Глава 10.
Кейтлин проснулась с ощущением лёгкости, которого не испытывала уже давно. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь щели в ставнях, рисовали на полу золотистые узоры.
Она потянулась, чувствуя, как мышцы приятно ноют после вчерашней тренировки. В памяти всплыл образ Питера – его тёплые пальцы, сплетённые с её, и тот странный, почти нежный взгляд, которым он проводил её до двери.
Она резко встряхнула головой, словно пытаясь стряхнуть эти мысли, и встала с кровати.
Лагерь уже проснулся. Где–то вдали слышался смех, звон металла, крики мальчишек, тренирующихся с деревянными мечами. Кейтлин вышла из дома и направилась к поляне.
Рей и Джон сидели на бревне, чистя оружие. Туман ловко перебрасывал с руки на руку небольшой кинжал, следя за его полётом с невозмутимым выражением лица.
– О, кто это решил присоединиться к простым смертным, – ухмыльнулся Рей, заметив Кейтлин.
– А ты что, уже решил, что я вознеслась на небеса? – ответила Кейт.
– Судя по тому, сколько времени тебе нужно для сна, – Рей сделал многозначительную паузу, – тебе до туда недалеко.
Кейтлин скривилась.
– Ты слишком много болтаешь.
– А ты слишком мало, – парировал он, подбрасывая в воздух точильный камень и ловя его одной рукой, – кстати, где наш великий лидер? Обычно он уже тут как тут, чтобы лично проконтролировать твоё пробуждение.
– Не знаю, – ответила Кейтлин чуть резче, чем планировала.
Джон фыркнул и протянул ей яблоко.
– Не обращай внимания. Он просто ревнует.
– Кого? К чему? – Кейтлин откусила кусок, кислый сок тут же заполнил рот.
– Ко всему, – Джон пожал плечами, – особенно к тому, что Пэн уделяет тебе больше внимания, чем ему.
Рей возмущённо подскочил.
– Это ложь!
Туман молча поднял бровь, и Рей тут же сдулся.
– Ладно, может, чуть–чуть...
Кейтлин рассмеялась.
– Не переживай, ты всё ещё его любимчик.
– О, теперь ты ещё и издеваешься! – Рей схватился за сердце с преувеличенной драматичностью.
Разговор продолжился в таком же ключе – лёгком, почти беззаботном. Кейтлин ловила себя на мысли, что ей здесь комфортно. Никаких притворств, никаких масок – только шутки, подколы и понимание, что ты свой.
Когда солнце приблизилось к зениту, Кейтлин решила отправиться к водопаду. После тренировки тело просило прохлады, а мысли – тишины.
– Ухожу, – объявила она, вставая.
– Куда? – Рей поднял голову.
– Помыться. Хочешь присоединиться?
Он тут же покраснел до корней волос, а Джон громко закашлялся, подавившись куском хлеба.
– Я... э... нет, я...
– Шутка, – ухмыльнулась Кейтлин и ушла, оставив его бормотать что–то невнятное.
Водопад встретил её привычной прохладой. Кейтлин сбросила одежду на камень и ступила в воду.
Она медленно проплыли к спадающей воде и запрокинула голову, закрыв глаза.
Мысли текли плавно, как вода вокруг. Вчерашний разговор с Питером, его слова о её природе, его прикосновения... Что всё это значило? Он всегда был непредсказуем, но вчера был совершенно другим.
– «Или это просто ещё одна его игра?»
Она резко выдохнула и окунулась с головой, как будто могла смыть эти мысли вместе с водой.
Кейт шла по тропинке к лагерю, наслаждаясь теплом полуденного солнца. Лучи пробивались сквозь листву, рисуя на земле кружевные узоры. В воздухе витал терпкий аромат сосновой смолы, смешанный с запахом нагретой земли.
Когда она вышла на поляну, то сразу заметила необычное оживление. Группа мальчишек столпилась у большого валуна, переговариваясь возбуждёнными голосами.
– Фил, – Кейтлин подошла к капитану, который наблюдал за происходящим с привычной невозмутимостью, – что случилось?
Феликс перевёл на неё спокойный взгляд.
– Тень вернулась, он сделал паузу, его пальцы привычным жестом проверили рукоять кинжала, – и не одна.
Среди группы Кейтлин разглядела троих незнакомцев. Двое – крепкие парни лет шестнадцати, загорелая кожа в паре со светлыми волосами добавляла их внешности привлекательной необычности.
Третий стоял к ней спиной. Высокий, с вьющимися тёмными волосами. Что–то в его позе заставило Кейтлин замереть. Наклон головы, спина, поза – все ей вдруг показалось знакомым.
В этот момент парень обернулся.
Кейтлин резко вдохнула, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
Питер шагнул вперёд, перекрывая обзор, его зелёные глаза сверкнули на солнце.
– Ну что, – произнёс он, разводя руками, – встречаем новеньких?
Толпа взорвалась радостными криками, заслонив незнакомца от её взгляда. Кейтлин попыталась заглянуть через плечи мальчишек, но тот уже исчез в круговороте приветствий.
Только холодное ощущение, будто кто–то провёл ледяным пальцем по её спине, осталось с ней.
Кейтлин медленно отступила от шумной толпы, её пальцы непроизвольно сжали край рубахи. Она не побежала, но шаги её стали чуть быстрее обычного, когда она направилась к своему домику.
Феликс заметил её уход и догнал за несколько шагов.
– Что–то не так? – спросил он, слегка нахмурившись.
Кейтлин лишь покачала головой.
– Всё в порядке. Просто хочу передохнуть.
Его взгляд стал внимательнее, но он лишь кивнул, не став допытываться.
Из толпы за ними наблюдал Питер. Его зелёные глаза скользнули от Кейтлин к Феликсу, затем к новичкам. Он что–то негромко сказал стоящему рядом Рею и легко выскользнул из круга мальчишек.
– Фил, – Пэн положил руку на плечо капитана, когда тот повернулся к нему, – займись новенькими. Покажи им лагерь.
Феликс кивнул, бросив последний взгляд на ее удаляющуюся фигуру.
Кейтлин закрыла за собой дверь и глубоко вдохнула. Комната была тёплой и тихой. Она подошла к окну и распахнула ставни.
– В чем дело, Джонс? – раздался спокойный голос с порога.
Питер стоял, прислонившись к косяку, его лицо было невозмутимым.
Кейтлин обернулась к Питеру, её пальцы слегка сжали подоконник.
– Один из новеньких..., – начала она, затем сделала паузу, подбирая слова, – в том мире мы учились в одном классе.
Питер медленно приподнял бровь, но ничего не сказал, давая ей продолжить.
– Его зовут Кевин, – она нервно провела рукой по волосам.
Пэн оттолкнулся от косяка и сделал несколько шагов внутрь комнаты.
– И что такого? – спросил он, голос его звучал спокойно, но в зелёных глазах появился интерес.
Кейтлин скрестила руки на груди, её взгляд скользнул в сторону окна.
– Он никого тебе не напоминает? – спросила она вместо ответа, поворачиваясь к нему, – хотя бы отдалённо?
Пэн медленно обошёл комнату.
– Колин Ройсер, – нахмурившись, резко произнесли Кейт.
Питер замер. Его лицо оставалось невозмутимым, но пальцы слегка дёрнулись, будто он хотел что–то схватить.
– Не говори мне, что ты не заметил с самого начала.
– Не буду, – Питер повернулся к ней.
– Ты говорил, что ничего на твоём острове не делается просто так, – Кейт шагнула ближе и заглянула ему в глаза, – что если они действительно связаны?
– Я допускаю это, однако.... Колин попал на остров полсотни лет назад, – он приподнял бровь, – а Кевин, как ты утверждаешь, твой знакомый из современного мира.
Кейт нахмурилась. Что–то действительно не сходилось.
– Может ли это быть связано с тем, кому служил Колин? Мы ведь так и не знаем, кто это.
– Может, – Пэн поджал губы, – но тогда это должен быть кто–то, обладающий магией на достаточно высоком уровне, чтобы быть в состоянии сохранять возраст другого человека.
– И..., – Кейтлин внимательно вгляделась в глаза Питера, – у тебя есть предположения?
Пэн качнул головой.
– Однако есть одна мысль..., – он сделал паузу, всматриваясь в глаза Кейт, – тебе придется не по вкусу.
– Если это способно ответить на наши вопросы, то можно и потерпеть.
Пэн хмыкнул.
– Может быть и способно. Если задать эти вопросы нужным людям.
Кейт приподняла брови и задумалась. Ее лицо исказилось в гримасе, когда она начала догадываться, к чему клонит Пэн.
– Нет, – протянула она, – я не буду, – почти обиженно заявила она.
Питера эта эмоция позабавила. Он подцепил выбившуюся прядь ее волос и мягко заправил за ухо. Кейтлин смутилась, но тут же вернула самообладание.
– Я туда не пойду, – твердо заявила она, чем вызвала у Пэна смешок, – да я скорее выпотрошу Кевина, нежели пойду спрашивать ответов у грязных пиратов.
– Один из грязных пиратов между прочим твой брат, – улыбаясь ответил Питер.
Кейтлин закатила глаза.
– Ну конечно – её голос прозвучал сухо, будто она пережёвывала песок, – только мой «дорогой брат» предпочитает пахнуть ромом и предательством, а не семейными узами.
– Отнюдь. Смотря на то, как отчаянно он пытается вернуть тебя, смею предположить, что он ответит на любой твой вопрос, лишь бы заслужить хоть капельку снисхождения.
Кейтлин брезгливо поморщилась и тряхнула головой, выкидывая лицо брата из головы. Сама мысль о том, что ей придется увидеть его снова, вызывала в ней бурю негативных эмоций.
Питер с лёгкой усмешкой наблюдал за ней.
– Если не хочешь идти к пиратам, есть другой вариант, – сказал он, – но тебе он понравится ещё меньше.
Кейтлин нахмурилась.
– Какой?
– Спросим у самого Кевина.
Она замерла. В его голосе прозвучало что–то опасное, будто он уже знал, что этот разговор будет не из приятных.
– Ты думаешь, он просто расскажет? – Кейт скептически приподняла бровь.
– Нет, – Питер мягко провёл пальцем по её ладони, оставляя за собой лёгкое покалывание магии, – но у нас есть способы убедить его.
Кейтлин резко выдернула руку.
– Я не собираюсь его мучить, если это ты намекаешь.
– О, Джонс, ты так быстро забываешь, кто я. Мне не нужны кулаки или ножи, чтобы добыть правду.
– А если он никак с этим не связан? Я не хочу без необходимости пугать его, – Кейтлин скрестила руки на груди, её голос звучал твёрдо.
Питер усмехнулся, его зелёные глаза сверкнули в полумраке комнаты.
– Тогда он ничего не почувствует. Но если он лжёт... – он сделал паузу, намеренно растягивая момент, – его страх выдаст его раньше, чем он успеет моргнуть.
Кейтлин задумалась. Мысль о том, чтобы столкнуться с Кевином лицом к лицу, вызывала у неё странное беспокойство. Но альтернатива – визит к пиратам – была ещё менее привлекательной.
– Хорошо, – наконец сказала она, – но только если ты дашь мне слово, что не станешь подвергать его пыткам.
Питер притворно положил руку на сердце.
– Клянусь своими зелёными глазами и вечной молодостью.
– Это не смешно.
– А я и не шутил.
Они вышли из дома, направляясь к группе новичков, которых Феликс уже начал знакомить с лагерем. Кевин стоял чуть в стороне, его тёмные волосы слегка развевались на ветру. Когда он заметил Кейтлин, его глаза расширились, но он быстро взял себя в руки.
– Кейт? – он сделал шаг вперёд, неуверенно улыбаясь, – ты... ты тоже здесь?
– Видимо, – сухо ответила она, ощущая, как Питер стоит за её спиной, словно тень.
Кевин огляделся, его взгляд скользнул по лицу Питера, он на мгновение замер, будто почувствовал скрытую угрозу, а затем снова вернулся к Кейт.
– Мы с тобой должны поговорить, – сказала Кейтлин, стараясь звучать нейтрально, – наедине.
Феликс, стоявший рядом, нахмурился, но Питер едва заметно кивнул ему, и капитан, увел остальных дальше.
Когда они остались одни, Кевин нервно провёл рукой по волосам.
– О чём?
– О Колине Ройсере, – резко сказала Кейтлин, наблюдая за его реакцией.
Имя подействовало как удар. Кевин побледнел, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
– Я... не знаю, о ком ты.
– Врёшь, – тихо произнёс Питер, внезапно оказавшись прямо перед ним.
Его глаза вспыхнули зелёным огнём, и Кевин отпрянул, словно его ударили.
Он затряс головой, но его глаза выдавали панику.
– Я не... я просто...
– Говори, – с нажимом сказала Кейтлин, и в её голосе прозвучала тень той силы, которую она так старалась контролировать, – кто отправил тебя сюда?
Воздух вокруг них сгустился. Кевин вздрогнул и попятился.
– Он сказал, что если я помогу ему, то смогу вернуться домой, – прошептал он, его голос был полон отчаяния, – он сказал, что ты... что ты ключ.
– К чему? – Питер шагнул ближе, его тень накрыла Кевина.
– К двери. К той, что между мирами.
Кейтлин и Питер переглянулись. В воздухе повисло напряжение, словно перед грозой.
– Кто он? – спросила Кейтлин.
Кевин закрыл глаза, словно боясь произнести имя вслух.
– Он называл себя Темным магом.
Питер резко выдохнул, его лицо на мгновение исказилось от ярости.
Кейтлин напряглась.
Будучи ребенком, ещё в Зачарованном лесу она слышала множество рассказов об ужасном и жестоком Темном маге. Его имя было окружено легендами, и ни одна из них не сулила ничего хорошего.
Она перевела взгляд на Питера, ожидая его реакции. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах бушевала буря.
– Что он хочет от меня? – Кейт вновь посмотрела на парня.
Кевин поднял на неё испуганный взгляд.
– Он сказал, что ты... что ты можешь открыть дверь. Дверь между мирами. Он хочет вернуть то, что было утеряно.
– Утеряно?
– Он не говорил, что именно.
– Он лжёт, – резко сказал Питер, его голос был низким и опасным.
Кевин затряс головой, глаза его расширились от страха.
– Я не... я не знаю ничего больше! Он просто сказал, что если я найду Кейтлин и передам ей послание, то смогу вернуться домой!
– Какое послание? – Кейтлин сжала кулаки, чувствуя, как тьма под кожей начинает шевелиться, отзываясь на её напряжение.
Кевин нервно облизнул губы.
– Он сказал... что ты должна вспомнить. Вспомнить, кто ты на самом деле.
Питер резко шагнул вперёд, его пальцы впились в плечо Кевина.
– Где он?
– Я не знаю! – парень задыхался, его голос дрожал, – он приходил только во сне!
Питер отпустил его с таким выражением, будто только что прикоснулся к чему–то грязному.
Он резко выдохнул, его пальцы сжались в кулаки, а в глазах бушевала ярость. Но прежде чем он успел сделать следующий шаг, Кейтлин мягко коснулась его плеча. Её пальцы едва ощутимо сжали ткань его рубахи, а голос прозвучал тихо, только для него.
– Не сейчас. Он нам нужен.
Питер остановился. Её прикосновение, как якорь, остановило бурю в его взгляде. Он медленно разжал пальцы, но не отступил, лишь наклонился к её уху.
– Он знает больше, чем говорит.
Кейтлин кивнула и повернулась к Кевину. Её выражение мгновенно изменилось – глаза стали холодными, а голос жёстким, как сталь.
– Если он вдруг решит явиться, ты запомнишь каждое его слово, – отчеканила Кейт, чувствуя, как в горле клокочет ярость, – и расскажешь все.
Кевин побледнел, но кивнул.
– А если... если он узнает, что я вам всё рассказал? – прошептал он.
– Тогда тебе стоит молиться, чтобы мы разобрались раньше, чем он о чем–то догадается, – Питер ухмыльнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого.
Кейтлин игнорировала дрожь в голосе парня. Она продолжала обдумывать план.
– Динь может приготовить зелье для усиления сновидений. Мы проникнем в его сон и тогда сможем увидеть все сами.
– Мы? – Питер приподнял бровь.
– Это шанс выяснить, что он задумал, – сказала она твёрдо.
– Вы не можете просто, – попытался возразить Кевин.
– Можем, – перебила его Кейтлин, и тьма у её ног на мгновение сгустилась, словно живая, – ты сам пришёл сюда с его посланием. Теперь ты – наша связь с ним.
Питер наблюдал за ней, его губы дрогнули в почти незаметной улыбке. Затем он резко развернулся.
– Феликс! – капитан тут же появился из–за деревьев, как будто ждал зова, – устрой нашего гостя. И поставь охрану.
Феликс кивнул, бросив на Кевина оценивающий взгляд, и жестом велел следовать за ним.
Когда они остались одни, Питер повернулся к Кейтлин.
– Зелье Динь – это одно. Но если он попытается предупредить мага...
– Тогда мы узнаем об этом первыми, – она встретила его взгляд, – его страх выдаст его. Ты же сам сказал.
– Когда ты стала такой циничной, Джонс?
– Циничной? – она повторила его вопрос с насмешкой, – наверное, с того момента, как поняла, что за каждым углом может ждать кто–то вроде Тёмного мага, желающий использовать меня как ключ. Или дверной коврик, – язвительно бросила она.
Питер сделал шаг к ней, и его лицо, освещенное последними лучами солнца, исказила гримаса холодной ярости. Сумерки сгущались, превращая его силуэт в опасную, угловатую тень.
– Ты безрассудно глупа, Джонс. Ты думаешь, это игра? Что Темный маг это просто еще один злодей из сказки, которого можно победить, вломившись в чужой сон?
Он оказался перед ней в одно мгновение. Его пальцы впились в ее плечи, не оставляя синяков, но и не давая вырваться. Его дыхание обжигало ее лицо.
– Он не придет к нему в виде милого сновидения! Он разорвет его разум в клочья, а заодно и твой, если почует тебя рядом! Ты даже не представляешь, с чем связалась! Ты лезешь в пасть к дракону, вооружившись зубочисткой!
Кейтлин попыталась вырваться, ее собственная ярость вспыхнула в ответ на его.
– А что мне делать? Сидеть сложа руки и ждать, пока он придет за мной? Ты сам сказал – я не вещь! Я не буду ждать, пока меня вскроют, как консервную банку!
– Ты будешь делать то, что я скажу! – его голос прозвучал как удар хлыста, низко и опасно, – на моем острове ты подчиняешься моим правилам!
– Ты не мой надзиратель, Пэн! – она крикнула ему в лицо, и ее голос сорвался, выдавая отчаяние, которое она так яростно скрывала.
– Нет? – он притянул ее еще ближе, так что их лбы почти соприкоснулись, – а кто тогда? Кто спас тебя от самой себя на том мосту? Кто не дал тебе сгореть? Кто каждую ночь следит, чтобы твои кошмары не поглотили лагерь? Скажи мне, Джонс, кто я для тебя, если не тот, кто держит тебя на поводке?
Он ждал ответа. Ждал ее язвительности, ее гнева, ее вызова. Ждал, что она оттолкнёт его или попытается ударить.
Но ответа не последовало.
Вместо этого ее взгляд дрогнул. Вся злость, вся броня из сарказма и упрямства, которую она так тщательно выстраивала, рассыпалась в прах за одно мгновение. Ее губы задрожали, а глаза, широко распахнутые, наполнились такой животной тоской, что у Питера перехватило дыхание, а в глубине души защемило. Это был не просто страх. Это было всепоглощающее, бездонное отчаяние.
Она не плакала. Слез не было. Была лишь тишина, более громкая, чем любой крик.
– Я не знаю, – прошептала она, и ее голос звучал надтреснуто, чуть слышно, – я не знаю, кто ты. Я не знаю, кто я. Я устала чувствовать себя ошибкой. Я устала бояться одной.
Ее плечи под его пальцами обмякли. Вся ее мощь, вся ее сила испарилась, оставив лишь хрупкую, изможденную девушку. Она закрыла глаза, не в силах больше выносить его взгляд.
Питер замер. Его ярость, кипевшая секунду назад, угасла, ослепленная этой внезапной, оголенной уязвимостью. Он видел ее сильной. Видел дерзкой. Видел опасной. Но такой – сломленной и испуганной – он не видел ее никогда. Это было так же немыслимо, как увидеть ураган, рыдающим от бессилия.
Его пальцы разжались. Грубый захват сменился неуверенным прикосновением. Он не понимал, что делает. Это было импульсом, глупым и неправильным.
Он потянул ее на себя.
Кейтлин не сопротивлялась. Она словно истончилась, превратилась в тень. Ее лоб уткнулся в его плечо, а пальцы вцепились в складки его рубахи с такой силой, будто он был единственной точкой опоры в рушащемся мире. Все ее тело мелко дрожало.
Он почувствовал, как что–то внутри него сдвинулось с места. Это было неудобно. Чужеродно. Он привык к ее огню, к ее вызовам. Эта тихая покорность, это доверие, которого он не просил и не заслуживал, обожгло его сильнее любой магии.
Он медленно, почти неловко, поднял руку и коснулся ее волос. Он ожидал, что она отпрянет, ударит, назовет его дураком.
Но она лишь глубже зарылась лицом в его плечо, и из ее горла вырвался сдавленный звук – не плач, а звук чистой, безоговорочной капитуляции.
Питер выдохнул. Длинно и медленно. Его вторая рука поднялась, почти против его воли, и пальцы коснулись ее спины. Жест вышел неуклюжим, непривычным – он привык хватать, отталкивать, а не утешать.
– Глупость, – пробормотал он, но в его голосе не было ни капли прежней насмешки.
Была лишь грубая, неотёсанная нежность, которую он, казалось, сам не понимал.
– Ты не одна. На моём острове ты никогда не будешь одна. Даже если захочешь, – прошептал он, и его собственный голос прозвучал чужим, приглушенным.
Они стояли так в сгущающихся сумерках, и лагерь вокруг них затих, будто затаив дыхание. Питер Пэн, Вечный мальчик, король Пропащих, держал в своих руках самое опасное и хрупкое существо на свете и не имел ни малейшего понятия, что с этим делать. А она, его хаос, его буря, его тьма, позволила себе на мгновение стать просто Кейт – маленькой, потерянной и до ужаса напуганной.
Он не знал, сколько времени прошло. Секунды? Часы? Время на острове всегда текло по–своему, но сейчас оно и вовсе застыло. Ее дыхание стало ровнее, дрожь поутихла, но она не отпускала его, а он не отпускал ее. Его пальцы все так же медленно водили по ее волосам, а другая рука лежала на ее спине, чувствуя под тонкой тканью рубахи каждый позвонок, каждое напряжение.
Мысли путались. Он хотел тряхнуть ее, заставить снова огрызнуться, вернуть все на круги своя – туда, где он все контролировал, где он был сильным, а она – опасной и предсказуемо непокорной. Эта тишина, эта хрупкость сводили с ума.
– Джонс... – его голос прозвучал хрипло.
Он попытался отстраниться, чтобы посмотреть ей в лицо.
Но она лишь крепче вцепилась в него, и из ее груди вырвался тихий, почти неслышный стон.
Питер замер. Приказ. Мольба. Что–то среднее. Он подчинился.
Он продолжил свои неуклюжие, непривычные поглаживания. Его разум лихорадочно работал, пытаясь осмыслить этот переворот. Она боялась. Не пиратов, не магии, не его игр. Она боялась самой себя. Той самой тьмы, которую он так поощрял и перед которой преклонялся. Она видела в ней не силу, а проклятие. Ошибку.
И этот Темный маг. Он не был угрозой острову. Он был угрозой ей. Он тыкал палкой в самую ее суть, угрожая разбередить ту самую рану, которую он, Питер, с таким упоением исследовал.
Его собственная ярость, которую он излил на нее минуту назад, теперь показалась ему глупой и слепой. Он злился не на ее безрассудство. Он злился от собственного бессилия. От того, что появилась угроза, которую он не мог контролировать.
Он наклонил голову, его губы почти коснулись ее виска.
– Никто не тронет тебя, – снова прошептал он, и на этот раз в его голосе было меньше неуверенности, а больше обещания.
Кейтлин медленно выдохнула, и ее тело окончательно обмякло в его объятиях, будто из него вынули стержень. Напряжение сменилось глухой, всепоглощающей усталостью. Она позволила голове полностью упасть на его плечо, ее дыхание стало горячим и ровным у него на шее.
Он стоял, как вкопанный, чувствуя вес ее доверия – страшный и пьянящий. Его рука на ее спине непроизвольно сжала ткань ее рубахи, прижимая ее еще ближе, как будто пытаясь защитить от невидимой угрозы, впитать ее страх в себя.
Вдалеке послышался шорох – вероятно, Феликс закончил с новичками и искал их. Питер не повернул голову. Он лишь издал тихий, предупреждающий звук, едва слышный шепот магии, который витал в воздухе: «Не подходи».
Шорох затих.
Он остался с ней один в полной тишине, нарушаемой лишь ее дыханием и шелестом листьев над головой. Луна поднялась выше, отливая ее волосы серебром.
Постепенно дрожь окончательно ушла, сменившись тяжелым, почти сонным спокойствием. Кейтлин наконец ослабила хватку, ее пальцы разжали его рубаху. Она медленно, нерешительно отстранилась, не поднимая на него глаз. Щеки ее горели румянцем стыда за свою внезапную слабость.
Питер не отпустил ее сразу. Его руки все еще лежали на ее плечах, и он заставил ее посмотреть на себя. Ее глаза были опухшими, но сухими, а взгляд – пустым и уставшим, как после долгой битвы.
– Ни слова, – тихо сказала она, и в ее голосе снова появился знакомый металл, но на этот раз он был тонким, как паутинка, – если кто–то узнает...
– Кто я, чтобы разбрасываться твоими секретами, Джонс? – он парировал, но без привычной насмешки.
Его большой палец самопроизвольно провел по ее щеке, смахивая несуществующую слезу.
– Твои слабости – мои слабости. Твои страхи..., – он запнулся, подбирая слова, – ...моя ответственность.
– И что теперь? – спросила она, глядя куда–то сквозь него, – мы все еще идем к Динь за зельем?
Питер задумался, изучая ее профиль в лунном свете. Ее план был все еще самым логичным и прямым путем. Но теперь он видел пропасть под этим путем.
– Я иду, – он сказал наконец, – но не ты. Я поговорю с Динь. А ты... – он повернул ее лицо к себе, заставив встретиться взглядом, – ты уйдешь к себе и ляжешь.
Она хотела возразить, он видел по ее глазам. Гордость и привычка к сопротивлению боролись с всепоглощающей усталостью и остатками страха.
– Я не...
– Это не просьба, – его голос снова стал твердым, но без прежней ярости.
Это был приказ, но приказ, отданный ради нее.
– Ты будешь бесполезна, если не отдохнешь.
Он видел, как ее зрачки расширились, но на этот раз не от страха, а от чего–то другого. От признания. От немой благодарности.
Она молча кивнула.
– Хорошо, – прошептала она.
Он проводил ее до самой двери ее дома. Она не оглядывалась и не говорила больше ни слова. Но прежде чем исчезнуть внутри, она на мгновение задержалась, ее рука легла на его – короткое, молчаливое «спасибо», прежде чем дверь закрылась, оставив его одного в ночи.
Питер Пэн остался стоять перед ее домом, чувствуя на пальцах призрачное тепло ее кожи и тяжесть чего–то нового, чего–то опасного и неизведанного, что поселилось у него в груди. Это было не похоже на веселье от погони или азарт от борьбы.
Это было похоже на обет.
И он с удивлением осознал, что намерен его сдержать.
Дверь хижины Динь была не заперта. Сладковатый, густой запах сушеных трав, кореньев и чего–то металлического ударил в нос Питера, едва он переступил порог. В центре комнаты, заставленной полками с пузырьками и склянками, возилась сама фея. При его появлении она вздрогнула и уронила пучок засушенных бутонов, которые рассыпались по полу с тихим шелестом.
– Питер! – выдохнула она, прижимая руку к груди, – ты каждый раз возникаешь из ниоткуда.
– Это потому, что ты слишком глубоко погружаешься в свои горшочки, Динь, – он бесшумно закрыл за собой дверь и сделал несколько шагов внутрь, окидывая взглядом хаотичное богатство ее лаборатории, – мне нужно кое–что. Специальное.
Динь насторожилась. Она неплохо его знала. Этот тихий, почти приглушенный тон в его голосе бывал редко и всегда предвещал что–то серьезное.
– Что именно? – спросила она, осторожно поднимая с пола рассыпавшиеся бутоны.
– Зелье. Чтобы видеть чужие сны. Не просто снотворное, а то, что позволит войти в сознание другого. И остаться незамеченным.
Динь замерла. Ее огромные глаза стали еще больше.
– Это... очень опасная магия, Питер. Ритуал вторжения. Чужая психика – это не игровая площадка. Можно не выбраться. Или принести с собой что–то... лишнее.
– Я знаю, Динь, – прервал он ее, и имя прозвучало в хижине как удар гонга.
Он не повышал голос, но в его зеленых глазах стояла такая стальная решимость, что фея без слов кивнула и засуетилась у полок. Ее пальцы дрожали, перебирая склянки с мутными жидкостями и засушенными насекомыми.
– Мне понадобится время... – залепетала она, – корни сновидений нужно измельчить в пыль при лунном свете, а луна уже высоко..., я не уверена, что у меня есть все компоненты...
Питер молча наблюдал за ее метаниями. Его терпение было тонким, как лезвие. Каждая секунда ожидания отзывалась в нем глухим стуком – он оставил Кейтлин одну, и каждое мгновение вдали от нее казалось предательством того нового, хрупкого доверия, что она ему оказала.
– Ускоряйся, – наконец произнес он, и в его голосе прозвучал знакомый Динь отблеск нетерпения.
Фея резко остановилась и подняла на него взгляд. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга – она с прижатыми к груди руками и Питер, застывший, как натянутая тетива.
– Я и так ускоряюсь, – сухо сказала она, – такое зелье не варится «на коленке». На него зелье уйдёт день. Может, два, если луна капризничает.
– Пусть капризничает быстрее, – отрезал Питер.
Динь фыркнула, отвернулась и начала быстро сортировать ингредиенты.
– Я не могу сократить время без последствий. Или ты хочешь, чтобы тот, кто войдёт в сон, вышел оттуда с чужими воспоминаниями? Или не вышел вообще?
Питер помолчал. Его пальцы сжались, потом медленно разжались.
– Делай правильно, – сказал он наконец, – день или два – неважно. Главное, чтобы сработало.
Фея бросила на него короткий взгляд – внимательный, почти сочувственный.
– Это из–за неё, да?
– Да.
Больше слов не понадобилось.
Динь кивнула и отвернулась окончательно, давая понять, что разговор закончен. Питер постоял ещё мгновение, затем развернулся и вышел, закрыв за собой дверь тише, чем обычно.
Питер вернулся к домику Кейт уже глубокой ночью. Остров дышал тишиной, особенной, натянутой, когда даже сверчки будто говорят шёпотом. Луна зависла над деревьями, и её свет серебрил дорожку, по которой он шёл, не торопясь, но и не позволяя себе остановиться.
Он не спешил.
Это было заметно по шагам, мягким, выверенным, лишённым раздражения. Он уже принял решение, а значит, торопиться было незачем.
Свет в хижине Кейт горел. Разумеется.
Он остановился у двери на мгновение дольше, чем требовалось, словно прислушиваясь не к звукам, а к чему–то более тонкому, к ритму её присутствия. Потом толкнул дверь и вошёл без стука.
Кейт сидела у стола, спиной к нему. Плечи ровные, спина прямая – поза человека, который не спит не потому, что не может, а потому что решил не спать.
Он закрыл дверь и остался стоять, не приближаясь. Его взгляд скользнул по комнате, задержался на окне, вернулся к ней.
– Я сказал – спать.
– Ты сказал лечь, – ровно произнесла она, – и я даже пыталась подчиниться. Как видишь неудовлетворительно.
В её голосе не было дерзости. Только сухая, почти медицинская честность. Питер едва заметно прищурился.
– Ты слишком много думаешь.
– Это профессиональная деформация, – откликнулась Кейт, – когда тебя регулярно пытаются использовать как инструмент, мышление становится способом самозащиты.
Он сделал шаг вперёд. Воздух в комнате будто сдвинулся вместе с ним.
– Динь варит зелье, – сказал он, – день. Возможно, два.
Она кивнула, будто уже ожидала этого.
– Значит, Темный маг никуда не денется, – спокойно подвела итог Кейт, – как и его интерес ко мне.
– Именно поэтому ты не будешь лезть в это, – его голос стал ниже, – ни в сны. Ни в разговоры. Ни в попытки что–то выяснить самостоятельно.
Она посмотрела на него внимательно. Без вызова. Без упрямства напоказ.
– Ты не сможешь удерживать меня в неведении бесконечно, – сказала она после паузы, – и ты это знаешь.
Он остановился прямо перед ней.
– Я могу удерживать тебя достаточно долго, – ответил Питер, – этого хватит.
Кейт поднялась из–за стола. Медленно, выверено, так, чтобы не выглядеть угрозой, но и не быть ниже.
– Тогда скажи прямо, – произнесла она, – ты боишься за меня или за то, что я могу сделать, если узнаю слишком много?
Его глаза вспыхнули холодным интересом.
– Умный вопрос, – сказал он.
Он поднял руку и коснулся её подбородка, не грубо, но так, что движение невозможно было проигнорировать. Заставил её смотреть прямо на него.
– Ты слишком близко к границе, Джонс. А я не намерен выяснять, что будет, если ты её переступишь.
Её дыхание стало чуть глубже, но взгляд остался ровным.
– Тогда не отталкивай меня от края, – тихо сказала она, – а скажи, где он.
Между ними повисло напряжение – плотное, тянущее, как натянутая струна.
Питер убрал руку.
– Завтра ты будешь под присмотром, – произнёс он, – не как пленница. Как фактор риска.
– Лестно, – сухо отозвалась Кейт, – Обычно меня называли проблемой, но «фактор риска» звучит солиднее.
Едва заметно Пэн усмехнулся.
– Это предел твоей язвительности на сегодня, – сказал он, – дальше будет больно.
Она приняла это без комментариев. Лишь кивнула.
– Тогда я постараюсь вести себя рационально, – ответила Кейт.
Он развернулся к двери, но остановился на пороге.
– И Кейт.
Она подняла взгляд.
– Ты не инструмент. Но ты и не свободная переменная. Пока что.
Это было не утешение. Не обещание. Это было условие.
Дверь закрылась за ним тихо.
Кейт осталась одна,глядя в пустоту перед собой, и впервые за долгое время поймала себя на мысли,что Питер Пэн пугает её не потому, что контролирует – а потому, что, возможно,знает о ней больше, чем она сама.