Глава 9.
Кейтлин проснулась от непривычного ощущения — её никто не разбудил.
Она лежала с закрытыми глазами ещё несколько секунд, ожидая привычного стука в дверь, насмешливого комментария или хотя бы толчка. Но в комнате было тихо.
— «Странно...».
Когда она открыла глаза, первое, что увидела — Питера.
Он сидел в кресле, подперев подбородок рукой. В отличие от обычного оживлённого состояния, сейчас он казался задумчивым. Пальцы медленно барабанили по колену, взгляд был расфокусирован.
Пэн повернул голову.
— Ты наконец решила присоединиться к миру живых, — произнёс он.
— Как долго ты тут сидишь?
— Достаточно, чтобы насмотреться, как ты ворочаешься.
Она хотела огрызнуться, но что–то в его тоне остановило её. Он говорил спокойно, почти отстранённо, не было обычной насмешки.
— Ты сегодня тихий, — хрипловато произнесла Кейтлин, с трудом разминая затекшую шею.
— А ты не язвишь.
Она хмыкнула, сбрасывая одеяло. Воздух был тёплым, пахнущим хвоей и чем—то горьковатым, как дым после костра.
Кейтлин села, сжимая одеяло в кулаках.
Комната была залита утренним светом. Пылинки танцевали в воздухе, а за окном слышался отдалённый шум лагеря. Всё как обычно. И всё же....
Пока она шарила под одеялом в поисках штанов, мысли невольно вернулись ко вчерашнему разговору.
«Ты — отсутствие, которое делает существование возможным...».
Его слова застряли где—то глубоко внутри, как заноза. Кейтлин нахмурилась, пытаясь поймать ускользающую мысль.
—«Если я — тьма, то что для меня границы? Я есть везде, потому что тьма везде. Между звёздами. Между мирами...».
Мысль пришла внезапно, как озарение. Она не знала, откуда, но вдруг поняла это с абсолютной ясностью.
Питер замер, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
— Ты что–то поняла.
Голос Пэна вывел её из раздумий. Он пристально посмотрел на неё. Его зелёные глаза были тёмными, почти чёрными в этом свете.
Кейтлин медленно подняла взгляд и встала с кровати.
— Да.
Он сжал челюсть.
— Ну и чем же ты так озарилась, Джонс?
— Я могу уйти.
Тишина повисла между ними.
Питер не двигался, но его пальцы с силой сжали подлокотник.
— Уйти куда?
— В другое место. В другой мир, — она произнесла это так просто, как будто говорила о прогулке по лесу.
Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах вспыхнуло что–то опасное.
— Теоретически да.
— А практически?
— Ты этого не сделаешь, — глаза Пэна вдруг стали темнее.
— С чего бы вдруг?
— Потому что я запрещаю.
Кейтлин рассмеялась.
— С каких это пор ты решаешь, что мне делать?
Он встал так резко, что кресло качнулось назад.
— С тех пор, как ты появилась на моём острове.
Они замерли, смотря друг на друга.
Кейтлин первой нарушила тишину.
— Ты знал. Знаешь, что я могу это сделать. И тебе это не нравится.
Его глаза вспыхнули. Он двинулся вперёд, стремительный, как тень. Его руки схватили её за плечи, пальцы впились в кожу.
— Ты не уйдёшь.
Кейтлин не отстранилась.
— Останови меня.
Они стояли так близко, что она чувствовала его горячее дыхание на своих губах. Питер внезапно отпустил её и отступил.
— Хорошо, — его голос стал тихим, почти шёпотом, — попробуй.
Кейтлин нахмурилась.
— Что?
— Если ты так уверена — уходи прямо сейчас.
Она замерла.
Мысль казалась такой естественной, но когда она попыталась представить как.... Питер наблюдал за ней, его губы дрогнули в холодной ухмылке.
— Ну же, Джонс. Разве для тебя есть границы?
Она сжала кулаки.
— Ты...
— Я ничего не делаю, — он развёл руками.
Кейтлин почувствовала, как внутри что–то сжимается.
Он прав. Она поняла, что может, но не знает как.
Питер подошёл к окну и опёрся о раму.
— Когда–нибудь ты научишься, — его голос снова звучал безмятежно, — только вот, когда это случится, захочешь ли ты уходить?
— Разве у меня есть причины оставаться?
Голос Кейтлин прозвучал резко, но в глубине сомнение, будто этот вопрос она задала в первую очередь сама себе.
Питер замер. Его зелёные глаза, обычно столь насмешливые, стали тёмными, как лес в предрассветный час.
— А причины уходить? – он произнёс это тихо, но так, что каждый слог будто врезался в воздух между ними.
Кейтлин почувствовала, как под рёбрами что–то сжалось — назойливое, не дающее вдохнуть полной грудью.
— Ты помнишь... в твой первый день здесь, ты сказала, что слышишь музыку. Ту, что я играл.
Она нахмурилась, и в висках застучало — далекий отголосок той самой мелодии.
— Помню.
— Её слышат не все. Далеко не все.
Кейтлин выгнула бровь. Луч солнца упал между ними, разрезая пространство золотой полосой.
— Только те, кто... потерян, – он вновь наклонился к ней, – кто уверен, что мир забыл о них. Кто знает вкус одиночества настолько хорошо, что он въелся в кости. Тот, кому... некуда возвращаться.
Тишина повисла между ними — густая, тягучая.
Кейтлин ощутила, как в груди что–то переворачивается — старое, затянутое рубцами, но всё ещё живое. Она почувствовала, как в висках застучало. Сначала тихо, потом всё громче, пока этот стук не слился с яростным биением сердца. Губы её дрогнули, сжимаясь в узкую полоску.
Как он смеет.
Как он смеет говорить об этом так будто это просто. Будто это всего лишь ещё один факт, который можно так легко вклинить в разговор. То, что она тщетно пыталась спрятать поглубже, он вывернул так легко, словно говорил о погоде.
Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, но эта боль была ничем по сравнению с тем, что разворачивалось у неё внутри.
Приёмные родители.
Их лица всплыли перед глазами — тёплые улыбки, морщинки у глаз, мягкие руки, которые никогда не поднимались на неё. Они были хорошими. Идеальными, если такое вообще возможно. Они водили её в парк, покупали книги, которые она хотела, сидели с ней ночами, когда ей снились кошмары. Они любили её. Они выбрали её, взяли в свой дом, в свою жизнь, и...
И ничего. С самого первого дня — ничего. Не страх, не ненависть, не любовь. Пустота.
Кейтлин помнила, как мама читала ей сказки на ночь, как её голос дрожал от волнения, когда она впервые осторожно назвала её дочкой. Помнила, как отец бежал рядом, смеясь, когда она наконец поехала на велосипеде без поддержки. Она помнила всё — каждую улыбку, каждое объятие, каждый их взгляд, полный надежды.
Но не чувствовала ничего.
Она пыталась, конечно. Говорила «Я вас люблю», когда они этого ждали. Обнимала их в ответ, когда они прижимали её к себе. Улыбалась, когда это было нужно. Она все делала правильно. Но делала это всегда исключительно механически, внутри оставалась одна и та же тишина, глухая и нерушимая.
Питер наблюдал за ней, его зелёные глаза, обычно такие насмешливые, теперь были тёмными и непроницаемыми.
— Ты не могла дать им того, чего они ждали, — сказал он тихо.
Кейтлин резко подняла голову.
— Я не могла дать им того, чего у меня не было.
— И поэтому ты здесь.
Кейтлин замерла. Он был прав.
Здесь, на этом острове, среди потерянных мальчишек, среди теней и магии, ей не нужно было лгать. Не нужно было изображать то, чего она не чувствовала.
Она была пустотой — и здесь это было нормально.
Питер шагнул ближе, его пальцы слегка коснулись её подбородка, заставив поднять голову и заглянуть в глаза.
Кейтлин не ответила. Но впервые за долгое время тишина внутри не казалась такой уж невыносимой.
Кейтлин резко отстранилась, вырвав подбородок из его пальцев.
— Не трогай меня.
Питер медленно опустил руку, его губы дрогнули в привычной усмешке, но в глазах оставалась какая–то странная тень.
— Как скажешь, Джонс.
Он сделал шаг назад, разворачиваясь к двери.
— Вечером тренировка. Не опаздывай.
Кейтлин не ответила, лишь сжала кулаки, чувствуя, как под кожей снова заструилось знакомое покалывание.
Питер вышел, оставив дверь открытой. Яркий солнечный свет ворвался в комнату, ослепляя её на мгновение.
Кейт вышла из дома, стараясь не думать об утреннем разговоре. Лагерь жил своей жизнью — мальчишки сновали между деревьями, кто–то чинил оружие у костра, кто–то тренировался с деревянными мечами.
Она направилась к дальнему краю лагеря, где между скалами обычно собирались старшие пропащие.
Рей и Туман сидели на плоском камне, чистя оружие. Рей что–то оживлённо рассказывал, размахивая руками, а Туман лишь изредка кивал, его бледные глаза внимательно следили за движениями тряпки по лезвию кинжала.
— ...и тогда я говорю ему: «Если ты ещё раз сунешь нос в мои дела, я тебе его оторву и...» — Рей замолчал, заметив Кейтлин, — о, смотрите кто пришёл.
Туман поднял голову. Его взгляд был спокойным, почти безразличным, но в нём читалось лёгкое любопытство.
Кейтлин остановилась в шаге от них, скрестив руки.
— Можно присоединиться?
Рей фыркнул.
— А если скажем «нет»?
— Тогда я уйду.
— Ну, раз ты так настаиваешь..., — он с ухмылкой подвинулся, освобождая место на бревне.
Кейтлин села, наблюдая, как Туман ловкими движениями затачивает клинок. Его пальцы двигались уверенно, несмотря на отсутствие слов.
— Где Феликс? — спросила она после паузы.
— На границах. Пэн отправил его на патруль сразу после рассвета, — Рей скривился, — видимо, наш великий лидер решил, что Фил слишком много времени проводит не там, где надо.
Кейтлин почувствовала, как в груди напряглось что–то неприятное, но тут же подавила это.
— Я не спрашивала подробностей.
— А я не спрашивал, хочешь ли ты их услышать, — Рей ухмыльнулся.
Туман бесшумно постучал рукоятью кинжала по бревну, привлекая внимание. Он поднял бровь, словно спрашивая: «Вы закончите меряться колкостями?»
— Что? Я ничего не сказал! — Рей вскинул руки, но ухмылка не сходила с его лица.
Кейтлин промолчала, её внимание привлекли царапины на клинке Тумана.
— Это новые? — она кивнула на оружие.
Туман покачал головой и провёл пальцем вдоль старой зазубрины, затем показал на запад, в сторону пиратского залива.
— А, это с прошлой стачки с пиратами, — перевёл Рей, — кстати, Джонс, мы вчера видели твою тренировку с Пэном, – парень присвистнул, – впечатляет.
Туман кивнул в подтверждение, его глаза на мгновение оживились.
— Подглядывать плохо.
— Ну знаешь, это было сложно не увидеть — Рей притворно надул губы, — вы с Пэном устроили такое шоу! Небось и пираты видели.
Из–за деревьев вышли ещё двое старших пропащих — Джаспер и Джон. Джаспер, высокий и жилистый, с тёмными волосами, завязанными в хвост, нёс связку луков, а Джон, коренастый и широкоплечий, волочил за собой мешок со стрелами.
— О, вот и наша новенькая, — Джаспер бросил луки на землю и ухмыльнулся, – слышал, ты вчера устроила настоящее светопреставление. Динь охала и ахала весь вечер.
Кейтлин скривилась.
— Это была тренировка. Ничего особенного.
— Особенного? — Джон рассмеялся, скидывая мешок, — ты разнесла полскалы одним взмахом. Пираты теперь, наверное, думают, что у нас новый вулкан проснулся.
Джаспер присвистнул, проверяя тетиву одного из луков.
— Кстати, насчёт пиратов... — он кивнул в сторону залива, — они вчера подошли ближе к границам. Видели дым от твоего «тренировочного» взрыва и решили проверить, не начали ли мы войну сами с собой.
Кейтлин хихикнула и тут прикрыла рот рукой.
— И что, Пэн знает?
— Конечно, — Джон усмехнулся, — Феликс доложил ему сразу. Но, похоже, наш король решил, что это не стоит внимания.
— Потому что это и правда не стоит, — раздался голос сзади.
Все вздрогнули и обернулись.
Феликс стоял в нескольких шагах, скрестив руки на груди.
— Если бы пираты представляли реальную угрозу, мы бы уже знали.
— О, кэп почтил нас своим присутствием! — Рей развёл руками с преувеличенным восторгом.
Феликс проигнорировал его и посмотрел на Кейтлин.
— Ты в порядке? – спросил он, явно намекая на ее ночные похождения.
Кейтлин кивнула в ответ.
– А ты? Слышала, тебя отправили на границы чуть свет.
— Стандартный патруль. Ничего необычного.
— Кроме причины, по которой тебя на него отправили, — пробормотал Рей.
Феликс бросил на него острый взгляд, но ничего не сказал. Вместо этого он повернулся к Джасперу.
— Готовы луки?
— Как всегда, — Джаспер подбросил один из них в воздух и поймал, — хочешь проверить?
Феликс кивнул и взял лук, проверяя натяжение.
— Ну что, кто хочет посмотреть, как я попаду в яблоко с пятидесяти шагов? – весело произнес Джон.
Рей тут же оживился.
— Ты? Даже с десяти не попадёшь!
— Держи карман шире!
Джаспер встал, хватая лук.
— Держу пари на недельную чистку оружия, — Джон промажет.
Феликс вздохнул, но уголки его губ дрогнули.
— Идиоты.
Кейтлин незаметно наблюдала за происходящим, сидя на краю камня. Рей и Джон уже вовсю спорили о правилах пари, а Джаспер с невозмутимым видом проверял каждую стрелу перед тем, как передать ее Феликсу.
— Ну что, Джонс, — вдруг раздался голос Феликса, — хочешь показать этим болтунам, как надо стрелять?
Он протянул ей свой лук, и в его глазах мелькнул вызов. Кейтлин медленно ухмыльнулась, принимая оружие.
— Боюсь, после моего выстрела им уже не захочется соревноваться.
— Ох, вот это уверенность! — засмеялся Рей.
Она встала, ощущая привычную тяжесть лука в руках.
Джаспер бросил яблоко в воздух. Оно взмыло вверх, на мгновение застыло в самой высокой точке.
Кейтлин даже не прицелилась. Стрела вылетела с тихим свистом и пронзила плод ровно по центру, прежде чем он начал падать.
— Вот черт..., — пробормотал Джон.
Рей замер с открытым ртом. Даже обычно невозмутимый Туман приподнял бровь в знак уважения.
— Ну что, еще есть желающие? — Кейтлин повертела лук в руках, довольная произведенным эффектом.
Феликс скрестил руки на груди, но в уголках его губ играла улыбка. Он сделал шаг вперед, его пальцы обхватили лук с привычной уверенностью.
– Думаю, мне стоит напомнить всем, кто здесь лучший стрелок, – его голос звучал спокойно, но в глазах горел азарт.
– Ты бросаешь мне вызов, Фил, – Кейтлин приподняла бровь.
Рей тут же вскочил, потирая руки.
– Пари! Обязательно нужно пари! Месяц чистки оружия за лучший выстрел!
Джаспер бросил в воздух два яблока одновременно.
Кейтлин выстрелила первой – ее стрела расщепила яблоко пополам.
Феликс даже не моргнул. Стрела пронзила второе яблоко, но не остановилась – она вонзилась в ствол дерева, пригвоздив плод к коре.
Тишина повисла на поляне. Даже Рей застыл с открытым ртом, а Туман медленно хлопал в ладоши, впечатлённый.
— Ну и как тут определить победителя? — пробормотал Джон, почесывая затылок.
Кейтлин склонила голову, рассматривая яблоко, пришпиленное к дереву. Стрела вошла ровно в сердцевину, не задев косточек.
— Чистый выстрел, — признала она, поворачиваясь к Феликсу, — ты выиграл.
Уголки его губ дрогнули, но он лишь кивнул, принимая лук обратно.
— Значит, месяц чистки оружия за мной? — Рей скорчил гримасу.
— Не за тобой, а за Джоном, — поправил Феликс, указывая на коренастого парня, — он же ставил против меня.
Джон громко застонал, а Джаспер рассмеялся, хлопая его по плечу.
— В следующий раз научись держать язык за зубами.
Кейтлин наблюдала за ними, чувствуя странное тепло в груди. Здесь, среди этих шумных, дерзких мальчишек, она не чувствовала себя чужой. Они спорили, смеялись, подкалывали друг друга — и принимали её в этот круг без лишних вопросов.
Рей, Джон и Джаспер продолжили спорить о пари, а Туман, устав от шума, жестом показал, что уходит проверять ловушки на западной границе. Кейтлин осталась сидеть на камне, наблюдая, как Феликс аккуратно складывает стрелы обратно в мешок.
— Ты действительно хорош, — заметила она, когда остальные отошли подальше.
Феликс приподнял уголок губ.
— А ты сомневалась?
— Немного.
Он фыркнул и перекинул мешок через плечо.
— Прогуляешься со мной? — спросил он неожиданно, избегая её взгляда, — нужно проверить южные границы. Пираты в последнее время слишком активны.
Кейтлин прищурилась.
— Это приказ капитана или личное предложение?
— Зависит от твоего ответа.
Она рассмеялась и спрыгнула с камня.
— Тогда личное.
Феликс кивнул, и они двинулись по тропинке, ведущей вглубь леса.
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая верхушки деревьев в золотистые тона. Воздух был наполнен ароматом нагретой за день хвои и морской соли.
— Ты часто патрулируешь один? — спросила Кейтлин, перешагивая через корни.
— Когда нужно.
— А сегодня нужно?
Он обернулся, бровь поползла вверх.
— Ты хочешь сказать, что я тебя обманул?
— Я хочу сказать, что ты выбрал самый длинный маршрут.
Феликс хмыкнул и раздвинул ветви кустарника впереди.
Тропинка вилась между деревьями, постепенно спускаясь к берегу. Феликс шёл впереди, уверенно прокладывая путь, но без привычной напряжённости в плечах.
За кустами открылся узкий спуск к маленькой бухте, скрытой скалами. Небольшая полоса белого песка, окаймлённая скалами, а перед ним — бескрайняя гладь океана, переливающаяся в лучах заходящего солнца. Вода здесь была кристально чистой, бирюзовой у берега и тёмно–синей на горизонте. Волны лениво накатывали на песок, оставляя пену, как кружевную окантовку.
— Это... — Кейтлин не нашла слов.
— Моё место, — тихо сказал Феликс, — когда нужно побыть одному.
Она повернулась к нему, но он уже скинул сапоги и направился к воде, оставляя следы на мокром песке.
Кейтлин последовала за ним. Песок приятно холодил босые ноги.
— Ты часто здесь бываешь?
— Когда могу.
Они остановились у самой кромки воды. Феликс закатал штаны по колено и зашёл в воду, не обращая внимания на то, что низ всё равно промок.
— А Пэн знает? — не удержалась она.
Феликс нахмурился.
— Пэн знает всё, что происходит на острове.
— Но он не запрещает тебе приходить сюда?
— Почему должен?
Кейтлин не ответила. Она просто сняла ботинки и зашла в воду рядом с ним. Прохладные волны омывали её лодыжки, песок уходил из–под ног с каждым откатом воды.
— Красиво, — сказала она, глядя на закат, окрашивающий горизонт в золото.
Феликс молча кивнул. Они стояли так, плечом к плечу, пока волны омывали их ступни. Кейтлин украдкой посмотрела на его профиль — расслабленный, без обычной строгости.
— Что? — он поймал её взгляд.
— Ничего. Просто ты здесь другой.
— Другой?
— Спокойный.
Он задумался, потом неожиданно плеснул в неё водой.
— Вот теперь привычнее? – с усмешкой спросил он.
Кейтлин ахнула от неожиданности, затем рассмеялась и ответила тем же. Феликс увернулся, но несколько капель всё же попали ему в лицо.
— Это война, Джонс.
— С удовольствием.
Они побродили вдоль берега, собирая гладкие камни и ракушки, которые Феликс тут же пускал «блинчиком» по воде. Кейтлин попробовала повторить, но её камень сразу пошёл ко дну.
— Не так сильно, — он прикрыл её руку своей, поправляя движение, — вот так.
Его пальцы были тёплыми и шершавыми от мозолей. Кейтлин замерла, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.
— Получилось! — воскликнула она, когда камень наконец отскочил три раза.
Феликс улыбнулся, искренне и тепло.
Тень скользнула по воде прежде, чем они услышали голос.
— Какая трогательная сцена.
Кейтлин резко обернулась. Питер стоял на скале над пляжем, залитый последними лучами солнца. Его поза была расслабленной, но в зелёных глазах бушевала буря.
Феликс выпрямился.
— Мы проверяли границы.
— Очевидно, — Питер спрыгнул вниз, приземлившись бесшумно, песок даже не дрогнул под его ногами, — Джонс, тренировка.
Кейтлин кивнула, чувствуя, как приятная атмосфера момента развеялась.
Она бросила последний взгляд на Феликса, который стоял неподвижно, его лицо было бесстрастным.
— До завтра, Фил, — тихо сказала она.
Он лишь слегка наклонил голову в ответ.
Питер уже шёл впереди по тропинке, его спина была прямая, шаги размеренные. Кейтлин последовала за ним, оставляя позади уютную бухту и закат.
Первые несколько минут они шли молча. Питер не ускорял шаг, как обычно, позволяя ей идти рядом. Его взгляд был устремлен вперед, но в его движениях не было привычной стремительности.
Неожиданно он остановился и повернулся к ней. Вместо насмешки в его глазах читалось спокойное любопытство.
— Ты много времени проводишь с Феликсом, — произнес он ровным тоном.
Это не было обвинением, просто констатацией факта.
Кейтлин насторожилась, ожидая подвоха, но его лицо оставалось невозмутимым.
— Он хороший собеседник, — осторожно ответила она.
Питер кивнул и неожиданно протянул руку, смахнув с ее плеча несуществующую песчинку. Его пальцы на мгновение задержались на ее коже, теплые и удивительно мягкие.
— Он действительно хорош, — согласился Питер, продолжив идти, — лучший из тех, кто у меня был, — он бросил на нее взгляд, – интересно, что он думает о твоих способностях.
— Мы не обсуждали это, – все ещё настороженно отвечала Кейт.
Питер вдруг остановился перед узкой тропинкой и жестом предложил ей пройти первой. Когда она проходила мимо, его рука слегка коснулась ее спины, направляя.
— Тебе с ним легко, — заметил он, догоняя ее, — потому что он простой. Прямолинейный, — в его голосе не было осуждения, только легкая задумчивость, — в отличие от меня.
Они вышли на небольшую поляну, где тропинка расширялась. Питер вдруг взял ее за руку и остановил.
— Подожди, — сказал он тихо.
Его пальцы скользнули по ее ладони, исследуя линии.
— Ты сегодня особенно светишься. Это из–за моря? Или из–за него?
Кейтлин застыла в ошеломлении, не успев ответить. Питер поднял ее руку к своему лицу и слегка прижал ее ладонь к своей щеке. Его кожа оказалась на удивление теплой.
— Мне интересно, — прошептал он, и в его голосе впервые прозвучала легкая уязвимость, — что он дает тебе такого, чего не могу дать я?
Он отпустил ее руку, но не отошел. Вместо этого провел пальцем по ее виску, сметая выбившуюся прядь волос. Этот жест был удивительно нежным для него.
— Ты сегодня другой, — не удержалась Кейтлин.
Питер улыбнулся, и в этот момент он выглядел почти человечным.
Его рука медленно опустилась к её запястью, пальцы обвили тонкую кисть, но не сжали. Просто держали, как что–то хрупкое. Кейтлин почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
— Почему? — она не отстранилась, но её голос дрогнул.
Питер наклонился так близко, что его дыхание коснулось её губ.
— Потому что сегодня я видел, как ты улыбаешься по–настоящему. И хочу понять почему.
Его свободная рука поднялась, чтобы снова коснуться её лица, но в последний момент изменила траекторию, лишь слегка задев кончиками пальцев её висок. Этот нерешительный жест был так не похож на уверенного, всегда знающего чего хочет Питера Пэна.
Кейтлин медленно выдохнула.
— Идем, — он легко коснулся ее локтя, направляя к тренировочной поляне, — у нас есть дела.
Кейтлин застыла на месте, будто корнями вросла в землю. Её мозг отказывался обрабатывать только что произошедшее.
Она машинально подняла руку к своему виску, где ещё секунду назад были его пальцы. Кожа там странно горела, будто он оставил невидимый след.
Питер уже отошел на несколько шагов, его спина была прямой, плечи расслабленными — как будто того странного момента между ними и не было.
— Ты идешь? — обернулся он, и в его голосе снова звучала привычная насмешка.
Кейтлин резко встряхнулась и шагнула вперед, стараясь не отставать.
Тренировка прошла в тишине. Питер был сосредоточен, почти отстранен, его движения точные и выверенные. Он не шутил, не подкалывал ее, не провоцировал — просто показывал, объяснял, исправлял.
Кейтлин стояла посреди поляны, её руки дрожали от напряжения. Тьма, только что клубившаяся вокруг её пальцев, медленно рассеивалась, словно дым. Она сжала кулаки, чувствуя, как по спине стекают капли пота.
— Почему я устаю? — резко повернулась она к Питеру, — почему мне вообще нужно отдыхать?
Пэн, наблюдавший за ней с привычной насмешливой ухмылкой, слегка наклонил голову.
— Наконец–то ты задаёшь правильные вопросы.
Он сделал шаг вперёд, его зелёные глаза сверкнули в свете заката.
— Ты — тьма. Но заперта в человеческой оболочке. Мышцы слабеют, сердце стучит, лёгкие жадно хватают воздух — всё это не более чем привычка.
Кейтлин нахмурилась.
— То есть я устаю, потому что всё ещё думаю, что должна?
Питер рассмеялся, подбрасывая в руке небольшой камень.
— Очень упрощённо, но да. Ты цепляешься за человеческое, потому что пока не можешь представить себя иной.
— Но чем больше ты будешь использовать свою силу, тем меньше эта оболочка будет тебя ограничивать, – камень в его руке внезапно исчез, растворившись в воздухе без следа.
Кейтлин сжала ладонь, наблюдая, как между её пальцами снова начинают виться чёрные нити.
— Ты хочешь сказать, что однажды я просто перестану быть человеком?
— Ты и сейчас не человек, Джонс. Ты просто носишь его форму. А форма — вещь изменчивая.
Он поднял руку, и между ними возникла новая сфера — на этот раз больше, плотнее, её зелёное сияние пульсировало в такт его дыханию.
— Попробуй снова.
Кейтлин почувствовала, как тьма внутри неё откликается на вызов.
Сфера рванула вперёд.
Кейтлин вскинула руки — и в этот раз не просто выпустила тьму, а растворилась в ней.
Она чувствовала, как её тело теряет форму, как границы между ней и окружающей темнотой стираются.
Шар пролетел сквозь нее, не задев.
— Вот так, — голос Питера донёсся до неё, будто сквозь толщу воды.
Кейтлин медленно «собралась» обратно. Её тело снова обрело форму, но усталость, которая давила на неё минуту назад, исчезла.
— Это...
— Естественно, — он стоял прямо перед ней, его глаза горели в темноте, — чем больше ты принимаешь свою природу, тем меньше тело будет тебя сдерживать.
Тренировка подходила к концу. Последние лучи солнца пробивались сквозь листву, окрашивая поляну в золотистые тона.
Кейтлин стояла, слегка запыхавшись, но на этот раз усталость не давила на неё так сильно, как раньше. Она чувствовала, как тьма внутри неё стала более податливой, почти родной.
Питер наблюдал за ней, его зелёные глаза отслеживали каждое её движение. В них читалось что–то новое — не просто насмешка или вызов, а глубокая заинтересованность.
— Неплохо, Джонс, — произнёс он, его голос звучал тише, чем обычно, — для начала.
Кейтлин выпрямилась, смахивая со лба прядь волос.
— «Для начала»? — она подняла бровь, — а я думала, ты скажешь, что я гениальна.
Питер усмехнулся, но в его улыбке не было привычной язвительности. Он сделал шаг ближе, и расстояние между ними сократилось до минимума.
— Гениальность — это когда ты перестанешь даже задумываться о том, как это работает.
Его пальцы медленно скользнули по её запястью, едва касаясь кожи. Кейтлин почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
— А пока... — он наклонился так близко, что его губы почти коснулись её уха, — ты всё ещё думаешь слишком много.
Кейтлин замерла. Его дыхание обжигало кожу, а голос, низкий и чуть хрипловатый, заставлял сердце биться чаще. Она не отстранилась.
— Может, ты просто отвлекаешь меня? — прошептала она.
Питер рассмеялся, и этот звук, тёплый и глубокий, казалось, вибрировал в воздухе между ними.
— Я даже не начинал.
Он отступил на шаг, но его пальцы ещё на мгновение задержались на её руке, словно не желая отпускать.
— Идём, — сказал он, поворачиваясь к тропинке, ведущей к лагерю.
Кейтлин последовала за ним. Лес вокруг них погружался в сумерки, и только редкие лучи заката пробивались сквозь листву, освещая путь.
— Ты сегодня не такой, как всегда, — заметила Кейтлин, бросая на него косой взгляд.
— А какой я «всегда»? — он повернул голову.
— Надменный. Раздражающий. Невыносимый.
Питер хмыкнул.
Он остановился и повернулся к ней. В полумраке его лицо казалось ещё более выразительным — резкие скулы, тёмные ресницы, губы, слегка приподнятые в усмешке.
— Или, — он медленно провёл пальцем по её ладони, — ты просто видишь меня таким.
Кейтлин почувствовала, как её дыхание участилось. Она не отвела руку, позволяя его прикосновениям разжигать под кожей странное тепло.
— А ты можешь быть другим?
— Я могу многое, — его голос стал тише, почти шёпотом.
Они стояли так близко, что Кейтлин чувствовала тепло его тела. Лес вокруг будто затаил дыхание, и даже ветер стих, словно давая им эту минуту.
Питер наклонился, его губы почти коснулись её виска.
— Сегодня ты была прекрасна, — прошептал он.
Кейтлин закрыла глаза, ощущая, как её сердце бешено колотится.
— Это комплимент?
— Это факт.
Он отстранился, но его рука нашла её пальцы, сплетаясь с ними в лёгком, почти невесомом касании.
— Идём, — повторил он, но теперь в его голосе звучала мягкость, которой она раньше не слышала.
Они шли дальше, уже не разговаривая, но это молчание было комфортным. Их пальцы оставались переплетёнными.
Он проводил её до двери её дома и остановился, всё ещё держа её руку.
— Завтра, — сказал он, — мы продолжим.
Кейтлин кивнула, но не спешила заходить.
Он поднял её руку к своим губам и слегка коснулся её костяшек. Этот жест был настолько неожиданным, что Кейтлин на мгновение потеряла дар речи.
— Спокойной ночи, — прошептал он и исчез в темноте, оставив её стоять на пороге с бешено бьющимся сердцем.
Кейтлин медленно вошла в дом и закрыла дверь. Она прижала ладонь к груди, словно пытаясь успокоить сердце.
– «Что, чёрт возьми, только что произошло?»
Но ответа не было. Только тёплое, сладкое ощущение, которое разливалось по всему телу.
И улыбка, которую она не могла сдержать.