Глава 5
Ночь затянула город в свой бархатный, безжалостный капюшон. Улицы, яркие и оживленные еще пару часов назад, теперь были пустынны и подернуты влажной дымкой. Феликс и Чонин шли от метро молча, но это была громкая, гнетущая тишина, разорванная лишь шуршанием их шагов.
— Я же говорил, что это будет легендарно! — не выдержав, снова начал Чонин, его голос звенел фальшивой бравадой. — Да ладно, Лекси, хватит дуться! Ну подумаешь, немного неловко вышло. Зато история на всю жизнь!
Феликс молчал, засунув руки в карманы куртки. Он чувствовал себя вывернутым наизнанку. Стыд за туалетный инцидент, странная вина перед Сынмином и злость на Чонина за его беспечность смешались в один ядовитый клубок.
— «Неловко»? — наконец прорвалось у него, голос дрожал. — Ты чуть не спровоцировал драку! Этот тип… Сынмин… он мог бы его избить! А ты стоял и ухмылялся!
— Ой, да брось! — Чонин махнул рукой. — Он же стриптизер, он привык к такому. Работа у него такая. И вообще, он сам начал этот флирт в туалете! Я тебя выручил!
— Ты ничего не понимаешь! — крикнул Феликс, останавливаясь. Его лицо в свете уличного фонаря было бледным и искаженным обидой. — Ты всегда так! Ты видишь только поверхность, а потом удивляешься, когда всё летит к черту! Ты думал, это просто шутка? Это человек, ИНи! Со своими чувствами! А ты превратил его в посмешище!
— Ага, а ты, выходит, теперь его главный защитник? — язвительно огрызнулся Чонин. — Влюбился что ли в него с первого взгляда? В этого продажного ублюдка, который за деньги готов раздвинуть ноги перед кем угодно?
Слово «продажный» повисло в воздухе, тяжелое и обжигающее. Феликс посмотрел на лучшего друга и не узнал его.
— Иди к черту, Чонин, — тихо сказал он, разворачиваясь. — Я домой. Один.
— Иди! Мне не нужна твоя компания нытика! — крикнул ему вслед Чонин.
Феликс зашагал прочь, не оглядываясь. Гнев пылал в нем, но под ним сквозила холодная, тоскливая пустота. Он заблудился в собственном городе. Знакомые улицы казались чужими, повороты — неверными. Он свернул в темный, плохо освещенный переулок, пытаясь срезать путь, и понял, что ошибся. Паника, тихая и липкая, начала подползать к горлу.
Внезапно в тишине прогремел резкий звук — чья-то машина с силой затормозила рядом с ним. Феликс вздрогнул и отпрянул к стене, сердце заколотилось в груди. Окно со стороны пассажира опустилось.
За рулем сидел Сынмин.
Его лицо было освещено призрачным светом приборной панели. Никакой ярости, никакого презрения. Только усталая отрешенность.
— Садись, — коротко бросил он. — Отвезу.
Феликс замер, не в силах пошечиться. Его мозг отказывался обрабатывать происходящее.
— Я… я не…
—Ты заблудился, это написано у тебя на лице, — голос Сынмина был ровным, без интонаций. — Садись. Или хочешь ночевать на улице?
Феликс, повинуясь какому-то древнему инстинкту самосохранения, молча открыл дверь и уселся на пассажирское сиденье. Салон пахло кожей, дорогим парфюмом, который он помнил по клубу, и еще чем-то — холодным табачным дымом и одиночеством.
Машина тронулась с места. Они ехали в гнетущем молчании. Феликс смотрел в окно на проплывающие огни, чувствуя, как каждый мускул его тела напряжен.
— Спасибо, — наконец выдавил он.
—Не за что, — откликнулся Сынмин, не глядя на него. — Просто был поблизости.
Еще минут десять они ехали молча.
— Твой друг… — начал Сынмин, и Феликс внутренне сжался. — Он идиот. Но ты… ты еще больший идиот.
Феликс промолчал.
— Зачем ты полез тогда в туалете? — Сынмин на секунду бросил на него быстрый взгляд. — Жалость? Хотел поиграть в доброго самаритянина?
— Нет! — горячо возразил Феликс. — Я… мне было жаль, что так вышло. Всё испортили. Ваш танец… он был красивым. До того.
Сынмин резко рассмеялся, коротко и сухо.
—Красивым. Да, конечно. Как раз то, что я хотел услышать.
— Я не вру! — настаивал Феликс, поворачиваясь к нему. — Вы двигались… это было не просто. В этом была история. А потом… эти трусы… — он запнулся.
— А потом эти трусы всё испортили, — закончил за него Сынмин. Его пальцы сжали руль. — Они показали, что за артистом скрывается обычный парень, который может облажаться. Это разрушает магию, да?
— Они показали, что вы живой! — выпалил Феликс. — Что у вас есть что-то… настоящее. Не только для работы.
Сынмин ничего не ответил. Он лишь прибавил скорость. Машина рванула вперед, вгрызаясь в ночь.
---
Чонин шел, пиная ногой пустые банки из-под пива. Злость кипела в нем, горькая и несправедливая. «Нытик. Душнила. Сам виноват». Он завернул за угол и очутился в промзоне, среди темных складов и гаражей. И тут он понял, что заблудился по-настоящему.
Из-за угла одного из гаражей вышли трое. Вид у них был недобрый. Спортивные костюмы, капюшоны, опущенные на глаза.
— Эй, красавчик, — один из них, самый крупный, преградил ему путь. — Часики не подскажешь?
Чонин попытался бодро улыбнуться.
—Э… нет, извините, ребята, у меня телефона с собой нет.
— А кошелек есть? — другой подошел вплотную. От него пахло дешевым портвейном и потом.
Чонин почувствовал, как по спине побежал ледяной пот.
—Ребята, давайте без этого. Я просто иду домой.
— А мы тебе поможем, — усмехнулся третий, хватая его за куртку. — Только сначала заплати за проводы.
Началась давка. Чонин попытался вырваться, но его грубо прижали к ржавой стене гаража. Один держал, другой обыскивал карманы, вытаскивая телефон и кошелек.
— Ничего так, при деньгах, — процессил тот, что был крупнее. — А сам-то симпатичный такой. Чистенький.
В его глазах вспыхнул огонек, от которого у Чонина похолодело в животе. Это был уже не просто грабеж.
— Отстаньте от меня! — взвизгнул он, пытаясь вырваться.
— Молчи, красавчик, — один из них приставил к его горлу что-то холодное и острое. Лезвие. — Сейчас мы с тобой повеселимся. Будем знакомиться поближе.
Его рванули за шиворот, куртка сползла с плеча. Чей-то грубый палец провел по его шее. Чонин зажмурился, внутри всё обрывалось. Он почувствовал, как его штаны начинают стаскивать вниз. Его тело сковал леденящий ужас.
— Кажется, вы не туда пошли гулять, ребята.
Голос прозвучал негромко, но с такой неоспоримой властью, что все замерли.
Из тени, отбрасываемой фонарем, вышел Банчан. Он был в своем обычном черном костюме, руки в карманах. На его лице не было ни злости, ни страха. Лишь холодное, почти скучающее спокойствие.
— А тебе какое дело, кореш? — огрызнулся самый крупный, но в его голосе уже слышалась неуверенность.
— Это мое дело, — Банчан медленно подошел ближе. Его взгляд скользнул по прижатому к стене Чонину, по его бледному, искаженному ужасом лицу, по сползшей куртке. — Отпустите мальчика. И верните его вещи.
— А если не отпустим? — тот, что с ножом, сделал шаг вперед.
Банчан слабо улыбнулся. Это была недобрая улыбка.
—Тогда мне придется позвонить кое кому. И ваша ночная прогулка закончится в канаве. Выбирайте.
Он даже не повысил голос, но в его словах была такая непоколебимая уверенность в своей силе, что грабители заколебались. Они почуяли, что имеют дело не с обычным прохожим.
— Пошли, — буркнул крупный, бросая на Банчана полный ненависти взгляд. Он швырнул кошелек и телефон на асфальт перед Чонином. — На, забирай свои побрякушки, шутник.
Троица, бормоча ругательства, быстро скрылась в темноте.
Чонин, дрожа всем телом, съехал по стене на землю. Он судорожно подтянул штаны, пытаясь отдышаться. Слезы позора и облегчения текли по его лицу.
Банчан подошел, поднял его вещи и молча протянул ему.
— Вставай, — сказал он. Его голос потерял стальную твердость, в нем появились нотки… не жалости, но снисходительности. — Не место тебе здесь. — Он помог Чонину подняться. — Говори адрес. Отвезу.
Чонин, не в силах вымолвить ни слова, лишь кивнул, всхлипывая. Он смотрел на этого загадочного мужчину, который появился из ниоткуда и спас его от самого ужасного, что могло с ним случиться. И впервые за долгое время он чувствовал себя не веселым шутником, а маленьким, испуганным мальчиком.
А в машине Сынмин уже подъезжал к дому Феликса. Он заглушил двигатель и повернулся к нему.
— Приехали. — Пауза. — И забудь. Забудь про сегодня. Про меня. Твой мир и мой — они не должны пересекаться. Понял?
Феликс кивнул, не в силах найти слов. Он вышел из машины и пошел к подъезду, не оглядываясь. Но он знал, что забыть не сможет. Никогда.
Сынмин смотрел, как он скрывается за дверью, потом запустил двигатель и с силой вырулил на пустующую улицу. Ему нужно было ехать. Просто ехать. Пока ночь не закончится.