами. За спиной горел свет в ученическом общежитии. Где-то там, за одним из этих окон, сидел Феликс.

— Прости, — прошептал Хёнджин в темноту. — Но я не могу уйти. Не сейчас.

Впервые за четыре года ему было куда возвращаться по утрам. И этот кто-то стоял сейчас на крыше и смотрел на его окно.

Феликс не пошел в свою комнату после крыши.

Он поднялся на чердак — там было темно, пыльно и пахло старыми вещами. Сел на пол, прислонился спиной к стене и уставился в темноту.

— Мафия, — сказал он вслух. — Он был мафией.

Хотелось смеяться. Хотелось плакать. Хотелось бежать обратно и спросить еще, узнать все до конца.

Вместо этого он сидел в темноте и сжимал в руке серьгу, которую снял с уха, чтобы не потерять.

— Ли Феликс, ты вляпался по полной, — прошептал он.

Где-то внизу хлопнула дверь. Голоса, шаги, смех. Обычная школьная жизнь. А здесь, на чердаке, сидел мальчишка, который только что узнал, что его учитель — беглый мафиози.

И почему-то это знание не пугало. Наоборот — заставляло сердце биться чаще.

Феликс улыбнулся в темноте.

— Я тебя вычислю, Хван Хёнджин. Чего бы мне это ни стоило.

И впервые за долгое время ему было все равно на последствия.