Say my name [18+]

После того, как Минхо ушёл, Йеджи села обратно, устало вздохнув. На ночном небе не было облаков. Многоэтажки смотрелись, как рождественские ёлки: тёмные возвышения с множеством жёлтых огней. Девушка задрала голову выше, надеясь увидеть звёзды. Чупа-чупс переместился к другой щеке.

Мысли стали одолевать. В последнее время такое происходило часто, особенно когда она оставалась наедине с собой.

Каким образом Минхо нашёл общий язык и даже сдружился с ужасным ангелом Джисоном?

Ангелы-хранители недолюбливают жнецов, гонят их всем, что под руку попадётся. Йеджи не осуждает: кому понравится, когда результаты многодневных трудов оказываются бесполезны из-за одной вещи под названием злой рок?

Хотя, когда была младше, она не понимала, что такого делает, чтобы заслужить злобные взгляды этих чудиков. Ведь если она не сделает свою работу, душа просто исчезнет, канет в небытие.

Жнецы в глазах ангелов — изгои. Видимо, никому из них до сих пор не говорили, что жнецы — тоже ангелы, просто их специфика в другом.

Потом, когда начала формироваться её личность, Йеджи поняла, что некоторые хранители не без изъяна — чёртовы лицемеры. Они считают, что душу можно вернуть в тело, им плевать, какой консистенции или кондиции это тело будет, они сделают всё, лишь бы утешить своё самолюбие, оставив душе удел мучений в гребаной клетке из плоти.

Но раз уж жнец явился за душой, он не уйдёт с пустыми руками. Никогда. Ангелам проще обидеться на кого-то, чем просто принять неизбежное. Им невдомёк, что такое редкость, конечно, но иногда бывает иначе. Взять в пример того же Хёнджина — если бы Йеджи могла, она бы перерезала нить и отправила душу в Небесное Озеро, но она не могла, а потому уходила ни с чем, терпя следующие дни недоумевающие взгляды.

Девушка махнула головой.

Почему её так распирает злость? Для таких, как она, это должно быть нормой, если не пустым звуком. Какое ей дело до смертных? Хранители и жнецы — слишком старая история недовольства, она должна быть благодарна, что они вообще не лезут к ней со своим излишним желанием причинять добро и сеять справедливость. Кроме одного уникума (Джисона), десяток таких свели бы её с ума.

Если так подумать, жнецов вообще никто не любит. Даже чёртовы Купидоны. Те вообще, только дай слово, обложат матом и не посмотрят, что противник вдвое, иногда втрое старше. Вот что значит словить диссонанс: при всей одухотворённости и нежности внешнего вида ангелы любви обладают на редкость грязными выражениями и ведут себя не лучше бандитов.

Йеджи снова махнула головой, желая избавится от назойливых мыслей. Единственное свечение в небе, которое она увидела за эти минуты размышлений, быстро двигалось. Она вздохнула. Самолёт.

Девушка встала и вытащила изо рта пустую палочку от чупа-чупса. Грустная улыбка коснулась лица. Как будто она не знала, что в Сеуле двадцать первого века звёзд не видно. Просто забыла, отвыкла за время отпуска на Чеджудо.

И снова вздохнула: на самом деле проблема с Хёнджином была не главной причиной её желания отправиться в отпуск. Это, конечно, было нервотрёпкой, но ей стали мерещиться призраки прошлого, давние пейзажи и люди.

Сначала это были голоса в темноте, шум листвы в тишине квартиры. Йеджи поняла, что скоро вспомнит какое-то событие из своего прошлого, поэтому решила отдалиться от своей работы и подопечного. К сожалению, от этого не было толка — на Чеджудо её ждала тишина.

Девушка переместилась вниз, к мусорным бакам, и выкинула палочку от чупа-чупса. В бар уже не хотелось. Хотелось вернуться домой и лечь спать.

Она хмыкнула, желания как у смертной. Похоже, пребывание в материальной оболочке без сил достаточно выматывало даже девятисотлетнего жнеца.

Через несколько секунд она оказалась на пороге своей квартиры. Ещё секунда и девушка уже набирала воду в ванной, а через несколько минут нежилась в ней, расслаблено откинув голову на бортик.

Йеджи не хотела думать о произошедшем сегодня, только не сейчас. Само появление перед смертными было похоже на чью-то шутку. Словно кто-то нажал кнопку и отключил её силы.

Йеджи нахмурилась и закрыла глаза.

«Ну что за ерунда снова лезет в голову!».

У этого Хван Хёнджина точно что-то припрятано в рукаве. Он уже несколько раз избежал смерть, простому смертному такое не под силу! Что же такого особенного в нём?

Обычные люди не могут иметь золотые и прочные нити. Как и почему, чёрт возьми, она поменялась?

Девушка широко раскрыла глаза и встала из ванной.

— Он не человек! — в шоке от собственной догадки выдохнула она, и тут же переместилась в спальню.

Шёлковый халат приятно прилегал к телу. Йеджи впервые за долгое время залезла под одеяло и попыталась уснуть, что с треском не получалось. Мысли о том, что ей подсунули утку, раздражали.

«Да что ж за несчастье такое? Я что и поспать не могу?!»

Стоило ей об этом подумать, дрёма вмиг одолела её. Не чувствуя ничего подозрительного, девушка-жнец уснула.

Из тёмного угла гостиной вынырнуло две фигуры. Одна высокая и статная, другая на несколько сантиметров ниже. Тёмная макушка первой фигуры просунулась в спальню, где Йеджи мирно сопела.

— Ну как? — спросила вторая фигура голосом подростка, не слишком аккуратно пихнув первую в бок, чтобы та прошла внутрь и не стояла в дверях.

— Ты сомневаешься в моих навыках? — хмыкнули в ответ. Это был парень, его голос был звонким и насмешливым. Если бы Йеджи проснулась сейчас, она бы очень удивилась присутствию надоедливого ангела, её врага, в своей спальне.

— Я сомневаюсь в тебе, — холодно ответил подросток.

— Ауч, — Джисон надул щёки, глядя на подростка с обидой. — Мог бы и спасибо сказать.

— Заткнись, сейчас весь настрой собьёшь.

Хан примирительно поднял руки, показывая жестами, что закрыл рот на замок, хотя очень хотел возмутиться. Подросток закатил глаза на его кривляние и достал арбалет, чем заставил ангела снова заволноваться.

— Слушай, ей точно не будет больно?

Подросток кинул на него тяжелый взгляд, прямо говорящий о том, что он думает о мыслительных навыках соучастника.

— Я же уже говорил. Или хочешь сам проверить? — жестоко ухмыльнулся он и направил оружие на Джисона.

Ангел отскочил от арбалета в сторону.

— Он же заряжен, дубина! Как будто я дурак, принимать чужую стрелу! — прошипел Джисон.

— Вот и помалкивай, а не то всажу её тебе в задницу. — Его глаза были такими тёмными и ехидными, что у ангела невольно пошли мурашки по спине.

***

Яркие лучи солнца пробирались сквозь закрытые ставни окон. На деревянном полу в комнате сидела девушка. Йеджи.

Её ханбок был зелёным с расшитыми на юбке цветами. Длинная, тёмная коса толстым канатом свисала до самой талии, красная лента на конце касалась пола. На коленях лежала хлопковая ткань, пальцы искусно перебирали шёлковые нити. Иголка стяжок за стяжком вырисовывала рисунок сливового дерева. Девушка напевала простую мелодию.

В какой-то момент она поняла, что ствол дерева завершён. Йеджи замолчала и отложила тёмную нить. Она потянулась к корзинке за золотой — в планах было вышить отливы солнца на зелёной листве. В руки сама собой вскочила красная катушка, девушка от испуга и неожиданности отбросила её, катушка покатилась по полу в сторону двери.

Йеджи нахмурилась и встала, собираясь подобрать её. Дверь открылась, а катушка покатилась прочь из комнаты, оставляя за собой красную нить. Девушка последовала за ней, минуя комнату для гостей, кладовую и террасу.

Даже трава не останавливала катушку, она катилась мимо клумб, сливового сада, прочь из усадьбы, на улицу, вдоль нескольких соседских заборов. Йеджи шла следом, наматывая нить на пальцы. А катушка всё катилась, словно бежала от самой девушки, пока не остановилась у ног какого-то юноши.

Йеджи подбежала ближе, пытаясь рассмотреть его лицо, но лучи солнца скрывали его в тени. Парень наклонился, подцепил катушку длинными пальцами и поднял её.

Единственное, что не прятало солце, — одежду: шёлковое турумаги фиолетового цвета, с незаметными, но изысканными узорами на всей ткани, нефритовую подвеску на поясе. Девушка поняла, что перед ней стоял истинный аристократ.

— Извините, Господин, — тихо сказала Йеджи, поклонившись. Она вытянула сложеные в почтительном жесте руки, слегка спрятав своё лицо за руковами чогори.

— Снова вышиваете? — весело спросил незнакомец.

— Да, — она кивнула, устремляя глаза в землю. Как учила матушка.

— А мне вышьете?

Йеджи сглотнула, её словно молотом по голове ударили и чуть не утащили почву из под ног. Такие вопросы не задают просто так.

— Что?

— Подарите мне платок с Вашей вышивкой? — прямо уточнил незнакомец.

— Но платки...

— Дарят спутникам к фестивалю цветов, Вы правы, — в его голосе слышалась ухмылка. — Так получилось, что я хочу пригласить Вас.

Йеджи подняла на него глаза.

— Меня уже пригласили, Господин.

— Вы ответили согласием? — голос показался резким и холодным.

— Сказала, что подумаю.

— Как скоро нужен ответ?

— К завтрашнему вечеру.

— Так что? — уже без холода. Йеджи показалось, что незнакомец волнуется. — Хотите пойти со мной? — он легонько потянул катушку на себя из-за чего пальцы Йеджи оказались в его руках. Таких тёплых и знакомых, что у неё невольно защемило сердце.

Она снова попыталась всмотреться в его лицо, но увидела лишь очертания.

— Я не вижу Вашего лица.

Незнакомец ничего не ответил. Откуда-то издалека послышался знакомый голос:

— Йеджи!

— Прошу, — вмиг осипше взмолилась она, сжимая чужую ладонь.

— До встречи, — прошептал незнакомец.

***

Йеджи проснулась и какое-то время не осознавала реальность. Перед глазами был белый потолок, а у кровати стоял Минхо. Она просто почувствовала это.

— Доброе утро, — хмыкнул он. — Смотрю, развлекаешься.

Она нахмурилась, села и глянула на часы, а потом выругалась. Половина восьмого — люди в субботу в это время спят.

— Просила же, не раньше десяти!

— Ты же в курсе, что я не услышал.

Йеджи закатила глаза, желая, чтобы Ли поскорее убрался. Мало того, что жнецам не обязательно спать, так они ещё и не могут видеть сны, а она видела, но теперь не могла вспомнить, что там было. Всё, что осталось, — ощущение потери. Огромной утраты.

Это было её воспоминание. О чём оно было?

— Пойдём в гостиную? — лениво поинтересовалась она. Делиться со старшим жнецом своими чувствами не хотелось. Слишком непонятно. Имеет ли она право на это?

— Я не против, — кивнул Минхо, а затем развернулся и исчез.

Конечно, зачем ходить, когда рядом нет смертных? Почему-то это вызвало раздражение.

Йеджи встала с кровати, потянулась и, не ощутив в себе сил, пошла в гостиную своими ногами. Минхо оказался там, он сидел на диване и нетерпеливо постукивал пальцами по его спинке.

Парень бросил на неё взгляд. Его лицо снова не выражало ничего, только глаза были какие-то задумчивые, посылали мурашки по всему телу.

Когда Йеджи села рядом, Минхо как-то отстранено спросил:

— Ты в порядке?

— М-м, — кивнула девушка. — Что узнал?

— Много чего на самом деле, — пожал плечами старший. — Но самое главное — твой подопечный не тот, кто должен умереть.

— Что? — Йеджи округлила глаза, сонливость вмиг исчезла.

— Я знал, что ты так отреагируешь, — усмехнулся он. — На самом деле тоже удивился. Знаешь что-нибудь о соулмейтах?

— Родственные души? Они существуют? — скептично нахмурилась Йеджи.

— Да, — кивнул Минхо, — это, конечно, большая редкость, но они существуют. И Хёнджин, похоже, имеет соулмейта, к которому и должна была прилепиться метка смерти.

— Эм, — протянула девушка, — не совсем понимаю, как это делает его неубиваемым?

— Душе твоего подопечного на самом деле отведено гораздо больше, но, очевидно, кто-то возомнил себя вершителем судеб и направил взор на него. Иными словами, метка ненастоящая, но по каким-то причинам несёт реальную угрозу.

— Так, — потёрла переносицу Йеджи. — Я ещё больше запуталась. При чём здесь соулмейт?

— При том, что фальшивая метка не может прилипнуть к одной половине, если только вторая не поражена настолько, что удерживает её, словно магнит.

— И что это значит?

— Это значит, что с соулмейтом Хёнджину не повезло, — хмыкнул Ли. — Большая загадка: или он в коме, при смерти, или ещё не родился. Или его нет.

— В смысле «нет»?

Минхо надолго задумался, отвернувшись от девушки к окну.

— ... умереть, — процитировал он кого-то шёпотом, а затем нахмурился. Йеджи  услышала только последнее слово. — Не важно, — отмахнулся Минхо и обернулся к ней. — Главное, найти того смертного, который решил, что в его руках есть такая власть.

— И что потом? — ухмыльнулась Йеджи.

— Наказать его.

— Но мы не можем!

— А кто сказал, что смерть — его наказание?

Йеджи поражённо замолчала. Какое-то время она осмысляла информацию.

— Ты хочешь...?

— Помоги подопечному найти его, — кивнул он.

— Но я жнец! Как я натолкну его на это? Я не хранитель. Нам запрещенно контактировать с подопечными.

— Это исключительный случай, так что я дозволяю.

— Как я могу это сделать? — Йеджи подскочила с дивана и начала ходить по кругу. Только этого ей не хватало. Она хочет найти ответы на свои вопросы, а не тянуть кого-то к спасению. — Предлагаешь мне проникнуть в участок? Меня же погонят взашей!

Минхо прищурился:

— Агент Люси, неужели это так сложно?

Йеджи замерла.

— Откуда ты знаешь?

— Как будто я мог оставить тебя без такой шалости, — хмыкнул он. — Твоё задание: уберечь Хёнджина от смерти и помочь ему в расследовании.

— «Уберечь от смерти»?

— Если умрёт тот, кому умереть не положено, будет настоящий хаос. Жнеца, принёсшего такую душу, подвергнут наказанию. — От этих слов у Йеджи волосы встали дыбом на затылке. Сколько раз она рисковала? — Ну так что?

— Поможешь? — робко улыбнулась она.

— Только с частью по проникновению, остальное за тобой, — вздохнул Минхо.