Глава 14
*****
Объятия на пороге родительского дома длились вечность. Слезы, смех, бессвязные вопросы, которые Джисон пока не мог толком ответить – все смешалось в какофонию любви и облегчения. Папа крепко сжимал его плечи, мама не отпускала руку, братья висли на нем, как обезьянки. Воздух был наполнен запахом домашнего кофе, свежеиспеченных лепешек (мама, видимо, пыталась занять руки) и безусловного принятия, которого Джисону так не хватало в стерильной роскоши Минхо.
– Как? Почему он отпустил? Что случилось? – Папа был первым, кто смог задать прямой вопрос, когда первая буря эмоций немного улеглась. Они сидели на кухне, Джисон жадно ел теплую лепешку с медом – простой вкус детства, ставший глотком свободы.
Джисон отложил лепешку, его пальцы дрожали. Как объяснить необъяснимое?
– Он... он понял, – начал он осторожно. – Понял, что так... как было... нельзя. Что он все портил. – Он не стал вдаваться в детали исповеди Минхо в пентхаусе, в историю про няню и одиночество. Это было слишком личным, слишком странным для его родителей. – Он сказал... что хочет попробовать по-другому. Но... есть условие.
Он рассказал про «условие». Про то, что Ли Минхо, один из самых влиятельных людей в стране, теперь будет его... личным водителем. Что он сам будет отвозить его в университет и забирать. Или куда угодно еще.
Тишина повисла тяжелая, как свинец. Мама перестала помешивать кофе. Папа смотрел на Джисона, как на сумасшедшего.
– Он... что? – выдавил папа. – Он будет тебя возить? Как шофер? После всего, что он сделал?! Это же бред! Это новая уловка! Джисон, он не отпустил тебя, он просто сменил клетку на... на поводок!
– Я знаю, папа, – тихо сказал Джисон. – Знаю, как это звучит. И я не верю ему. Не до конца. Но... – он посмотрел в окно, на пустую улицу, где час назад стоял тот внедорожник, – ...это не клетка. Я могу жить здесь. Или с Феликсом. Учиться. Видеться с вами. Работать. Он обещал не вмешиваться. Только... быть рядом в машине. – Он горько усмехнулся. – Это цена моей свободы. Странная, но цена.
– А если он передумает? – спросила мама, голос дрожал. – Если он снова захочет тебя запереть? Или сделает что-то... с нами?
– Он обещал, что нет, – сказал Джисон, но и сам не был уверен. – Он сказал... что видел вас вчера. Видел, что вы для меня значите. И что отнимая это, он губит то, что могло бы быть между нами. – Джисону было неловко произносить эти слова. «Между нами» – звучало слишком лично, слишком страшно. – Я не знаю, правда ли это. Но я хочу верить, что это шанс. Шанс вернуть свою жизнь. А он... – Джисон вздохнул, – ...он, кажется, хочет шанс стать... не монстром.
Обсуждение длилось еще долго. Страхи, сомнения, гнев папы, слезы мамы. Но в конце концов, видя решимость Джисона и понимая, что альтернатива – снова потерять сына в полицейских участках или бессмысленных битвах с непобедимым врагом – они смирились. Не приняли. Смирились. И пообещали поддержку. Любую.
Первым делом Джисон позвонил Феликсу. Тот снял трубку после первого гудка, его голос был хриплым от недосыпа и тревоги:
– ДЖИСОН?! Боже, ты где?! Я звонил твоим родителям, они ничего не знали! Я думал... я думал самое страшное!
– Я дома, Феликс, – сказал Джисон, чувствуя комок в горле. – У родителей. Я... я сбежал. И... Минхо отпустил меня. С условием.
Объяснение Феликсу было еще сложнее. Друг взорвался:
– ОН ЧТО?! Водитель?! Да ты с ума сошел! Это же псих! Он тебя гипнотизирует! Это его новая игра! Джисон, ты должен срочно бежать! Подальше! В деревню к бабушке! Куда угодно!
Джисон терпеливо выслушал поток возмущения, проклятий в адрес Минхо и обвинений в его наивности.
– Феликс, я понимаю. Но... это шанс. Шанс вернуться к тебе. В нашу квартиру. К учебе. К жизни. Я не могу его упустить. И... – он понизил голос, – ...я не думаю, что побег сработает. Он найдет меня. Всегда. Лучше... попробовать жить на этих условиях. Пока могу.
Феликс долго молчал. Потом тяжело вздохнул:
– Ладно. Глупец. Но если этот псих хоть пальцем тронет тебя или снова попытается запереть... я... я найду способ его достать. Сам. С вилами и факелом. Понял?
Джисон рассмеялся, впервые за долгое время – искренне и с облегчением.
– Понял. Спасибо, Феликс.
****
В 7:55 утра черный внедорожник плавно остановился у калитки дома Хан. Джисон, стоявший у окна с сумкой и ноутбуком, почувствовал, как желудок сжался в комок. Он попрощался с родителями (мама плакала, папа мрачно смотрел в окно на машину) и вышел.
Дверь внедорожника открылась не водителем, а самим Минхо. Он был в безупречном костюме, лицо – привычная маска сдержанности. Но в глазах, мельком встретившихся с Джисоном, читалось напряжение.
– Садись, – сказал он нейтрально, указывая на заднее сиденье.
Джисон сел. Дверь закрылась. Запах дорогой кожи салона мгновенно смешался с холодным, властным ароматом Минхо и его собственной сладкой карамелью. Напряжение висело в воздухе, как электрический разряд. Минхо тронул с места, плавно выехав на улицу.
Первые десять минут ехали в гробовой тишине. Джисон смотрел в окно, стараясь дышать ровно. Минхо сосредоточенно вел машину. Казалось, он вложил всю свою волю в то, чтобы не нарушить эту хрупкую договоренность первым словом или взглядом.
– Спал? – неожиданно спросил Джисон, ломая тишину. Он сам не понял, зачем.
Минхо чуть вздрогнул, его пальцы сжали руль.
– Плохо, – ответил он коротко, не поворачивая головы. – Ты?
– Тоже, – признался Джисон. – Родители... волновались.
– Естественно, – сухо заметил Минхо. Пауза. – Они... утром нормально? – Вопрос прозвучал неловко, как будто Минхо репетировал его.
– Мама плакала. Папа злится. Но... они рады, что я дома.
Минхо кивнул, глядя на дорогу.
– Я понимаю. – Еще одна пауза, более протяжная. – Я... не хотел причинять им боль. Вчерашней ночью. И раньше.
Джисон не ответил. "Не хотел" не отменяло содеянного. Тишина снова натянулась, но уже не такая гнетущая. Она была заполнена невысказанным: благодарностью Джисона за то, что Минхо сдержал первое обещание (приехал как водитель), и сложной смесью вины, надежды и неуверенности в Минхо.
*****
Когда внедорожник остановился у главного входа университета, и Джисон вышел, а за рулем остался видимый всем Ли Минхо, эффект был как от разорвавшейся бомбы. Студенческие группы замерли. Профессор, куривший у входа, поперхнулся. Даже охрана кампуса вытянулась по стойке смирно, не зная, как реагировать.
Джисон почувствовал, как горит лицо. Он быстро попрощался (просто кивнув в сторону салона) и почти побежал к входу, чувствуя на себе сотни глаз.
– Джисон! Черт возьми! – Феликс налетел на него в холле, хватая за рукав. Его глаза были круглыми от шока. – Это ПРАВДА?! Он?! Лично?! Твой личный... шофер?!
– Да, – простонал Джисон, отводя друга в сторону. – И, кажется, весь университет это уже знает.
– Знает?! Да это главная новость года! – Феликс понизил голос до драматического шепота. – Ты представляешь? Ли Минхо! Альфа-миллиардер! Лично привозит тебя, скромного омегу-второкурсника, на пары! Люди уже строчат посты в соцсетях! Сплетни ползут быстрее пожара! Что происходит?! Он что, объявил тебя своей парой официально?!
– Нет! – резко ответил Джисон. – Это... это часть нашего соглашения. Он возит. Я живу. Все. Никаких объявлений.
– Ха! – фыркнул Феликс. – Попробуй объясни это толпе! Все видят только одно: Ли Минхо лично тебя привез. Значит, ты под его крылом. Значит, ты важен. Или его собственность. – Феликс посмотрел на Джисона с внезапной серьезностью. – Будь осторожен, друг. Ты не просто вернулся. Ты вернулся с меткой. Самой заметной в мире.
День прошел в атмосфере сюрреализма. На Джисона показывали пальцами. Шептались за спиной. К нему подходили люди, с которыми он едва был знаком, с натянутыми улыбками и внезапным интересом: "Эй, Джисон, слышал, тебя Минхо привозил? Круто! Может, представишь?" Даже профессора смотрели на него иначе – с любопытством и долей опаски.
Единственным оазисом нормальности стала Ынби. Она подошла во время перерыва, ее умные глаза смотрели с беспокойством, но без осуждения.
– Джисон, ты в порядке? – спросила она тихо. – Весь университет говорит... всякую чушь. Ты... нуждаешься в помощи?
Ее искренность растрогала Джисона.
– Пока держусь, Ынби. Спасибо. Это... долгая история. Но я рад быть назад.
Обратная Дорога. Первый Разговор.
Когда Джисон вышел из университета в конце дня, внедорожник уже ждал на том же месте. Минхо сидел за рулем, безучастно глядя вперед, игнорируя любопытные взгляды.
Джисон сел. Запахи встретились снова. Напряжение было меньше, чем утром, но неловкость оставалась.
Машина тронулась. Молчание затянулось. Джисон смотрел на город за окном, чувствуя себя измотанным от внимания и шепота.
– Тебя... доставали? – неожиданно спросил Минхо. Его голос был ровным, но Джисон уловил нотку... чего? Интереса? Заботы?
– Шептались. Показывали. Подходили с дурацкими вопросами, – ответил Джисон, не глядя на него. – Феликс сказал, что я теперь "с меткой". Твоей.
Минхо хмыкнул. Звук был сухим, без веселья.
– Предсказуемо. Людям нужны сенсации. Им не важно, что на самом деле. – Он сделал паузу. – Я могу... сделать так, чтобы тебя не беспокоили. Официальное заявление или...
– Нет! – Джисон резко обернулся к нему. – Никаких заявлений! Ты обещал не вмешиваться в мою жизнь! Моя жизнь – это и есть университет, люди, сплетни! Я разберусь сам. Как раньше.
Минхо на секунду встретился с ним взглядом. В его темных глазах мелькнуло что-то – уважение? Раздражение?
– Как скажешь, – отозвался он нейтрально и снова сосредоточился на дороге.
Тишина снова воцарилась, но на этот раз в ней не было ледяного отчуждения. Было что-то вроде хрупкого перемирия, признания границ.
– Как... учеба? – спросил Минхо через несколько минут, словно вынуждая себя к разговору. – Соскучился по лекциям?
Вопрос был таким обыденным, таким нормальным, что Джисон растерялся.
– Эм... да. Особенно по матану, – он даже усмехнулся. – Хотя пары по сетям сегодня были интересные. Протоколы маршрутизации.
– BGP? OSPF? – спросил Минхо. В его голосе появился легкий профессиональный интерес.
Джисон удивился еще больше.
– OSPF. Ты... разбираешься?
– Nexus Dynamics – это сети и сервера, Джисон, – в голосе Минхо появилась знакомая нотка превосходства, но без злобы. – Я не просто красивую картинку в отчетах рисую. Я знаю, как это работает. OSPF – надежный протокол. Но уязвим к определенным атакам, если неправильно сконфигурирован.
Разговор о сетях стал неожиданным мостиком. Они говорили о технологиях, о проблемах масштабирования, о новых угрозах кибербезопасности. Минхо оказался блестящим собеседником – резким, точным, с глубоким пониманием предмета. Джисон забыл на время о неловкости, увлекшись спором о достоинствах разных алгоритмов. Это было... нормально. Почти как разговор с умным, но резковатым коллегой.
Когда машина остановилась у дома родителей, Джисон даже почувствовал легкое разочарование, что разговор прервался.
– Спасибо... за дорогу, – сказал он, открывая дверь. Формально.
Минхо кивнул.
– Завтра в семь пятьдесят пять. – Не просьба. Констатация факта.
****
Так началась их новая, странная реальность. Дни складывались в ритм:
1. Утро: Ровно в 7:55 Минхо у калитки. Короткий, скупой разговор или молчание по дороге в университет. Иногда – неловкие попытки Минхо заговорить о чем-то нейтральном (погода, пробки).
2. День: Учеба, которая стала и отдушиной, и испытанием. Джисон учился игнорировать шепоты, отшивать подхалимов, отвечать на бестактные вопросы ледяным взглядом. Феликс был его щитом и саркастическим комментатором происходящего. Ынби – тихой поддержкой. Он вернулся на подработку в стартап – босс смотрел на него с новым почтением, но не лез с расспросами. Жизнь медленно возвращалась в колею, но тень Минхо витала над ним постоянно.
3. Вечер: Минхо ждал у университета или, если Джисон задерживался на подработке или с друзьями, приезжал по звонку. Обратная дорога часто была более оживленной. Они могли спорить о последних IT-новостях, обсуждать сложную задачу по программированию (Минхо иногда давал неожиданно гениальные подсказки), или молчать, если день был тяжелым. Джисон ловил себя на том, что иногда... иногда... ему не так уж некомфортно в этом молчании. Иногда он даже улыбался какой-то острой реплике Минхо о глупости менеджеров.
4. Дом: Вечера с родителями или у Феликса в их общей квартире были глотком нормальности. Джисон не рассказывал детали поездок, но сам факт, что он возвращался каждый вечер живой и невредимый, успокаивал семью. Феликс оставался настороже, но постепенно его ярость сменилась саркастическим наблюдением: "Ну что, как поживает твой личный дракон сегодня? Не поджарил по дороге?".
5. Связь: Она никуда не делась. Джисон чувствовал настроение Минхо – его раздражение после тяжелой встречи, его редкие моменты удовлетворения, его глубинную усталость. Иногда, когда Минхо был особенно зол на что-то на работе, у Джисона начинала болеть голова. Минхо, видимо, чувствовал его тревогу или усталость – в такие дни он мог молчать всю дорогу или, наоборот, задавать отвлеченные вопросы, пытаясь (неуклюже) отвлечь. Это было странно. Неловко. Но уже не так враждебно.
***
Однажды вечером, возвращаясь с поздней встречи по групповому проекту (Ынби и Феликс корпели над кодом вместе с ним), Джисон вышел из университета. Было темно, шел мелкий дождь. Внедорожник стоял под фонарем. Джисон, уставший, но довольный решенной задачей, направился к нему.
Из тени у стены вышли трое. Студенты-альфы старших курсов, известные хамы и задиры. Один, самый крупный, преградил Джисону путь.
– О, смотри-ка, кто у нас! Личный омега самого Минхо! – засмеялся он грубо. – Чего такой важный? Дракончик твой забыл тебя защитить?
– Отвали, Кан, – устало сказал Джисон, пытаясь обойти. Он знал этого типа. Задирал слабых.
Кан схватил его за куртку.
– Ой, как заговорил! Зазнался! Думаешь, раз Минхо тебя возит, ты круче всех? – Его дыхание пахло пивом. – Может, он тебя только утром и вечером возит, а днем ты свободен? Ха! Давай проверим!
Он грубо толкнул Джисона к стене. Двое других засмеялись. Джисон почувствовал прилив страха и гнева. Его запах карамели вспыхнул ярко.
Внезапно дверь внедорожника распахнулась. Минхо вышел. Он не побежал, не закричал. Он просто шел к ним, его силуэт в темном пальто казался огромным в свете фонаря. Его шаги были мерными, полными абсолютной, леденящей уверенности. Запах холодного вина и неконтролируемой ярости обрушился на всех волной.
– Отпусти. Его. – Голос Минхо был тихим, но он резал тишину, как лезвие. Каждое слово падало, как гиря.
Кан замер, его рука разжалась. Он побледнел, узнав Минхо. Его дружки отшатнулись, как от удара током.
– Г-господин Ли! Мы... мы просто шутили! – запинаясь, пробормотал Кан.
Минхо подошел вплотную. Он был ниже Кана, но казался гигантом. Его темные глаза впились в лицо альфы.
– Шутили? – повторил он ледяным тоном. – Толкали моего... – он едва заметно запнулся, – ...моего пассажира. Критиковали мой график вождения. – Он сделал шаг вперед, заставляя Кана отступить к стене. – Твоя шутка, альфа, может стоить тебе гораздо больше, чем ты думаешь. Университет – не самое страшное место, откуда можно исчезнуть. Понял?
Кан кивал, как марионетка, его лицо было серым от страха.
– П-понял! Простите! Больше не повторится!
– Уверен? – Минхо произнес это так тихо, что Джисон едва расслышал. Но эффект был сокрушительным. Кан съежился.
– АБСОЛЮТНО уверен! Клянусь!
– Тогда исчезни. Сейчас. И запомни: Хан Джисон находится под моей личной защитой. Навсегда. Любое неуважение к нему – неуважение ко мне. А ко мне не принято проявлять неуважение. Дважды.
Кан и его приятели растворились в темноте быстрее теней. Минхо повернулся к Джисону. Его лицо было все еще каменным, но в глазах бушевал адский гнев.
– Ты цел? – спросил он отрывисто.
Джисон кивнул, не в силах говорить. Он видел не просто защиту. Он видел первобытную ярость альфы, готовую разорвать угрозу его... его чему? Пассажиру? Собственности? Или тому хрупкому мосту, что они начали строить?
– Садись в машину, – приказал Минхо, уже мягче. – Поедим.
По дороге царило тяжелое молчание. Гнев Минхо витал в салоне плотной тучей. Джисон чувствовал его как физическое давление.
– Ты... мог бы их просто отпугнуть, – тихо сказал Джисон наконец. – Без... угроз исчезновения.
Минхо резко повернул голову. Его глаза горели в полумраке.
– Они тронули тебя, – его голос был низким, опасным. – Оскорбили. Пытались унизить. На моих глазах. Ты думаешь, я должен был проявить снисходительность? Вежливо попросить? – Он усмехнулся, звук был страшным. – Мир не работает так, Джисон. Особенно для таких, как они. Они понимают только силу. И страх. Я дал им и то, и другое. Чтобы запомнили. Навсегда.
Джисон смотрел на него. На этого человека, который только что защитил его с пугающей жестокостью, но сделал это так, что у Джисона похолодело внутри. Он был благодарен за защиту. Но он боялся этой силы. Боялся той черты, за которой Минхо терял контроль. Боялся, что "другой путь" – это лишь иллюзия, а под тонким слоем цивилизации все еще живет тот самый хищник из кошмара.
– Спасибо, – прошептал Джисон, глядя в окно. – Но... пожалуйста. Не... не переходи черту. Ради меня. Ради этого... шанса.
Минхо не ответил. Он сжал руль так, что кожа затрещала. Он смотрел на дорогу, но видел, наверное, что-то другое. Свой гнев. Свою темную силу. И ту хрупкую нить, которая связывала его с Джисоном и которую он только что едва не порвал своей жестокостью.
Машина остановилась у дома. Джисон вышел, не прощаясь. Он чувствовал, как взгляд Минхо провожает его до калитки. Взгляд, полный ярости, сожаления и той самой мучительной боли одиночества, которое не могла исцелить даже вся сила мира.
Джисон вошел в дом. К родителям. К теплу. К безопасности. Но он знал, что его свобода по-прежнему висит на волоске. На волоске самообладания Ли Минхо. И этот волосок мог порваться в любой момент, если мир снова попытается толкнуть его омегу. Или если сам Джисон неосторожно переступит незримую черту в их странных, сложных отношениях. Дорога домой продолжалась. Но она была вымощена не асфальтом, а хрупким доверием, страхом и неистребимой надеждой на то, что даже дракона можно приручить, если очень осторожно и если сам дракон этого хочет. Но хотел ли? Джисон не был уверен.
Продолжение следует..