Глава 6
***
Дверь закрылась с тихим, роковым щелчком. Тень Минхо, длинная и безжалостная, накрыла Джисона, прижавшегося к стене у окна. Холодный, властный аромат альфы заполнил крошечную комнату, смешиваясь со сладкой паникой карамели в удушающий коктейль. Боль в висках отступила, сменившись леденящей ясностью и всепоглощающим ужасом.
Минхо сделал еще один шаг. Теперь его лицо вышло из тени косяка. Оно было бесстрастным, как маска, но в темных глазах бушевал адский шторм – ярость от неповиновения, острая боль разлуки, и та самая неистовая, животная потребность, которую Джисон чувствовал в себе. Его взгляд скользнул по дрожащей фигуре омеги, по его побелевшим костяшкам пальцев, впившихся в подоконник за спиной.
«Хан Джисон, – его голос был низким, бархатным, но каждый слог падал, как удар молота. – Ты доставил мне... значительные неудобства». Он медленно поднимал руку, не для удара, а как бы для прикосновения, для захвата. «Пора положить конец этому...»
Джисон не слышал конца фразы. В его сознании сработал последний предохранитель. Инстинкт самосохранения, заглушивший на миг даже зов Истинной Пары, кричал только одно: *БЕГИ! ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ!*
Он действовал на чистом адреналине, без мысли, только реакция. Резко развернувшись спиной к Минхо, он рванул ручку старого деревянного окна, которое он открывал настежь, пока наблюдал за слежкой. Ржавые петли завизжали пронзительно. Холодный вечерний воздух ворвался в комнату.
«НЕТ!» – рев Минхо был не словом, а рыком разъяренного зверя, сотрясшим стены. Он бросился вперед с нечеловеческой скоростью, его рука вытянулась, чтобы схватить Джисона за куртку, за волосы, за что угодно.
Но Джисон уже не было на подоконнике. Он прыгнул. В темноту. В неизвестность. С третьего этажа.
Мгновение свободного падения длилось вечностью. В ушах стоял рев собственной крови и оглушительное эхо крика Минхо. Он видел мелькающие мимо грязные стены общежития, облупленную краску, ржавые трубы. Потом – резкий удар. Не о твердый асфальт, а о что-то упругое и колючее. Кусты. Старые, полузасохшие кусты сирени под окном. Они смягчили падение, но не предотвратили его. Острая боль пронзила лодыжку при приземлении, ветки хлестали по лицу и рукам, рвали одежду. Он перекатился, сбив с ног пару мусорных баков, которые с грохотом опрокинулись.
Боль, грязь, звон в ушах. Но он был жив. И на свободе. На секунду.
«ДЖИСОН!» – его имя прозвучало не из окна, а откуда-то сбоку. Феликс! Его друг стоял у угла общежития, его лицо было искажено ужасом. Он видел прыжок. «Сюда! БЕГИ!»
Джисон вскочил, игнорируя жгучую боль в ноге. Он хромал, но бежал, спотыкаясь, к Феликсу. Сзади, сверху, раздался новый рев, на этот раз не ярости, а бешеной команды:
«ВНИЗ! СХВАТИТЬ ЕГО! ЖИВЫМ! СЕЙЧАС ЖЕ!»
Окна общежития вспыхнули светом. Послышались крики. На парковке завелись моторы внедорожников, которые Джисон раньше не замечал – они были замаскированы среди обычных машин. Двери черного седана распахнулись, из него выскочили двое в штатском, но с рациями у рта. Человек в кепке уже бежал через газон, отшвырнув газету.
«Быстрее!» – Феликс схватил Джисона под руку, почти потащил его за угол здания. Там, в узком переулке между общежитием и учебным корпусом, стоял старый, видавший виды мопед Феликса. «Садись!»
Джисон вскарабкался на заднее сиденье, обхватив Феликса за талию. Мопед чихнул, взревел и рванул вперед как раз в тот момент, когда первый охранник выскочил из-за угла. Тот попытался схватить руль, но Феликс дернул в сторону, и мопед, вильнув, проскочил мимо, выехав на аллею, ведущую к главным воротам университета.
«Держись крепче!» – крикнул Феликс, вдавливая ручку газа до упора. Мопед жалобно взвывал, разгоняясь до немыслимых для него сорока километров в час.
Джисон оглянулся. Позади них разворачивался хаос. Внедорожники, пробираясь через пешеходную зону, сбивали мусорные баки. Охранники бежали за ними. И в одном из окон третьего этажа, ярко освещенном, стояла высокая, неподвижная фигура. Ли Минхо. Он не бежал. Не кричал. Он просто СМОТРЕЛ. Его лицо было скрыто расстоянием и тенью, но Джисон *чувствовал* его взгляд. Как ледяные иглы, впивающиеся в спину. И вместе с этим взглядом – новую волну боли. Не только в ноге. В висках. В груди. Ярость Минхо была физической атакой через их связь. Но под ней – панический, неистовый *страх*. Страх за него? Страх потерять его? От этой мысли стало еще страшнее.
«Куда?!» – закричал Джисон, чтобы перекричать вой мотора и гул в ушах.
«Не знаю! Прочь отсюда!» – крикнул в ответ Феликс, лихорадочно озираясь.
Главные ворота университета были впереди. Но возле них уже маячили фигуры охраны кампуса – обычной, не минховской. Но они получили сигнал. Один из них поднял рацию, другой сделал шаг на середину дороги, жестом приказывая остановиться.
«Держись!» – Феликс резко свернул с аллеи, врезавшись в кусты. Мопед подпрыгнул на кочках, Джисон едва удержался. Они выскочили на узкую тропинку, ведущую вдоль забора университета, к менее охраняемому служебному выходу у дальнего корпуса. Здесь было темно и пустынно.
«Там... калитка... обычно открыта для уборщиков...» – выдохнул Феликс, мчась по тропинке.
Калитка была впереди. И она была... открыта! Старая, покосившаяся калитка в высоком заборе. Лазейка в свободу. Феликс направил мопед прямо на нее.
Внезапно, из-за угла дальнего корпуса, резко вырулил черный мотоцикл. Без опознавательных знаков. Наездник в черном шлеме с затемненным визором. Он не спешил. Он просто встал поперек тропинки, блокируя путь к калитке, и заглушил двигатель. Молчаливая, зловещая преграда. Человек Минхо. Их нашли.
«Черт!» – Феликс затормозил так резко, что мопед едва не встал на дыбы. Джисон вскрикнул от боли в ноге. Они замерли в десятке метров от мотоциклиста и открытой калитки, которая теперь казалась недосягаемой.
Наездник медленно снял шлем. Это был не безликий охранник. Это был молодой человек с острыми чертами лица и холодными глазами. Джисон его видел – один из тех, кто сопровождал Минхо в атриуме «Nexus Dynamics». Личный... помощник? Охранник? Исполнитель?
«Хан Джисон, – произнес он ровным, безэмоциональным голосом. – Господин Ли просит вас прекратить это... неразумное поведение. Ради вашего же благополучия». Его взгляд скользнул по Феликсу. «И ради вашего друга. Вернитесь. Сейчас. И никто не пострадает».
Угроза висела в воздухе. Джисон почувствовал, как Феликс напрягся под его руками. Они были в ловушке. Сзади, по тропинке, уже слышался гул моторов внедорожников Минхо. Они приближались. Мотоциклист перед ними был спокоен и непоколебим.
Боль в ноге пульсировала. Боль в висках от ярости Минхо усиливалась. Калитка свободы была так близко... и так далеко. Джисон сжал глаза. Сдаться? Ради Феликса? Ради прекращения этой адской боли?
Внезапно, в кармане куртки Феликса дико зазвонил телефон. Звонок был громким, пронзительным, разрывающим напряженную тишину. Феликс вздрогнул. Мотоциклист чуть повернул голову, его внимание на миг переключилось на звук.
Это был их шанс. Микроскопический, последний шанс.
«ГАЗУЙ! ПРЯМО НА НЕГО!» – заорал Джисон в ухо Феликсу, вцепившись в него мертвой хваткой.
Феликс, не раздумывая, вывернул ручку газа до упора. Изношенный мопед взревел и рванул вперед, прямо на стоящего на пути мотоциклиста. Тот не ожидал такой наглости. Он инстинктивно рванул руль мотоцикла в сторону, чтобы не столкнуться. Мопед пронесся в сантиметрах от него, влетел в открытую калитку и выкатился на темную, тихую улицу за пределами университетского кампуса.
«КУДА?!» – снова крикнул Феликс, лихорадочно оглядывая перекресток.
«Любое место! Просто едь!» – Джисон оглянулся. Мотоциклист уже заводил свою машину. Из калитки выезжал первый внедорожник. Фары высветили их как на ладони.
Феликс рванул направо, в лабиринт узких улочек старого района, примыкавшего к университету. Мопед нырял между домами, петлял, Феликс гасил фары, сливаясь с тенями. Джисон прижимался к нему, чувствуя, как боль в ноге сливается с болью от связи, а слабый запах карамели смешивается с выхлопными газами и холодным потом страха. Они снова были в бегах. Но Минхо уже мобилизовал все ресурсы. Его сеть была огромна. И их скутер был слишком медленным, слишком заметным. А Джисон был ранен.
Их преследователи не отставали. Фары внедорожника мелькали в переулках позади. Гул мотоцикла то приближался, то удалялся, как предсмертный рык хищника.
«Держись... Держись...» – бормотал Феликс, больше самому себе, отчаянно маневрируя.
Джисон закрыл глаза. Он чувствовал не только погоню за спиной. Он чувствовал *его*. Ли Минхо. Его ярость, его холодную, расчетливую решимость, его *боль*. Боль разлуки, которая теперь была и его болью. И самое страшное – он чувствовал, как эта боль смешивается с чем-то другим... с азартом охоты. Минхо не просто злился. Он был вовлечен. До глубины души. Игра в кошки-мышки стала для него экзистенциальной. И он не намерен был проигрывать.
Продолжение следует..