Глава 15
Безумие — это тихий, постепенный процесс. Оно подкрадывается, как туман, пока мир вокруг не теряет четкие очертания, оставляя лишь искаженные тени. Для Хёнджина этим туманом стала навязчивая идея. Если он не может обладать красотой, если он не может сохранить этот чистый, неиспорченный образ в своей коллекции, то никто не сможет. Особенно не тот, кто посмел отобрать его у него — Сынмин.
Мысль, сначала абсурдная и чужая, постепенно пустила корни в его израненном сознании. Она росла, питаясь его обидой, яростью и болезненным осознанием своего поражения. Он не видел другого выхода. Только абсолютное, окончательное уничтожение.
Он знал, где искать. Подпольный арсенал, скрытый за фасадом легального оружейного магазина. Деньги решают всё. Холодный, тяжелый металл пистолета лег в его ладонь. Он не чувствовал страха, лишь леденящее спокойствие и странное, эстетическое удовлетворение. Этот предмет был уродлив и прекрасен в своей смертоносной простоте. Последний мазок на его разрушенной картине.
Он сел в свою машину и поехал к дому Сынмина. Он знал, что Феликс там. Два его самых желанных и самых ненавистных объекта в одном месте. Идеально.
---
В квартире Сынмина царила хрупкая, едва зародившаяся идиллия. Они все еще сидели на диване, дорама играла фоном, но уже никто не смотрел на экран. Феликс, ободренный тишиной и близостью, наклонился и обнял Сынмина, прижавшись щекой к его спине. Это был простой, доверчивый жест, который говорил больше тысячи слов.
Сынмин замер. Его тело, всегда готовое к отпору, на секунду расслабилось в этих объятиях. Он почувствовал, как что-то острое и болезненное сжимается у него в груди. Нежность. Она была страшнее любой драки.
В этот момент в кармане его джинсов завибрировал телефон. Он нехотя высвободился из объятий и достал его. Сообщение от Банчана. Короткое и безрадостное:
«Будь осторожен. Хёнджин может быть опасен. Вышел из моего кабинета в неадекватном состоянии.»
Ледяная волна пробежала по спине Сынмина. Он поднял голову, его взгляд встретился с испуганным взглядом Феликса. Он все понял без слов.
— Феликс, слушай меня внимательно… — начал он, но не успел договорить.
Резкий, настойчивый звонок в дверь прорезал тишину. Один. Два. Потом тишина. Сынмин медленно поднялся с дивана, его тело снова стало собранным и опасным. Он жестом приказал Феликсу оставаться на месте и двинулся к двери.
Он не успел даже посмотреть в глазок.
С оглушительным грохотом дверь выломилась из петель, отлетев внутрь квартиры. В проеме, освещенный светом из коридора, стоял Хёнджин. Его лицо было маской спокойного безумия, а в руке, твердой и уверенной, он держал пистолет.
Его взгляд скользнул по Сынмину и тут же нашел свою настоящую цель — Феликса, который в ужасе застыл посреди гостиной.
— Никто не возьмет то, что мое, — тихо произнес Хёнджин, и его голос был страшнее любого крика.
Он направил дуло на Феликса.
Время замедлилось. Сынмин не думал. Он действовал на чистом инстинкте. Он резко рванулся вперед, буквально отшвырнув Феликса назад, на пол, и оказался между ним и пистолетом. Его собственная грудь стала живым щитом.
— Стреляй, ублюдок, — прошипел он, глядя Хёнджину прямо в глаза. — Но сначала через меня.
Хёнджин улыбнулся. Это была нечеловеческая, пугающая улыбка.
—С удовольствием.
Его палец начал сжиматься на спусковом крючке.
В этот момент в квартиру ворвались двое. Банчан, его лицо искажено холодной яростью, и Чонин, бледный, но сжавший кулаки. Они шли по пятам за Хёнджином, предчувствуя беду.
Банчан действовал молниеносно. Пока Хёнджин был сфокусирован на Сынмине, он с силой ударил его по руке, сбивая прицел. Пистолет выстрелил, пуля впилась в потолок, осыпая их штукатуркой.
Чонин, не раздумывая, бросился на Хёнджина сбоку, повалив его на пол. Это была не сила, а отчаяние и ярость за друга. Они сгрудились в кучу, пистолет выскользнул из руки Хёнджина и улетел под диван.
Банчан навалился сверху, его профессиональный, железный захват обездвижил Хёнджина. Тот выл, пытаясь вырваться, его безумие выплеснулось наружу в виде бессвязных криков и проклятий.
Сынмин, все еще прикрывая собой Феликса, тяжело дышал. Его сердце колотилось так, что казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Он смотрел на Феликса, лежащего под ним, его широкие, полные ужаса глаза.
— Всё в порядке, — хрипло выдохнул он. — Всё в порядке. Я с тобой.
Феликс схватился за его куртку, его пальцы дрожали. Он был жив. Они были живы.
Банчан, удерживая обезумевшего Хёнджина, посмотрел на Сынмина. В его глазах не было ни страха, ни паники. Лишь холодная решимость и вопрос.
—Что с ним делать?
Сынмин медленно поднялся, не отпуская Феликса из поля зрения. Он посмотрел на Хёнджина, который теперь был просто сломленной, рыдающей тенью того, кем он был.
— Вызови своих людей, Чан, — тихо сказал Сынмин. — Отправь его в то место. Туда, где ему помогут. Или где он никому не навредит.
Он имел в виду закрытую, строгую клинику, куда Банчан отправлял тех, кто переходил границы и становился угрозой для его бизнеса и его людей.
Банчан кивнул. Игра была окончена. Безумие было обезврежено. Но цена за этот вечер оказалась слишком высока. Они все поняли, насколько хрупким может быть их мир, и как легко его можно разрушить одним выстрелом. И пока Банчан связывался со своими людьми, а Чонин помогал подняться Феликсу, Сынмин стоял на коленях среди обломков своей двери и своей старой жизни, понимая, что готов на всё, чтобы защитить то хрупкое, новое чувство, что едва не было уничтожено сегодня.