Призрак /Хёнликсы

Феликс проснулся от того, что затекло плечо.

Он лежал на диване в странной позе - голова на груди Хёнджина, нога закинута на его ноги, рука под подушкой. Хёнджин спал сидя, прислонившись спиной к подушкам, и его дыхание было ровным, глубоким, почти неслышным.

Сквозь щель в занавесках пробивался серый утренний свет. Феликс приподнял голову, посмотрел на лицо Хёнджина. Во сне тот выглядел моложе - исчезла ледяная маска, разгладились морщины между бровей, губы чуть приоткрыты. Красивый. До боли. До желания прикоснуться.

Феликс протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, провел по его щеке. Двухдневная щетина кололась, кожа была теплой.

Хёнджин открыл глаза.

Секунду он смотрел на Феликса, не понимая, где находится. Потом память вернулась - взгляд стал осмысленным, и в глубине мелькнуло что-то теплое.

- Доброе утро, - хрипло сказал он.

- Утро, - выдохнул Феликс и уткнулся носом ему в шею.

- Спал?

- Ага. А ты?

- Плохо.

- Почему?

- Думал.

- О чем?

Хёнджин не ответил. Только погладил его по голове, запустил пальцы в рыжие волосы. Феликс зажмурился от удовольствия - как кот, которого чешут за ухом.

- Нам вставать надо, - сказал Хёнджин. - Скоро приедут.

- Кто?

- Не знаю. Но приедут.

Он осторожно высвободился из объятий Феликса, встал, поправил рубашку. Феликс остался лежать, наблюдая за ним из-под полуприкрытых век.

- Ты всегда такой напряженный?

- Всегда.

- Расслабься. Хотя бы на пять минут.

- Не могу.

Феликс вздохнул и тоже встал. Подошел к Хёнджину сзади, обнял за талию, прижался щекой к спине. Через тонкую ткань рубашки чувствовалось тепло, напряжение мышц, биение сердца.

- Я рядом, - сказал он тихо. - Помнишь?

Хёнджин накрыл его руки своими. Сжал.

- Помню.

Они стояли так минуту, две. Потом снаружи донесся звук мотора.

Хёнджин напрягся, отстранился резко, метнулся к окну. Феликс замер.

- Кто там?

- Не знаю. - Хёнджин смотрел сквозь щель в шторе. - Машина. Черная. Похожа на...

Он не договорил. Потом вдруг выдохнул, расслабился.

- Это Чан.

- Что?

- Чан. Директор.

Феликс вытаращил глаза.

- Откуда он знает про это место?

- Он его покупал.

Хёнджин уже спускался вниз, Феликс за ним. На лестнице скрипели ступени, внизу пахло сыростью и пылью. Хёнджин отпер дверь - и на пороге стоял Бан Чан с пакетами в руках и смарт-очками на носу.

- Привет, беглец, - сказал он. - Я тут привез... - и замер, увидев за спиной Хёнджина взлохмаченного Феликса в мятой форме.

Пауза.

Длинная.

Очень длинная.

- Твою мать, - выдохнул Чан. - Хёнджин, ты охренел?

- Привет, Чан. - Хёнджин посторонился, пропуская его внутрь. - Заходи.

- Я тебе зайду! - Чан влетел в дом, поставил пакеты на пол и уставился на Феликса. - Это... это же тот самый рыжий? Ли Феликс? Ученик?

- Он самый.

- И он здесь? С тобой? Всю ночь?

- Да.

Чан открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

- Ты совсем ебанулся, Хван Хёнджин? - спросил он тихо, почти ласково. - Ты понимаешь, что если кто узнает - тебя не только мафия закопает, но и полиция за совращение малолетних?

- Мне почти восемнадцать, - встрял Феликс.

- А тебя вообще не спросили! - рявкнул Чан. - Ты хоть понимаешь, во что влез? Это не игрушки, сопляк!

- Чан, - Хёнджин шагнул вперед, встал между ними. - Спокойно.

- Спокойно? - Чан схватился за голову. - Ты мне говоришь спокойно? Я там ночь не спал, думал, тебя уже убили, поехал сюда с припасами, а ты тут... с учеником... в своем тайном доме... - Он замолчал, выдохнул. - Ладно. Ладно, блядь. Потом разберемся. Держи.

Он сунул Хёнджину пакеты. Внутри были вода, консервы, рис, фрукты и толстый конверт.

- Тут деньги, - сказал Чан уже спокойнее. - Наличка. Пятьдесят тысяч долларов. Хватит, чтобы свалить куда подальше и начать новую жизнь.

Хёнджин взял конверт, не глядя.

- Спасибо.

- Не за что. - Чан помялся. - Слушай... Рицци вчера приезжал к школе. Мы с Минхо видели машину. Они не вышли, просто стояли и смотрели. А потом уехали.

- Значит, знают, где я.

- Похоже на то. - Чан вздохнул. - Тебе надо валить, Хёнджин. Сегодня. Прямо сейчас.

Хёнджин посмотрел на Феликса. Тот стоял бледный, сжав кулаки, и смотрел в ответ.

- Я знаю, - сказал Хёнджин. - Но один я не уеду.

Чан перевел взгляд с одного на другого и все понял.

- Ты с ума сошел, - сказал он устало. - Ты просто сошел с ума. Он ребенок.

- Почти взрослый.

- Это ничего не меняет. Хёнджин, одумайся! Ты потащишь его с собой? В бега? Под пули? Ты хочешь его смерти?

- Я хочу, чтобы он был со мной.

- А он хочет?

Феликс шагнул вперед.

- Хочу, - сказал он твердо. - И пошли вы все. Я сам решаю.

Чан посмотрел на него долгим взглядом. Потом махнул рукой.

- Делайте что хотите. Я умываю руки. - Он повернулся к Хёнджину. - Документы у тебя?

- Да.

- Машина заправлена?

- Да.

- Тогда валите. Прямо сейчас. Я прикрою.

- Чан...

- Иди уже. - Чан обнял его крепко, по-мужски. - И береги этого придурка. Если что - я тебя из могилы достану.

- Договорились.

Чан вышел, не оглядываясь. Машина завелась, фары полоснули по стенам, и через минуту звук мотора стих вдали.

Феликс стоял посреди комнаты, сжимая в руках край ветровки.

- Мы правда уедем?

- Правда.

- Куда?

- Куда глаза глядят. - Хёнджин подошел к нему. - Страшно?

- Нет.

- Врешь.

- Немного. - Феликс поднял на него глаза. - Но с тобой не страшно.

Хёнджин поцеловал его. Коротко, быстро, сдерживая себя.

- Собирайся. Выезжаем через час.

В школе «Сеул Глобал» утро начиналось как обычно.

Минхо шел по коридору с чашкой кофе в одной руке и телефоном в другой. Коты остались в медкабинете - Борис дрых на подоконнике, Васька прятался под столом, а мелкий дикарь шипел на каждого, кто проходил мимо.

Минхо думал о вчерашнем. О машине, которая стояла на парковке. О Чане, который был бледен как смерть. О Хёнджине, который исчез неизвестно куда.

И о Джисоне.

О том, как этот парень влетел в него вчера в коридоре. Как они столкнулись губами. Как Минхо сказал тогда: «Флиртуешь, малыш?»

- Идиот, - сказал он себе. - Старый развратник.

Но улыбка сама лезла на лицо.

На повороте он замечтался и не заметил, как из-за угла вылетел Джисон.

- Ай!

Джисон нёсся по коридору, как угорелый, с наушниками на шее и развязанными шнурками. Он опаздывал на урок - снова. Влетел в поворот, поскользнулся на натертом полу и рухнул прямо на Минхо.

Кофе взлетел в воздух, телефон звякнул об пол, а Минхо снова оказался на спине, с Джисоном сверху.

Их губы снова встретились.

Джисон замер. Минхо замер. Вокруг - тишина, только где-то вдалеке хлопнула дверь.

Первым опомнился Джисон. Он оторвался от Минхо, как ошпаренный, вскочил на ноги и замахал руками.

- Я не специально! Честно! Оно само!

Минхо не торопился вставать. Он лежал на полу, раскинув руки, и смотрел на Джисона с кривой улыбкой.

- Малыш, - сказал он томно, - если ты так хочешь меня поцеловать, мог бы просто попросить. Не обязательно каждый раз падать.

- Да пошел ты! - Джисон покраснел до корней волос. - Я случайно!

- Три раза за два дня? - Минхо приподнялся на локтях. - Случайно? Ну-ну.

- Это было два раза!

- Два раза - уже закономерность.

- Иди ты!

Джисон развернулся, чтобы убежать, но Минхо вдруг поймал его за руку.

- Стой.

Джисон замер.

- Что?

Минхо поднялся, отряхнул халат. Подошел ближе. Ближе, чем надо. Так, что Джисон уперся спиной в стену.

- Слушай, - сказал Минхо тихо. - Ты мне нравишься. Серьезно. Ты смешной, дерзкий, глаза горят. И целуешься неплохо, хоть и случайно.

- Я... - Джисон сглотнул. - Вы... ты... ты чего?

- Ничего. - Минхо улыбнулся. - Просто имей в виду. Если захочешь поцеловаться не случайно - я всегда рядом.

Он отпустил его руку, подобрал с пола телефон и чашку (пустую, кофе растекся по полу) и пошел дальше, насвистывая.

Джисон остался стоять у стены, красный как рак, и смотрел ему вслед.

- Охренеть, - выдохнул он. - Охренеть просто.

Где-то в кармане завибрировал телефон. Он достал - сообщение от Чонина: «Ты где? Урок через минуту. Математик сегодня не пришел, вместо него замена. Труба, да?»

Джисон выдохнул и побежал на урок, но мысли его были далеко от математики.

В доме на поляне Хёнджин заканчивал сборы.

Деньги, документы, оружие - все уложено в рюкзак. Смена одежды для Феликса - старая футболка Хёнджина, которая болталась на нем как платье, но лучше, чем мокрая форма.

- Готов? - спросил Хёнджин.

- Ага. - Феликс стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу. - Слушай... а что будет с остальными? С Джисоном, Чонином? С Минхо?

- Ничего. - Хёнджин подошел к нему. - Они не знают, куда мы едем. Им ничего не грозит.

- А если эти... мафиози... придут в школу?

- Не придут. Им нужен я.

- А если...

- Феликс. - Хёнджин взял его лицо в ладони. - Хватит. Я обещаю: с ними все будет хорошо. Чан прикроет. Минхо - бывший наемник, он постоит за себя. А твои друзья... они просто школьники. Никого не интересуют.

Феликс кивнул, но в глазах осталась тревога.

- Поехали, - сказал Хёнджин. - Чем быстрее уедем, тем быстрее все закончится.

Они вышли из дома. Хёнджин запер двери, сел в машину, завел мотор.

Феликс смотрел в окно на удаляющийся дом, на поляну, на сосны. Внутри все сжималось от страха и предвкушения.

- Хёнджин, - сказал он вдруг.

- М?

- Я люблю тебя.

Хёнджин резко повернул голову. На лице - изумление, растерянность, что-то еще, чему нет названия.

- Что?

- Я люблю тебя, - повторил Феликс. - Дурак, да? Влюбился в учителя, в мафиози, в беглеца. Но это так.

Хёнджин смотрел на него долго, очень долго. Потом улыбнулся - той самой улыбкой, которую Феликс уже успел полюбить.

- Я тоже тебя люблю, - сказал он. - Хотя ты и сводишь меня с ума.

- Это взаимно.

Они рассмеялись. Машина тронулась, выезжая на грунтовку.

А через час в школе «Сеул Глобал» появились незнакомцы.

Трое мужчин в черных костюмах вошли в холл, показали охраннику какие-то документы, и тот побелел как мел.

- Где кабинет директора? - спросил старший - лысеющий, коренастый, с глазами убийцы.

- На втором... втором этаже, - заикаясь, ответил охранник.

Мужчины пошли к лестнице.

А в это время в машине, уезжающей из Сеула, Хёнджин вдруг почувствовал холодок между лопаток. Предчувствие. Старое, знакомое, не раз спасавшее жизнь.

- Что-то не так, - сказал он.

- Что? - насторожился Феликс.

- Не знаю. Но что-то не так.

Он нажал на газ. Машина рванула вперед, в неизвестность, оставляя позади город, школу, прошлое.

Но прошлое, как известно, имеет привычку догонять.