Say my name [18+]

Янтарная капля стекает по подбородку. Светловолосая девушка вытирает её тыльной стороной ладони, а потом обтирает влажную руку о свои джинсы.

- Ещё, - с улыбкой просит она у симпатичного бармена Чана.

Он молча кивает и заботливо наливает в рюмку ликёр. В его руках тёмная бутылка будто излучает сияние, а надпись «King Aramentto» светится. Девушка быстро выпивает содержимое рюмки. Бармен удивлённо смотрит на неё.

- Это уже третья порция, а Вам хоть бы что, - негодует парень. - С Вами точно всё в порядке?

- О, дорогуша, - смеётся она, - нужно что-то покрепче десертного ликёра, чтобы я опьянела. Поверь, у таких как я довольно много проблем с тем, чтобы напиться.

Чан молча пожал плечами и взял в руки бокал для мартини. Кажется, он не совсем понимает, о чём она говорит. И от этого ей становится ещё смешнее. Мужчина с другого конца бара подзывает бармена, и тот уходит, оставляя девушку одну.

- Вот ты где, Девятая, - раздался знакомый голос у правого уха. Он был тихим, но всё равно перекрывал музыку.

Она ухмыляется и оборачивается, встречаясь взглядом с медовыми глазами Минхо.

- Приветик, Господин, какими судьбами?

- Сколько раз тебе говорить - не зови меня так, - он закатывает глаза и садится на соседний стул.

- А ты не зови меня Девятой, - всё ещё улыбается девушка, но в улыбке этой нет и грамма дружелюбности, наоборот, в ней читается прямая угроза. - Я двести лет назад назвала тебе своё имя! Неужели ты забыл?

Старший сверлит её суровым взглядом. Она только и может, что упрямо принимать его.

- Что ты здесь делаешь, Йеджи? - Минхо делает акцент на её имени.

Она улыбается теперь искренне, и глаза теряют холодность. Вздохнув, парень отворачивается от неё к бармену, который вернулся на привычное место, чтобы продолжить протирать бокалы.

- Виски, пожалуйста.

Чан кивнул, отойдя к стеллажу с алкоголем.

- Ну так, ответишь, что? - снова спрашивает Минхо.

- Как что? Праздную своё девяносто второе десятилетие! - радостно сообщила девушка, а потом ойкнула, когда нога Минхо больно ударила её по лодыжке. - Ты такой вредина временами!

- А ты думай, что говоришь! - прошипел Минхо в ответ.

Чан вернулся и налил старшему алкоголь, а потом снова оставил их, чтобы обслужить другого клиента.

- Почему ты не сообщила о своём прибытии? - Минхо подтянул хайбол с виски к себе, накрыв его ладонью и ленивым движением приподняв на свет, чтобы посмотреть, как переливается напиток.

- Я в Сеуле всего третий час, а ты уже знаешь, где меня искать. Так стоило ли сообщать о возвращении? - с издёвкой осклабилась Йеджи.

- Всё равно ты должна была сообщить, хотя бы для того, чтобы мне не пришлось тратить время на твои поиски, - Минхо сделал глоток. Несколько секунд смаковал его, а потом посмотрел на девушку. - Для тебя есть работа.

- Серьёзно? - удивилась она. - Прямо сейчас? - уточнила, с отчаянием в голосе. Уходить не хотелось, ведь она только вернулась. Минхо кивнул абсолютно безразличный к её желаниям, и Йеджи нахмурилась.

- А кто виноват в том, что два часа назад ты не сообщила о прибытии? - Ли вскинул брови, являя собой образец невинности.

Чан вернулся к ним и теперь смотрел с любопытством. Он явно не понимал, какая работа может быть в пол двенадцатого, когда об этом сообщают выпивающему сотруднику в баре.

- Хочешь сказать, что для меня уже была работа, хотя я только-только вернулась из отпуска? - негодовала девушка.

- Ты самая старшая из подчинённых, естественно, я могу поручить это только тебе, - хмыкнул Минхо. - И ты давно знаешь его, - он в задумчивости повёл указательным пальцем по краю хайбола. Минуты растянулись. Йеджи положила руку под подбородок, иногда постукивая пальцами по щеке, ожидая услышать любое имя, кроме: - Хван Хёнджин, примерно в полночь.

- Что?! - от неожиданности она почти закричала, но, взяв себя в руки, прокашлялась. - Он всё ещё жив?

Чан переводил взгляд с одного на другую, от увлечённости даже забыв про тумблер в руках.

- Этот парень знатно потрепал остальным нервы, пока тебя не было, - Минхо посмотрел на наручные часы фирмы «Ролекс». - Поторопись, у тебя ещё полчаса.

Йеджи хмыкнула и махнула рукой.

- Куда он денется без меня? Ещё полчаса в запасе, - она кивнула Чану, чтобы тот снова наполнил её рюмку, и с радостью сделала глоток.

- Ты не поняла, - нахмурился Минхо. - У тебя полчаса на всё. В приёмной в пол первого будет пересменка. Этой ночью дежурит Хан.

- Твою мать! - Йеджи чуть не подавилась и быстро вскочила со стула, одним глотком опустошив рюмку. - Почему ты сразу не сказал? - она кинула на стол деньги и выбежала из бара, каким-то чудом не сбив пару официантов.

Минхо покачал головой и посмотрел на бармена, встретив его подозрительный взгляд.

- Скажите честно, Вы сутенёр? - Чан отставил в сторону тумблер и опёрся ладонями на стол, чтобы наклониться к клиенту через стойку.

- С чего такие выводы? - парень склонил голову набок и не смог сдержать улыбки.

- Вы же в курсе, что она выпила? Тем более, как я понял, она только вернулась из отпуска. Технически этот день всё ещё её выходной, - перечислил бармен. - Ещё я слышал, как вы назвали её странным именем, явно вымышленным, - он махнул рукой, а потом прищурился, глядя на Минхо. - Что-то незаконное?

- Потрясающее наблюдение, - кивнул Ли с серьёзным лицом. - Полицейский?

- Юрист, - хмыкнул Чан. - Третий курс универа.

- Что же, юрист с третьего курса, - Минхо снова поднял хайбол к свету. - Вы ошиблись, - он улыбнулся только губами. Чан почувствовал, как странный холодок пробежал по спине, хотя в помещении было тепло. - Я не сутенёр.

- А кто же?

- Курьер, - буркнул Ли, отпив ещё немного виски.

- Тогда зачем отправили сотрудника, в котором четыре рюмки ликёра, на доставку?

- Она не пьяна, - ухмыльнулся Минхо. - К тому же это её обязанность.

Чан сузил глаза. Не поверил.

- Что вы доставляете?

Минхо вздохнул.

- Когда-нибудь сами узнаете.

***

Йеджи выбежала на улицу, завернула в какой-то переулок и вмиг исчезла для стороннего наблюдателя, словно её и не было. Через секунду в другом конце Сеула в тёмном переулке у мусорных баков появилась девушка с катаной за спиной.

Многие хотели бы такую способность: менять образ за секунды. Йеджи выбегала из бара в голубых рваных джинсах и бежевом топе, а появилась в этом переулке в чёрных водолазке и джоггерах - её рабочем костюме. Однако перемещение не задалось. Она должна была переместится прямо к своему подопечному, но её вынесло на каких-то четыреста метров от него, и она чуть не приземлилась в мусор.

«Надо будет раздобыть этот ликёр», - подумала Хван, удивляясь такому промаху.

Где-то впереди были шум и крики. Кажется, она даже услышала пару матерных слов. Её шаги были тихими и быстрыми, словно порыв ветра. Йеджи вышла на относительно безлюдную улицу, где во всю шла стрельба.

На одной стороне была полицейская машина, на другой - пара чёрных Хёндаев, из-за которых безудержно палили. Йеджи оказалась как раз на этой стороне улицы. Полицейская машина стояла перед тупиком - стыком трёх зданий. Возле Хёндаев, словно столбы, стояли молодые люди в чёрных балахонах с косами за спиной. Их лица были пустыми и бледными, хоть и весьма смазливыми.

Двое жнецов.

Увидев её, юноши кивнули, но лица не выражали ничего. Не было того почтения, что было у тех, кто проработал двести лет.

«Новички», - хмыкнула Йеджи и кивнула им в ответ.

Она беспрепятственно прошла на другую сторону улицы, потому что оставалась для участников перестрелки невидимой и потому что пули пролетали сквозь неё.

Хван Хёнджин находился за полицейской машиной, сидя на корточках и прижимая левую руку к раненному боку. Ладонь давно окрасилась в алый, где-то на пальцах кровь уже запеклась. Парень периодически выглядывал из-за дверей и стрелял из выбитых окон салона. Его сосед валялся рядом без сознания, но Йеджи знала, что уж он будет жить, в отличие от всё ещё отстреливающегося товарища. Коллег по эту сторону улицы девушка не видела, а это значит - в ближайшее время из этой группы умереть должен только её подопечный.

Йеджи встала сбоку от парня, лениво рассматривая его. За время её отпуска он нисколько не изменился. Разве что волосы стали длиннее, но в пылу обстрела взмокли и липли к лицу, что совсем его не красило. Ещё и грязь откуда-то взялась на щеках. Унылое зрелище.

Да уж, Хван Хёнджин действительно самый необычный человек из всех, кого она когда-либо встречала. Когда бы его жизнь не была на грани, он всегда похож на попрошайку в переходе, чего только стоит его покоцанная кожаная куртка. В остальное время Хёнджин неотразим, словно подрабатывает моделью. Помимо этого, где видано, чтобы жнецы искали тысячу причин не являться за душой и даже начинали ныть, когда речь идёт о конкретном человеке?

Хёнджин должен был умереть ещё три года назад, и за его душой отправили Йеджи. Тогда нить, связывающая тело и душу не поддалась острию её катаны. Девушка возилась около пятнадцати минут, а потом душа вернулась в тело, и парень очнулся. После этого она ещё несколько раз отправлялась за его душой и всё никак не могла принести свою жатву. Пару раз она чуть не вырвала себе все волосы от истерики.

Другие жнецы смеялись, но не в лицо, а тихо и за спиной. Никто не хотел рисковать лишиться конечностей на какое-то время.

Йеджи негодовала. Она ведь вторая после Минхо, одна из старейшин. Столетия опыта были гарантией профессионализма и силы, но она не могла привести какую-то жалкую душу. Другие души давались в руки с лёгкостью и непосредственностью, а это говорило о том, что дело не в её навыках, а в душе подопечного.

Ангелы разводили руками, мол, ничего не знаем, не наш клиент. Другие жнецы тоже пытались, вызываясь вместо Йеджи, но нить не обрезалась, из-за чего Хёнджина с тихим трепетом прозвали Бессмертным. Только Купидоны задумчиво хмыкали и загадочно потирали свои маленькие ручки. Ангелы любви, чтоб вы знали, те ещё проказники и мелкие заразы: совмещать несовместимое - это лишь малая часть их забав. Так что Йеджи подозревала их в своём невезении, хотя и смогла благодаря этому выбить себе трёхмесячный отпуск.

Йеджи откинула волосы назад и села на асфальт справа от подопечного. Он продолжал отстреливаться, иногда шипя, когда из раны в боку выходила свежая кровь.

В первую их встречу ему прострелили грудную клетку, но он выжил, несмотря на все старания девушки. В последнюю - его чуть не сбил автомобиль какого-то уголовника. В общем, Йеджи только и делала, что моталась в пустую по всему Сеулу. И мотала собственные нервы.

Жнецы не могут сами убивать, они должны ждать момента, когда душа покинет тело. Время известно с точностью до секунды. Самый ответственный момент - перерезать нить в ближайшие полчаса, иначе она истончится и исчезнет вместе с душой. За это жнецов могут покарать. Пару раз душа Хёнджина находилась вне тела больше тридцати минут, а Йеджи в это время с отчаянием чуть ли не грызла нить зубами.

Вы когда-нибудь думали, что у жнецов может дёргаться глаз? Вот и Йеджи нет, для неё это стало нервирующей неожиданностью.

Поэтому она всеми способами пыталась избежать подопечного, даже отправилась в отпуск, в надежде, что за это время он-таки расстанется с жизнью, или печать смерти оставит его, дав ей выдохнуть.

Сейчас остаётся ждать, когда кровь у парня закончится, и все процессы в органах замедлятся. Это была медленная и болезненная смерть, в отличие от многих предыдущих.

Девушка взглянула на часы, которые были у Хёнджина на правой руке. Они показывали без двадцати полночь. А это значит, что до смерти подопечного ждать ещё двадцать минут.

- Что же тебе раньше было не уйти? Глядишь и не мучался бы так сейчас, - вздохнула она, но Хёнджин её не услышал. - Или уволился бы с работы и никакой отметки смерти не было бы.

Парень продолжал отстреливаться, только у него уходило уже больше времени, чтобы приподняться. Йеджи пододвинула колени к груди и уткнулась в них лбом, слушая, как её подопечный шипит и тихо ругается, время от времени пиная ногой товарища без сознания.

Через десять минут выстрелы стихли. Йеджи подорвалась с асфальта и выглянула из-за машины. На той стороне уже не было жнецов, значит, пули Хёнджина достигли своих целей. В тишине улицы дыхание подопечного было громким, время остановилось. Девушка осмотрелась вокруг, впервые она слышала такое безмолвие посреди улицы в огромном мегаполисе.

Отовсюду в их сторону пополз туман. Со стороны Хёндаев послышалась приближающаяся сирена, и на зданиях виднелись блики полицейских мигалок.

«Скоро», - Йеджи вытащила катану из ножен.

Хёнджин уже не сидел на корточках, а опирался на дверь автомобиля, вытянув ноги на асфальте. Он достал из кармана куртки маленький чёрный предмет, который зашипел, когда Хван нажал на какую-то кнопку.

- Двадцатый участок, приём, - тихим голосом сказал он в рацию.

- Дежурный на связи, - ответила рация.

- Старший полицейский Хван Хёнджин, номер значка ноль восемь двенадцать. Прошу вызвать скорую, по адресу ***, мой напарник без сознания.

- Скорая прибудет через пять минут, ожидайте, - раздалось шипение и рация затихла.

Хёнджин выдохнул и прикрыл глаза.

Йеджи затаила дыхание. Время снова замерло, туман всё ещё медленно полз к ним, секунды растянулись. Тридцать ударов сердца и душа Хёнджина взмыла над его головой. Катана Йеджи плавным движением рассекла воздух и, словно поцелуй, коснулась нити и встала, как если бы наткнулась на стену. Девушка вдохнула, и снова нанесла удар, раздался звон - тихий но такой, что ещё долго отдаёт в ушах.

Йеджи вернула катану в ножны и присела на корточки возле Хёнджина. Она схватила нить указательным пальцем левой руки и слегка потянула её на себя, а потом отпустила. Снова раздался звон.

- Разве нити способны так звенеть? - нахмурившись, пробурчала Йеджи.

Девушка прищурилась, рассмотрев едва заметную трещину в нити. Она снова потянула её и отпустила. Привычная белёсая нить со звоном окрасилась в золотую.

- Это что ещё за фокусы?!

Она резко достала катану и снова попыталась отрезать нить. Меч брякнул и отскочил от золота, а Йеджи пошатнулась и упала на задницу, едва удержав его в руках. Такого она точно никак не могла ожидать.

Звуки сирен становились всё ближе, Йеджи отчего-то занервничала. Она решила сделать по-другому: поднесла катану к нити, а ту потянула на остриё тремя пальцами.

Словно в насмешку она и в этот раз не разрезалась, издала лишь противный скрежет. Йеджи с разочарованием убрала катану в ножны и схватилась обеими руками за нить. Она потянула в разные стороны, думая растянуть и порвать, но руки лишь проскользили вдоль, из-за чего на ладонях остались порезы. Девушка вскрикнула от очередной неожиданности и, нахмурившись, посмотрела на раны. В следующее мгновение она испытала изумление: на ладонях была кровь! Это заставило её внутренне похолодеть.

«Это невозможно, я же бесплотна! У меня нет крови!». Вопреки мыслям, глаза всё ещё не врали. Даже чувствовалась боль.

Какое-то шевеление на периферии заставило её посмотреть на подопечного. Она упустила момент, когда его душа вернулась в тело. Их взгляды встретились, и Йеджи показалось, что её по меньшей мере сейчас убьют, хоть она и понимала, что это невозможно, но страшно стало всё равно.

Глаза Хёнджина были тёмными. Он смотрел прямо ей в душу, у девушки что-то сжалось в груди.

Он не должен её видеть.

- Ты кто? - спросил подопечный, нахмурившись. Подозрение читалось в выражении его лица.

Йеджи замерла, забыв даже про порезы. Хёнджин продолжал смотреть на неё и явно не собирался снова отключаться.

- Смерть? - тихо выдавила она.