Глава 3.
11 лет назад...
- Папа..., - маленькие ручки тянулись к бездыханному телу, - папа вставай!
И слезы градом лились по детским щекам, обжигая, заставляя маленькое тело содрогаться при каждом вдохе.
Настоящее время.
Темнота медленно поглощала летящее в пустоту тело.
Кейтлин закрыла глаза, вслушиваясь в звук своего падения, который напоминал музыку вселенской бездны. Все вокруг нее стремительно теряло форму: рваные обрывки света растворялись в бушующем ветре. В какие-то мгновения ей казалось, что время остановилось, и она повисла в пространстве между жизнью и смертью.
Как вспышка молнии, в её сознание врезалась мысль - она сможет выжить. Слепое желание жизни словно разбудило её тело. Крепко сжав кулаки, она стиснула зубы, напрягая мышцы. Глаза резко распахнулись. Ужас от того, как одни свои конечности она чувствовала, а другие боролись с гравитацией, заполнил её сердце. И ужас этот вылился в яркий поток энергии, с резким толчком сорвавшийся из ее спины. Звук разорванной плоти и рваные взмахи черных как смоль крыльев.
Кейтлин ощущала как потоки воздуха обжигают свежие раны, режущая боль сковывала движения и тянула вниз, но острое желание жить переполнило сознание. К этой борьбе добавилась воля, как последний шанс найти спасение среди хаоса.
Каждое усилие, каждая клетка её существа требовала оказаться вне этой бездны, наполненной обрывками ее отвратительного прошлого, хватающими ее грязными руками, навевающими липкий страх.
Она взметнулась в воздухе, ощущая, как крылья расправляются, полные силы и злобы. Темнота вокруг нее сгустилась, и Кейтлин приняла её, впитывая каждой клеткой своего тела. Это было не просто выживание; это было утверждение её могущества.
Тьма, заполонившая пространство, пожирала последние остатки света. Она была создана из мрака, и именно здесь находила свою истинную силу. Ветер, хлеставший её лицо, напоминал ей о том, как она сбрасывала оковы прошлого, о тех, кто пытался её сломать. Их страх был её топливом.
Взмывая выше, она видела, как бездна, откуда она поднялась, искривляется под её натиском, как будто сама вселенная отступала перед ней. Она была не просто жертвой — она была самой тьмой, и то было её величие.
Кейтлин ощущала, как тьма шептала ей на ухо, как воспоминания о предательствах и страданиях становились её оружием. Она не искала искупления, лишь наслаждалась тем, как её зло наполняло собой все. Свет был лишь слабостью, он иллюзорен, не вечен.
Вырвавшись из многолетних оков тьма разлилась, окутывая собой пространство. Она сомкнулась вокруг, но теперь она душила – подчинялась. Кейтлин чувствовала, как каждый взмах её крыльев рассекал не просто воздух — а саму реальность. Внизу, в бездне, ещё клубились тени прошлого: обрывки голосов, крики, плач той маленькой девочки, которая когда-то умоляла отца проснуться. Она больше не падала. Теперь падал мир вокруг неё — рушился, склонялся, трещал по швам под тяжестью её присутствия.
Её крылья, чернее самой бездны, расправились во всю ширь, и в тот же миг тьма хлынула наружу, как прилив, поглощая свет, звук, саму надежду. Она не просто контролировала тьму — она была ею. Воплощением и перерождением, ее физической оболочкой.
Мир дрогнул. Не от страха. Не от сопротивления. От переполнения. Сила, чернее самой пустоты между звёзд, хлынула в Кейтлин — не как дар, а как естественное продолжение её воли. Последнее, что она осознала — как вселенная преклонилась, покорно опускаясь перед ее могуществом, признала её власть — она застыла в предвкушении, готовая переписать себя под диктовку её воли. В тот миг само существование замерло перед её величием. И — тишина. Не пустота. Не забвение. Просто пауза в вечном шествии тьмы, которая теперь была законом. И когда она откроет глаза — закон вступит в силу.
Pov: Peter Pan.
Я притащил ее на мост, считая, что под гнетом страха, она сможет найти в себе эмоции и преобразовать их в силу. Хотя ее слова о том, что магия рожденная из эмоций есть магия основанная на слабостях, заставили меня задуматься, я не стал противоречить естественному процессу ее обретения, тому, что был заложен много тысячелетий назад.
Пусть я и видел, на что она способна, я все равно слепо полагал, что она, как все остальные маги и волшебники, имеет некую предрасположенность к использованию магии, и ее необходимо просто подтолкнуть. Сколь ошибочны же были мои доводы.
Такой мощи я не видел за все три столетия своей жизни, я ощущал ее каждой клеткой своего тела. Я стоял на краю обрыва, в груди бушевал странный вихрь эмоций — восхищение, предвкушение и страх, чистый, первозданный страх, тот, что я не ощущал уже многие годы.
Я ожидал пробуждения магии. Я ожидал страха, отчаяния, может быть, даже слабого проблеска силы. Но не этого. Не того, как согнется под ее натиском пространство, не того, что сама бездна, вместо поглощения, станет ее слугой.
Я видел, как магия рождается. Видел, как её вырывают из глубин души, как её лепят из боли и страха. Но это… это было не рождение. Это было возвращение. Как будто тьма всегда была её частью, а теперь просто сбросила оковы.
Ветер ревел, но не вокруг неё — из неё. Чёрные волны энергии, исходящие от её крыльев, разрывали ткань мира, оставляя после себя лишь пустоту.
Я не мог отвести взгляд. Мои расчёты, мои теории, мои уверенности — всё это рассыпалось в прах. Она не просто использовала магию. Она была магией.
И теперь, глядя на неё, я понимал одну простую, жуткую истину: я не разбудил в ней силу. Я отпустил её. В моей голове эхом отозвался лишь один вопрос…. Что она сделает с этой свободой?