Глава 4
***
Такси рвануло вперед, уворачиваясь от пешеходов и машин, увозя Джисона от кошмара у подножия «Nexus Dynamics». Но ощущение спасения было мимолетным, как вспышка. Вместо облегчения – леденящая пустота и всепоглощающий страх, вбитый в душу последним взглядом Ли Минхо. Этот взгляд, полный нечеловеческой ярости и... чего-то еще, чего Джисон не мог понять, но чувствовал костями – обязательства, – преследовал его сквозь гул мотора и крики Феликса.
«Джисон! Дыши! Говори со мной! Что он сделал?» Феликс тряс его за плечи, его лицо было искажено ужасом. Он видел следы пыли и царапины на руках друга, его мертвенную бледность, трясущиеся губы.
«Он... он хотел...» – Джисон попытался говорить, но горло сжалось спазмом. Внезапно, резкая, жгучая боль пронзила его запястье, как будто кто-то впился в него зубами. Он вскрикнул, схватившись за руку. «Ай!»
«Что?! Что там?» Феликс попытался разглядеть, но на коже не было ни ранки, ни синяка. Только странное, пульсирующее ощущение жара и боли.
«Ничего... кажется...» – прошептал Джисон, сбитый с толку. Боль отступала так же быстро, как и появилась, оставляя после себя странное, ноющее эхо. Но что-то еще было не так. Его запах. Аромат карамели, всегда такой сладкий и теплый, теперь казался... тусклым. Блеклым. Как будто у него отняли часть его сущности. И одновременно он чувствовал чужеродное присутствие – холодный, металлический отголосок, витавший где-то на краю восприятия, как навязчивый запах дыма после пожара. Запах Минхо. Но не в реальности, а внутри, в самой его крови.
«Феликс... я чувствую... его», – выдавил Джисон, глаза расширились от ужаса. «Он... во мне?»
* * *
Ли Минхо не двинулся с места, пока желтое такси не скрылось из виду. Его ярость была не огнем, а ледником – сокрушительным, медленным, неумолимым. Он ощущал каждый взгляд охраны, пригвожденный к его спине – смесь страха и недоумения. Они видели, как *его* добыча ускользнула. Это был удар по его абсолютной власти, по самой его сути альфы.
«Господин Ли...» – начал было старший охраны, подходя с опаской.
Минхо резко поднял руку, заставив его замолчать. Он не нуждался в оправданиях или немедленных действиях. Ему нужно было... понять. Понять этот безумие, которое охватило его с первой же ноты карамели. Почему этот запах, этот ничтожный студент-омега, смог выбить его из колеи, как ничто и никто прежде? Почему его инстинкты ревели не просто о обладании, а о чем-то абсолютном, неотъемлемом? Почему сейчас, глядя на пустую улицу, он чувствовал не только ярость, но и... физическую боль ? Тупая ломота в висках, странная пустота в груди, и – он сжал кулак – та же самая фантомная боль в запястье, будто его укусили.
Это было невозможно. Нелогично. Оскорбительно.
«Вернуться внутрь, – его голос был низким, лишенным интонаций, но от этого еще более страшным. – Собрать все данные на Хана Джисона. Университет, группа, общежитие, друзья, семья. Всё. За последние пять минут. В мой кабинет». Он повернулся и пошел к зданию, не оглядываясь. Его шаги были тверды, но внутри бушевал хаос.
* * *
Пентхаус Ли Минхо был воплощением холодной роскоши и контроля. Панорамные окна открывали вид на весь Сеул, но сейчас Минхо не видел города. Он стоял перед гигантским экраном, на котором уже высвечивались данные: фото Джисона (из студенческой базы), адрес общежития, расписание занятий, номер телефона... и имя Ли Феликс, помеченное как «близкий контакт». На столе лежали распечатанные страницы.
Но Минхо не смотрел на них. Он смотрел на свои руки. Они слегка дрожали. Этот идиотский, неконтролируемый тремор. И боль в запястье не уходила. А запах... Боже, запах. Он все еще чувствовал его. Карамель. Не в комнате, а внутри. Как навязчивая мелодия, как голод, который невозможно утолить. Он закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки, но образ Джисона – испуганного, прижатого к стене, с глазами полными слез – всплывал с пугающей четкостью, вызывая не только ярость, но и... щемящее, незнакомое чувство. Жалость? Забота? Его. Его омега был напуган. И это причиняло Минхо *физическую боль*.
Дверь кабинета тихо открылась. Вошел не охранник и не секретарь, а мужчина лет пятидесяти в белом халате поверх строгой рубашки. Доктор Ким, глава отдела биотехнологических исследований «Nexus Dynamics», личный... консультант семьи Ли по деликатным вопросам генетики и физиологии динамиков.
«Господин Ли, – доктор Ким поклонился. – Вы сказали, это срочно и... необычно».
Минхо не поворачивался. «Запах, Ким, – начал он, голос звучал хрипло. – Запах омеги. Теплая карамель. Он...» Минхо впервые в жизни не находил слов. «Он сводит меня с ума. Я чувствую его, даже когда его нет. Он вызывает... боль. Физическую. Здесь». Он наконец повернулся, указывая на виски и запястье. Его лицо, обычно бесстрастное, было напряжено, в глазах горел огонь замешательства и подавленной ярости. «Что это? Какая-то болезнь? Изощренное оружие?»
Доктор Ким замер. Его профессиональная маска сползла, сменившись глубоким изумлением, почти благоговением. Он внимательно посмотрел на Минхо, на его дрожащие руки, вгляделся в расширенные зрачки, уловил едва слышный, но неровный ритм дыхания.
«Господин Ли... – доктор произнес тихо, с почтительным трепетом. – Вы описываете... классические симптомы Реакции Истинных Пар».
Минхо нахмурился. «Истинных... что?»
«Истинные Пары, господин Ли. Крайне редкий феномен среди динамиков. Раз в поколение, если не реже. Это не просто химическая совместимость, это... симбиоз на уровне ДНК. Глубокая, архетипическая связь, предопределенная на генетическом уровне».
Минхо молчал. Его разум, привыкший к логике и контролю, отвергал эту мистику.
«Запах вашей... потенциальной пары, – продолжал доктор Ким, – не просто приятен вам. Он *жизненно необходим*. Как кислород. Ваши нейрорецепторы настроены исключительно на его феромоны. Их отсутствие вызывает физиологический стресс, боль – это тело кричит о нехватке ключевого элемента для своего баланса. Фантомные ощущения – боль, запах – это попытка мозга компенсировать потерю контакта. А тот импульс, который вы чувствовали, который заставил вас знать, что этот омега – ваш, вопреки логике, статусу, всему... это Пробуждение Связи. Инстинкт, сильнее любого разума».
«И что? – голос Минхо был опасен. – Я теперь раб какого-то запаха? Какого-то... студента?»
«Не раб, господин Ли, – поправил доктор. – Вы – часть целого. Альфа и Омега Истинной Пары не могут существовать полноценно друг без друга. Разлука причиняет им обоим физическую и психическую боль, которая будет нарастать. Для альфы это проявляется как ярость, боль, навязчивые мысли, потеря контроля. Для омеги...» – доктор Ким взглянул на данные Джисона на экране, – «...как страх, чувство опустошенности, фантомная боль, усиление уязвимости. Их биоритмы, гормональный фон, даже иммунная система начинают синхронизироваться и страдать при разрыве. Это не прихоть, господин Ли. Это биологический императив. Сильнее голода. Сильнее жажды. Сильнее... вашей воли».
Тишина повисла в кабинете. Минхо подошел к окну, глядя на огни Сеула, но не видя их. Весь его мир перевернулся. Его абсолютный контроль, его превосходство – все это рухнуло перед лицом этого... *предопределения*. Он не *выбрал* Джисона. Он был *обязан* им. Этот сладкий, дурацкий запах карамели был не соблазном, а приговором. И его тело, его разум теперь бунтовали против разлуки.
Ярость вспыхнула с новой силой – ярость против судьбы, против этой слабости, против самого Джисона, который посмел быть *этим* омегой. Но под этой яростью клокотало нечто иное – неистовое, животное *требование*. Вернуть. Забрать. Соединить. Утолить эту адскую боль.
«Что будет, если... игнорировать?» – спросил Минхо, не оборачиваясь.
«Синдром Разлуки Истинных Пар, господин Ли, – ответил доктор Ким мягко, но безжалостно. – Он разрушителен. Для альфы – неконтролируемые вспышки ярости, аутоагрессия, физическое истощение, риск психоза. Для омеги... депрессия, панические атаки, резкое ухудшение здоровья, высокая подверженность болезням, вплоть до летального исхода. Тело и дух не могут долго существовать в состоянии этой... неестественной разорванности. Природа не терпит, когда ее глубочайший закон нарушают».
Минхо сжал кулаки так, что костяшки побелели. Фантомная боль в запястье вспыхнула снова. Он видел перед глазами Джисона – его испуг, его хрупкость. И чувствовал, как что-то внутри него, что-то древнее и мощное, содрогалось от мысли, что этому омеге может быть причинен вред. Его омеге.
Это было невыносимо. Унизительно. И... неизбежно.
«Он живет здесь, – Минхо бросил распечатку с адресом общежития на стол доктору Киму, не глядя. – Университетское общежитие «Сосновая Роща», комната 314. Убедитесь, что это так. И чтобы за этим местом установили ненавязчивое, но круглосуточное наблюдение. Каждое его движение. Каждый его шаг. Он не должен исчезнуть снова. Но...» – Минхо обернулся, и его глаза были холодны, как космос, но в них горела новая, страшная решимость, – «...никто не смеет к нему прикоснуться. Ни одна живая душа. Он – мой. Только мой. Понятно?»
Доктор Ким поклонился, понимая глубину и опасность происходящего. «Совершенно понятно, господин Ли. Все будет исполнено».
Минхо снова повернулся к окну. Карамель. Он все еще чувствовал ее. Слабее, но настойчивее. И вместе с ней – тупую, ноющую боль разлуки и яростное обещание, которое он дал себе и судьбе: их пути пересеклись не случайно. Игра в кошки-мышки закончена. Начиналось слияние. Добровольное или нет – но оно будет. Потому что альфа не может жить без своего омеги. А омега... омега просто не выживет без своего альфы. Такова жестокая, неумолимая правда Истинных Пар.
* * *
В дешевой забегаловке недалеко от университета, куда Феликс притащил все еще дрожащего Джисона, царил шум и гам. Но Джисон сидел как в стеклянном колпаке. Он ковырял ложкой суп, не в силах проглотить ни куска. Запах еды вызывал тошноту. Его собственный аромат карамели был приглушен, как будто закутан в вату, но при этом он чувствовал... тягу. Странную, мучительную тягу к чему-то холодному и металлическому. К тому запаху, который теперь ассоциировался только с ужасом.
«Он сказал... я его, Феликс, – прошептал Джисон, глядя в тарелку. – Сказал «ты мой». И я... я чувствую его. Прямо сейчас. Здесь». Он ткнул себя в грудь. «Как пустоту. И как боль».
Феликс побледнел. Он слышал легенды. Шепотки в коридорах университета среди динамиков. Об Истинных Парах. О фатальной связи, сильнее смерти. Он смотрел на друга – на его трясущиеся руки, на мертвенную бледность, на глаза, полные непонимания и страха.
«Джисон... – Феликс накрыл его холодную руку своей теплой ладонью. – Мы... мы разберемся. Я не оставлю тебя. Мы пойдем в деканат, в службу безопасности университета...»
Джисон безнадежно покачал головой. Он видел власть Минхо. Видел его глаза. Служба безопасности университета? Против Ли Минхо? Это было смешно. И страшно.
«Он найдет меня, Феликс, – сказал Джисон с ледяной уверенностью. – Он сказал. И я... я чувствую, что это правда. Это как... болезнь. И лекарство – только он». Слезы наконец вырвались наружу, тихие и горькие. «Я не хочу этого! Я боюсь его!»
Феликс сжал его руку сильнее, но в его глазах читалось бессилие. Как бороться с чем-то, что сидит внутри? С самой природой?
Внезапно, Джисон вздрогнул. Сильная, резкая боль снова пронзила его запястье, как укус. Он вскрикнул, отдернув руку. На коже по-прежнему не было ничего. Но ощущение было настолько реальным, что он почувствовал вкус крови на губах от того, как сильно стиснул зубы.
«Что?! Что опять?» – вскочил Феликс.
«Он... он злится, – прошептал Джисон, всхлипывая, потирая запястье. – Очень сильно злится. И эта злость... она бьет по мне. Прямо тут».
Он не знал, что в этот самый момент Ли Минхо в своем пентхаусе, глядя на экран с кадрами наружного наблюдения за общежитием «Сосновая Роща», разбил вдребезги хрустальную пепельницу, чувствуя, как ярость и неутоленная потребность сливаются в один разрушительный импульс, отдающийся фантомной болью в руке его омеги. Связь работала в обе стороны. Боль. Гнев. Страх. Они уже были на одной волне. Разорвать эту связь было все равно что пытаться разорвать собственную плоть.
Охота Ли Минхо перешла в новую фазу. Теперь это была не погоня за добычей, а необходимость вернуть часть самого себя. И Джисон, сидя в шумной забегаловке, чувствуя чужую ярость как собственную боль, впервые понял страшную правду: бежать от Ли Минхо – значит бежать от самого себя. Истинная Пара нашла друг друга. И сопротивляться было не только бесполезно, но и смертельно опасно. Судьба, жестокая и неумолимая, начала смыкать свои кольца.
Продолжение следует..
Надеюсь мою идею вы скора помёте