Say my name [18+]

Чанбин и Хёнджин ещё какое-то время болтались в участке: просматривали записи видеонаблюдения, надеясь, что Найн попала хоть на одну, когда сбегала; опрашивали сотрудников, которые ещё не успели уйти домой после ночного дежурства.

Результатов не было, что заставляло Хёнджина сжимать кулаки, а Чанбина нервно закусывать губы. Казалось, только их двоих заботила сбежавшая — у всех остальных будто включился режим ожидания. Не было никакого шевеления.

— Они под гипнозом, что ли? — негодовал Чанбин, когда они вышли из дежурного поста. — Или у нас с тобой групповая галлюцинация?

Хёнджин ничего не ответил, нервно прохаживаясь возле доски с материалами дела. Он сложил руки на груди и правой ладонью прикрыл себе рот, что-то бормоча.

— Эй! — Чанбин схватил его за ворот голубой рубашки, заставляя остановиться.

Хёнджин вырвался и бросил на него хмурый взгляд.

— У меня нет ответов на твои вопросы, — холодно сказал он и отвернулся к доске. — Видать, у неё есть какие-то связи.

— Тогда почему никто нам об этом не говорит?

— Вполне возможно, что знает кто-то один, а остальным велено молчать.

— Но дежурный по камерам сказал, что никто не выходил, кроме нас, — заметил Чанбин.

Хёнджин нахмурился.

— Он мог соврать.

— И камеры видеонаблюдения тоже?

— Я не знаю! — крикнул Хван, заставив всех в офисе посмотреть в их сторону.

Парень выдохнул. Чанбин просто молчал, глядя с пониманием. Хёнджину было стыдно.

— Займись списками разыскиваемых, — сказал он, подойдя к столу и взяв кружку с остывшим кофе, чтобы сделать глоток. — Я в архив.

Чанбин не стал напоминать, что у них вообще-то выходной и его определённо можно провести не на работе.

Хёнджин схватил стопку бумаг со стола и быстрым шагом пошёл прочь. Чанбин провожал взглядом его спину, пока она не скрылась за поворотом.

Он посмотрел на доску и не понял, что нового здесь увидел Хёнджин.

— Что ж, списки так списки, — хмыкнул Со.

***

Хёнджин влетел в квартиру разъярённым зверем. Никто в участке не знал ни про какую задержанную, ещё и архив не дал ничего нового, словно парню вообще не стоило тратить время, чтобы что-либо там найти. Чанбин просто отправился домой, так как за три года в розыск объявили не так много молодых женщин, и среди имевшихся не было той, что была бы похожа на Найн.

По пути домой Хван попросил друга глянуть ещё раз и даже захватить ещё один год. Друг согласился со скрипом и вздохами, но предупредил, что, возможно, Найн чиста как стёклышко и ни разу не попадала в полицию. Оставалось ждать рабочей недели, чтобы самим объявить её в розыск, да так, чтоб не получить по шее от начальства.

Хёнджин зашёл в рабочую комнату. Окно в ней было зашторено, тонкая линия света от светодиодной лампы освещала одну стену, на которой висел стенд с кучей фотографий, вырезок из газет, стикеров и схем. Также у стены стоял стол, на котором, как и в офисе, была куча всего, только всё было аккуратно разложено в папки и коробки. У окна был стеллаж, где было место для этих вещей.

Хёнджин импульсивно смахнул всё со стола. Две папки врезались в стену, коробка, так как была тяжелее, с глухим звуком упала на пол, да так, что некоторое содержимое вывалилось наружу. Парень даже не посмотрел на это.

Его мысли были обращены к другому. Он рассматривал картинки на стенде, надеясь зацепиться хоть за что-нибудь.

Уму непостижимо, как эта чёртова Найн сбежала, не оставив следов, словно растворилась в воздухе!

Он стукнул кулаком по столу, когда ничего нового не увидел, все эти картинки, казалось, уже отпечатались на внутренней стороне век во всех деталях. Хотелось рвать и метать, а в особенности вытрясти душу из дежурного по камерам. Потому что он явно где-то недосмотрел, раз одна задержанная сбежала!

Рана на боку дала о себе знать, парень зашипел и уселся на стул. Хёнджин глубоко вдохнул, давая себе время на усмирение. Внутри всё клокотало — такое было с ним впервые за последние три года. Он думал, что никогда не сможет так злиться на кого-то. Но эта девушка, мало того, что нахамила ему при первой встрече и вела себя подозрительно, так ещё и умудрилась завалить на лопатки каким-то быстрым движением, словно он ничего не весил.

Всё произошедшее поднимало в Хёнджине жгучую волну. Он не мог ничего поделать, кроме как злиться, и его бесило, что по итогу он остался с пустыми руками. Найн точно ему знакома, он видел где-то её лицо.

Когда же это было?

Минуты тишины растянулись, Хёнджин закрыл глаза и откинулся на спинке стула. Он проматывал в голове воспоминания: как увидел её, когда пришёл в сознание, кажется, она не ожидала этого; как ловко она отвлекла их, чтобы попытаться сбежать; как он с трудом нагнал её, — Хван сжал зубы, — как она дала отпор; как смотрела в машине, он запомнил странный блеск в её глазах; как вела себя на допросе, строя непонятно что.

Хёнджин вздохнул, открыл глаза и с сожалением посмотрел на опрокинутую коробку. Теперь, когда волна ярости прошла, нужно прибрать за собой. Делать это откровенно не хотелось.

Он нехотя встал со стула и подошёл к коробке. Она лежала на боку, всё содержимое едва вывалилось на пол, большая часть, к счастью, осталась внутри. Хёнджин осмотрелся и поморщился, ещё и папки с бумагами подбирать, что точно отразится болью на ране.

Кое-как подняв коробку, он с трудом поставил её на стол: что там за тяжесть такая?

«Никогда бы не подумал, что блокноты могут так много весить», — грустно хмыкнул Хёнджин.

Внимание привлек маленький красный блокнот, в котором он делал какие-то пометки и записи три года назад. Психолог тогда сказала, что это поможет пережить тяжёлые моменты и позволит не теряться в реалистичных кошмарах.

Хёнджин взял блокнот в руки. Кажется, тогда он так хотел избавиться от боли, что полностью погрузился в работу и делал пометки о каждой подозрительной вещи, которая бросалась в глаза. Иногда рисовал, когда был в тревоге, боясь забыть лицо человека, который убил его отца.

Парень открыл блокнот на рандомной странице, почти самый конец, и пролистнул несколько страниц к началу. Среди записей мелькали детали расследования, зарисовки с мест преступления — когда-то это позволило ему продвинуться по служебной лестнице. Чанбин восхищался и говорил, что его блокнот — настоящий кладезь ценной информации, и что Хёнджин никогда не упускает мелких деталей, потому что они зафиксированы на бумаге его рукой.

Хёнджин провёл подушечкой пальцев по портрету отца. Он нарисовал его после того, как получил повышение. Помнится, тогда он очень переживал, что его нет рядом. Хотелось, чтобы папа гордился им.

Парень вздохнул и пролистал ещё. Где-то после середины была пара слипшихся страниц. Хёнджин нахмурился и попытался разлепить их. Когда это не получилось, он взял канцелярский нож и аккуратно провёл им по краям, пробираясь между двумя листами. Послышался характерный звук.

Хёнджин открыл разворот и замер. Кажется, даже задержал дыхание.

Там, в нежных и изящных линиях, была изображена девушка. Её кошачьи глаза смотрели куда-то в сторону, а длинные волосы, словно развивающиеся на ветру, рассыпались по плечам. На лице отражались напряжение и тревога. Хёнджин никогда бы не подумал, что увидит её в этом блокноте, на рисунке, сделанном его рукой.

Хван быстро достал телефон из кармана джинс и набрал друга.

— Ало? — устало раздалось в ответ.

Он неосознанно провёл большим пальцем по чертам чужого лица. Карандаш немного смазался.

— Я нашёл, — выдохнул в трубку. Хёнджин всегда ставил даты на свои рисунки, за что был благодарен себе.

— А?

В старом блокноте трёхлетней давности была нарисована Найн. Дата — день, когда чуть не умер в первый раз. Проблема в том — он не помнит, как сделал этот рисунок.

***

С самого утра полицейский участок гудел. Как обычно в начале недели, всех руководителей следственных групп ждала летучка, где начальник участка принимал отчёты за прошлую неделю, давал новые указания и анонсировал ближайшие мероприятия, если таковые планировались.

Кто-то пустил слух о том, что придёт новый сотрудник, но Хёнджин не обращал на это внимание. В участок уже поступил вызов о найденном трупе, и Чанбин отправился на место преступления. В какой-то мере он завидует другу, из-за своей должности он должен сидеть на скучном собрании вместо того, чтобы заниматься делом.

Все собирались в конференц-зале, такой был недалеко от кабинета шефа Чона. Хёнджин лениво потягивал кофе, когда вошёл, и замер у привычного ряда.

Его любимое место в самом углу уже кто-то занял, судя по небрежно кинутой сумке. Парень вздохнул и присел рядом.

Шеф Чон вошёл чинно, самым последним, и сел во главе огромного стола. По бокам расселись его заместители. Мужчина внимательно оглядел зал сотрудников, кивнул чему-то и начал собрание.

Хёнджин не слушал, его волновала владелица сумки, которая не соизволила появиться. С какой это стати, спрашивается, в таком случае нагло заняла его место?

— Голубой Дом волнует отсутствие серьёзных продвижений в деле Хондо, — строго сказал шеф. Хёнджин напряжённо выпрямился и начал выслушиваться, приготовившись получать выговор или спорить с начальством о том, что дело ни в коем случае нельзя закрывать и отправлять в архив.

— Спокойно, старший полицейский Хван, — хмыкнул мужчина, уловив в его взгляде вызов. — Кое-кто сверху всё-таки хочет раскрыть виновных, поэтому, помимо членов уже сформированной опергруппы, к вам присоединиться специальный агент, — интригующим тоном сказал шеф Чон. — Собственно, это и была истинная причина сегодняшнего собрания.

— Но у нас нет недостатка в лишних головах, — нахмурился Хёнджин.

— Учитывая, что за три года команда не посадила ни одного виновного, это уже проблема, — шеф Чон был прав.

— У нас было около сотни задержаний!

— И всех подозреваемых пришлось выпустить из-за недостатка улик. Не стоит отказываться от помощи, старший полицейский Хван, особенно когда её предлагают из Голубого Дома.

Хёнджин был вынужден согласиться, однако через силу. С какой это стати чиновников стало интересовать раскрытие этого дела, где каждый из них мог лишиться всего?

— Хочу представить новую сотрудницу, — тем временем продолжил шеф Чон. — Лучший специальный агент, можно сказать, в третьем поколении. Найн, — Хёнджин напрягся. Рука мужчины указывала на дверь. Ничего не происходило какое-то время, Хёнджину даже показалось, что ему послышалось.

Парень вскочил с места, когда в зал всё-таки вошла та, кого он никак не ожидал увидеть.

Йеджи улыбнулась своей самой сладкой улыбкой. Хёнджин не купился на этот прищур.

Девушка наклонилась к микрофону:

— Приятно быть здесь, — протянула она, но её глаза, не выражающие и доли той слащавости, были устремлены только на Хёнджина. У него мурашки пошли по коже. — Шеф Чон рассказал мне много хорошего о вас. Надеюсь, сработаемся, господин старший полицейский Хван.

Хёнджину показалось, что он ослышался.

— Что?!