Глава 17
Унылый сумрак.
Солнце спряталось между камнями
На мертвом поле.1
Ослепительная вспышка, пронзившая все вокруг, расколола реальность на тысячи осколков. Я стремительно разомкнула глаза, отчего голова тут же закружилась. Сбивчивое, паническое дыхание обжигало легкие.
Ночь в больнице окутывала гнетущей, почти осязаемой тишиной. Эта тишина была не просто отсутствием звуков; она была вязкой, тяжелой, словно густой туман, который давил на грудь, затрудняя дыхание. Она проникала в самые глубины палаты, поглощая любые шорохи и заглушая даже монотонное гудение медицинского оборудования. Казалось, каждый вздох и каждое движение утопали в этой безмолвной пустоте, делая ее еще более всеобъемлющей и пугающей. Единственными звуками, прорывающими эту завесу, были лишь глухие удары собственного сердца, отдававшиеся в ушах, и еле слышный скрип кровати при малейшем изменении положения.
Оглядевшись, я с облегчением отметила – палата пуста. Осознание одиночества впервые накатило волной облегчения. Но оно быстро сменилось истерическим смехом. Сначала это были тихие, нервные смешки, которые постепенно переросли в громкий, безудержный хохот, разрывающий тишину палаты. А затем, словно прорвавшаяся плотина, смех перешел в рыдания. Слезы градом покатились по щекам, обжигая кожу. Эмоциональное выгорание, как тяжелый груз, давило на плечи. Эмоции захлестнули меня, подобно шторму. Усталость и страх давили со всех сторон, не оставляя места для глотка воздуха.
- Как это остановить? – Беззвучно тараторили пересохшие губы.
Свернувшись крошечным, дрожащим комочком на жесткой, казенной больничной койке, я крепко обхватила себя руками. Мои пальцы, побелевшие от напряжения, впивались в предплечья сквозь тонкую ткань больничного халата. Я отчаянно пыталась хоть как-то согреться, но пронизывающий холод будто исходил не только от простыней, но и изнутри меня, пробирая до самых костей.
Плач не стихал — он усиливался с каждой секундой, сотрясая мое ослабевшее, изможденное тело. Каждое всхлипывание отдавалось острой болью в груди, а голова пульсировала в висках, словно вот-вот расколется. Слезы текли ручьями, обжигая кожу и сливаясь в соленые дорожки. Я почувствовала себя такой маленькой, такой беспомощной, полностью отданной во власть всепоглощающей тоски.
Внезапно из темноты дверного проема выросла мужская фигура. Ужас парализовал меня мгновенно.
- Нет! Только не снова! – Вскрикнула я, и голос сорвался на отчаянный визг. Кошмар вернулся, материализовавшись в реальность. Я стала отчаянно размахивать руками, умоляя: - Не подходи! Не трогай меня!
В палате горел все тот же слабый ночник, отбрасывая причудливые тени. Когда фигура оказалась достаточно близко, чтобы очертания стали различимы, я с трудом, сквозь пелену паники, узнала Киана. Он двигался медленно, почти крадучись, словно боялся меня спугнуть. Я видела, как его губы шевелятся, а глаза пытаются передать что-то успокаивающее, но слова тонули в оглушительном звоне, который не переставал звенеть в моей голове. Он пытался донести до меня, что я в безопасности, что все хорошо, но голос принца казался далеким и неразличимым, словно сквозь толщу воды. Каждое движение Киана, даже самое незначительное, воспринималось моим измученным сознанием как прямая угроза. Я отчаянно отбивалась, размахивая руками перед собой, словно пытаясь отогнать невидимого призрака, который душил меня.
Принц тяжело вздохнул, его плечи опустились. В глазах юноши отразились невыносимая боль и полная беспомощность. Он медленно опустился, стараясь не делать резких движений, чтобы еще больше не напугать меня. Осторожно, словно боясь сломать что-то хрупкое, он присел на самый край койки. Я же, видя его приближение, еще сильнее сжалась в комок, подаваясь в самый угол кровати. Мое тело инстинктивно искало защиты, и я натянула одеяло до самого подбородка, прячась под ним, как будто эта тонкая ткань могла укрыть меня от любой возможной опасности.
Именно тогда Киан произнес слова. Тихо, шепотом, но с такой невероятной нежностью, что они пронзили мою душу, пробившись сквозь звон и страх. Мое сердце, до этого сжатое в ледяной комок, дрогнуло, а в глазах, затуманенных ужасом, застыли первые, обжигающие слезы.
- Хрупкая... драгоценная... Это же я – Киан. Твой неудачный флиртун. – Принц попытался сгладить все улыбкой, но она вышла вымученной. Он с трудом сдерживал собственные эмоции. - Мне так жаль... Но я хочу, чтобы ты знала, твоя боль – моя боль, и если я не могу забрать ее целиком себе, то готов разделить ее с тобой, чтобы облегчить твою ношу. Мы справимся со всем вместе, слышишь? Я не дам тебя в обиду.
Сквозь мутную, искажающую пелену непролитых слез, что застилала мои глаза, я, наконец, осмелилась поднять взгляд на Киана. Осторожно, словно боясь рассыпать в прах что-то неимоверно хрупкое и драгоценное, я медленно, почти нерешительно, протянула дрожащую руку. Кончики моих пальцев, будто магнитом притянутые, едва коснулись его щеки. По мере того, как оцепенение ослабевало, пальцы начали чуть увереннее скользить по теплой коже его лица. Я чувствовала мягкость его щеки под своей ладонью, затем нежно очертила линию подбородка, а после с замиранием сердца, провела по контуру его губ, ощущая их мягкость. В этот момент Киан, словно в ответ на мое прикосновение, нежно притерся своей щекой к моей ладони, уткнувшись в нее, как уставший котёнок.
Я внимательно вгляделась в глаза юноши, пытаясь найти хоть отголосок той угрозы, что преследовала меня в кошмаре. Но там не было и тени похоти, ни намека на агрессию. Лишь глубокое, пронзительное сожаление, смешанное с какой-то бездонной нежностью.
Не в силах больше сдерживать подступившие эмоции, я громко всхлипнула, ощущая, как напряжение последних минут стремительно покидает тело. И тут же, с порывом безудержной, почти детской радости, осознавая, что весь ужас был лишь кошмарным сном, бросилась принцу в объятия. Мои руки крепко обвились вокруг его шеи, я прижалась к нему всем телом, чувствуя тепло и надежность. Киан ответил на мой порыв, обняв меня так крепко, словно боялся, что я исчезну, прижимая меня к себе и тихо, успокаивающе шепча на ухо:
- Нежная... Ты вернулась ко мне.
Я судорожно вцепилась в Киана, мои руки сомкнулись в отчаянном объятии, словно пытаясь слиться с ним воедино. Каждая клеточка тела кричала от ужаса при мысли, что Киан может исчезнуть, раствориться, оставив меня наедине с этим чудовищным кошмаром, который поглощал меня заживо. Слезы текли по щекам нескончаемым потоком, горькие и обжигающие, оставляя соленые дорожки на коже. Я не могла остановить их, как не могла остановить дрожь, пронизывающую мое тело. В тот момент я ощущала себя крошечной, беззащитной песчинкой, выброшенной на берег бушующего океана, где каждая волна грозила поглотить меня без остатка.
Но в объятиях принца, крепких и надежных, я находила единственное утешение. Его тепло проникало сквозь мою одежду, согревая не только кожу, но и душу. Я уткнулась лицом в его грудь, вдыхая знакомый, успокаивающий запах, и позволила себе на мгновение забыть о мире, который рушился вокруг. Мне казалось, что я слышу каждый удар сердца Киана, мерный и успокаивающий, как колыбельная. Внутри меня укоренилось глубокое, всепоглощающее чувство, что контроль над моей жизнью был потерян уже давно, и я беспомощно дрейфовала по течению, не в силах сопротивляться.
Впервые в жизни яосознала, каково это – быть абсолютно, нелепо уязвимой перед кем-то. Это былоновое, пугающее, но в то же время странно притягательное ощущение. Я до концане понимала, откуда взялась эта незримая, но невероятно сильная связь междунами. Откуда росли корни этой глубокой привязанности, которая опутывала меня скаждым днем все сильнее? Была ли это судьба, мистическая связь душ, или что-тоеще, более непонятное? Но одно я знала совершенно точно, с абсолютной ясностью,которая пронзала меня до костей: он был частью моей души. И я не собираласьотказываться от себя, не собиралась терять эту часть, даже если это означалопогружение в пучину неизвестности и боли. Я крепче обняла его, словно пытаясьвпитать его силу, его присутствие, чтобы не раствориться в этом кошмаре водиночку.
После изнурительных дней, проведенных в больничных стенах, воздух которых был пропитан запахом антисептиков и безнадежности, я наконец-то почувствовала долгожданное прикосновение свободы. Каждый шаг по мраморному полу коридора больницы казался шагом к новой жизни, и когда двери со скрипом распахнулись передо мной, я буквально вылетела на улицу. Глубоко вдохнув, я ощутила, как легкий вечерний ветерок овевает мое лицо, унося прочь остатки больничного уныния и, напоминая о том, что почти половина первого месяца зимы в Крелесе уже миновала.
Зима в эльфийском королевстве оказалась совершенно непохожей на суровую, пронизывающую до костей зиму Бронкса, которую я так хорошо знала. Здесь воздух был лишь прохладным, не обжигающим, более походил на освежающее прикосновение позднего лета, нежели предвестника сурового времени года. Я вдохнула полной грудью, и этот бодрящий, чистый воздух наполнил легкие, даря ощущение легкости и свежести. Сейчас царил месяц Саовина, символизирующий период угасания природы, который, в свою очередь, предвещал скорый приход Йуле. Даже редкие, нерешительные снежинки, которые изредка спускались с небес, не могли омрачить эту приятную температуру, лишь покрывая землю легким, белоснежным фатином, искрящимся в последних лучах заходящего солнца.
Мысли о грядущем Новом годе вихрем закружились в моей голове. Будут ли эльфы отмечать его так же пышно и радостно, как люди? И самое главное, пригласят ли меня друзья разделить с ними этот волшебный, по их меркам, семейный праздник?
- «Хотя, с чего я вообще взяла, что Новый год наступит?» – Пронеслось в моем сознании.
Размышления прервал подошедший Киан. Он протянул мне легкое пальто, сотканное из нитей, казалось, не способных ни согреть, ни охладить. Оно было словно эфемерная защита от внешнего мира, барьером, дающим ощущение уюта без физического тепла. Самый подходящий вариант для сегодняшней погоды.
Вдвоем, не спеша, мы двинулись от медицинского блока в деревне в сторону дворца, обходя приземистые домики эльфов. Между нами висела тишина, плотная и осязаемая, но она не была неловкой. Я чувствовала, как Киан заботливо оберегает это молчание, давая мне возможность собраться с мыслями после пережитого. Он не торопил, не нагнетал и без того напряженную атмосферу, позволяя каждому нерву расслабиться, прежде чем мы вновь окунемся в водоворот предстоящего разговора. Присутствие принца рядом было словно незримая опора, тихий знак поддержки, который говорил больше любых слов.
Сумерки медленно сгущались над королевством, окутывая мягкой вуалью темноты. Небо, переходя от ярко-синих оттенков к глубокому индиго, приглашало звезды спуститься и осветить землю своим мерцанием. Крыши домов, покрытые зеленью, начали теряться в тенях, а златые украшения, рассыпанные по фасадам зданий, сверкали девственным светом, горя в наступающем мраке. Эльфы, пробираясь вдоль узких улочек, растворялись в этой растущей темноте, не нарушая ее волшебного спокойствия. Даже в наступающем мраке окружающий мир не терял своей красоты — светлячки плавно вспыхивали, создавая искрящиеся огоньки, добавляя волшебства в чарующее пространство.
Спустя несколько минут, когда домики эльфов начали мелькать на фоне вечернего неба, Киан свернул с центральной тропы и повел меня к знакомому дому, который принадлежал Сунлиню. Я сбавила шаг.
- Разве нам не нужно все обсудить?
Киан покачал головой.
- Шустрая, пожалуйста, пусть это и прозвучит нелепо, но забудь обо всем хоть на время. - Попросил юноша. - Повидайся с друзьями. Тебе сейчас нужна хорошая компания.
В полутени из дома вышли двое эльфов. Мои глаза, привыкшие к зыбкому свету сумерек, почти мгновенно выхватили знакомые очертания. Это были Сунлинь и Агнесс. Сунлинь сейчас выглядел на удивление встревоженным. Его брови были сведены в глубокую складку, а губы плотно сжаты. Он бережно придерживал Агнесс, которая едва стояла на ногах. Каждый ее шаг через порог был пыткой, движения скованны невидимой болью. Она прижимала ладонь к виску, словно пытаясь унять пульсирующую боль, что, очевидно, разрывала её голову.
Лекарь, с нежностью и заботой, словно она была хрупким цветком, усадил её на неширокую деревянную скамью, что стояла у стены дома. Я заметила, как он пробормотал что-то себе под нос — слова, смысл которых до меня не дошёл, но тон их был полон беспокойства. Затем, не медля ни секунды, Сунлинь развернулся и поспешно скрылся за дверью, оставив нас в ещё большем недоумении.
Я повернулась к Киану, мои глаза требовали объяснений. Мой невысказанный вопрос повис в воздухе, и он явно почувствовал его остроту. Киан отвел взгляд. Он явно понимал, что я хотела спросить, но вместо того, чтобы дать хоть какой-то ответ, принц, с необычной для него нежностью, но при этом с ощутимой настойчивостью, потянул меня к дому. На его лице, словно по волшебству, появилась непроницаемая маска, скрывавшая любые эмоции.
Тревога, что до этого лишь вилась где-то на периферии сознания, теперь охватила меня с новой силой. Что могло произойти за эти три дня моего отсутствия? Мысли одна за другой проносились в голове, рисуя самые мрачные картины.
Когда мы приблизились, Агнесс наконец-то заметила наше присутствие. Но в отличие от меня, она явно не узнала знакомые силуэты. Её взгляд был затуманен, а глаза прищурились, словно она пыталась сфокусироваться. На мгновение, кажется, она даже забыла о своей боли и тревоге. "Кто вы такие?!" — прозвучал её сердитый, но слабый голос.
- Кто вы? - В голосе подруги сквозила настороженность, а руки, сплетенные у боков, выдавали ее готовность к любым действиям, например, к применению оружия, которое хранилось в укрытии наряда.
Все происходящее — как со мной, так и с Крелесом в целом — поменяло всех нас, заставив стать осторожнее и более подозрительными.
Когда мы вышли в свет, излучаемый придомовыми фонарями, изумленные глаза Агнесс наконец встретились с моими. Я улыбнулась. Незамедлительно подруга бросилась ко мне, и, не успев осознать, что происходит, я оказалась на земле, крепко обнятая ею. Слезы застилали ее глаза, и, кажется, мне стала ясна причина недуга подруги. Киан, обеспокоенно наблюдая за происходящим, попытался осторожно снять Агнесс с меня, но она ловко уклонилась от его рук, продолжая сжимать мои плечи.
В этот момент снова появился Сунлинь. Он оглядел эту сцену с легким удивлением, его взгляд метался между Кианом, Агнесс и мной. Прохладный вечерний воздух наполнился легким смехом, когда лекарь закатил глаза и в шутку выкрикнул с порога:
- Крошка Агнесс, пожалуй, вместе с успокоительным я тебе пропишу таблетки для памяти!
- Ты если за языком следить не будешь, я тебе тоже пропишу, но не таблетки, а по лицу! – Злобно бросила девушка, вызвав у меня улыбку.
Как же я соскучилась по этим перепалкам.
- Ты уже второй раз сбиваешь Эйвери с ног, совершенно забывая о ее покалеченном ребре. – Поспешил прояснить Сунлинь. – Ты пытаешься облегчить работу нашему врагу? Что же, я был о тебе лучшего мнения. Ну а если без шуток, то ты и сама нуждаешься в покое после бессонных ночей.
Агнесс медленно подняла взгляд, ее голубые глаза виновато заморгали. В них читалось невысказанное извинение, словно она только сейчас осознала всю неловкость ситуации. С грациозностью, присущей дикой кошке, она быстро и бесшумно слезла с груды камней, на которой сидела, и протянула мне руку. Её ладонь была мягкой и тёплой, а прикосновение — нежным, но достаточно крепким, чтобы помочь мне подняться.
В этот момент ее губы слегка приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но слова застряли где-то в горле. Она глубоко вздохнула, наполняя легкие прохладным утренним воздухом, и отвела взгляд, уставившись куда-то вдаль, на горизонт, где солнце вот-вот должно было показаться во всей своей красе. Ее нерешительность была почти осязаемой, и я чувствовал, как напряжение витает между нами. Казалось, она подыскивала нужные слова, взвешивая каждое из них, прежде чем произнести вслух.
- Все в порядке, Агнесс. Расскажи, как твое самочувствие. Что с тобой было?
- Увидев тебя, мне сразу стало лучше. – Глаза девушки искренне заискрились от радости. – Однако я испугалась, когда ты потеряла сознание. Все эти три дня места себе не находила! Прости за мою экспрессивность... Я помню про твое ребро. – Агнесс повернулась к лекарю и стала хмуро прожигать его взглядом, но он просто пожал плечами.
- Тогда просто успокоительное выпишу, чтоб на прохожих не кидалась.
- Выпиши себе противоядие от неудачных шуток. – Агнесс приложила руку ко лбу, отрицательно мотая головой. – Неудивительно, что Лиан и Вэй при любой возможности тут же сваливают от тебя.
- Не у всех отсутствует чувство юмора, крошка Агнесс. А ребята просто всякий раз вынуждены выходить на свежий воздух, чтобы отдышаться от моих искрометных шуток.
- Да после твоих шуток не только свежий воздух нужен. Тут понадобится и помощь психолога.
Сунлинь осторожно протянул девушке небольшой пузырек, внутри которого медленно перекатывалась мутноватая жидкость, напоминающая жидкий опал или талую речную воду. От флакона не исходило никакого запаха, но его содержимое выглядело густым и обволакивающим. Полагаю, это успокоительное.
Агнесс не дала другу и шанса на объяснения или предостережения. Она метнулась вперед с неожиданной скоростью, напоминающей пикирующего сокола, что выбрасывает когти для удара. Ее рука быстро и решительно выхватила склянку из пальцев лекаря. Движение было резким, почти грубым, без всякой деликатности. При этом Агнесс не отводила взгляда от Сунлиня. Она мгновенно вскинула подбородок, глядя на него с вызовом.
- Разве ты не хочешь ответить что-нибудь?
- Ты же сама иногда смеешься над моими шутками. А смех, знаешь ли, продлевает жизнь. - Сунлинь сделал паузу, лукаво прищурился и добавил: - Ты вот перестала смеяться и... смотри-ка, уже морщины полезли.
Агнесс, словно пораженная молнией, метнулась ко мне и, вцепившись в рукав платья, нервно стала его дергать.
- Правда!? У меня, правда, морщины, Эйвери!?
- Все в порядке, не слушай его. - Я успокаивающе погладила подругу по руке. – Нет никаких морщин.
Глаза Агнесс засверкали праведным гневом, и она уже замахнулась на Сунлиня, намереваясь огреть пузырьком по голове, но тот проворно увернулся, заливаясь смехом.
Киан, наблюдавший за этой перепалкой, вдруг прервал балаган.
- Думаю, пора оставить все озорные пререкания позади и отправиться в павильон. Хотя, дамы, если кто-то из вас все же чувствует себя неважно, то лучше отправляйтесь отдыхать.
- Все в порядке, я точно иду с вами. – Сразу ответила Агнесс.
- Я уже достаточно отдохнула... - Мои руки сами по себе начали дрожать при воспоминании о последнем сне. После него я не смогла сомкнуть глаза и попросила Киана посидеть со мной. Тот согласился и изо всех сил старался не уснуть, дожидаясь, когда это сделаю я. Однако спустя пару минут он уже мило посапывал у меня на плече. Тем не менее, так все равно было спокойнее. И не смотря на то, что ни ночью, ни днем поспать не удалось, физической усталости не было. А вот, что касается моральной...
Киан, уловив едва заметную, но выдающую дрожь в моих руках, мгновенно сфокусировал на них свой взгляд. Его брови слегка нахмурились, выражая безмолвный вопрос. Затем, словно пытаясь найти ключ к моей тревоге, он медленно перевел взгляд на мое лицо. Принц не знал о сне. Не знал о кошмаре, который, казалось, был настолько реален, что его отголоски до сих пор заставляли меня содрогаться. Почему я не решилась рассказать ему? Этот вопрос вихрем пронесся в моей голове, пока я лихорадочно искала оправдание своему молчанию.
Собственные нервы Киана были натянуты до предела, я видела это по тому, как напряженно он держался, по его беспокойному взгляду. А осознание того, что мои сны способны воплощаться в столь жуткую реальность, что они — не просто фантазии, а предзнаменования, несомненно, заставило бы его переживать еще сильнее. Я представила его лицо, искаженное новой тревогой, и мне стало невыносимо. Нет, я не могла добавить ему эту ношу.
Я торопливо спрятала руки за спину. Затем, собрав остатки самообладания, покачала головой, отрицая любую проблему, и натянула на лицо самую убедительную, хоть и совершенно фальшивую улыбку, на которую была способна. Киан, конечно же, не поверил. Я видела это по легкому разочарованию, промелькнувшему в его глазах, по тому, как он сжал губы, словно обдумывая мои действия. Но, к моему глубочайшему облегчению, он промолчал. Ни одного вопроса, ни единого слова упрека. И я вновь ощутила волну благодарности к нему за это безмолвное понимание, за эту готовность принять мое молчание, даже если оно его тревожило. Это было то, в чем я сейчас нуждалась больше всего.
Принц обогнул нас и направился к основной тропе, ведущей во дворец. Я и Агнесс с готовностью двинулись вперед, Сунлинь подстроился под наш шаг, идя вместе с нами позади принца.
Мы приблизились к внушительным стенам дворца, и словно по невидимому сигналу, две массивные створки главных врат медленно начали расходиться в стороны. Их движение сопровождалось глубоким, утробным скрипом, который отдавался эхом в сумрачной тишине. В тот же миг, с металлическим щелчком, по обе стороны от открывающегося прохода вспыхнули ряды мощных световых колонн. Их яркий, почти ослепительный свет хлынул вперед, заливая собой длинную, вымощенную дорогу, которая терялась где-то в глубине дворцового комплекса. Каждый камень на пути заиграл в этом искусственном сиянии, отбрасывая короткие, резкие тени.
Не успели мы сделать и нескольких шагов, как из внезапно распахнувшегося проема выскочил Орм. Лицо слуги озаряла широкая, почти детская улыбка. Не дожидаясь, пока мы остановимся, он принялся суетиться, делая один низкий поклон за другим, его руки то и дело касались груди в жесте глубочайшего почтения, а взгляд был прикован ко мне, словно я была единственным человеком, достойным его внимания.
- Эйв... - Слуга моментально осекся, забавно резким движением прикрыв рот рукой. – То есть госпожа! Рад Вас видеть целой и невредимой! – Мужчина повернулся к принцу, и, кажется, его вовсе не побеспокоил тот факт, что приветствовать он должен был сначала не меня. – Ваше Высочество. Госпожа Агнесс. Господин Сунлинь.
Киан, к моему удивлению, не разозлился на такой прием. Он, хитро улыбаясь, властно взмахнул рукой.
- Орм, ступай к королю и передай, что мы будем ждать его в павильоне через несколько минут. – После слов слуга поспешно удалился, перед этим еще раз взглянув на меня, продолжая лучезарно улыбаться.
Я впервые видела Орма таким довольным.
- Киан, тебя не смутил тот факт, что Орм первым делом обратился ко мне? Ты ведь принц...
- А ты – принцесса. И, кстати говоря, наследница королевства, где некогда жил он сам.
- О-о... - Я проводила взглядом уже бегущего вдалеке Орма. В голове тут же всплыл вопрос. - Полагаю, шрам он мог получить при пожаре?
- Без понятия, любопытная. Однако сколько знаю Орма, а знаю я его с детства, шрам был все это время. Может, есть и другая причина. Он неохотно говорит на эту тему.
- Ну, у мужичка комплексы, понятное дело. – Встрял в разговор плетущийся где-то сзади Сунлинь. – Честно, даже не знаю, как бы жил, будь у меня какие-либо недостатки с внешностью.
Киан хмыкнул, а мы с Агнесс переглянулись. Конечно, она не могла сдержать свой едкий комментарий.
- Ну, живешь же как-то больше ста лет. Видимо, справляешься.
Я быстро отвела взгляд, пытаясь скрыть накатившее удивление — эмоцию, которая неизменно охватывала меня всякий раз, когда речь заходила о возрасте ребят. Впервые столкнувшись с Сунлинем, мне открылся целый мир особенностей эльфийских жизненных циклов. Агнесс постоянно обращалась к лекарю «старик», что звучало, мягко говоря, странно, ведь на вид он был лишь немногим старше меня. Чтобы моя тщательно выстроенная, хоть и уже неактуальная легенда, не дала трещину, пришлось вникать во все мельчайшие детали их возрастных категорий.
Эльфы - долгожители. По примерным подсчетам я выяснила, что один человеческий год равен пяти эльфийским. Продолжительность жизни эльфов часто превосходит даже продолжительность жизни папоротников, хотя эльфы обычно покидают земли, не дожив до шестисот лет, поскольку это считается самым максимальным достигнутым возрастом. Лишь немногим удавалось прожить дольше. В конечном итоге зов Ариона манит, и приходится покинуть этот мир. Лицо земли может кардинально измениться за то время, которое эльф проводит в Крелесе. Это дает ему гораздо более широкий диапазон ценностей, чем люди обычно способны понять.
Эльфы, в отличие от смертных рас, не подвержены беспощадному течению времени. Для них понятие «возраста» совершенно иное. Их физические тела не знают увядания, морщин и прочих признаков старения, знакомых людям. Приблизительно к семидесяти годам эльф достигает того, что можно назвать физической зрелостью. В этот период его черты лица и телосложение окончательно формируются, и дальнейшие изменения становятся практически неощутимыми для стороннего наблюдателя. Именно поэтому отличить молодого эльфа от тысячелетнего старца по внешним признакам почти невозможно. Их кожа сохраняет свою упругость, волосы не седеют, а взгляд остается ясным и проницательным.
Истинным маркером возраста эльфа становится не внешность, а скорее внутреннее состояние: уровень энергичности, непосредственность в поведении и глубина энтузиазма. Молодые эльфы, как правило, более пылки и порывисты в своих действиях, их любопытство не знает границ, а каждый новый опыт вызывает искренний, неподдельный восторг. С течением веков эта пылкость уступает место спокойствию, мудрости и сдержанности. Опытные эльфы, несмотря на свою внешнюю неизменность, излучают незримую ауру знания и опыта, которая становится очевидной при более близком общении.
Физическое совершеннолетие у эльфов наступает в достаточно широком возрастном диапазоне — от пятидесяти до ста лет. Это время, когда их тела полностью формируются, и они готовы к испытаниям и радостям взрослой жизни. К ста годам эльф уже считается полностью состоявшимся взрослым, способным принимать самостоятельные решения и нести ответственность за свои поступки.
Когда эльфы достигают возраста около шестисот лет, они начинают ощущать невыносимую усталость от бесконечного круговорота событий, от груза веков и перемен, принимая решение перейти в Чертоги Хранителя. Этот переход не является смертью в человеческом понимании. Скорее, это добровольное отстранение от мирской суеты, уход в иное измерение бытия, где эльфы находят покой и умиротворение. Это таинственное место, где они, предположительно, продолжают свое существование в более тонкой форме, становясь частью чего-то вечного.
- Крошка Агнесс, знаешь ли ты, что общего между женщинами и Сверкалами2? – Я и Агнесс заинтересованно поворачиваем голову к мужчине. - Они всегда рядом, досаждают тебе, ты их гонишь, но они снова возвращаются.
Сунлинь, несмотря на рассказ о жизненном цикле эльфов, является исключением из правил. По эльфийским меркам он уже проживает взрослую жизнь, а по нашим взглядам – беззаботное детство.
- Какой же ты болван.
Я с трудом сдерживала накатывающий хохот. Краем глаза отметила, что Киан тоже отчаянно пытался сохранить невозмутимое выражение лица, но уголки его губ предательски дрожали, а в глазах плясали смешинки. Казалось, он вот-вот взорвется от сдерживаемого веселья. Лекарь, словно не замечая нашей реакции, или, быть может, наслаждаясь ею, бросил нам вдогонку еще пару своих колких фраз, каждая из которых была острее предыдущей.
В этот самый момент Агнесс, идущая чуть впереди, совершила едва заметное движение. Ее правая рука поднялась, и кончики пальцев словно нарисовали что-то в воздухе – быстрый, изящный росчерк, напоминающий окружность с расходящимися от нее лучами, нечто похожее на стилизованное изображение солнца. Взгляд был прикован к лекарю, и я была уверен, что он ничего не заметил. Однако я, будучи достаточно близко, чтобы уловить малейшее движение, замерла. Этот жест мгновенно вызвали в моей памяти вспышку чего-то знакомого. Образ был туманным, но настойчивым, словно давно забытый сон, вдруг обретший четкость. И тут меня озарило. Это не просто рисунок. Это руны. Мимолетный смех мгновенно улетучился, сменившись чувством нарастающей интриги и предвкушения неведомого.
- Я больше не могу терпеть это недоразумение. – Шепчет мне Агнесс, намекая на нашего шутника.
Ночь обволакивала лес зловещей тишиной, нарушаемой лишь редкими шорохами. Агнесс остановилась посреди дороги. Я и Киан повторили за ней. Сунлинь склонил голову набок, вопросительно вскинув бровь, его взгляд скользнул от застывшей Агнесс к нам, безмолвно спрашивая о причине этой внезапной остановки, которая нарушила монотонность нашего пути.
- Ну и чего встали? – Голос звучал с легким налетом нервозности.
Внезапно, справа от лекаря, раздался шорох, заставивший его вздрогнуть. Листья кустов затрепетали, словно невидимое существо пробиралось сквозь густую листву, создавая атмосферу напряженного ожидания. Сунлинь мгновенно напрягся, его плечи слегка приподнялись, а взгляд нервно заметался из стороны в сторону, пытаясь определить источник этого тревожного звука. Каждая мышца тела мужчины словно застыла в предвкушении, готовая к немедленной реакции.
Я же, наблюдая за этой сценой, еле сдерживала смешок, сжав губы в тонкую линию. Это было почти комедийно, как он реагировал на то, что, скорее всего, было лишь выходкой Агнесс. Киан, стоявший чуть поодаль, казалось, и вовсе не обращал внимания. Он устало вздыхал, скрестив руки на груди и смотря куда-то вдаль, словно уже мысленно проживал эту сцену десятки раз. Было очевидно, что принц давно привык к подобным «сюрпризам» от этих двоих, и его терпение, хоть и не безграничное, было достаточно закалено.
В то же время Агнесс, с лицом, выражающим абсолютную невинность, словно она и не имела ни малейшего отношения к происходящему, медленно повернула голову в сторону лекаря. Ее глаза широко распахнулись, изображая искреннее удивление, а на губах заиграла чуть заметная, едва уловимая улыбка. Нежным, почти детским голосом, она обратилась к лекарю:
- Сунлинь, что там такое в кустах? Что тебя так напугало? - Она намеренно растягивала слова, подливая масла в огонь.
Мужчина снова уставился на колыхающиеся листья. Ему одновременно было и любопытно, и страшно. Агнесс неприметно сделала несколько загадочных пассов рукой. И тут из кустов с оглушительным прыжком вылетело нечто – и прямо на Сунлиня, отчего он взвизгнул так, что, казалось, разбудил всех лесных жителей, и рухнул на землю, как подкошенный. Агнесс расхохоталась во весь голос, и ее смех эхом разнесся по лесу. Когда Сунлинь смог открыть глаза, он обнаружил, что на нем сидит фантом крохотного прозрачного кролика, от которого исходила слабое янтарное свечение, обводя лишь контуры зверька. Пушистый призрак мирно покачивал ушами, не представляя никакой опасности. Лекарь недовольно посмотрел на Агнесс, а та, утирая слезы, заявила:
- Знаешь, я и не удивлена, что ты выбрал профессию лекаря. Тебя так легко напугать. Будь ты дозорным, тебя бы неделю откачивали после встречи с нечестью. - Удовлетворенная своим розыгрышем, Агнесс развернулась и зашагала в сторону дворца, оставив нас троих позади.
Я и Киан помогли мужчине подняться.
- Не обижайся на Агнесс, она ведь просто... – Начала я, но Сунлинь отрицательно покачал головой, перебив и махнув рукой.
- Я и не собирался. Это же Агнесс, в нашей дружбе это норма. - Он усмехнулся, отряхивая грязь с одежды.
Его уверенный тон придал мне сил. Я улыбнулась, осознавая, что в их дружбе, полной мелких шалостей и шуток, есть что-то по-настоящему ценное.
Дальше мы продолжили путь в полной тишине. Каждый шаг отдавался глухим стуком, отмеряя оставшееся время до того момента, когда беззаботные мгновения сменятся суровой реальностью. Все понимали: то, что ждало нас впереди, не оставит места для смеха или беспечности. В воздухе витало предчувствие надвигающихся испытаний, и эта тишина, хоть и тревожная, давала нам возможность внутренне собраться.
И все же, несмотря на сгущающиеся тучи, нам удалось вырвать у судьбы несколько часов относительного покоя. Эти короткие мгновения, проведенные вместе, стали глотком свежего воздуха перед погружением в неизвестность. В те минуты, когда мы делились шутками и мимолетными улыбками, я почти могла ощутить тоску по утраченной безмятежности. Если бы только Итан, Лиан и Вэй были с нами, наша маленькая гавань спокойствия была бы полной. Но даже в усеченном составе, это время было бесценно.
До сих пор не могу постичь, почему те, кто, по сути, могли бы видеть во мне угрозу, протянули мне руку помощи, проявив искреннюю заботу и сострадание. Я, невольно, стала катализатором многих событий, что привели к бедам, но они... они отвечали добротой. И за этот короткий срок, проведенный рядом, эти ребята стали для меня не просто спутниками. Они превратились в мою опору, мой «дом» в мире, где, казалось, я была совершенно одна. Их поддержка, их присутствие стали моим якорем.
Боль от потери Ванессы до сих пор жжет изнутри, не давая покоя. Я постоянно прокручиваю в голове те события, пытаясь найти тот момент, когда все пошло не так, но четкой картины нет. Невозможно предугадать ход всех произошедших событий, однако груз вины за случившееся по-прежнему лежит на моих плечах. Хотя я знаю, что Ванесса не позволила бы мне утонуть в самобичевании. Зная ее стальной характер, она отвесила бы мне крепкий подзатыльник, чтобы привести в чувство, не давая мне возводить вокруг себя стены ненависти и отчаяния. Она бы заставила меня подняться и идти дальше.
Обещаю, Ванесса, час расплаты близок.
Кто бы ни скрывался под маской чудовища, я уверена - он не оценит, насколько изысканно может подаваться справедливость. На серебряных подносах ему предстоит вкусить то, что он приготовил для себя сам. С меня – изысканная сервировка, с него - благодарность за незабываемые ощущения.
Мы шагнули под своды Хрустального павильона, где король уже ждал нас, его фигура вырисовывалась на фоне мягкого сияния, пробивающегося сквозь резные витражи. Рядом с Его Величеством стоял Итан. Он был одет в безупречный вечерний фрак из темно-синего сукна. Отвороты, идеально отглаженные, подчеркивали ширину его плеч, а алый воротник и манжеты ярко контрастировали с глубоким синим, добавляя его образу дерзкую, почти вызывающую нотку.
Агнесс замерла, словно прикованная, прямо в проходе. Взгляд девушки замедлился, скользя по каждой линии силуэта гвардейца — от идеально уложенных волос до блестящих туфель. Мне даже показалось, что она чуть приоткрыла губы, словно собираясь что-то произнести, но так и не решилась.
Осторожно, чтобы не привлечь лишнего внимания, я легонько задела подругу плечом. Эффект был мгновенным. Агнесс вздрогнула, словно очнувшись от наваждения, и тряхнула головой, будто пытаясь стряхнуть с себя чары. Ее взгляд, теперь слегка потерянный и смущенный, встретился с моим. Я увидела в нем смесь досады и какого-то тайного удовольствия. После этого она смущенно отвела взгляд, щеки слегка порозовели. Словно пытаясь сбежать от своих собственных мыслей и моего вопросительного взгляда, она мигом потянула меня вперед, не давая мне ни единого шанса задать вопрос или хоть как-то прокомментировать ее странную реакцию, увлекая меня глубже в павильон.
Забыв о своем статусе гвардейца, Итан тут же подбежал к Агнесс, с тревогой вглядываясь в ее лицо. Я одарила друзей теплой и понимающей улыбкой, а затем перевела взгляд на Киана. Тот хитро улыбнулся в ответ и игриво приподнял брови, словно намекая на что-то, известное только ему. Позади нас уже пришедший в себя после шока от фантома Сунлинь картинно закатил глаза и громко закряхтел, наигранно демонстрируя, как ему противны все эти проявления нежности. Его кривляния вызвали всеобщий смех.
Веселье пресек недовольный голос короля, который, смерив нас суровым взглядом, дал понять, что ему не нравится, как мы тратим время на пустые развлечения. Атмосфера в павильоне моментально стала напряженной. Пришлось переходить сразу к делу.
Я, слегка замешкавшись, коротко рассказала о своем сне, упомянув лишь о встрече с подражателем богини Цереры, оставив в тайне остальную часть. Это был момент, который лежал тяжким бременем на душе, но я предпочла сохранить это в себе. Король, крутя кольцо на своей руке, выглядел потерянным. Я некоторое время наблюдала за его движениями.
Киан, нахмурившись, повернулся к отцу.
- Твои предположения – для чего реликвия могла понадобиться? – Принц сидел за столом, бессмысленно водил пальцем по столу и глядел мимо короля, однако голос был направлен четко к нему.
Алфи усмехнулся. В этом звуке сквозило снисходительное осуждение, словно вопрос сына показался ему слишком наивным и глупым.
– Неужели ты думаешь, что столь ценная вещь была спроста написана на специально придуманном высокородном языке и спрятана в лазарете? – Он сделал паузу, и уже спокойнее продолжил: – Это настоящее оружие, сын мой. Безграничное знание мира, до мельчайших деталей, одурманивает разум. Ты никогда не узнаешь точки насыщения, потому что сможешь буквально управлять самой жизнью.
От этих слов по моей спине пробежали мурашки, и я невольно тяжело вздохнула. Агнесс, заметив мое состояние, обеспокоенно сжала мою руку в знак поддержки.
– Нам нужно проверить окрестности Элтона и границы Эанреда, – твердо произнес Итан, – чтобы отыскать книгу.
Король нервно отмахнулся.
– Бесполезно. Я убежден, что книга уже кем-то найдена.
– Тогда мы здорово влипли. – Пробормотал Сунлинь, запрокинув голову назад, положив ее на спинку стула.
В величественном павильоне воцарилась тишина. Король Алфи, до этого задумчиво скользивший по лицам присутствующих, неожиданно сфокусировался на мне. Его глаза изучали меня с такой интенсивностью, что я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок. Во взоре мелькнуло нечто, похожее на решимость, словно король только что принял важное, но скрытое от всех решение. Затем, с грациозностью, присущей лишь особам его ранга, он медленно протянул руку. Этот жест, полный власти и в то же время удивительно нежный, мгновенно привлек всеобщее внимание.
Брови Киана нахмурились, а уголки губ опустились в явном выражении недовольства. Я почувствовала волну его возмущения, почти физически ощутила, как напряглись его плечи, словно принц готов был в любой момент ринуться вперед. Однако с моей стороны игнорировать жест короля было бы непростительной дерзостью.
С трепетом в сердце, ощущая на себе двойной груз взглядов — настороженный взгляд Киана и властный взгляд короля — я робко вложила свою ладонь в руку Его Величества. Прикосновение короля было неожиданно теплым и уверенным. Он бережно обхватил мою ладонь, не сжимая, но и не отпуская, и начал медленно, почти гипнотически поглаживать костяшки моих пальцев. Это было интимное, почти ласковое движение, которое только усилило напряжение в воздухе.
Киан напрягся еще сильнее, и я ощутила, как взгляд принца буквально прожигает меня насквозь. Я уже собиралась повернуть голову к нему, чтобы хоть как-то ослабить эту невыносимую атмосферу, возможно, даже извиниться взглядом за то, что оказалась в такой неловкой ситуации. Но прежде чем я успела это сделать, король отвлек меня от молчаливого, но красноречивого упрека, заговорив:
– Тебе нужно быть очень осторожной. Грядет время Мидинваэрне, Дня Зимнего Солнцестояния. И в этот год он совпадает с другим событием: Луна достигнет своего апогея, соединившись с Солнцем. Это время ознаменовано повышением активности магических рун. Мы должны найти книгу и вернуть ее в Элтон до того, как это сделает враг. Иначе у нас не останется шансов на спасение.
Испуганно сглотнув, я опустила взгляд. Король лениво глянул на Киана и так же протянул руку к нему. Тот явно не понимал, что задумал отец, но повторил вслед за мной. На мгновение лицо короля искривилось, словно от боли, но он тут же постарался изобразить улыбку, которая вышла неестественной.
– Тебе очень повезло, Эйвери, – коротко произнес король, все еще смотря на принца, – раз у тебя есть такой защитник.
Киан ничего не ответил.
Внимание всех привлек голос Сунлиня, который, подперев кулаком щеку, задумчиво произнес:
– А что, если Эдвард или, кем бы и являлся наш враг, скрывается в тенях Эанреда и творит свои темные делишки именно там? Это ведь давно необитаемая местность, никто никого не услышит и не увидит. А если и удастся выбраться из плена, то по пути велик риск наткнуться на нечисть.
Об этом думали все, но предполагали, что это слишком просто. Однако других вариантов, более правдоподобных, все равно не было.
– Тогда прошу согласия, Ваше Величество, – сказал Итан, все это время стоящий смирно подле короля, – на вылазку в Эанред небольшим разведывательным отрядом.
Глаза Киана вспыхнули живым огнем, и он моментально оживился, словно только этого и ждал. Он подался вперед, опираясь ладонями о стол, и с энтузиазмом поддержал идею, голос звучал гораздо громче обычного. Следом за ним, с едва заметной задержкой, кивнула и Агнесс. Она была готова отправиться в неизведанное, несмотря на все потенциальные опасности. Казалось, только Сунлинь ощутил укол сожаления, осознав, что необдуманно обмолвился об этом, и его плечи слегка опустились, словно под грузом невольной ошибки.
Король же, сидящий во главе стола, погрузился в глубокие раздумья. Он не произнес ни слова. Глаза короля были прищурены, и в них читалось долгое, оценивающее изучение. Казалось, он взвешивал каждое возможное последствие, каждую деталь предстоящего пути, ища именно в моем лице ответы на свои невысказанные вопросы. Молчание затягивалось, наполняя комнату напряженным ожиданием, пока он продолжал пристально всматриваться, словно пытаясь прочесть мысли и определить мою истинную готовность к предстоящему испытанию.
- Я не могу одобрить эту авантюру в полной мере. – Наконец произнес Алфи. - Но если вы готовы рискнуть, я не стану вас останавливать. Эйвери, ты составишь им компанию?
Не успела я ответить, как Киан резко заявил:
- Нет, она остается во дворце.
- Тебе нужен отдых. – Следом сказал Итан, поддерживая принца. – А чем закончится вылазка в Эанред, никому не известно. Это слишком опасно.
- Вы не можете мне запретить. Это касается меня и моей семьи. Я иду в Эанред за ответами. – Спокойно, без истерик, ответила я ребятам.
Король с некой гордостью оглядывал меня.
- Ей лучше быть рядом с нами. – Заступилась Агнесс. - Мы не знаем, насколько коварны планы врага. Вполне возможно, что наше расследование – часть его игры. К тому же, Эанред – по сути ее дом. Пусть она там никогда и не была, но оттуда тянутся ее корни.
Я благодарно улыбнулась подруге, и она обняла меня за плечи. Парни же побеждено вздохнули. Мой уверенный взгляд явно намекал, что я не собираюсь отступать.
- Хорошо. – Сдался Итан. – Мы возьмем тебя с собой. Но ты не отойдешь от нас ни на шаг.
Я кивнула, соглашаясь на такое, казалось бы, простое условие.
Внезапно в окне вспыхнула молния, отчего свет в павильоне замерцал. Все завороженно смотрели на внезапно разбушевавшуюся непогоду.
- «Дождь зимой?» - Промелькнула в голове странная мысль.
- Не хорошо... - Все, кроме Киана и короля, вздрогнули от неожиданно раздавшегося голоса королевы Лиры, незаметно появившейся в павильоне. С царственным спокойствием, не обращая внимания на растерянные лица и на схватившегося за сердце лекаря, королева прошла вглубь павильона и произнесла тихим, но властным голосом: - Уже поздно, пора бы всем отправляться на отдых. - Ее взгляд остановился на мне. - Ох, Эйвери, рада видеть в добром здравии! Знаешь, теперь я не могу не заметить твое поразительное сходство с бабушкой и матерью.
Слова королевы, произнесенные с такой неожиданной нежностью, отозвались в моей груди тягучей тоской. Это было почти физическое ощущение, как будто что-то внутри сжалось, угрожая выпустить на волю поток эмоций, которые я так старательно держала под контролем. На мгновение, всего на одно короткое мгновение, я почувствовала, как уголки губ предательски дрогнули, почти выдавая улыбку. Но я лишь слегка кивнула, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, и поблагодарила королеву за теплые слова, хотя внутри все еще бушевал вихрь чувств.
Лира поспешила разрядить обстановку, призвав всех закругляться. Она предложила отложить ночные переговоры до утра, мудро решив, что продолжение дискуссии сейчас будет непродуктивным. Король, который до этого момента хранил полное молчание, оставаясь лишь тенью в павильоне, вдруг поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое — возможно, беспокойство, а может быть, и что-то другое, что осталось загадкой. Не проронив ни единого слова, он нежно взял жену под руку. Королева, казалось, ничуть не удивилась его поведению, позволяя увести себя. Вместе они бесшумно покинули павильон, оставив за собой лишь шлейф невысказанных вопросов.
Я повернулась к Киану, чтобы поделиться с ним своими мыслями о странном поведении короля. Но слова застряли у меня в горле, когда я увидела, что он сам, прищурившись, задумчиво смотрит вслед родителям. В глазах принца читалось нечто похожее на мое собственное недоумение, смешанное с какой-то скрытой печалью. Решив, что сейчас не время для расспросов, что он сам должен осмыслить происходящее, я промолчала, не вмешиваясь в его размышления.
В этот момент Сунлинь, казалось, наконец, очнулся от своего полудрема. Лекарь лениво потянулся, медленно расправляя плечи, и зевнул во весь рот, нисколько не смущаясь присутствующих. Звук зевка был громким и протяжным, нарушая установившуюся тишину. Агнесс без предупреждения отвесила ему ощутимый тычок кулаком в плечо. Удар был несильным, но достаточно неожиданным, чтобы выбить мужчину из равновесия. Сунлинь впал в ступор, его рот остался приоткрытым, а глаза изумленно уставились на Агнесс, словно он пытался понять, что только что произошло и за что ему это досталось.
- Не зевай! И вообще, прикрывай рот, невежа! – Прошипела девушка.
В ответ Сунлинь лишь показал язык.
Итан, после ухода короля, заметно расслабился. Было видно, как он заскучал по обществу Агнесс. Мужчина буквально любовался ею, словно она – неописуемое произведение искусства, к которому ему никак нельзя прикасаться, а лишь бесконечно смотреть. Итан был весьма сдержанным парнем с тонким внутренним миром, похожим на тихую гавань в бурном море. Его манера общения полна деликатности: он предпочитает слушать, погружаясь в мысли и эмоции, нежели рассказывать о себе. Скромный, но при этом невероятно заботливый, он всегда находится рядом с Агнесс, готовый поддержать и утешить. В его взгляде читалась нежность и признательность, как будто каждый миг рядом с ней — это величайший подарок. Эти двое прекрасно дополняют друг друга.
Киан возник словно из ниоткуда, его фигура мгновенно выросла, отбрасывая длинную тень и закрывая обзор. Он встал между мной и двумя непринужденно беседующими ребятами, которые находились всего в нескольких шагах от нас. Мое внимание было полностью поглощено ими, и я осознала, что бездумно наблюдала за ними дольше, чем следовало. Наконец, тень принца полностью окутала меня, выводя из состояния оцепенения. Его взгляд, полный неподдельной тревоги, скользнул по моему лицу, словно пытаясь прочесть каждую мысль, каждое скрытое переживание. Принц внимательно изучал каждую черточку, каждую мельчайшую деталь, ища признаки беспокойства или дискомфорта. Затем я почувствовала теплое прикосновение ладони к моему лбу — жест нежности и заботы, который говорил о многом без единого слова. Это прикосновение было неожиданным, но в то же время невероятно успокаивающим.
– Ты хорошо себя чувствуешь? – Я уверено кивнула на вопрос Киана. – Лоб горячий. Предлагаю тебе выпить перед сном специальный отвар, чтобы лучше спалось.
Киан все еще стоял передо мной, немного наклонившись из-за разницы в росте. Его прямой, пронзительный взгляд словно нарушал здешнюю гравитацию, заставляя электрические разряды бегать по коже.
– Молчаливая, игнорировать меня вздумала? – Насмешливо протянул принц, склонив голову вбок.
Его вопрос вырвал меня из оцепенения. Я с трудом вспомнила, о чем он спрашивал. Быстро придя в себя, я торопливо закивала головой.
– Прости, призадумалась.
– Я провожу тебя до кухни, а потом до комнаты.
– Хватит ворковать, голубки! – Крикнул Сунлинь, адресовав эти слова мне с принцем, а также Итану и Агнесс, уже отправляясь в сторону выхода. – Пора заняться более приятными вещами – сном!
Все дружно направились прочь из павильона. Лекарь всю дорогу размышлял вслух, стоит ли ему остаться во дворце или вернуться домой. Но оглушительный раскат грома и дождь, барабанящий по панорамам, решили все за него. Он пожелал нам спокойной ночи и попросил, не сильно разгуливать, после чего скрылся в одной из комнат.
Агнесс подошла ко мне со спины, нагнулась чуть ближе, но говорила при этом в полный голос:
- Если услышишь ночью вой – не пугайся. Сунлинь после сегодняшнего случая с фантомом вряд ли спокойно уснет. – Хоть Агнесс и подшутила над лекарем, тем не менее, сейчас она не выглядела радостной от своего поступка, скорее, ее именно беспокоила предстоящая бессонная ночь друга.
Думаю, специальный отвар не помешал бы и Сунлиню...
Я и Киан пошли в одну сторону, Итан и Агнесс – в другую. Перед тем, как разойтись, мы с подругой успели переглянуться и обменяться хитрыми, лисьими улыбками.
Едва я ступила в просторный холл, меня окутало чувство покоя. Ночная тишина, словно невидимое, но мягкое покрывало, бережно обволакивала каждый уголок дворца, заглушая остатки дневной суеты. В этот миг я всем сердцем желала, чтобы это ощущение безмятежности никогда не покидало меня. Мне представилось, как я неспешно брожу по спящему Крелесу, каждый шаг отзывается эхом в папоротниковом лесу, как вдыхаю прохладный, насыщенный запахом дождя ночной воздух, как исследую каждый потаенный уголок этого величественного места. Но эти сладкие, манящие мечты тут же разбивались о суровую реальность: я была здесь не по своей воле, и за пределами меня ждало неумолимое преследование.
Погода за окном так же не располагала к долгим прогулкам. Там бушевала настоящая стихия. Дождь хлестал по витражным окнам, словно пытаясь прорваться внутрь, а раскаты грома сотрясали толстые стены дворца, отдаваясь глубоким гулом в груди. Каждый новый удар грома заставлял меня невольно вздрагивать.
Мы с принцем бесшумно скользили по первому этажу. Тишина по-прежнему оставалась нашим единственным спутником, настолько всеобъемлющей, что я слышала собственное дыхание и легкое шуршание наших шагов по отполированному полу. Мягкий, приглушенный свет исходил лишь от небольших ламп, встроенных прямо в стены. Эти удивительные светильники чутко реагировали на каждое движение, загораясь чуть впереди и медленно гаснув позади, оставляя за нами шлейф полумрака. Киан уверенно вел меня по запутанным коридорам. Мы миновали несколько дверей, пока не оказались у входа на кухню.
– Откуда ты знаешь, какой отвар мне нужен?
– В детстве я был довольно любопытным и активным мальчиком. Преуспевал везде, в том числе и в отварном искусстве. - Принц оглядел кухню, словно примеряясь к пространству. – Отвар, который я хочу предложить, когда-то помог и мне.
Киан провел меня к столу и галантно отодвинул стул, помогая удобно устроиться. Сам же он принялся деловито доставать из шкафов какие-то странные ингредиенты и емкости. Я невольно вспомнила о своей работе в кафе, и в груди болезненно все сжалось. Чтобы отвлечься, я с интересом наблюдала за принцем. Он засучил рукава белоснежной рубахи и ловко заплел свои волосы в высокий хвост. Невозможно не отметить, как же ему идет эта прическа, открывающая его лицо во всей красе.
– И когда же тебе понадобился этот отвар? – Заданный вопрос заставил Киана тяжело вздохнуть и на мгновение прекратить взбалтывать содержимое одной из емкостей. – Ничего, если ты не хочешь рассказывать...
Принц посмотрел на меня, и я почувствовала, как щеки начинают предательски гореть.
Наконец, Киан закончил свои манипуляции с содержимым емкости, которая тихо побулькивала на медленном огне. Отвар обрел нужную консистенцию: густой, тягучий, но при этом идеально однородный, без малейших комков. От него исходил едва уловимый, но сложный аромат, в котором переплетались запахи свежих трав, влажной земли и чего-то еще, неуловимо-сладкого, как будто наполовину небольшой хрустальный бокал, который до этого стоял на деревянном подносе рядом с другими, пустыми сосудами. Он поставил его на расстоянии вытянутой руки, чтобы отвар немного остыл, и только потом, вытерев руки о льняное полотенце, присел рядом со мной за грубо сколоченный стол. Затем он осторожно подвинул бокал прямо ко мне. Взгляд принца был задумчивым.
– Этот отвар, с добавлением редко цветущих листьев папоротника, действительно когда-то мне очень помог. – Произнес юноша, словно вспоминая что-то далекое и туманное. Он посмотрел в окно, где дождь уже почти стих, оставив после себя лишь блестящие следы на окнах. – Меня мучал какой-то кошмар, – продолжил Киан, – каждую ночь один и тот же, но на утро я забывал, что именно терзало меня во сне. Этот отвар позволял мне спокойно засыпать и не просыпаться до утра.
– Ты до сих пор пьешь его?
– Отвар имеет сильный эффект и может действовать долго. - Киан уклончиво улыбнулся, толком не отвечая на мой вопрос.
- «Но не вечно». – Подумала я, но озвучивать вслух не стала.
Последняя капля обжигающе-сладкого напитка скользнула по моему языку, оставляя за собой шлейф тепла и странного, обволакивающего дурмана. Веки невыносимо отяжелели, а тело, казалось, превратилось в мягкое, податливое облако. Я почувствовала, как неумолимая волна сонливости накатывает на меня, грозя поглотить без остатка.
Крепкая, но нежная рука Киана легко взяла опустевший бокал из моих ослабевших пальцев. Его прикосновение было легким, едва ощутимым, но оно пронзило меня до самых глубин, словно крошечная искорка жизни в наступающем забвении. Затем, не произнеся ни слова, он аккуратно повел меня прочь от стола, поддерживая за локоть. Мои ноги двигались, будто сами по себе, еле-еле переставляя их, пока мы не достигли моей комнаты.
Я словно плыла в тумане, едва осознавая окружающее, но каждое движение принца отпечатывалось в моей памяти с удивительной четкостью. Он осторожно уложил меня в кровать, расправив одеяло и чуть поправив подушку. Его взгляд, полный тихой заботы, скользнул по моему лицу, задержавшись на мгновение, прежде чем он резко развернулся, готовясь уйти. Именно в этот момент, когда его широкая спина уже начала удаляться, неожиданный порыв пронзил меня, словно молния. Я не успела обдумать свое решение, как моя рука, повинуясь лишь инстинкту, мгновенно метнулась вперед и крепко сжала запястье юноши. Его кожа была теплой и упругой под моими пальцами, и это ощущение словно пробудило меня ото сна.
Киан вздрогнул, озадаченно обернулся, глаза, еще мгновение назад устремленные вдаль, теперь вопрошающе смотрели на меня. В их глубине читалось немое удивление, смешанное с легкой растерянностью.
– Посиди немного со мной. Хоть отвар и действует, я чувствую, что сразу уснуть не смогу. Давай поговорим.
- О чем, неутомимая?
- Не знаю... - Я зевнула, но заметив улыбку принца, тут же подавила зевок. – Расскажи о рунах. Я помню, ты рассказывал, что энергия рун берется из Эвраава, но Агнесс сегодня их призвала, чтобы подшутить над Сунлинем. Разве можно расходовать эту энергию, когда папоротник и так слаб?
Киан одобрительно хмыкнул, его взгляд потеплел.
- У тебя хорошая память. Однако Агнесс рисовала иной символ. Руны – одна из древнейших сил в Крелесе, их истинное применение помнит, наверное, только мой отец. - Он замолчал на мгновение, словно собираясь с мыслями. - Эльфы с рождения получают покровительство одной из двух сфер: Солнца – Соляр, или Луны – Ланас. Это покровительство определяет нашу духовную и физическую сущность.
Я слушала его, завороженная, забывая про усталость и все глубже погружаясь в таинственный мир эльфов. Все это было так ново и захватывающе. Стало интересно, доступно ли покровительство полукровкам, или это привилегия только чистокровных эльфов.
- Под чем покровительством находишься ты?
- Соляр.
- И каковы же отличительные особенности эльфов, избранных двумя разными сферами?
Мои глаза начинают слипаться, но я упрямо заставляю их оставаться открытыми, чтобы не пропустить ни слова. Киан, заметив мои тщетные попытки бодрствовать, тихо рассмеялся.
- Похоже, мой рассказ действует как колыбельная. - Прошептал принц. Он заботливо накрыл меня теплым одеялом, и я почувствовала легкий, невесомый поцелуй в макушку. – Я обязательно поделюсь с тобой всей информацией, но в другой раз. Отдохни. Теперь ты можешь расслабиться и уснуть.
Он продолжал что-то говорить, и его слова текли плавно и успокаивающе, все сильнее погружая меня в дрему.
Последнее, что япочувствовала – это легкое прикосновение к шее, а потом щелчок. Мой кулон, тот самый, которыйподарила мне сестра, был снят. И снял его с моей шеи Киан.
Ночь, окутавшая меня после заботливо приготовленного Кианом травяного отвара, оказалась настоящим подарком. Она принесла с собой не просто покой, а глубокое, исцеляющее забвение. Ни единого шороха кошмаров не посмело пробраться в мои сны, ни одна тревожная мысль не омрачила темноту сознания. Казалось, невидимая рука стерла из моей памяти все темные пятна, оставив лишь чистый лист. Когда первые лучи рассвета несмело пробились сквозь занавески, я почувствовала, как тело наполняется давно забытой легкостью. Каждый мускул был расслаблен, голова ясная, а сознание — невероятно бодрым. Я проснулась не просто отдохнувшей, а полной сил и энергии, чего не ощущала уже долгие, изматывающие недели.
Медленно потянувшись, я встала с кровати. Ноги ступили на прохладный пол, и, подойдя к окну, я резко раздвинула тяжелые шторы. Комнату мгновенно залил яркий свет. Солнечные лучи, словно приветствуя меня, ласково коснулись кожи, прогоняя остатки ночной прохлады. За окном открылась картина чудесного зимнего утра. Небо было ясным, безоблачным, а в воздухе, словно маленькие, искрящиеся бриллианты, кружился мелкий снежок. Он оседал на ветвях папоротников, покрывая их нежным, пушистым инеем, и придавал всему вокруг поистине сказочный вид. Я сделала глубокий вдох, ощущая, как свежий, морозный воздух наполняет легкие. Этот момент был настолько прекрасен, что я задержалась у окна, впитывая каждую секунду. Настроение было невероятным, и я уже собиралась выйти из комнаты, чтобы отыскать друзей, когда боковым зрением уловила движение на улице.
Увиденное привело меня сначала в недоумение, а после вызвало волну негодования. На улице стояли ребята, уже собирающиеся направиться в Эанред. Это меня задело, ведь мы договорились, идти вместе. Я не собираюсь отсиживаться во дворце, пока они рискуют своими жизнями.
Накинув первое попавшееся платье, я мигом ринулась на улицу, в попытках перехватить друзей. Служанки попытались перегородить мне путь, говоря, что мне велено оставаться здесь, но это только подлило масла в огонь. Я оттолкнула их и выбежала во двор. Шум привлек ребят, заставляя всех повернуться к его источнику. На их лицах отразилось удивление, а потом – тревога. Полагаю, они ожидали претензий, но больше, чем мое неожиданное появление, их поразила моя внешняя спокойность. Только в глубине взгляда Агнесс мелькнуло что-то похожее на вину, едва уловимая тень, скользнувшая по ее обычно безмятежным глазам.
Киан, словно ничего необычного не произошло, приветливо кивнул мне, его голос звучал бодро и непринужденно.
- Доброе утро. Ты рановато встала, учитывая последние события, изрядно тебя выматывавшие.
Итан же и вовсе предпочел хранить молчание. Гвардеец отвел взгляд в сторону, а губы плотно сжал в тонкую линию. Казалось, он изо всех сил старался не встречаться со мной глазами, погруженный в какие-то свои мысли.
На этом фоне выделялся лишь Сунлинь. Узкие глаза лекаря лукаво поблескивали, а на тонких губах заиграла едва заметная усмешка, хищная и выжидающая. Друг буквально упивался этой немой сценой, в которой я оказалась в центре внимания. Он с явным, почти неприличным удовольствием наблюдал за каждым моим движением, каждым изменением в выражении моего лица. Казалось, он ждал от меня не просто реакции, а целого спектакля эмоций: бурного взрыва, вспышки гнева, а может быть, даже отчаянных слез или горьких упреков, направленных в их сторону. В его взгляде читалось предвкушение разгорающегося конфликта.
Но я не собиралась давать ему этого удовольствия. Вместо того чтобы опустить голову, демонстрируя покорность, или обиженно отступить, показывая свою слабость, я сделала глубокий вдох. Мои плечи гордо расправились, словно я надевала невидимые доспехи, а подбородок решительно вскинулся вверх, символизируя мое несгибаемое достоинство. Мой взгляд, холодный и отстраненный, скользнул по растерянным лицам парней, не задерживаясь ни на одном из них, словно они были лишь марионетками в этом нелепом спектакле. В их глазах читалось недоумение, смешанное с легким шоком от моей неожиданной реакции. А затем, с такой непринужденной легкостью, будто мы собирались на обычную прогулку в ближайший городской парк, наслаждаясь свежим воздухом и пением птиц, я сделала первый шаг. Я направилась к едва заметной тропе, которая, как змея, извивалась и исчезала в густой, почти непроглядной чаще леса. Эта тропа вела в сторону Эанреда.
- Очень хорошо, что я встала рано, – произнесла я ровным тоном, не оборачиваясь. – Не хотела бы пропустить нашу вылазку.
От выделенного слова «нашу» на лицах Итана и Киана отразилось легкое напряжение. Они переглянулись, но так и не произнесли ни слова. Однако их хмурые и тяжелые взгляды, точно свинцовые тучи, нависшие над темным королевством, говорили сами за себя. Их нежелание пускать меня в Эанред, даже под присмотром, было почти физически ощутимым.
Агнесс и Сунлинь, заметив их недовольство, тут же принялись разыгрывать спектакль. Агнесс нахмурила брови, делая вид, что мое присутствие ее ничуть не радует, а Сунлинь даже издал тихий вздох, изображая разочарование. Но я видела, как в уголках глаз ребят прятались искорки веселья, как едва заметно дергались их губы, сдерживая улыбку. На самом деле они были рады, что я иду с ними, но возможности показать это открыто не было.
Так, в напряженном молчании, мы двинулись в самое сердце темного, опасного леса – в Эанред, туда, откуда мало кто возвращался назад, и где каждый шаг мог стать последним.
Углубляясь в папоротниковый лес, где высокие, словно стены, заросли древних растений смыкались над головами, образуя густой, зеленовато-бурый полог. Влажный, спертый воздух был насыщен запахом прелой листвы и сырой земли. Солнечные лучи едва пробивались сквозь плотную листву, создавая причудливые игры света и тени на извилистых тропинках. Каждый шаг сопровождался тихим шуршанием раздвигаемых папоротников, словно сам лес неохотно пропускал нас в свои владения.
Всю дорогу мой взгляд невольно тянулся к просветам между густой листвой, где изредка мелькал одинокий, серебристый купол, возвышающийся над кронами деревьев. Это был купол дворца короля и королевы Эанреда, где некогда жили мои бабушка и дедушка. Далекий, едва различимый блеск купола служил своеобразным маяком, напоминая о цели путешествия и о моем происхождении. Вначале этот вид поддерживал во мне остатки той показной уверенности, с которой я покинула Элтон. Но стоило нам пересечь невидимую границу, отделявшую светлые земли Элтона от мрачных владений Эанреда, как моя внутренняя стойкость начала стремительно таять.
Разница между двумя лесами была поразительной, пугающей. Если в Элтоне жизнь била ключом, пели птицы, шуршали мелкие зверьки в траве, а воздух был наполнен свежестью и ароматом цветущих трав, то здесь царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь редкими, тревожными шорохами.
В Эанреде не осталось и следа той буйной растительности, что окружала нас мгновение назад. Вместо пышных папоротников и высоких деревьев простирались обугленные стволы, словно скелеты, тянущиеся к серому, безжизненному небу. Земля под ногами хрустела пеплом и обгоревшими ветками. Воздух был тяжелым и горьким, с отчетливым запахом гари, въевшимся в самую плоть.
Картина разрушения была всеобъемлющей, тотальной. Казалось, здесь прошелся не просто пожар, а какая-то испепеляющая волна, уничтожившая все живое. Среди этого мрачного пейзажа не было видно ни единого зеленого ростка, ни малейшего признака жизни. Лишь черные, безмолвные силуэты деревьев напоминали о былом величии этого места.
При виде этой ужасающей картины в моей голове тут же заметались тревожные мысли. Воспоминания о том страшном пожаре, о котором мне рассказывали лишь обрывками, внезапно обрели ужасающую реальность. Сколько жителей Эанреда успело спастись тогда? Сколько жизней унесла эта безжалостная стихия? Эти вопросы роились в голове, словно потревоженные пчелы, усиливая подступающую нервозность и заставляя сердце болезненно сжиматься от дурных предчувствий. Вся моя бравада, с которой я отправилась в этот путь, казалась теперь жалкой и неуместной перед лицом этой безмолвной трагедии.
Мертвый лес Эанреда давил своей тишиной и мрачным великолепием обугленных деревьев. Каждый шаг по хрустящей золе отдавался гулким эхом, усиливая ощущение пустоты и потери. Мое сердце сжималось от вида этой безжизненной картины. Внутреннее напряжение росло с каждой минутой, сковывая движения и дыхание.
Киан, шедший рядом, словно почувствовал мою нарастающую тревогу. Он замедлил шаг и, бросив мимолетный взгляд на Итана, Агнесс и Сунлиня, которые шли чуть впереди, внимательно рассматривая руины, коснулся моей руки. Его прикосновение было теплым и уверенным, словно якорь в бушующем море моих эмоций.
- Эй, задумчивая, – тихо произнес принц, мягко и успокаивающе, контрастируя с гнетущей атмосферой вокруг, – все в порядке. Ты не одна.
Я попыталась улыбнуться в ответ, но уголки губ лишь слабо дрогнули. Слова застревали в горле.
Заметив мое состояние, Киан остановился и повернулся ко мне лицом. Его голубые глаза, подобные цвету луны в бескрайнем небе, смотрели с искренним сочувствием и поддержкой. Он взял мои руки в свои, его ладони были теплыми и крепкими.
Не обращая внимания на то, что наши друзья уже остановились чуть поодаль и с любопытством наблюдали за нашей небольшой заминкой, Киан шагнул ближе и обнял меня. Его объятия были теплыми и надежными, словно щит, ограждающий от всего ужаса вокруг. Я уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как напряжение постепенно покидает мое тело. Его близость, его поддержка в этот момент были невероятно важны для меня.
-Дыши. – Прошептал он мне на ухо. – Просто дыши.
Я последовала его совету, делая глубокие, медленные вдохи и выдохи. Запах его кожи, легкий и знакомый, на мгновение вернул меня в более спокойные времена.
Наши друзья, наблюдавшие за этой сценой, вели себя по-разному. Агнесс, казалось, испытывала легкую неловкость, отводя взгляд и делая вид, что изучает обугленный ствол дерева. Итан стоял с каменным лицом, его хмурый взгляд был направлен куда-то вдаль, периодически следя за Агнесс. Лишь Сунлинь не скрывал своего интереса, его глаза лукаво поблескивали, словно он наблюдал за увлекательным спектаклем. Он ухмылялся, однако в этом не было злорадства, скорее, легкое поддразнивание.
Спустя несколько мгновений Киан отпустил меня, но его руки все еще нежно сжимали мои плечи. Он посмотрел мне в глаза, и в его взгляде я увидела не только сочувствие, но и непоколебимую уверенность в том, что мы справимся со всем, что нас ждет в дальнейшем.
- Готова? – Тихо спросил юноша.
Я кивнула, чувствуя, каквнутри зарождается новая волна решимости. Мы снова двинулись вперед, вглубьмертвого леса Эанреда.
1. Ёса Бусон, также Буссон, Еса, Эса, Тэсо, Пса, Танигути и др. псевдонимы (яп. 与謝蕪村; 1716 год, Кэма в провинции Сэтцу (сейчас это Миякодзима — один 24-х районов Осаки), Япония — 25 декабря 1783 года, Киото) — японский поэт XVIII века, мастер жанра «хайку», также известен как писатель, эссеист и художник. Наряду с Мацуо Басё и Кобаяси Иссой, Бусон считается одним из величайших японских поэтов периода Эдо.
2. Насекомые, имеющие длинные, тонкие тела и большие сетчатые крылья, которые напоминают листья. Они обитают преимущественно в папоротниковом лесу, но также их можно встретить на крышах домов, реже – у водоемов, где плетут свои гнезда из растительных волокон, создавая искусные конструкции, которые могут служить местом отдыха и для других существ.