Say my name [18+]

Два дня назад.

— Спасибо за разрешение, — усмехнулся Минхо, приложив правую руку к груди и сделав небольшой поклон.

— Всегда пожалуйста, — кивнула Йеджи. — Только учти…

Кажется, она хотела сказать что-то ещё, но старший жнец не стал её слушать. Не было времени. Рассказанная ей история не на шутку взволновала его.

Всего мгновение, дурацкое тянущее чувство в желудке, и вот он в тепле. Йеджи наверняка в очередной раз припомнит его беспардонность.

— Почему я не удивлен? — бас раздался из глубины тёмной комнаты, куда Минхо переместился. — Каждый раз старший жнец приходит ко мне, когда ему вздумается.

— Почему ты сидишь в темноте? — нахмурился Минхо и одним взмахом зажёг свет в помещении. Он стоял посреди кабинета.

Человек за столом, на вид парень семнадцати лет, раздраженно поправил пепельные волосы, откинувшись в рабочем кресле. Минхо обратил внимание на количество бумаг, которые словно вот-вот свалятся на чужую голову. А тому хоть бы что.

— Я просто уснул, — меланхолично произнёс Феликс, возвращаясь к работе. Зашелестела бумага.

— У меня проблема, — вздохнул Минхо, усаживаясь на диван для посетителей перед столом.

Послышался удрученный вздох. Парень отложил стопку каких-то документов в сторону и поднял на Минхо тяжелый взгляд. Жнец поёжился, дёрнув плечами, но всё же взял себя в руки. Феликс хмыкнул.

— Слушаю.

— Что ты знаешь о золотых нитях? — Ли решил не тратить время на расшаркивания.

— Что? — теперь в чужих глазах зажегся интерес. Парень чуть наклонился вперёд.

— Золотые нити, — повторил он. — Такие твердые, что их нельзя перерезать.

Феликс ничего не ответил, только чуть склонил голову к плечу, ожидая ещё каких-то подробностей. На несколько минут между ними висела тишина. Минхо не собирался вываливать все карты на стол — неизвестно ещё, чем это может обернуться. Он стал нетерпеливо постукивать пальцами по спинке дивана.

Феликс вздохнул, видимо устав мысленно выпрашивать у Жнеца больше информации. Он встал со своего места и лёгкими шагами приблизился к стене с огромными стеллажами. Задумчиво оглядел корешки книг.

— Я предупреждал тебя, — хмыкнул он, в конце концов, потянувшись за толстенным фолиантом. Даже на носочки привстал.

Минхо вздохнул, задрав голову к потолку, — естественно, этому лису не нужны были подробности. Он и так всё знал. Взгляд снова обратился к другу, который рисковал свалить на себя почти всю полку.

— Крылья тебе для красоты даны? — лениво поинтересовался он.

— Конечно нет, — фыркнул Феликс. — Боюсь, что сшибу ими что-то, а потом фиг порядок наведу.

— Так ты рискуешь устроить больший беспорядок. — Минхо смотрел на изгибающуюся спину и оттопыренную задницу этого засранца. Выгибается, как кошка, а ведь и не скажешь, что ему больше тысячи лет.

Феликс обернулся, сердито глянув на него, мол, я знаю, о чём ты думаешь.

— Ты должен был послушать меня ещё тогда, когда поползли слухи о том, что у жнеца впервые не получилось забрать душу. От этой проблемы можно было бы легко избавиться.

Ли отвёл глаза и потёр мочку уха.

— Тогда это казалось мне недоразумением. — Голос почему-то охрип.

— Ты действительно считал, что Йеджи настолько сдала позиции?

Наконец он достал книгу и аккуратно положил её на кофейном столике перед жнецом, а сам сел рядом, придвинувшись вплотную. Минхо глубоко вдохнул — чёртов купидон.

— Я не сомневался в ней.

— Поэтому согласился с её отпуском?

— Феликс…

— Ладно-ладно, о твоих отношениях с бывшей подопечной не будем, — отмахнулся парень, раскрыв фолиант на нужной странице. — Полюбуйся, — он ткнул пальцем в рисунок, где был изображён мёртвый человек, душа которого висела на тонкой золотой нити. Пропасть между ним и миром мёртвых была показана извилистой дорогой к озеру Перерождения.

Минхо склонился над книгой.

— И что это значит? — Он посмотрел на Феликса, тот раздраженно вздохнул.

— Глаза разуй, — он ткнул на другую деталь рисунка, на которую жнец до этого не обращал внимания. От мизинца умершего тянулась красная нить, скрываясь где-то за пределами страницы.

— Нить судьбы…

— Такое — не редкость, — усмехнулся он, — в конце концов, это наша работа. А ты не думал о тех, кто не получил долго-и-счастливо, хоть и родился для этого? Золотая нить — своего рода якорь.

— Что? — нахмурился Минхо. — Разве это не жульничество перед Высшими Силами и Судьбой?

— Судьбой? — ухмыльнулся Феликс. — Разве ты до сих пор веришь в эту чушь? — Он откинулся на спинку дивана, уставившись в потолок. — Он и есть Судьба, а соулмейты — его творение.

— Не понимаю, к чему ты клонишь. — Минхо оторвался от рассматривания иллюстрации, уставившись на чужой профиль. — Можешь говорить яснее?

— Что непонятного? — Купидон устало вздохнул и посмотрел на жнеца сквозь длинные ресницы. — Концепция и связь соулмейтов — то, чем он гордится. И тем не менее не все они когда-либо были счастливы. Золотая нить — это его дар, его лазейка для них — способ соединиться после возрождения для тех, у кого не получилось в первый раз.

— А Красные Нити? Насколько я знаю, именно они способны по настоящему объединить судьбы. Вы же только этим и занимаетесь?

— Лишь способ скрепить тех, кто на пороге любви, — отмахнулся Феликс. — Эти нити предполагались моей предшественницей как маркер соулмейтов, чтобы мы, купидоны, не теряли их после перерождения и могли снова свести. — Феликс снова уставился в потолок.

— Так значит, если человек с золотой нитью встретит соулмейта — он снова станет смертным?

Купидон бросил на Минхо долгий, задумчивый взгляд. В тёмных зрачках зажглось что-то такое, от чего даже жнецу стало не по себе.

— Было бы слишком просто, — тягуче произнёс он. — Почему вас, жнецов, заботит только смерть?

— Не увиливай от ответа!

Феликс вздохнул, почему-то отрицательно качнув головой.

— Золотая нить говорит о том, что он уже встретил соулмейта. Истинную вторую половину. Для купидонов красная нить — лишь инструмент, но в этом случае — результат. — Парень посмотрел жнецу в глаза, словно давно нашёл все ответы. — Золотая нить не исчезнет, однако рано или поздно они воссоединятся. То, что такой человек под меткой смерти, говорит о том, что его соулмейт не в мире живых и ему уготовано испытать много боли. — Он как-то сочувствующе сжал руку Минхо. — Ты прекрасно знаешь, кто она.

Молчание раскачивалось между ними волнами прибоя, пока до Минхо не дошло.

— Нет, — прошептал он, мотая головой. — Этого не может быть…

***

В служебной машине полиции было душно. Водитель, как назло, не позволил открыть окно.

Йеджи в который раз за пятнадцать минут недовольно посмотрела на Хёнджина. Парень не обращал на неё никакого внимания, слегка сжимая руль. Узоры вен очерчивали его руки, девушка невольно снова и снова рассматривала их. Указательные пальцы изредка постукивали в каком-то ритме. Хван был полностью сосредоточен на дороге, изредка ухмыляясь, когда слышал её недовольные вздохи.

— Тебе самому не душно? — приторно поинтересовалась она.

— Нисколько, — пожал плечами парень. — Это тебе кажется, что тут душно, — его хитрые глаза посмотрели на Йеджи. — Могу высадить, если хочешь. Прогуляешься, подышишь.

— Ещё чего? — она отвернулась к окну, сложив руки на груди. Почему-то чувствовать себя смертной рядом с этим придурком было непривычно. Ещё и силы не ощущались, как и в прошлый раз.

Йеджи снова посмотрела на подопечного: неужели всё дело в нём?

— Ты хочешь прожечь во мне дырку? — заметил он, даже не глядя на девушку.

— Поверь, если бы это было возможно, я бы не страдала так сейчас.

— Даже не станешь отрицать?

— Скажи, у тебя что, совсем нет других вопросов?

Хёнджин быстро мазнул по ней взглядом и снова уставился на дорогу. В дали виднелись полицейская машина и фургончик криминалистов. Ещё немного и они будут на месте преступления, тогда-то он и оценит навыки новой напарницы.

— Как ты сбежала?

Йеджи усмехнулась.

— Свет погас очень вовремя.

— Дверь была заперта.

— Разве?

Их взгляды встретились уже который раз за это утро. Его подозревающий и её насмешливый. Они наконец-то поменялись ролями: теперь Йеджи кайфовала от его растущего недовольства.

— И ты спокойно прошла по всему участку, оставшись незамеченной ни одной камерой?

— Хочешь быть незамеченным — прячься на виду, — улыбнулась девушка.

Хёнджин вздохнул.

— Учту на будущее.

Когда автомобиль был припаркован, Йеджи первая вылетела из салона и быстрым шагом направилась к месту преступления, по пути она здоровалась с сотрудниками, показывая свой полицейский значок и спрашивая направление. Хёнджин нарочито лениво шёл за ней, прикидывая, сможет ли такая девица раскрыть сегодняшнее дело за два дня.

В помещении, маленькой квартирке, было слишком много народу, снова не продохнуть. Вспышки камер мигали каждые тридцать секунд. Посреди всей суматохи как скала стоял Чанбин — он осматривал комнату, уперев руки в бока. У его ног лежало тело молодой девушки.

Йеджи первым делом надела перчатки и подошла к участковому судмедэксперту, Ли Черён. Вежливо улыбнулась, представилась и спросила о жертве. Они вместе направились к телу, Чанбин, словно почувствовав спиной их приближение, отошёл к стене, скрестив руки на груди. Его лицо смешно вытянулось, когда они оказались в комнате. Глаза с немым вопросом устремились за их спины, где шёл Хёнджин, который просто мотнул головой, мол, не сейчас, и привалился плечом к дверному косяку.

— Молодая девушка двадцати двух — двадцати пяти лет, — со вздохом начала Ли Черён, присев на корточки. Йеджи улыбнулась Чанбину, а потом сосредоточилась на теле. — Смерть от асфиксии, предполагаю, что наступила вчера с одиннадцати до полудня. На руках свежие гематомы, полученные при жизни, скорее всего, за несколько минут до смерти, точнее могу сказать после экспертизы.

— Что с личностью жертвы? — Йеджи снова посмотрела на Чанбина.

— Ким Соён, — со вздохом начал он, — двадцать три года, родственников нет, официальной работы тоже. — Он замолчал, уносясь в какие-то раздумья.

Йеджи осмотрела комнату, в которой не было ничего примечательного. Она чувствовала, что здесь был другой жнец, а ещё в воздухе до сих пор чувствовалась аура хранителя. Может, если она сможет найти его, он поможет найти преступника?

Девушка тут же оборвала мысли, встряхнув головой. С чего это ангелу помогать, если это уже не поможет его подопечной? Тем более он уже ушёл, очевидно, преследовать жнеца, чтобы высказать ему тонну гадостей, как обычно это бывает.

— Что с мобильником? — подал голос Хёнджин. Его сощуренные глаза смотрели на напарника, тот вынырнул из мыслей и снова вздохнул.

— Не нашли. Ни телефона, ни ежедневника или чего-то такого. Даже альбома с фотографиями. — Он покачал головой. — Пусто. Все документы в сумке. Так ведь не бывает. Словно…

— Словно она здесь не жила, — в унисон закончили Йеджи и Хёнджин. Чанбин кивнул.

— Мило, — хмыкнула Хван, решив осмотреть квартирку.

В этой комнате стояла двухместная кровать, которая практически пожирала пространство, шкаф кое-как ютился у дверей, небольшой комод, он же тумбочка, стоял между кроватью и окном. На нём лежал фен. Йеджи заглянула в каждый ящик, кроме пачки презервативов, смазки и простого набора косметики и нижнего белья в комоде ничего не нашлось.

Тело девушки лежало на мягком персиковом ковре в единственном свободном пространстве в два на три метра. На ней была бардовая атласная сорочка на тонких бретелях, с красивым чёрным кружевом, подчёркивающим грудь. Йеджи также обратила внимание на завитые длинные волосы и вечерний макияж. Соён явно готовилась к приятному вечеру.

— Известно что-нибудь о партнёрах? — спросила она у Чанбина.

— Нет.

— Надо выяснить, где она жила, пообщаться с соседями, — Хёнджин наконец отлип от косяка. Чанбин кивнул его поручениям и направился на кухню к криминалистам, Хёнджин пошёл за ним.

Йеджи приступила к осмотру шкафа. Полки были почти не заняты, лишь на паре были сложены свитера и джинсы, несколько футболок на другой полке. Три платья висели на вешалках, внизу стояли дорогие туфли, пара кроссовок и демисезонные ботинки. Всё абсолютно новое на внешний вид. Девушка со вздохом закрыла шкаф.

Рабочая зона, очевидно, была на кухне-гостиной.

Хван вышла из комнаты. На кухне уже заканчивали работу криминалисты, Хёнджин и Чанбин хлопали дверцами шкафчиков, лазали в ящички для посуды. Она осмотрела довольно простенький интерьер — всё бытовое присутствовало по минимуму. В квартире не было ни растений, ни стикеров или магнитиков на довольно маленьком холодильнике, ни дивана в гостиной, ни даже долбанного телевизора. Плита была электрической, у холодильника стояла микроволновка. Девушка заглянула в ванную: душевая кабина, раковина и туалет. Не было стиральной машинки, шкафчика для полотенец. На полочке зеркала, которое висело над раковиной, стояли три флакончика: кондиционер для волос, шампунь и гель для душа. Там же лежали бритва, зубная щётка и тюбик пасты. На сушилке для полотенец сиротливо пристроилось одно.

Всё говорило о том, что в этой квартире лишь изредка проводят время. Только одно приходило в голову, и это было довольно странно. Зачем содержать целую квартиру для встреч, если можно снять номер в мотеле?

Йеджи закрыла дверь в ванную и взглянула на Хёнджина. Он стоял посреди кухни-гостиной и разговаривал с криминалистом. Чанбин прошёл на выход, легонько кивнув девушке, когда проходил мимо. Хван больше не видела смысла находиться здесь. Попращавшись с Черён и другими сотрудниками, она вышла из квартиры. В коридоре тоже были люди: простые зеваки, полицейские, понятые. Чанбин уже общался с ними, спрашивал что-то у гражданских и записывал в блокнот. Какая-то дамочка сурово поджимала губы и брызжила слюной.

Йеджи подошла к Чанбину.

— Да она проститутка! — презрительно выплюнула дама. — Вечно приходили к ней какие-то мужики, представительные такие, видно женатые. Совокуплялись так, что на весь дом слышно!

Послышались слабые голоса.

— Это правда, — едва слышно сказала молодая девушка, обратив на себя внимание Йеджи и Чанбина. — Я живу этажом ниже, прямо под этой квартирой. Три раза в неделю в моей спальне слышались скрип кровати и стоны.

— Когда обычно это происходило? — Чанбин перевернул страницу блокнота, обращаясь к даме и девушке.

— Среда, пятница и суббота, — ответила девушка, дама кивнула. — Хотя в последний месяц всякого шума стало меньше.

— Не знаете, почему?

— Нет, — она качнула головой. — Я вообще-то думала, что она влюбилась, видела её пару раз, вместе ехали в лифте. Она выглядела счастливой.

— Можете описать кого-нибудь из тех, кто приходил? — Этот вопрос Йеджи задала дамочке.

— Что я, смотрю что ли? — фыркнула она. — Богатеи какие-то, у каждого машина, которая только пердит посреди ночи. Ни богажника толкового, ни дверей адекватных. Только бы покрасоваться.

— А откуда вы знаете?

— Так когда за стенкой всё затихало, поздно ночью всегда шумно во дворе. В окно видела, как эти машины уезжают.

— Сможете описать автомобили? — Чанбин что-то отметил в блокноте.

— Не разбираюсь я в этом. Знаю только цвета: красная, зелёная, жёлтая.

— А по фото сможете узнать? — Йеджи обернулась на присоединившегося к ним Хёнджина.

— Наверное.

— Тогда ожидайте сотрудников полиции в ближайшее время, вам предоставят фотографии спорткаров, — естественно, он имел в виду, что это будет в ближайшие сутки. Дамочка поджала губы в недовольстве и нехотя кивнула.

Йеджи, Чанбин и Хёнджин отправились к служебной машине, чтобы вернуться в участок и пробить адрес жертвы. Зеваки тоже стали расходиться.

Йеджи почувствовала на себе взгляд. Тот, от которого по позвоночнику пробежались мурашки. Она обернулась и встретилась взглядом с подростком. Он стоял в этой группке людей полностью сливаясь с ней, однако выделялся внимательными глазами. Йеджи не успела осознать, как застыла. Время для неё словно остановилось.

Парень словно в замедленной съёмке улыбнулся ей, указав ладонью на пустой арбалет. Йеджи задохнулась. Доля секунды, и подросток растворился в воздухе. Девушка посмотрела на свою левую руку — от мизинца тонкой паутинкой тянулась красная нить.

Ей не нужно было оборачиваться, чтобы знать, где другой её конец.