Глава 4.
Pov: Author.
Веки Кейтлин дрогнули и закрылись.
Обмякнув, её тело полетело вниз — уже без сопротивления, без борьбы, лишь подчиняясь тяжёлой гравитации. Чёрные крылья сложились, перья подрагивали, цепляясь за ветер, будто не желая отпускать последние следы полёта.
Питер, наконец выйдя из оцепенения, резко кинулся вперёд, бросая перед собой сгусток магии. Зеленые искры сплелись в сеть, подхватывая безвольное тело и медленно опуская его на край обрыва.
Пэн навис над ней и внимательно вгляделся. Ничего не изменилось. Бледное лицо, веер ресниц, трещинки на губах. Взгляд скользнул к крыльям. Чёрные, как полночь в безлунном лесу, они безвольно раскинулись по земле. Он протянул руку, дотрагиваясь до гладких перьев. И тут же, кончик пера, которого он коснулся превратился в россыпь чёрных песчинок. Следом тёмные линии побежали по всему крылу, как трещины по стеклу. Чёрные перья обратились в дымку, затем в ничто. Лишь на земле ещё несколько секунд лежал контур из чёрного песка, прежде чем ветер унёс и его.
Пэн отвёл руку, чувствуя странное опустошение. Он ожидал трансформации, ожидал увидеть в её чертах отражение той нечеловеческой мощи, что бушевала минуту назад. Но перед ним лежала та же Кейтлин — спокойная, смертная, удивительно обычная. Только теперь в этой обыденности было что—то зловещее. Будто буря спрятавшаяся за маской штиля. И спокойствие это пугало больше любых метаморфоз.
Со странной, несвойственной бережностью он опустил Кейт на кровать, словно бы она тоже могла вот—вот рассыпаться в черный пепел.
— «Не было до тебя никаких проблем…», — густые темные брови сомкнулись у переносицы.
Пэн устало откинулся в кресле, его пальцы судорожно сжали подлокотники, будто пытаясь вцепиться во что—то осязаемое среди этого хаоса. Глаза, обычно сверкающие беспечностью, теперь были прикованы к её груди — следили за каждым подъёмом, каждым падением, как будто в этом простом механизме дыхания скрывался ответ на все вопросы. Произошедшее походило скорее сон, но рваные потоки мыслей, вихрем крутившиеся в его голове, не давали забыться. Остающийся без ответа ворох вопросов раздражал вечного короля Нетландии как ничто другое. Он ненавидел неизвестность всем своим существованием, в то время как она, свалившаяся на его голову непонятно как и зачем, сплошь и полностью была для него этой ненавистной неизвестностью, загадкой, неопределенностью, она была тем, что нарушило привычный порядок в его мире, сломало некогда установленные правила и границы, разбило убеждения.
Пэн резко встал, отшвырнув кресло назад. Оно с грохотом ударилось о стену, но он даже не вздрогнул. Вместо этого подошёл ближе, впиваясь взглядом в её лицо, ища трещину, изъян, хоть что—то, что выдавало бы произошедшее. Ничего. Только тихое дыхание, только тишина, звенящая в ушах громче любого крика.
Внезапно раздавшийся стук в дверь вернул Питеру ощущение реальности. Он резко обернулся, нервно сжав пальцы. Его взгляд, еще секунду назад прикованный к спящей Кейтлин, теперь впился в дверь с такой силой, будто мог прожечь в ней дыру.
Дверь со скрипом открылась, вливая в комнату лучи полуденного солнца. В проеме показалась голова Феликса. Его, пусть и грязные, лохматые волосы, переливались на свету золотыми нитями. Взгляд парня метнулся к кровати.
— Что....
— Я не знаю, — Питер резко обернулся к Филу, глаза ярко сверкнули зеленым, — понятия не имею, черт ее дери, — голос срывался на крик.
Обыкновенно насмешливый и спокойный, Питер выглядел совершенно иначе. Не так, как должен выглядеть король острова вечной молодости, праздности и веселья. Сейчас в его глазах отражалась тяжесть всех прожитых веков, внезапно ставшая слишком реальной.
— Тень не появлялась? — бросил Пэн, стараясь унять клокочущую в горле ярость.
— Нет.
Пэн тяжело выдохнул и развернулся к Кейтлин.
— Ты не объяснишь, что произошло, — Феликс сделал шаг к Пэну и скрестил руки на груди.
— Я думал, она сломается, — наконец проронил он, голос хриплый, будто после долгого молчания, — думал, страх выбьет из неё хоть что—то... эмоцию, вспышку, искру. Как у всех. Однако, все вышло совсем иначе.
— Иначе?
— Она не просто использовала тьму, Фил. Она разверзла её. Как дверь. Как будто... это не магия. Как будто это просто она.
— Ты будто рассказываешь о чем—то, что человеком не является.
— Человек? — он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть воспоминания об увиденном, — человек испытывает эмоции, боль, страх, отчаяние, человек боится падения, человек цепляется за жизнь. А она? Она не приняла тьму, Фил. Она даже не боролась с ней. Тьма не вошла в неё... она просто перестала притворяться, что её там нет. Или... сама Кейтлин всегда ею являлась.
— Являлась чем? Ты хочешь сказать, что то, что лежит сейчас перед нами есть физическая оболочка некоей ипостаси, что носит название тьма? — глаза Феликса расширились и он резко перевел взгляд на короля, — но какой мощью тогда она способна обладать, являясь одним из ключевых элементов всего мироздания.
— Мощью? — он резко засмеялся, и звук этот был похож на треск ломающегося льда, — ты всё ещё мыслишь категориями силы, Фил. Как будто речь о количестве, о мере.
Он сделал шаг к кровати, его тень на стене исказилась, став неестественно длинной.
— Тьма — это не элемент мироздания. Она — его изнанка. Его отсутствие. И если то, что лежит здесь — действительно её воплощение, — Пэн наклонился ближе, его голос стал шепотом, — то она не обладает мощью. Она — сама возможность этой мощи. Или её уничтожения.
Феликс почувствовал, как по спине пробежали ледяные мурашки.
— Ты говоришь как о божестве.
Пэн выпрямился и губы его дрогнули от легкой улыбки.
— Нет. Боги требуют поклонения, в противном случае их существование станет бессмысленным и оборвется. А тьма она просто есть, есть всегда, вне зависимости от чьих—то жертв, молитв и желаний. Как тишина после крика. Как пустота между звёздами….
Феликс внезапно оживился, его глаза загорелись хищным блеском. Он сделал шаг вперёд, пальцы нервно сжимались в кулаки.
— Твоя власть... Пэн, подумай только! — его голос дрожал от возбуждения, словно он уже видел это будущее, — если она действительно то, о чем мы думаем, если она может разрывать реальность просто потому что хочет... Ты мог бы стать не просто королём Нетландии. Ты мог бы править всеми мирами!
Он схватил Пэна за рукав, его дыхание стало частым, горячим:
— Представь — никаких больше границ между мирами, никаких законов времени и пространства. Ты мог бы....
Пэн резко вырвал руку, его лицо исказилось от внезапной ярости.
— Ты глупец, — прошипел он, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое, почти безумное, — ты предлагаешь приручить бурю? Запереть в клетку саму пустоту между мирами?
Он отступил на шаг, его смех прозвучал горько и резко:
— Она не оружие, Фил. Она — антитезис. Она — конец всего, что имеет форму, имя, суть. Как ты собираешься подчинять это? – он всплеснул руками, указывая на спящую Кейт.
В этот момент ее веки дрогнули и комната наполнилась тишиной. Феликс вдруг осознал, что не слышит даже биения собственного сердца. Пэн замер.
А потом.... Кейтлин вздохнула. Обычный человеческий вздох. И мир вернулся — звуки, свет, дыхание.
— Мы больше не будем говорить об этом, — Пэн произнёс это не как приказ, а как молитву.
Феликс мог только кивнуть.
Кейтлин медленно открыла глаза. Зрачки её были расширены, взгляд мутный и неосознанный, будто она только что вынырнула из глубины долгого сна. Она моргнула несколько раз, пытаясь сфокусироваться на потолке над собой.
— Где я? — её голос был хриплым, слабым.
Пэн и Феликс переглянулись. Король Нетландии сделал шаг вперёд, лицо его было напряжённым, но голос он нарочито сделал спокойным.
— У меня.
Кейтлин медленно приподнялась на локтях, лицо её исказилось от слабости. Она осмотрелась, словно не узнавая окружающую обстановку.
— Что произошло?
Феликс открыл рот, но Пэн резко поднял руку, останавливая его.
— Ты упала, — сказал он осторожно, — ты... не помнишь?
Кейтлин нахмурилась, пальцы её вцепились в край кровати.
— Я помню... только обрывки. Мост. Падение..., — она замолчала, будто пытаясь поймать ускользающие воспоминания, — но это как сон. Как будто это было не со мной.
Пэн внимательно наблюдал за ней, ища в её глазах хоть намёк на осознание, на ложь, на скрытое знание. Но видел только искреннее смятение.
— Ты ничего больше не помнишь? — спросил он, голос его был мягким, но в нём сквозило напряжение.
Кейтлин покачала головой, затем резко зажмурилась, будто от внезапной боли.
— Голова... болит.
Феликс неуверенно шагнул вперёд.
— Может, ей нужно....
— Выйди, — резко оборвал его Пэн, не отводя взгляда от Кейтлин.
Феликс заколебался, но после ещё одного взгляда на короля покорно направился к двери. Когда дверь закрылась, Пэн медленно опустился на край кровати.
— Ты уверена, что ничего не помнишь? — его голос был тихим, но в нём чувствовалась сталь.
Кейтлин посмотрела на него, и было в ее глазах что-то иное.
— Я не знаю, о чём ты говоришь.
Пэн замер. Она не лжёт. Кейтлин потянулась к вискам, её пальцы дрожали.
— Мне снилось... — она замялась, — что я падаю. Бесконечно. А потом... — её голос сорвался, — потом я перестала бояться.
Пэн почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— И что было потом? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Кейтлин подняла на него глаза — обычные, человеческие, наполненные лишь смятением и непониманием.
— Я проснулась.
Пэн резко встал.
— Спи, — сказал он слишком быстро, слишком неестественно бодро. — Я пришлю Динь с целебными травами.
Кейтлин кивнула, уже закрывая глаза. Её дыхание сразу стало ровным, как у ребёнка. Пэн вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
Феликс ждал его у дома.
— Ну и?
— Она не помнит, — прошептал Пэн. — Совсем.
— Но ведь..., - начал Фил, чуть повышая голос.
— Замолчи! — Пэн схватил его за плечо, впиваясь пальцами в кожу. — Ты хочешь, чтобы она услышала?
Феликс побледнел. Где-то в глубине комнаты скрипнула кровать. Оба замерли.
— И что мы будем делать? — шёпотом спросил Феликс.
Пэн медленно выдохнул.
— Ждать. Наблюдать. И молиться, чтобы маска, которую она надела, не соскользнула раньше, чем мы успеем что-либо предпринять.
Утро следующего дня…