В сердце леса

Тяжелые створки ворот

Давно на замок закрыты...

Луна в морозную ночь!1

Остановившись на краю обширной, заросшей бурьяном поляны, мы столкнулись с поистине мрачным и угнетающим зрелищем. Прямо перед нами возвышался полуразрушенный дворец, чьи некогда величественные стены теперь зияли провалами, а крыша обвалилась, обнажая скелетные остовы балок, словно ребра древнего чудовища. Кое-где, сквозь разбитые окна, проглядывала темнота внутренних помещений, и казалось, само время оставило здесь свой неизгладимый отпечаток разрушения.

Внезапно Агнесс, до этого спокойно шагавшая впереди, резко замерла. Ее шаг оборвался, и она, как пораженная невидимой силой, удивленно вскинула брови. Взгляд девушки скользнул по просторам поляны, затем – к покосившимся стенам дворцовых построек. Там, словно отделившись от теней, которые отбрасывали разрушенные стены, она заметила две фигуры. Они появились так бесшумно и неожиданно, будто сами руины породили их. По мере того, как все мы фокусировали взгляд, их черты становились четче. Это были Лиан и Вэй, чье появление было совершенно неожиданным.

- Что вы здесь делаете? – Изумленно воскликнула Агнесс, ее обычно спокойный голос звучал с неприкрытым недоумением.

Парни переглянулись, и Лиан, с неизменной добродушной улыбкой, шагнул вперед.

- Мы не могли остаться в стороне. – Сказал он просто, пожав плечами. – Когда Сунлинь рассказал, куда вы направляетесь... - Лиан перевел взгляд на приятеля.

Вэй, обычно более молчаливый, кивнул в знак согласия.

- Да, мы решили, что лучше быть рядом. Всякое может случиться. Несмотря на то, что мы знакомы не так давно с Эйвери, мы не можем позволить случиться плохому.

Я ощутила на себе их взгляды — прямые, уверенные, и в то же время удивительно теплые. На губах у Лиана и Вэя расцвели легкие улыбки, мгновенно растворившие часть той ледяной хватки, что сковывала мое сердце с того самого момента, как мы ступили на эту проклятую землю. Их слова, такие простые, но наполненные искренней заботой, отозвались во мне глубоким эхом. Эта неожиданная чуткость ощущалась как глоток горячего чая в самый лютый мороз, согревая меня изнутри в этой гнетущей, давящей атмосфере разрухи и неминуемой опасности.

Я уже открыла было рот, чтобы выразить свою благодарность, но Агнесс резко подняла ладонь. Этот жест, как невидимая преграда, мгновенно пресек мой порыв. Мои слова замерли на кончике языка. Взгляд подруги, суровый и хмурый, был прикован к Сунлиню, который совершенно не замечал ни ее недовольства, ни окружающей нас угрозы. Лекарь, расслабленный до неприличия, лениво потягивался, словно только что проснулся, и с полным безразличием облокотился на полусгнивший, того и гляди развалившийся забор.

Пока Итан и Киан, увлеченные обсуждением, оживленно жестикулировали, указывая на потрескавшиеся стены, обвалившиеся арки и другие детали разрушенного дворца, Сунлинь выглядел совершенно беззаботным. На его лице не отражалось ни тени беспокойства, ни малейшего намека на страх. Он держался так, словно мы находились не в самом опасном и проклятом месте Крелеса, а на безмятежном пикнике, где-нибудь на цветущем лугу под ласковым солнцем. Эта его невозмутимость, граничащая с полным отсутствием инстинкта самосохранения, одновременно раздражала и немного успокаивала.

- Ах ты трус! – Со злостью выпалила Агнесс, метая глазами молнии в сторону Сунлиня. – Так вот в чем дело! Ты специально их позвал, чтобы прикрывать свою пятую точку, когда возникнут проблемы!

Сунлинь картинно вздохнул, изображая глубочайшее оскорбление. Лицо мужчины приобрело выражение наигранной обиды.

- Крошка Агнесс, – протянул лекарь с притворной горечью в голосе, - после стольких лет дружбы, я думал, ты знаешь меня лучше. Если бы я хотел, чтобы меня кто-то прикрывал, то предпочел бы остаться в уютном Элтоне, попивая травяной чай, а не плестись невесть куда, рискуя жизнью в этой глухомани. - Он обвел рукой обугленные руины, и в его голосе проскользнула саркастическая нотка.

Агнесс скрестила руки на груди, недоверчиво косясь на друга и его помощников.

- Мы здесь не ради него, честное слово! – Стал оправдываться Лиан, махая руками перед собой.

- Наше присутствие здесь – исключительно наша воля. – Вэй мельком глянул на все еще якобы обиженного лекаря. – Агнесс, сама посуди, поплелись бы мы в дурное место, которое неспроста принято обходить стороной, ради него?

Девушка принялась громко хохотать. Обернувшись, ее взгляд, полный озорного веселья, встретился с Сунлинем. Он, в свою очередь, хоть и с заметной долей наигранности, свирепо сверлил взглядом остальных ребят, его брови были насуплены в преувеличенном возмущении. Затем лекарь, тяжело вздохнув и изображая вселенскую скорбь, двинулся в мою сторону. Каждый его шаг казался исполненным невыносимого страдания, и он начал театрально жаловаться на несправедливые издевательства, обрушившиеся на него со всех сторон.

Несмотря на всю серьезность и опасность, нависшую над нами, этот момент стал глотком свежего воздуха. На короткое время тревоги отступили, и поляна наполнилась эхом всеобщего смеха – единственным живым звуком, который прорезал мрачную тишину Эанреда за долгое, мучительное время. В этот миг, это некогда зловещее место потеряло часть своей угнетающей ауры, и его мрачность была не такой давящей.

В разгар нашего недолгого отвлечения к нашей небольшой группе подошли Киан и Итан. Они завершили свой тщательный осмотр разрушенных окрестностей. Стоило Лиану и Вэю заметить их приближение, как их веселые переглядывания и тихие усмешки над насупленным Сунлинем мгновенно прекратились. Выражения их лиц в одночасье изменились, стали серьезными, почтительными.

- Ваше Высочество. – Хором произнесли они, склонив головы перед Кианом.

Принц кивнул им в ответ.

- Рад, что вы решили присоединиться. – Сказал он спокойно. – Ваша помощь может оказаться неоценимой, особенно сейчас.

Киан обменялся краткими приветствиями с лекарями, Итан молча кивнул им, взгляд гвардейца был сосредоточен на окружающей разрухе. Агнесс и Сунлинь по-прежнему бросали друг на друга колкие взгляды, пытаясь уладить свой спор, хотя их давняя дружба обычно не предполагала таких бурных выяснений отношений.

Стремясь прогнать давящую тяжесть неприятных предчувствий, я усилием воли заставила себя сосредоточиться на окружающем пейзаже. Мой взгляд, скользящий по изумрудной зелени, невольно зацепился за еле различимые метки на заросшей травой колее. Эта почти невидимая тропа, подобно тонкой нити, вела от уединенной поляны прямо к обветшалому главному входу во дворец.

Но чем ближе я подходила к разрушающимся ступеням крыльца, тем страннее становилось: следы изящно огибали ступени крыльца, исчезая где-то за углом, в направлении заднего двора. Не отдавая себе отчета в собственных действиях, я инстинктивно двинулась по этим едва заметным отметинам. Мои ноги сами несли меня вперед, уверенно ступая по примятой траве, мимо обломков камней, что когда-то были частью монументальных стен, и мимо поваленных колонн, словно скелеты древних исполинов, покоившихся в забвении.

- Эйвери, ты куда? – Раздался встревоженный крик Агнесс, заметившей мое отлучение. Голос привлек внимание всех остальных.

Прежде чем я успела понять, куда иду, чьи-то сильные руки схватили меня за предплечья, останавливая уже на самом краю заднего двора. Это были Итан и Киан, лица которых выражали смесь беспокойства и удивления.

Мы замерли, словно громом пораженные. Вокруг поляны простиралась широкая, отчетливо вытоптанная дорога. Но внимание привлекали уже не следы, а многочисленные, зияющие чернотой ямы, расположенные вдоль этой дороги. Они были разбросаны повсюду, словно чьи-то гигантские пальцы вырвали куски земли. Итан, нахмурившись, подошел к одной из ближайших ям и опустился на корточки. Он осторожно коснулся земли, взял щепотку в пальцы и внимательно рассмотрел ее. Затем он потер пальцы друг о друга, словно пытаясь определить консистенцию почвы.

Сунлинь, который до этого еще держался за свою показную вспышку гнева, вдруг резко сбросил ее, словно ненужную мантию. Он наблюдал за действиями Итана с неослабевающим вниманием. Не говоря ни слова, лекарь последовал примеру гвардейца, подойдя к другой, чуть более крупной яме. Он также опустился на корточки, повторил те же манипуляции с землей. На его лице теперь появилось глубоко задумчивое выражение, глаза сузились, а взгляд стал проницательным.

- Здесь был Морион. – Наконец произнес Сунлинь. – В этом месте он добывался. Ну и судя по всему... все запасы истощены. Земля рыхлая и безжизненная.

Я снова огляделась, и на этот раз озвученные слова изменили весь пейзаж. Картина разрушения, прежде казавшаяся просто хаосом обрушенных стен и заросших дорожек, внезапно ожила, заиграв новыми, мрачными красками. Это было не просто запустение; это была безмолвная трагедия, запечатленная в каждом камне, в каждом клочке земли.

Мой взгляд скользнул по изрытой, израненной земле. Эти многочисленные, зияющие ямы, глубокие и неровные, были не просто углублениями. Они были шрамами, оставленными на теле земли, свидетельством некогда кипевшей здесь жизни, лихорадочно связанной с добычей ценного ресурса. Теперь же осталась лишь глубокая тишина, прерываемая лишь шелестом ветра в сухой траве, безмолвное напоминание о былом величии и его трагическом конце. Земля оплакивала утрату своего богатства, своего жизненного сока, который был безжалостно извлечен, оставив после себя лишь пустую оболочку. Это было не просто зрелище, это было ощущение — ощущение утраты, запустения и неизбежного хода времени, превращающего любое величие в прах.

Только, если запас Мориона иссяк, как наш враг, коим предположительно являлся Эдвард, отравлял при его помощи Эвраав?

Эта загадка пока не находила ответа, потому ее решение пришлось отложить до возвращения в Элтон.

Горизонт стремительно заволакивался тяжелыми, свинцовыми тучами. Эти грозные массы, словно живые, наступали с пугающей скоростью, поглощая последние крохи света и погружая все вокруг в монотонную палитру мрачных оттенков серого. Мир готовился к пришествию непогоды.

Вскоре, из-за плотной завесы облаков, послышались первые, тяжелые удары дождя. Крупные, холодные капли глухо стучали по иссохшей земле. С каждой секундой их становилось все больше, и вот уже не просто дождь, а едкая смесь воды и мокрого снега обрушилась на мир, знаменуя начало настоящей зимней бури. Ветер, до этого лишь легким шорохом перебиравший листву, теперь взвыл диким, пронизывающим воплем. Он набрасывался на деревья с неистовой силой, заставляя их вековые стволы жалобно скрипеть и раскачиваться из стороны в сторону, словно щепки в бушующем океане. Последние, отчаянно цепляющиеся за ветви сухие листья были безжалостно сорваны, закружившись в безумном, хаотичном танце под натиском разбушевавшейся стихии. Каждый порыв ветра, казалось, нес в себе обещание полного забвения, окутывая все вокруг пеленой ледяной влаги и неумолимого холода.

Киан, наблюдавший за этой внезапной метаморфозой, нахмурил брови. Принц выглядел обеспокоенным.

- Это дурной знак. - Пробормотал юноша, скорее себе, чем кому-либо еще. – Когда погодные явления так смешиваются без предупреждения, это предвещает лишь мрак и хаос. Природа в смятении, и это обязательно отразится на всем остальном.

Я вновь повернулась к мрачному силуэту дворца. Необъяснимая сила тянула меня внутрь, властно манила в холодные объятия.

– Нам нужно осмотреть дворец. – Тихо произнесла я, чувствуя, как мурашки бегут по спине от собственного предложения.

Мое предложение повисло в воздухе. Очевидно, оно не вызвало у остальных даже искры энтузиазма, скорее наоборот — посеяло глубокое беспокойство, от чего повисла неловкая тишина.

Я перевел взгляд на Итана. Его реакция была самой красноречивой. Глаза, обычно излучающие спокойствие и рассудительность, сейчас были нахмурены, а уголки рта опущены в явном неодобрении. Казалось, он едва сдерживает порыв выразить свое возмущение вслух. Гвардеец медленно покачал головой, и это движение было наполнено таким немым укором, что мне захотелось немедленно отозвать свои слова.

Рядом с ним Сунлинь нервно переминался с ноги на ногу. Невозмутимость полностью испарилась, уступив место заметному беспокойству. Он то и дело потирал ладони, словно пытаясь снять с них невидимую грязь, а глаза беспокойно бегали по сторонам, избегая моего взгляда. Я видела, как лекарь несколько раз открывал рот, собираясь что-то сказать, но слова так и не срывались с его губ. Его беспокойство было заразительным, и я почувствовал, как напряжение нарастает и во мне.

И лишь Киан оставался островком спокойствия в этом море неодобрения. Он не двигался, не демонстрировал никаких признаков волнения. Его взгляд был сосредоточен на мне с необыкновенной интенсивностью. Принц не осуждал, не выражал беспокойства — он просто наблюдал. Эта невозмутимость была даже более пугающей, чем явное неодобрение Итана или нервозность Сунлиня, потому что она не давала мне никаких зацепок, никакого понимания того, что происходит в его голове. Киан был загадкой, и я чувствовал на себе тяжесть его пристального, проникающего взгляда.

– Я останусь здесь. – Твердо заявила Агнесс, скрестив руки на груди. - Буду следить, чтоб никто лишний не подобрался к нам.

Итан нахмурился, но возражать не стал. Его первостепенной задачей была наша с Кианом безопасность, как представителей знатных родов.

– Мы останемся с тобой, Агнесс. – Поспешили заверить ее Лиан и Вэй, явно не желая упускать возможности избежать мрачных дворцовых стен. – Присмотрим за тобой.

Агнесс гордо вскинула подбородок.

– Это я буду за вами присматривать. – Отрезала девушка, и на миг напряжение спало, сменившись слабыми улыбками.

– Может быть, и я останусь снаружи? – Неуверенно пробормотал Сунлинь, стараясь избежать прямого контакта с каждым из нас.

Все недовольно уставились на него. Киан покачал головой.

– Нет, Сунлинь. Нам понадобится вся возможная поддержка внутри.

Так мы и разделились. Агнесс, Лиан и Вэй остались ждать нас под сенью умирающего королевства, а я с Кианом, Сунлинем и Итаном, с тяжелым предчувствием, направились к зияющему черному проему дворцовых ворот. Холодный камень стен словно излучал смерть и запустение, и каждый мой шаг отдавался гулким эхом в мертвой тишине.

Войдя во дворец, я не почувствовала ровным счетом ничего. Пустота. Точно такая же, какая сковала меня в тот день, когда Альруна привела меня в здание, когда-то бывшее моим домом. Тогда, кроме зияющей бреши в душе, я ничего не ощутила. Что уж говорить об этом месте, чужом и незнакомом, о котором я узнала совсем недавно?

Каждый шаг отдавался гулким эхом в давящей тишине. Парни, подобно теням, ступали следом, их взгляды метались по сторонам, выхватывая из полумрака каждую неясную деталь. Воздух был наэлектризован напряжением, и даже малейший скрип половицы или шорох ткани заставлял всех вздрагивать. Обнаженные клинки тускло поблескивали в стиснутых руках, отражая мерцающий свет факелов, и каждое поблескивание напоминало о неминуемой опасности, таящейся впереди. Мы не могли быть уверены, что эта вылазка не обернется катастрофой, и это понимание тяжелым грузом ложилось на плечи каждого.

Сунлинь, едва поспевая за мной, нервно вращал головой из стороны в сторону, его глаза лихорадочно обшаривали каждый темный угол, словно он ждал нападения из самой тени. Его бледное лицо выдавало внутреннее смятение, а стиснутые зубы говорили о том, что он готов к любой схватке. Итан же то и дело бросал беспокойные, почти отчаянные взгляды на тяжелую дверь, ведущую наружу, словно пытаясь силой мысли преодолеть расстояние до нее. Но стоило нашим взглядам встретиться, как он виновато отводил глаза, его щеки слегка краснели.

Я не могла не улыбнуться гвардейцу, мягко и понимающе, давая ему знать, что не осуждаю его беспокойства. В его глазах читалась искренняя тревога за Агнесс, и это лишь укрепляло мое доверие к нему. Напротив, я была несказанно рада его преданности и тому, как глубоко он переживал за судьбу подруги. Итан, уловив мой невысказанный посыл, благодарно кивнул, его взгляд стал чуть менее напряженным. Он еле слышно, одними губами, прошептал:

- У тебя доброе сердце.

Наш тихий разговор прервал Киан. Он резко остановился, подняв руку, и мы все замерли, погрузившись в напряженное молчание.

Услышал или почувствовал что-то?

Прошло несколько долгих минут, но ничего не произошло. Мы облегченно выдохнули, опуская оружие.

Я медленно прошлась по главному холлу, внимательно осматривая облупившиеся стены и разбитые витражи под пристальным вниманием парней. Мой взгляд зацепился за большую, покрытую толстым слоем пыли и явно пережившую свое время картину, висевшую на дальней стене. Сунлинь подошел ко мне и зажег свечу, осторожно поднеся ее к полотну. В колеблющемся свете я завороженно разглядывала изображение. На меня смотрели двое незнакомых и в то же время до боли знакомых лиц – Эдвард Корнуолл и Лили, король и королева Эанреда. Мои дедушка и бабушка.

Неожиданно к горлу подступил комок, в глазах предательски защипало. Дышать стало тяжело, словно чья-то невидимая рука сдавила грудь. Сунлинь участливо погладил меня по спине, пытаясь успокоить. К нам присоединились Киан и Итан, молча разглядывая поблекший портрет королевской четы. В их глазах читалось сочувствие и понимание. Впервые оказавшись в этом мертвом дворце, я почувствовала связь – тонкую, но ощутимую нить, соединяющую меня с прошлым этого места, и с теми, чья кровь текла в моих жилах. И эта связь отозвалась неожиданной, щемящей болью.

Когда напряжение в воздухе стало почти осязаемым, Сунлинь и Итан, как по негласному уговору, плавно отступили на несколько шагов, освобождая пространство, давая Киану полную свободу действий. Они знали, что сейчас его присутствие и прикосновения были мне необходимы больше всего.

Принц, заметив их неожиданный маневр, бросил на них вопросительный, слегка озадаченный взгляд. В ответ Итан лишь небрежно пожал плечами, одновременно кивнув головой в мою сторону. Сунлинь же, верный своей неподражаемой манере, игриво вскинул брови, слегка поддразнивая самого наследника престола. Было очевидно, что лекаря совершенно не смущало, перед кем он находится. Его уверенность и легкое озорство были частью натуры, и он не изменял им даже в присутствии членов королевской семьи.

Киан, видимо давно привыкший к подобным выходкам, никак не отреагировал. Все его внимание было сосредоточено на мне. Он сделал несколько больших шагов, быстро преодолевая разделяющее нас расстояние. Подойдя совсем близко, принц нежно обнял меня за талию, притягивая к себе, и затем легко, почти невесомо, коснулся губами моего виска, посылая по телу волну успокаивающего тепла. Это простое, но искреннее проявление нежности стало якорем, возвращающим меня к реальности.

– Я не знал твоего отца, – тихо произнес принц, – и едва помню твою мать. Но дядюшку Эдварда... его я помню очень хорошо. Несмотря на всю власть, что была в его руках, он никогда не стремился к порабощению. Он был невероятно добрым эльфом, чутким и понимающим. Вполне возможно, именно за эти качества его и полюбила Лили. Они были похожи... Эдвард и Лили – словно тихое бескрайнее море, которому не страшны никакие бури и штормы. Они всегда все преодолевали вместе. - Киан повернул ко мне голову, и я встретилась с его теплыми глазами. Следом добавил, осторожно вытирая слезы с моих щек. – Думаю, характер ты унаследовала именно от них двоих.

Почему-то именно сейчас не терпелось задать ему мучивший меня долгое время вопрос, как вдруг в глубине дворца, в кромешной тьме, раздался жуткий звук, напоминавший рычание огромной собаки.

Парни мгновенно выстроились передо мной, словно живой щит. На удивление, даже обычно пугливый Сунлинь нахмурился и встал в одну линию с Итаном и Кианом, уверенно сжимая в руке меч. Моя рука, словно по наитию, мгновенно выхватила собственный клинок из ножен. Лезвие с едва слышным свистом рассекло воздух, и я направила его прямо в сторону источника этого жуткого, пронизывающего до костей звука, который предвещал неминуемое столкновение.

На какое-то мгновение дворец вновь погрузился в зловещую тишину, а затем из темноты внезапно выскочило несколько отвратительных существ. Обгоревшие, скрюченные, с длинными когтистыми лапами и острыми желтыми клыками. В их движениях и очертаниях тел угадывалось отдаленное сходство с человеком, но повадки выдавали в них диких зверей, явно истосковавшихся по свежему мясу.

Возникли явные проблемы.

Воздух сгустился, тяжелея от запаха серы и чего-то еще, более омерзительного — запаха гнили и опаленной плоти. Из теней, что до этого казались просто игрой света и мрака, стали выплывать существа. Неторопливо, словно упиваясь нашим растущим ужасом, они формировали вокруг нас плотное кольцо. Их силуэты были изломаны и угловаты, словно вылепленные из черного стекла и обсидиана, а затем небрежно опаленные адским пламенем. Из темноты на меня смотрели не глаза, а тлеющие угольки, в которых плясали отблески древнего, первобытного зла. Потрескавшиеся губы растянулись в зловещих оскалах, обнажая ряды острых, словно обломки костей, зубов. Обугленные лапы медленно, с хищной неторопливостью, вытягивались к нам, когтями царапая воздух.

В одно мгновение, словно по невидимому сигналу, Киан и Итан заслонили меня. Звон их обнаженных мечей эхом прокатился по залу, острым диссонансом прерывая рычание тварей. Клинки, отполированные до зеркального блеска, теперь отражали лишь искаженные фигуры этих существ. Каждый меч был направлен точно на их горла, готовый к смертоносному танцу. Одно неосторожное движение с их стороны — и они, без сомнения, наткнутся на острые, жаждущие плоти лезвия. Я видела, как напряглись плечи парней, как сжались челюсти. В их глазах горела решимость, но и тревога — тревога за меня.

Киан, не отводя взгляда от ближайшего чудовища, коротко мотал головой в сторону расколотых дверей дворца. За ним, Итан вторил ему, его взгляд был более настойчивым, почти молящим. Они просили меня покинуть это место. Логика кричала о том, что это единственно верное решение. Однако ноги словно вросли в пол, отказываясь повиноваться инстинкту самосохранения. Мой разум отчаянно сопротивлялся.

Это не был парализующий страх, который сковал бы меня на месте. Нет. Это была другая сила, гораздо более мощная и глубокая – твердая и непоколебимая решимость сражаться. Возможно, со стороны это выглядело безумием, безрассудством чистой воды. Я понимала, насколько это глупо – стоять против такой орды, не обладая силой, не владея мастерством боя. Но мне надоело. До чертиков надоело сбегать. Надоело прятаться. Вся моя жизнь превратилась в нескончаемую череду побегов и укрытий, и каждый раз я чувствовала, как часть меня умирала вместе с моей надеждой. Сейчас, стоя здесь, перед лицом неминуемой опасности, я наконец-то почувствовала себя живой, полной решимости дать отпор. Я больше не могла быть жертвой. Сегодня я собиралась сражаться.

Внезапно с улицы донесся пронзительный крик Агнесс. Мы все резко обернулись к двери. Секунда замешательства, и Итан, словно сорвавшийся с цепи зверь, рванул с места. Его ноги уже почти достигли выхода из дворца, но вдруг гвардеец затормозил, будто невидимая стена преградила ему путь. Тело мужчины вдруг обмякло. Он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела бездну отчаяния, смешанного с невыносимой мукой. Слова были излишни. Безмолвный крик его души был яснее любой речи.

Мне было известно, что его главной, самой важной задачей, возложенной на него королем, было оберегать меня и принца — наследников престола, чья безопасность была залогом будущих королевств. Но Итан, по собственной воле, взвалил на себя еще одну ношу, еще более тяжелую, чем первая, – спасти Агнесс. Он глядел на меня взглядом, полным безысходности, ясно давая понять, что для него выбор между долгом и любовью не просто дилемма — это пытка. Я видела, как Итан разрывается на части, как душа мечется между нерушимыми обязательствами и жгучей потребностью защитить ту, что была для него дороже жизни. Этот взгляд, полный невысказанного отчаяния, навсегда врезался мне в память.

- Эйвери, я... - Дрожащим голосом начал гвардеец, мешкая из стороны в сторону.

- Скорее беги!

Итан с надеждой посмотрел на меня, после перевел взгляд на Киана. Тот лишь кивнул и вновь развернулся к существам, что вовсю кружили, не нападая, но изучая. Гвардеец скрылся за громадной дверью. После его ухода стал заметно нервничать Сунлинь, перекладывая меч из одной руки в другую.

- Ответь мне на милость, - обратился лекарь к принцу, - каким образом мы вдвоем одолеем это полчище тварей?

Последнее слово, словно брошенный камень в осиное гнездо, моментально всколыхнуло зловещих обитателей дворца. Единое шипение прокатилось по залу, напоминая тысяч змей. Это был звук чистой, первобытной ярости, зародившейся в глубинах их исковерканных душ. Когти – длинные, острые – моментально пришли в движение. Существа рассекали воздух как рваную ткань, и царапали поверхность некогда изысканной мебели, превращая ее в груду щепок и обломков. Отполированные деревянные столешницы, бархатная обивка кресел, на которых еще секунду назад эти твари восседали, словно праздные аристократы, теперь превращались в руины под натиском их слепой злобы. В каждом движении чувствовалась не просто агрессия, а некая болезненная радость от разрушения, от хаоса, который они так любили порождать.

Сунлинь, чьи инстинкты выживания уже обострились до предела, сделал несколько шагов назад, ища путь к отступлению, хотя понимал, что в этой ловушке его практически не было.

И только Киан стоял неподвижно, как скала среди бушующего моря. В его позе не было ни страха, ни даже намека на отступление. Он словно врос в пол, глядя на шипящих тварей, во взгляде читалась лишь сосредоточенность и мрачная решимость. Принц был готов встретить любую опасность лицом к лицу, без колебаний.

- Меня ты со счетов решил скинуть? – Обиженно проговорила я лекарю, от чего он удивленно выпучил глаза.

- Ты хоть раз меч держала?

- Нет. Однако инстинкт самосохранения развит у меня недурно. Напомнить про твой нос?

Сунлинь тут же коснулся своего покалеченного места. Ничего мне не ответив, он снова обратился к настороженному и молчаливому Киану.

- Ну, ты ей хоть скажи.

- Мы не будем ни с кем драться.

- Отли... Подожди, что? – Лекарь тряхнул головой и недоуменно уставился на принца. – По-твоему, они что, нас просто так отпустят?

- Они могли уже напасть на нас. Мы им любопытны. Будет лучше, если мы начнем медленно, без лишних и резких движений, отступать к дверям.

Зловонные обугленные фигуры, словно восставшие мертвецы, окружили нас. Они шатались, разглядывая пространство своими пустыми глазницами, но действительно не спешили нападать.

С улицы послышался резкий, металлический звук — лязг стали о сталь. Не было ни единого сомнения, ни малейшего колебания: Итан вступил в бой. Это был не просто звук, это был отчаянный зов, предвестник неминуемой схватки, эхо отчаянной отваги перед лицом неизвестности. В ту же секунду, словно по невидимому сигналу, существа взорвались истерическим хором. Воздух пронзили дикие, душераздирающие визги и утробные, булькающие вопли, от которых стыла кровь в жилах. Их силуэты, до этого неподвижные и угрожающие, запрыгали и задергались в конвульсиях, будто их поразило невидимое электричество или впились тысячи жалящих ос. Это было зрелище отвратительное и пугающее, демонстрирующее их примитивную, звериную ярость.

И вот, когда мы еще пытались осознать этот хаос, когда мышцы только начинали напрягаться в преддверии защиты, твари бросились на нас. Не было ни предупреждения, ни времени на подготовку, ни шанса собраться с мыслями. Рывок был молниеносным и неожиданным, застав нас совершенно врасплох. Их когтистые лапы уже тянулись к нам, глаза горели безумным огнем, и в этот момент мы поняли: игра окончена, и началась настоящая битва за выживание.

— Не лезь! — Крикнул мне Киан, отбиваясь от наседавшей твари.

Сунлинь отчаянно пытался преградить путь тем, кто уверенно двигался в мою сторону. Я понимала, что вдвоем им не справиться – чудовищ было в разы больше. В тот миг, когда одно из них почти настигло Киана, я решительно рассекла его обугленное туловище. Лезвие рассекло обугленное, склизкое туловище чудовища с такой легкостью, словно оно было сделано из воздуха. Раздался шипящий звук, похожий на то, как если бы раскаленное железо опустили в воду, и тварь рассыпалась в облако едкого пепла, оставляя после себя лишь смрад и остывающую лужу чего-то черного и вязкого. Киан бросил на меня хмурый взгляд, но тут же спокойно выдохнул. Он просто волновался.

— Помогите! — Донесся чуть в стороне отчаянный крик Сунлиня, и мы с Кианом тут же бросились в гущу схватки, пока за стенами дворца велся такой же ожесточенный бой.

Внезапно мой взгляд метнулся к верхнему проему лестницы. На втором этаже я различила движение. Несколько силуэтов тварей показались из темноты. И тут меня будто парализовало, погрузив в бездну отчаяния. Среди этих порождений тьмы, подобно беспомощной марионетке в руках кукловода, стоял он — мой отец. Мой рассудок отказался принимать увиденное. Пальцы чудовищ, эти скрюченные, костлявые пальцы, больше похожие на сухие ветви старых деревьев, мертвой хваткой впились в его плечи. Я видела, как они сжимались, словно выдавливая из отца последние остатки жизни.

Секунду спустя, словно очнувшись от оцепенения, я рванула к отцу.

— Чудная, куда ты?! Вернись! — Кричал мне вслед принц, голос которого уже тонул в шуме битвы. Я почти не слышала его.

Не отрывая взгляда от уродливых фигур, что волокли моего отца, я следовала за ними, словно прикованная невидимыми цепями, зачарованная кошмаром, который разворачивался прямо передо мной. Спины существ, широкие и сутулые, были похожи на горбатые тени, отбрасываемые умирающим пламенем, а движения их ног – неестественно длинных и тонких – напоминали движения пауков, плетущих свою зловещую сеть.

Мы углублялись все дальше и дальше в сердце дворца, где воздух становился гуще и тяжелее, пропитанный запахом вековой пыли, сырости и чего-то неуловимо гнилостного. Бесконечные коридоры извивались подобно внутренностям какого-то древнего чудовища. Безмолвные залы, которые мы пересекали, были похожи на склепы, где время остановилось.

Вскоре мы оказались в какой-то затхлой комнате. Ее темнота была такой густой, такой всеобъемлющей, что я не могла различить даже очертаний мебели, если таковая там вообще имелась. Комната словно поглощала остатки света, исходящего от факелов, превращая его в бессильные всполохи на своих невидимых поверхностях. Вязкая тишина обволакивала меня со всех сторон, давила на уши, заставляя их звенеть. Единственным звуком, нарушавшим это гнетущее безмолвие, были мои собственные шаги – робкие, неуверенные.

Внезапно в углу комнаты вспыхнул тусклый свет небольшой лампочки, вырвав из мрака лишь небольшой пятачок пространства. И тут же безмолвие разорвал жуткий скрип. Пока мои глаза привыкали к свету, было трудно различить, что за темное пятно возникло передо мной. Но умей я предугадывать будущее – предпочла бы не видеть в этом помещении ничего. Мой взгляд сфокусировался на источнике звука, и я застыла в парализующем ужасе. На толстой веревке, свисавшей с потолка, безжизненно повисло тело моего отца.

Я боролась, отчаянно цепляясь за ускользающие остатки самообладания. Крик, холодный и острый, застрял в горле, раздирая его изнутри. Мои легкие горели от напряжения. В следующий миг леденящие пальцы впились в мои волосы, натягивая кожу головы до невыносимой боли. Крепкая, нечеловечески сильная рука, чьи очертания терялись в кромешной тьме, безжалостно потащила меня в глубины черного лабиринта, где каждый шорох казался предвестником неминуемой гибели.

Сознание мерцало, готовое в любой момент сорваться в спасительную бездну небытия. Боль, пронзающая от макушки до кончиков пальцев, угрожала поглотить меня целиком. Но где-то глубоко внутри, в самых потаенных уголках души, вспыхнул первобытный, неукротимый инстинкт самосохранения. Он, словно искра в кромешной ночи, прожег пелену отчаяния и заставил действовать. Правая рука, подчиняясь лишь одному этому инстинкту, скользнула вниз, ощупывая бедро. Пальцы отчаянно шарили, пока не наткнулись на знакомую, жесткую кожу портупеи, плотно обхватывавшей ногу. Мгновение — и вот он, холодный, верный тонкий стальной нож, подарок Киана.

Сконцентрировав всю оставшуюся силу, всю ярость и отчаяние, я резко, с неистовой точностью, вонзила острие глубоко в плоть, пронзая левую руку незнакомца. Раздался глухой, гортанный вой боли. Хватка ослабла, и я, задыхаясь, рухнула на землю, но теперь была свободна. Мое тело тут же сковало спазмом, а в воздухе повис густой, металлический запах свежей крови.

Не теряя ни секунды, я бросилась бежать прочь, туда, откуда все еще доносились приглушенные звуки боя – к лестнице, ведущей обратно в полуосвещенные залы. В голове пульсировала одна лишь мысль: я должна вернуться к Киану и Сунлиню.

Не успела я сделать и нескольких шагов, как из боковых коридоров вынырнули новые обугленные фигуры, преграждая мне путь. Они тут же бросились на меня. Их движения были порывистыми, непредсказуемыми, и мне ничего не оставалось, как вступить в неравную схватку. Клинок мой свистнул, рассекая воздух, но их было слишком много. Одна из тварей, проскользнув мимо моей защиты, вонзила свои когти мне в бок. Предательская, обжигающая боль пронзила ребро, отдаваясь тупой судорогой по всему телу. Дыхание перехватило, а движения тут же сковало, не позволяя быть такой же быстрой и ловкой, как обычно. Каждый взмах клинка давался с трудом, каждый выпад отзывался острой болью, но я не могла позволить себе сдаться.

Казалось, еще немного, и я точно рухну от бессилия, мое сознание заволокло багровой пеленой. Мышцы и легкие горели. Внезапно в моих жилах закипела первобытная ярость, которая придала мне новые силы. Я больше не видела их как просто противников, я видела лишь преграду, которую нужно смести со своего пути. Клинок продолжал рассекать тварей, с беспощадной точностью находя цель. Каждая тварь, осмелившаяся подойти достаточно близко, встречала свою погибель от моего лезвия.

В какой-то момент я упустила из виду существо, подкравшееся сбоку. Оно с силой пнуло меня по ногам, и я с глухим стуком повалилась на каменный пол. Существа издали злорадный хохот, и одно из них с наслаждением ударило меня прямо по больному месту, отчего меня скрючило от новой волны боли.

Когда казалось, что надежды не осталось, и ужас сковал меня, пронзительный, омерзительный хохот тварей, предвкушающих мою гибель, внезапно был разорван звонким, резким лязгом стали. Не просто ударом, а целой симфонией быстрых, точных соприкосновений клинка с чем-то твердым, за которой последовал визг боли, но не моей. Сердце, застывшее в груди, сделало судорожный рывок, а в глазах, затуманенных болью и страхом, забрезжил силуэт.

Это был Киан. Он вихрем пронесся сквозь полчище существ, уверенно парируя их атаки и сокрушая одного за другим. Принц не просто сражался, он танцевал смертельный танец, вокруг него вихрем кружились искры, отлетающие от соприкосновений его клинка с когтями и клыками. Я видела, как он с легкостью парировал атаки, отбивая их, с удивительной скоростью и точностью, сокрушал одного противника за другим.

Едва последнее существо, издав булькающий предсмертный хрип, рухнуло к нашим ногам, Киан, игнорируя еще не осевшую пыль и запах крови, моментально подбежал ко мне. Лицо юноши, только что искаженное яростью битвы, теперь выражало лишь глубокую обеспокоенность. Не говоря ни слова, он ловким движением запустил руку за пазуху своей потрепанной в бою одежды и извлек оттуда повязку, без каких-либо видимых швов или украшений, абсолютно черную, поглощающую свет. Киан бережно обернул эту повязку вокруг моей талии, точно над раной, которая продолжала невыносимо пульсировать. Мой немой вопросительный взгляд умолял об объяснении. В ответ Киан лишь медленно покачал головой, давая понять, что сейчас не время для расспросов. Я слабо кивнула, признавая его правоту, и позволила ему помочь мне подняться на ноги.

Каждое движение отзывалось мучительной болью после удара. Я стиснула зубы, чтобы не застонать. Принц, заметив мое состояние, уже было собрался подхватить меня на руки, очевидно, намереваясь нести. Но, несмотря на жгучую боль, которая обещала только усилиться с каждым шагом, во мне вспыхнуло упрямство. Я отрицательно покачала головой, отстраняясь от его протянутых рук, и, собрав последние крохи сил, упрямо двинулась вперед, делая шаг за шагом, пусть и шатко, но самостоятельно.

Юноша ничего не сказал. Не стал спорить, не пытался настоять. Он лишь шел рядом, оберегая. Я чувствовала его присутствие, его готовность в любой момент подхватить меня, если я споткнусь или боль станет невыносимой.

Добравшись до лестницы, я с несказанной радостью была рада видеть всех ребят. Они были целы и невредимы, и это стало для меня лучшим обезболивающим. Осторожно спустившись, мы с Кианом присоединились к остальным на первом этаже. Лицо Лиана выражало крайнюю тревогу.

— Что нам теперь делать? — Взволнованно спросил он, но не успел никто ответить, как до нас донесся нарастающий топот множества ног.

— Бежим! — Скомандовал гвардеец, и мы немедленно покинули дворец.

Сунлинь и Киан подхватили меня под руки, поддерживая с обеих сторон. Итан бережно вел под руку раненую Агнесс. В царившей суматохе я не смогла разглядеть ее рану, но двигалась она так же медленно и осторожно, как и я. Лиан и Вэй, с обнаженными мечами, шли впереди нас, прокладывая путь сквозь руины Эанреда.

К несчастью, прямая дорога, что вела к Элтону, оказалась заблокирована извивающейся, стонущей массой диких существ, чьи тени плясали в закатной мгле. Их глаза горели красным углем, а клыки ловили бледный свет умирающей луны.

Сердце мое замерло, когда я разглядела того, кто возглавлял эту кошмарную процессию. Пришлось до крови прикусить губу, в попытке сдержать крик, рвущийся из самой глубины души. Мой отец. Он стоял там, в авангарде этого гротескного шествия, словно их безмолвный, но неоспоримый предводитель. Его фигура была чуть более человечной, чем у окружающих его тварей, чьи тела скрючились в неестественных позах, а конечности обросли мертвенно-бледной шерстью.

Некогда румяное лицо отца стало мертвенно-бледным, почти прозрачным, как тонкий лед, сквозь который просвечивали синеватые вены. Губы были синими, словно покрытые инеем после долгой зимы, и растянуты в безжизненной гримасе. Заострившиеся скулы выступали под кожей, придавая его лицу нечто хищное и чуждое. Каждая эта деталь, каждый штрих в его изменившемся облике, болезненно напомнили мне тот давний, пропитанный слезами разговор с сестрой, когда она, едва сдерживая рыдания, произнесла слова, что разбили мой мир на осколки.

Отца больше нет.

Но глубоко в душе, несмотря на все, что произошло, я до последнего дня хранила крохотную, хрупкую надежду. Я рисовала в своем воображении нашу встречу с отцом – радостную, полную объятий и слов, которых так не хватало. Теперь же, глядя на это чудовище, которое когда-то было им, я поняла, что эта надежда была лишь иллюзией, жестокой насмешкой судьбы. Видимо, не в этой жизни нам было суждено встретиться вновь.

— Бежим в другую сторону! — Крикнул Итан, резко разворачиваясь. — В папоротниковый лес!

Мы мигом последовали за ним. Обернувшись, я с удивлением обнаружила, что никто из существ не преследует нас. Но эта задержка длилась лишь мгновение. Отец медленно вытянул вперед руку, и словно по невидимой команде вся орда двинулась за нами в погоню.

— Через папоротниковый лес, — повторил гвардеец, — иначе нам не оторваться.

Несмотря на сковывающую, пронизывающую каждую клеточку тела боль, я не останавливалась ни на секунду. Каждое движение, каждый вдох отдавался новой волной мучительной пульсации в ребре. Казалось, острый обломок кости скребется внутри, царапая легкое с каждым поспешным вдохом, но я стиснула зубы и гнала себя вперед, стараясь не отставать от остальных. Мысль о преследующих нас тварях давала мне силы двигаться.

Мы оказались в безмолвном папоротниковом лесу. Высокие, до самого неба, густые заросли папоротника, чьи листья были размером с человеческую ладонь, поглощали все звуки, создавая ощущение зловещей, давящей тишины. Эта тишина была не успокаивающей, а скорее пугающей. Растерянность, перемешанная с отчаянием, читалась на лицах ребят. Их глаза метались по сторонам, пытаясь найти хоть какой-то ориентир. Они не понимали, куда бежать, чтобы выйти к границе Элтона. Каждая тропа казалась одинаково незнакомой, каждое направление — одинаково опасным. Мы были словно затеряны в зеленом лабиринте, и каждый момент промедления приближал нас к неизвестной, но неминуемой угрозе.

— Я знаю дорогу, — неожиданно бросила Агнесс через плечо, — в детстве часто охотилась в этих местах.

Теперь мы шли за ней, пробираясь сквозь колышущиеся заросли. Внезапно раздалось оглушительное карканье взмывающих ввысь ворон, словно предвещая беду. Почти сразу же за спиной послышался нарастающий топот преследующих нас тварей. Итан и Киан обменялись многозначительными взглядами и одновременно кивнули друг другу. Посмотрев на остальных ребят, я поняла, что они знают, что задумал Киан. Я же непонимающе уставилась на его спину, когда он отделился от нас и немного отстал.

— Беги за нами! — Крикнул мне Лиан, и ребята прибавили шаг. Но я испуганно схватила Киана за руку, останавливая его.

— Что ты делаешь? Почему не бежишь с нами?

Киан спокойно посмотрел на меня.

— Волнительная, всего пару секунд, и я бы присоединился к вам. Но раз уж ты осталась, я могу показать тебе кое-что интересное. То, о чем ты хотела узнать.

Я вопросительно вскинула брови. Киан вновь повернулся ко мне спиной и сделал несколько плавных пассов рукой, словно рисуя в воздухе светящиеся символы. Это мне напомнило недавние действия Агнесс.

— Ты ведь спрашивала об особенностях эльфов, находящихся под покровительством разных сфер, верно? — Произнес принц, не отрывая взгляда от своих рук. — Так вот, эльфов под покровительством Соляр зовут иллюзионистами. Они способны формировать реальность по своему желанию.

И тут, чуть поодаль, сквозь заросли папоротника в противоположную от нас сторону промелькнула наша компания. Копия нашего отряда бежала, сбивая с толку преследующих нас существ и уводя их все дальше. Я изумленно перевела взгляд на Киана. Он, лукаво улыбаясь, схватил меня за руку и потянул в сторону настоящих друзей.

— Фокус удался. — Подмигнул юноша.

Мы с Кианом быстро нагнали остальных. Впереди, точно маяк, вырисовывались массивные, кованые ворота Элтона. До спасительной черты оставалось совсем ничего — рукой подать. Сердца наши стучали в унисон с топотом ног, предвкушая покой и безопасность, что ждали за этими воротами.

Но судьба имела на нас другие планы. Едва мы собрались ускорить шаг, как из теней выступила фигура. Все мы замерли. Внутри все сжалось от внезапного осознания: путь наш вновь прегражден. Длинный, до самой земли, черный плащ незнакомца из плотной, тяжелой ткани скрывал его фигуру целиком, придавая ему сходство с огромным, расправившим крылья вороном. Лицо незнакомца было полностью скрыто плотной маской, без единого отверстия для глаз или рта. Она была идеально гладкой, без изъянов, словно выточенная из черного обсидиана, и лишь слабо поблескивала в тусклом свете луны, отражая не свет, а пустоту. Эта маска не просто скрывала лицо — она стирала личность, превращая человека в безмолвный, угрожающий силуэт.

— Отдайте мне ее, и я отпущу вас. — Произнес незнакомец голосом, который до тошноты был мне знаком. Друзья решительно отказались и попытались обойти мужчину стороной. В ответ тот взмахнул рукой, и из леса выскочили ужасные гончие псы – такие же обугленные и злобные, как и преследовавшие нас ранее существа.

Мы бросились бежать к Элтону, не сворачивая с тропы. Внезапно из-под земли вырвалась костлявая рука и вцепилась острыми когтями в лодыжку Лиана.

— Нет! — Отчаянно крикнул Вэй, бросаясь на помощь другу и рубя мечом мертвую хватку. Но тут же из-под земли стали появляться новые руки, пытаясь схватить кого-нибудь из нас. А сзади уже настигали гончие псы.

Сунлинь наскоро перевязал кровоточащую рану Лиана, помогая ему подняться.

— Держись, — просил лекарь, — до дворца совсем немного!

Наши шаги едва успели отмерить ничтожные метры, когда пронизывающий холод сковал мою лодыжку, безжалостно утягивая меня в бездну. Земля разверзлась, поглощая меня, и последнее, что пронзило мой слух, был раздирающий отчаянный крик друзей. В нем отчетливо выделялся полный ярости голос Киана, надрывно выкрикивающего мое имя.

Какое-то время меня волокло сквозь кромешную тьму, по неровным, ледяным тоннелям, где каждый рывок грозил раздробить кости. Я чувствовала, как острые камни царапают кожу, а холод проникает до самых костей. Мысли метались в панике. И вдруг, с такой же внезапностью, как и погружение, меня резко выдернули на поверхность. Когда я смогла сфокусировать взгляд, поняла, что мир вокруг слегка изменился. Это была уже другая сторона леса, и моих друзей рядом не оказалось.

Я лежала на жесткой, покрытой мхом земле, лихорадочно пытаясь собрать воедино обрывки сознания и понять, как выбраться из этой неведомой глуши. Вокруг простирался нетронутый лес, сотканный из гигантских папоротников с причудливыми кронами, которые почти полностью скрывали небо. Я прислушалась, и до моих ушей донеслась жуткая какофония звуков, от которой по спине пробежал холодок: смешанные, надрывные вопли существ и низкое, злобное рычание, принадлежащее гончим. Сердце заколотилось в груди, отдаваясь глухими ударами в висках.

Я поднялась, ощущая острую боль в лодыжке, и побрела в сторону густых зарослей папоротникового леса. Каждый шорох заставлял меня вздрагивать, каждый треск ветки – оборачиваться в панике. Отвратительные звуки становились все ближе, нарастая, и я понимала, что в одиночку мне не справиться.

В отчаянии я посмотрела на свои руки.

- «Так кто же я? На что способна?» – Пронеслось в голове. – «Разве я не наследница некогда великого эльфийского королевства?»

Внезапно ладони слегка обожгло, их начало мелко потряхивать. Закрыв глаза, я попыталась сосредоточиться на странных внутренних ощущениях, на едва уловимом тепле, разливающемся по венам. Открыв глаза, я обнаружила, что мир вокруг ничуть не изменился, но что-то внутри меня стало другим. Я резко повернула голову и встретилась с глубокими темными глазами одной из гончих. Она долго смотрела на меня каким-то отсутствующим, словно зачарованным взглядом, и я смотрела в ответ, не шевелясь. Мгновение спустя гончая вдруг развернулась и скрылась в папоротниковой чаще.

Не теряя ни секунды, я побежала обратно в сторону Элтона, к моим друзьям. Надежда снова зажглась в моем сердце. Что-то изменилось, и, возможно, теперь у нас появился шанс.

Я неслась сквозь лес, ноги вязли в размокшей земле. Снова пошел дождь, смешанный с колючим снегом, затрудняя бег и окончательно сбивая меня с пути. Я уже не понимала, где нахожусь, когда чья-то сильная рука резко схватила меня и притянула к себе, заключая в крепкие, такие родные объятия. Я вдохнула знакомый аромат Киана, и он тут же начал нервно целовать меня в лоб, в щеки, не давая вымолвить ни слова. Он внимательно ощупывал мои руки, плечи, проверяя, цела ли я. На мгновение его брови нахмурились, когда он заглянул мне в глаза, но ничего не сказал.

Больше не в силах оставаться в этом проклятом лесу, мы побежали в сторону Элтона. На самой границе нас уже радостно встречали запыхавшиеся друзья.

— Святой Арион, выбрались! — Выдохнула Агнесс, бросаясь ко мне.

В лесу снова раздался протяжный, жалобный вой. Сунлинь испуганно дернулся, глядя в сторону звука и пятясь назад.

— Пора сваливать отсюда, иначе эти твари точно нас выследят!

— Да они так всю ночь выть будут, — добавил Вэй, — мы ведь лишили их неплохого ужина.

Лиан сердито зыркнул на него.

— Этим ужином чуть не стали мы сами, если ты забыл!

Мы брели по извилистым тропам, что вели к дворцу, и каждый шаг отдавался глухой болью в натруженных ногах. Усталость, словно вязкая смола, сковывала движения, а грязь и кровь запеклись на одежде, напоминая о пережитом кошмаре. Последние лучи закатного солнца скользили по нашим осунувшимся лицам, выхватывая тени усталости и пережитых ужасов.

Едва мы выбрались из сумрака папоротников на открытую лужайку перед главными воротами, как навстречу нам, не разбирая дороги, бросилась королева Лира. За ней, едва поспевая, бежал Орм. Увидев наш жалкий вид, их лица исказились ужасом. Глаза королевы расширились, а Орм на мгновение замер, словно пораженный громом.

Королева, не дожидаясь ни слова объяснений, бросилась к Киану. Ее тонкие руки крепко обняли его, прижимая к себе, словно пытаясь защитить от всех бед мира. Голос Лиры дрожал от тревоги, когда она, не отпуская сына, сбивчиво расспрашивала о том, что же произошло. Орм же, на этот раз, остался в стороне. Он даже не взглянул в мою сторону. Слуга лишь сжал кулаки, а желваки заходили на его скулах, выдавая внутреннее напряжение.

Итан, несмотря на усталость, взял на себя обязанность рассказать о нашей вылазке. Гвардеец говорил кратко, чеканными фразами, стараясь не вдаваться в излишние подробности, но каждое слово, каждое описание схватки, как тяжелый молот, било по сердцу королевы. По мере рассказа лицо женщины омрачалось печалью.

Когда Итан закончил, в воздухе повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь нашими прерывистыми вдохами. Затем, словно сбросив с себя гнет трагедии, королева подняла на нас полные слез глаза. Она выразила свою безмерную радость тому, что мы все остались живы.

— Мама, а где отец? — Спросил Киан. — Почему он не встречает нас?

Королева вздохнула.

— Мы вернулись с гробниц совсем недавно, но с очень нехорошей вестью... Отцу от нее стало плохо.

— Что случилось?

Королева Лира печально вздохнула.

— Гробница Лили... она пуста.

Мои губы невольно выдохнули испуганное «ох», и Агнесс рядом со мной ахнула. Лицо Киана помрачнело, брови сдвинулись к переносице.

— Значит, мы были правы. — Тихо произнес принц. — Эдвард действительно хочет использовать Эйвери и ее семью, чтобы воскресить жену.

— Не хочу показаться эгоистом, — осторожно привлек наше внимание Сунлинь, — но, может, отложим этот разговор хотя бы до завтра? Нам всем нужно прийти в себя и отдохнуть.

Все поспешно согласились с лекарем.

— Для вас уже подготовлен медицинский блок. - Сказала королева, и мы направились туда.

Только Киан, Итан и Лира пошли в другую сторону, углубляясь во дворец. Полагаю, они планируют навестить короля.

Перед тем как разойтись, принц подошел ко мне и взял мою руку, согревая своим теплом.

— Мне нужно кое-что обсудить с тобой. — Прошептала я Киану.

— Если не боишься, то приду, сегодня ночью. - Тихо ответил юноша с едва заметной улыбкой.

— Не боюсь. - Уверенно кивнула я.

Губы принца, теплые и мягкие, лишь невесомо коснулись тыльной стороны моей ладони, но по телу прошла дрожь, тонкой нитью спускаясь куда-то глубоко в живот. Этот мимолетный поцелуй был исполнен такой нежности, что на мгновение я забыла, где нахожусь и почему сердце стучит так часто, словно пытается пробить ребра. Киан отстранился, его взгляд задержался на моем лице чуть дольше, чем того требовал этикет, прежде чем он повернулся и последовал за матерью. Королева уже ждала его у чуть поодаль, и рядом с ней, как тень, маячил Итан. Помимо трепетного чувства, в груди поселилось тревога, смешанная с волнением по непонятным мне причинам.

Орм, подозрительно сдержанный и немногословный, жестом проводил нас с ребятами по широким коридорам дворца. С каждой минутой я чувствовала, как усталость берет свое, а ноющая боль в боку напоминает о недавней опасности. Наконец мы оказались в просторной комнате, залитой мягким светом ночников. Несколько аккуратно застеленных коек стояли вдоль стен, терпеливо дожидаясь нас.

Я тут же направилась к Агнесс, которая уже опустилась на одну из коек, придерживая бедро рукой.

— Агнесс, что с тобой? Все в порядке?

— Пустяки, — слабо улыбнулась девушка, — просто немного зацепила одна из тварей. Не волнуйся.

Вскоре дверь, поддавшись легкому скрипу, распахнулась, впуская несколько целителей, облаченных в чистые льняные одеяния. Воздух тут же наполнился тонким, чуть горьковатым ароматом целебных трав и мазей, принесенным ими. Каждый целитель нес небольшой кожаный мешок, набитый инструментами, бинтами и склянками с различными снадобьями. Сунлинь недоверчиво оглядел зашедших, вызвав у меня улыбку своей реакцией.

Целители немедленно приступили к работе. Они осмотрели раны каждого из нас, очищая порезы и ссадины теплой, пахнущей травами водой, затем аккуратно обрабатывали их, нанося на поврежденные участки кожи вязкие, золотистые мази, которые мгновенно приносили облегчение, снимая жгучую боль.

Мое ноющее ребро тоже не осталось без внимания. Один из целителей осторожно ощупал место ушиба, но я все равно вздрогнула от боли. Он достал из своего мешочка небольшой керамический горшочек, из которого исходил нежный, ментоловый аромат. Аккуратно зачерпнув немного мази, он принялся втирать ее в кожу над ребром круговыми движениями. Холодная, почти ледяная консистенция мази тут же растеклась по коже, принося с собой обволакивающее, успокаивающее тепло, которое медленно, но верно заглушало пульсирующую боль.

- Никаких резких движений, госпожа, – прозвучал голос целителя, – дайте телу время на восстановление. Не торопите процесс.

Легко сказать. Но мне оставалась только кивнуть, принимая рекомендации.

Когда все процедуры были закончены, комната погрузилась в тишину. Мы чувствовали себя совершенно опустошенными, словно выжатые лимоны. Боль, страх, напряжение минувшего дня – все это оставило нас обессиленными. Слова, казалось, застряли в горле, не находя выхода. Никто не находил в себе сил даже для обмена парой фраз, чтобы облегчить общее гнетущее молчание. В конечном итоге, по одному, медленно и с трудом, мы стали расходиться по своим комнатам.

Лишь Лиан и Вэй, обменявшись понимающими взглядами, тихо попрощались с нами. Они приняли решение не оставаться во дворце, несмотря на предложения гостеприимства. Для них возвращение в родную деревню, к знакомым стенам, было куда более желанным, чем роскошные, но чужие покои дворца.

— Может, тебе лучше остаться? — Обеспокоенно спросила я Лиана, заметив его слегка хромающую походку. — У тебя же нога...

— Да уже почти не болит. Все в порядке. — Заверил парень, ободряюще улыбнувшись. Краем глаза я заметила, как Вэй с тревогой смотрит на друга. Им явно хотелось побыть наедине. Мы попрощались, и я проводила их взглядом.

В тот момент, когда я все еще смотрела вслед удаляющимся фигурам Лиана и Вэя, ко мне подошел Орм. Он протянул мне небольшой флакон с темной ароматной настойкой.

— Это на случай, если ночью ребро беспокоить начнет. – Коротко произнес слуга.

Я благодарно приняла прохладный, увесистый флакон из рук Орма. Мои глаза, скользнув по форменной рубашке цвета морской волны, неожиданно зацепились за едва заметную деталь. Из-под левого рукава, чуть выше запястья, выглядывал край бинта. Не просто бинта — на белоснежной ткани, ярким и тревожным акцентом, алело свежее пятно.

— Что это? — Невольно вырвалось у меня.

Орм заметно занервничал, а я прищурила глаза в ожидании ответа.

— Ах, это... последствия пожара, госпожа. — Пробормотал он, избегая моего взгляда, и, поклонившись, поспешно удалился.

Я нахмурилась, почувствовав легкую тревогу, но усталость была слишком сильной, чтобы бросаться в погоню за Ормом и засыпать его вопросами. В конце концов, махнув на все рукой, я отправилась в свою комнату, надеясь, что завтрашний день принесет ответы на все мои вопросы.

Едва переступив последнюю ступеньку второго этажа, я погрузилась в звенящую тишину. Дворец, казалось, вымер, и я представила, как ребята уже видят безмятежные сны после пережитого. Моя рука замерла в нескольких сантиметрах от дверной ручки комнаты, когда до слуха донесся едва различимый шорох по ту сторону. По спине пробежала дрожь. Оглянувшись, я убедилась, что коридор пуст. Инстинктивно повернула голову в сторону комнаты Киана, и острое желание броситься туда охватило меня. Но вернулся ли он? Возможно, он все еще навещает отца. Даже если я найду убежище в его спальне, это не гарантирует безопасность.

Звук за дверью стих так же внезапно, как и появился. Медленно выдохнув, я осторожно потянула на себя дверь, открывая ее лишь на узкую щель. Комната встретила меня пустотой. Шагнув внутрь, я тут же отметила распахнутое окно, сквозь которое влажный ночной ветер яростно трепал занавеси. Щелкнув выключателем, я на мгновение подумала, что это разыгралось уставшее воображение. Но тут же ледяной ужас сковал меня.

Возле моей кровати аллеи свежие капли крови, а на самой постели лежал мой нож. Тот самый, подаренный Кианом, и лезвие которого несколько часов назад я воткнула в напавшего незнакомца. Но и это было не все. Рядом с ножом лежал свернутый клочок пергамента. На нем кривыми, незнакомыми символами было начертано: «Harellan Aquapahtie». Эти странные иероглифы не походили ни на один из известных мне эльфийских диалектов. Сердце бешено заколотилось в груди, предчувствуя новую, неведомую опасность.

1. Такараи Кикаку (яп. 宝井 其角)