Say my name [18+]

Сирены уже во всю завывали, а мигалки окрашивали пространство в красно-синий цвет. Напарник Хёнджина начал приходить в себя: он кряхтел и стонал, когда пытался сесть, схватившись за голову.

— Что? — ещё сильнее нахмурился Хёнджин, он до сих пор зажимал рану рукой, но кровь уже не шла.

Кажется, из-за шума сирен он не услышал её ослабший голос.

Йеджи сглотнула и моргнула несколько раз, пытаясь выиграть время для подавления внезапно накатившей дрожи. Она не могла поверить в то, что это происходит.

Он видит её.

Теперь в этом не было сомнений.

Девушка вдохнула поглубже и попыталась успокоиться. Нужно срочно исчезнуть, пока не стало больше свидетелей, быть может, тогда Хёнджин примет её за собственную галлюцинацию. Однако у девушки не получалось, она чувствовала себя слабой.

— Отвечай! — крикнул подопечный, из-за чего Йеджи вздрогнула.

Уже и напарник перестал кряхтеть и посмотрел на неё также подозрительно. Теперь скрыться не получится, пока они оба не отвлекутся.

Послышались голоса других полицейских. Они осматривали трупы у Хёндаев.

«Почему я не могу снова стать невидимой?» — Йеджи начинала паниковать, пока пыталась снова и снова. Она взглянула на свои руки: порезы стали медленно затягиваться, оставляя рубцы. Дрожь взяла своё, нутро девушки-жнеца сжалось в необъяснимом страхе. Свежие шрамы у по сути бессмертного существа — всё равно что пятно на чистом холсте. Слишком заметны.

«Блять, блять, блять».

Она понимала, что это ненормально, и дело даже не в том, что в ней четыре рюмки ликёра. Впервые за девять сотен лет она чувствует себя странно.

Напарник Хёнджина попытался подняться, его движения были направлены в сторону Йеджи.

«Что происходит?».

Йеджи встала на ноги и отошла от парней, спрятав руки за спиной, и тут же вздрогнула, ощутив отсутствие катаны — самого ценного, что у неё было. Хёнджин прищурился.

— Ты не понимаешь по-корейски? — его голос полнился гневом.

— А ты глухой? — не выдержала Йеджи.

Всё. Нервы сдали — атас. Чёртов Хван Хёнджин со своей неумираемостью! Чёртов Ли Минхо со своими сверхурочными! Чёртов Чан со своим ликёром!

«Пошло всё на…» — додумать Йеджи не успела — напарник Хёнджина всё-таки смог встать на ноги и в пару шагов приблизиться к ней, чтобы нацепить наручники.

Йеджи посмотрела на свои запястья так, словно ей рассказали самый смешной анекдот, от которого она должна рассмеяться, но кроме непонимающей улыбки ничего не может выдавить.

— Что за фигня? — она подняла взгляд на напарника Хёнджина, звеня металлом. Тот с чувством выполненного долга спрятал ключ от наручников в кармане.

— Вас задерживают для расследования, — отозвался он.

— Расследования чего? — тупо спросила Йеджи, вскинув брови.

— Причин, по которым Вы здесь оказались, — мягко проговорил парень.

— А если я просто проходила мимо? — она нахмурилась, глянув исподлобья на обоих.

— И спокойно прошла мимо тех чёрных машин? — Хёнджин кивнул головой назад, условно обозначая направление. Напарник наклонился и помог ему встать на ноги.

— Ну да, там некому помогать, — вскинула брови Йеджи.

— Ты врач? — резко спросил Хван, в его тоне не было хоть какой-то маломальской вежливости, в отличие от тона его товарища.

— Нет, — выпалила она и тут же прикусила язык. Было уже поздно, его глаза стали ещё подозрительнее.

«Никакого уважения к старшим!» — сокрушалась Йеджи.

— Тогда, может быть, ты вызвала скорую или полицию? — его брови приподнялись, но взгляд оставался всё таким же холодным.

«Какой хам, однако», — поморщилась девушка. Страх от странности ситуации резко отступил. Характер взял своё — Йеджи просто не могла терпеть давления.

— Зачем? — назло ему ухмыльнулась она. Если Хёнджин пытался её запугать, у него не вышло. Не на ту напал. — Ты с этим прекрасно справился, — она кивнула всё в ту же сторону, где были Хёндаи и полицейские.

Среди мигания полицейских машин, скорая помощь была незаметна. По крайней мере тем, кто всё ещё стоял к происходящему спиной.

Парни синхронно обернулись — это был шанс для Йеджи. В несколько секунд она обошла машину и уже направлялась к выходу с улицы, до сих пор пытаясь слиться с окружением. Скорость тоже куда-то исчезла.

Йеджи стиснула зубы: теперь она словно обычная смертная.

Кто-то позади схватил её за волосы и резко остановил, дёрнув на себя. Девушка зашипела и, ухватившись руками в наручниках за предплечье напавшего, потянула его вперёд, за своё плечо. Одной ногой она как следует вдарила по ноге того, кто был сзади, а потом всем корпусом наклонилась вниз.

За ухом послышался удивлённый вздох, а через мгновение на земле лежал её подопечный.

— Блять, ты же ранен! — крикнула Йеджи в бешенстве. Её смог догнать калека! Всё ещё хуже, чем она думала.

Своим криком она привлекла к себе так ненужное сейчас внимание. Теперь все, кто был на улице видели её. Это выбесило ещё сильнее.

— Хёнджин, всё в порядке? — напарник подбежал к нему и в очередной раз поднял на ноги.

— Да, — парень зашипел, но опирался на плечо друга, когда стоял. — Чанбин, глаз с неё не спускай, пока я ищу ей машину, — приказал он.

— Есть!

Хёнджин развернулся и, еле переставляя ноги, отправился к полицейским, которые напряжённо следили за ними. Он держал руку на боку.

— Вы в курсе о презумпции невиновности? — лениво поинтересовалась Йеджи у оставшегося парня. Она надеялась отвлечь его болтовнёй, чтобы попытаться избавиться от наручников.

— Конечно, — усмехнулся он. — Но Вы оказались на месте преступления, грех не выяснить — почему.

— Грех, значит, — промямлила Йеджи и с головы до ног осмотрела полицейского. — Вы верующий?

— Агностик. Окончил воскресную школу.

— А по Вам и не скажешь.

И это было правдой. Чанбин выглядел накаченным и слегка гоповатым. Как есть бандит, который верит только в силу и, может быть, деньги. Хотя оказался воспитаннее Хёнджина, да и голос его был мягче.

— А Вы верующая? — вежливо поинтересовался он. Фиг знает зачем, ведь это бессмысленный вопрос.

Йеджи усмехнулась, но ничего не ответила. Он даже не подозревает, кого спросил. К тому же, запрет о разглашении есть в её контракте.

— А агностики разбираются в грехах?

— Не знаю, — похлопал глазами Чанбин, — просто к слову пришлось.

— Просто, голубчик, ты будешь на пенсии, — ухмыльнулась Йеджи. Даже не заметила, как опустила обращение. Наручники не поддавались, и это добавило раздражения в, казалось бы, и так наполненную чашу. — В таких вещах неразборчивость опасна. Всё человечество знает, что хорошо, а что плохо, но не всё человечество думает о последствиях своих поступков. Так что лучше быть осторожным с вещами, о которых не знаешь.

— Эм, — растерялся он, — хорошо.

Вместо Хёнджина вернулся другой полицейский, который провёл их к какой-то машине, в которой была установлена решётка, ограничивающая передние и задние сидения. Когда девушка уселась на заднее, дверь за ней захлопнулась, а Чанбин отправился к машине скорой помощи, которая стояла неподалёку.

Йеджи в очередной раз попыталась исчезнуть, представив, как переносится обратно к бару, из которого выбежала около получаса назад. Ничего в очередной раз не получилось.

В голову резко пришло осознание, что она опоздала. Потом вспомнилась лыбящаяся рожа назойливого ангела. Правда, позже Йеджи выдохнула, когда глянула на подопечного, стоящего в окружении врачей.

Сегодня Хёнджин снова не дался ей в руки. Похоже, он вообще не собирается умирать в таком возрасте. Ему всего двадцать пять, он мог погибнуть в двадцать два, двадцать три и в двадцать четыре — в такие годы спокойно можно стать ангелом-хранителем, если есть кого защищать, или отправиться в небесное Озеро для перерождения.

Девушка махнула головой, прогоняя мысли о подопечном: ему больше не нужна компания. Ей десять минут назад надо было свалить. Йеджи дёрнула ручку двери, чтобы открыть её, но та не поддалась.

— Серьёзно? — удивилась она, смотря на дверь автомобиля, как на личного врага (как на Хан Джисона).

Даже её взгляд не переубедил дверь поддаться напору, что неудивительно. Йеджи банально заперли в полицейской машине, как настоящую преступницу.

Из-за наручников она даже не могла сложить руки на груди, как всегда делала, когда обижалась. Железки на запястьях тоже удостоились гневного взгляда.

Через полчаса Хёнджин и Чанбин сели в машину на передние кресла. Судя по тому, что они не отправились в карете скорой помощи в больницу, они были в полном порядке, что странно.

— Вы оба были ранены, — сурово проговорила Йеджи. Чанбин проигнорировал её слова, заводя автомобиль, а Хёнджин сердито посмотрел на неё через зеркало заднего вида. — Разве вам не надо в больницу? Особенно тебе, — она долго смотрела в отражение его глаз, пока он не отвёл взгляд.

Машина тронулась с места.

— Не твоё дело, — отрезал Хван.

— О, когда ты помрёшь, это будет моим делом, — усмехнулась она, чем заслужила испепеляющий взгляд, — только давай не сегодня ночью, не хочу встречаться с одной личностью.

— Что за бред ты несёшь?

— Это мой арест — бред, — парировала Йеджи.

Хёнджин закатил глаза.

— Нет, серьёзно, — продолжила девушка, приблизившись к решётке, — в этом аресте нет никакого смысла! У меня нет той информации, которая вам нужна.

— Ты имеешь право хранить молчание, — усмехнулся парень. — И я настаиваю, — серьёзно добавил он, оглянувшись на неё.

Йеджи открыла рот, чтобы возразить, но потом поняла, что он на самом деле имел в виду, и от шока закрыла его, чуть не подавившись воздухом, и даже несколько раз похлопала ресницами, полностью откинувшись на сиденье. Она столько лет была с ним рядом и не подозревала, насколько у подопечного паршивый характер. Кошмар, она даже сочувствовала ему, что он умрёт от потери крови, а этот хам сказал ей заткнуться!

Девушка за всю поездку больше ничего не сказала.

Когда её отвели в комнату для допросов и обыскали, она лишь немного удивилась, но вальяжно устроилась на стуле, глядя на Хёнджина с самой очаровательной улыбкой. Тот хмурился и сжимал руки на столе до побеления костяшек. Что ж, Йеджи решила, что с радостью сыграет на его нервах. Так сказать, в отместку за всё.

— Вы можете настаивать на адвокате и говорить только в его присутствии, — прервал тишину Чанбин, когда снял с неё наручники.

— Зачем? — хмыкнула Йеджи, обратив на него внимание, пока протирала свои запястья. — Я же ни в чём не виновата.

— Тогда ответите на пару вопросов? — поинтересовался парень.

— С радостью, — сладко протянула она. От неё не ускользнуло то, как они напряглись. И немудрено — она ведь до этого настаивала на том, чтобы её отпустили, и явно не собиралась отвечать на вопросы.

— Как Вас зовут?

— Найн.

— Простите? — Чанбин вопросительно посмотрел на неё, словно ослышался.

Йеджи вздохнула. Может, это и не её настоящее имя, но большую часть жизни её звали Девятой. Всё равно имя не даст им ничего.

— Меня зовут Найн.

— Что за имечко? — усмехнулся Хёнджин. — Не могла придумать что-то правдоподобное?

— Зачем мне выдумывать такое дурацкое имя? — пожала плечами девушка. — Меня многие так зовут, — она поморщилась. Не так, конечно, но быть порядковым номером её раздражало.

— Значит, Девятка? — осклабился Хван, уловив больную мозоль. — Почему не Шестёрка?

Лицо Йеджи замерло, как и она сама. О, да, она была в бешенстве. Этот говнюк нарочно её дразнит!

— Потому что, — медленно и загадочно произнесла она. Пауза затянулась. Полицейские слегка наклонились над столом и, кажется, задержали дыхание. — Гладиолус, — они резко выдохнули. Йеджи было приятно разочаровать их. Хёнджин должен понимать, что в игру могут играть двое. — Серьёзно? — продолжила она, глядя на подопечного, как на идиота. Специально. — Откуда мне знать, почему меня так зовут?

На самом деле у прозвища был смысл. Девятая, потому что её душу забрал Минхо. Тогда он был молодым жнецом, без чувств и памяти о собственном имени, и Йеджи была его девятой по счёту душой. Сам Минхо звался Третьим из трёхсот душ, которые забрал жнец, работающий до него.

У жнецов нет имени, потому что они не должны помнить то, на что не имеют прав, поэтому между собой они должны как-то друг к другу обращаться. Нет ничего лучше, чем порядковый номер, которым называет другой жнец, забравший душу.

Девятая — это клеймо, напоминающее ей о том, что она лишилась всего, даже возможности открыто зваться своим настоящим именем из прошлого. Это свидетельство её самого глупого поступка, о котором она не помнит ничего. Но само прозвище говорит о том, что она совершила. За это Йеджи не может простить себя. Не может вообразить обстоятельств, хоть и сотню лет назад пыталась отыскать оправдания. Минхо не презирает имя, которым его зовут другие жнецы, в отличие от неё. Наверное, он никогда не расскажет ей, почему.

— Ладно, — кивнул Чанбин, вырывая её из мыслей и игнорируя Хёнджина, который уже хотел снова ляпнуть что-то неприятное. Йеджи испытала благодарность к этому человеку. — Что Вы делали на месте преступления?

— Я же сказала: просто мимо проходила, — она улыбнулась.

— Откуда или куда шли? — поинтересовался полицейский.

— В бар, — хмыкнула Йеджи. — Понимаете, — она наклонилась вперёд и доверительно посмотрела Чанбину в глаза, — сегодня последний день моего отпуска, — нахмурилась и откинулась обратно на спинку стула, — точнее, вчера.

— Но по адресу *** нет баров.

— Всё просто: я услышала выстрелы, — пожала плечами девушка. — Вот и свернула с улицы ***.

— Как странно, — улыбнулся Хёджин, — люди, которые шли по этой же улице не услышали выстрелов.

— Откуда тебе знать? — притворно удивилась Йеджи. Внутри всё сжалось.

— Потому что на этой улице проезжая часть и довольно шумно, услышать что-то за высотками сложно, — пояснил парень.

«Нет».

— Но не невозможно, — ухмыльнулась Йеджи, сложив руки на груди. Хёнджин поджал губы.

Девушка мысленно выдохнула.

— Я думала, мне показалось, вот и пошла посмотреть, — она эффектно закинула ногу на ногу. Она — королева положения и никак иначе.

Хёнджин разжал замок из пальцев и так же, как она, откинулся на спинку стула. Он задумчиво рассматривал её, стуча пальцами правой руки по столешнице. Чанбин любопытно посматривал на товарища, ожидая, когда он, как обычно, введёт оппонента в ступор.

— Интересно, — вдруг улыбнулся он. Йеджи эта улыбка не понравилась. — Девушка, которая идёт в бар, не взяла с собой ни документов, ни кошелька, ни даже телефона. Допустим, можно обойтись без первых двух, но телефон?

«Нет. Он не должен задавать эти вопросы!»

Йеджи сжала челюсти. Когда она была в баре на ней была другая одежда и соответственно, всё это было при ней. Документы, правда, фальшивые — зачем они жнецам? Но вот деньги и телефон — настоящие.

— Ох, кажется я их оставила дома, — постаралась выкрутиться Йеджи.

— Где ты живёшь?

— В Сеуле, — улыбнулась девушка.

— А более конкретно, — попросил Чанбин.

— Планета — Земля, континент — Евразия, страна — Республика Корея, — отчеканила Йеджи с серьёзным лицом. — Провинция…

— Хватит! — Хёнджин подскочил со своего места. От его былого настроения не осталось и следа, девушка посчитала это победой. — Ты просто врёшь и тянешь время!

— Мне некуда спешить, — сладко пропела она, улыбнувшись. — У меня, возможно, есть всё время этого мира.

— И вот очередной бред, — зашипел парень, оперевшись руками на стол и наклонившись так, чтобы нависать над ней.

— Я же уже говорила: бред — это мой арест, — улыбка Йеджи стала ещё шире.

— За идиота меня держишь? — ноздри Хёнджина расширились, когда он нахмурился и глубоко вздохнул, говоря сквозь зубы.

— Как ты догадался? — Йеджи изогнула бровь.

Хёнджин громко выдохнул и как-то резко расслабился, встав ровно.

— Посади её в камеру, — спокойно сказал он, обернувшись к Чанбину.

— На каком это основании? — возмутилась девушка.

— Какая из причин тебе нравится больше: присутствие на месте преступления и дача ложных показаний, препятствие следствию или нападение на сотрудника полиции при исполнении? — перечислил Хёнджин. Он присвистнул, когда что-то прикинул в уме. — Нехилый такой срок, если брать всё вместе, — ухмылка играла на его лице, однако глаза оставались холодными.

— Вы арестовали меня ни за что, ты напал со спины, я просто защищалась. В конце концов, ты превысил свои полномочия! — парировала Йеджи.

— Вот утром с этим и разберёмся, — улыбнулся он, уже направляясь к выходу из комнаты.

— Я не собираюсь ночевать в камере! — крикнула Йеджи.

— Тогда можешь поразмышлять, тебе же всё равно некуда торопиться, — дверь за ним закрылась.

— Ублюдок! — крикнула Йеджи ему вслед. — Гад! Паршивец! Мерзавец! Гандон! — продолжала она, надрывая связки, надеясь, что её слышали даже на улице.

Йеджи не смогла обмануть смертного!

Она топала ногами и била кулаками по столу.

Чары убеждения просто не работали! Если об этом узнают, её засмеют!

В ответ была лишь тишина. Только Чанбин остался сидеть за столом с самым невозмутимым лицом. Кажется, ему не привыкать не только к выходкам товарища, но и к реакции задержанных.