Глава 13
Уходит земля из-под ног.
За легкий колос хватаюсь...
Разлуки миг наступил.1
Тонкий рассвет едва коснулся небосклона, окрашивая небеса в нежные оттенки перламутра и аквамарина, когда наша неразлучная прежде троица приняла решение разойтись, словно три ручья, что питают одну великую реку. Надвигалась неотложная необходимость — отыскать Киана и выведать хитросплетения планов его отца, ибо от этих сведений зависело многое.
Сунлинь направился прямиком в просторную трапезную. Там, среди неспешных утренних хлопот прислуги, он надеялся, прибегнув к своему врожденному такту и умению располагать к себе, выведать у слуг заветное местонахождение принца. Агнесс же избрала путь к таинственному Хрустальному павильону. Это место, окутанное завесой секретности, служило прибежищем для самых сокровенных переговоров и срочных советов, доступ к нему имели лишь избранные члены королевской семьи и их верные приближенные. Столь велика была его тайна, что даже при всем искреннем желании, подруга не могла и приблизительно указать мне его расположение, ибо знание это было строжайше оберегаемо.
Я же, ведомая интуицией и неким внутренним чутьем, решила направиться прямиком в комнату Киана. Хоть и сомневалась я, что принц все еще пребывает в объятиях Морфея, но именно там, в тиши его личных покоев, мне виделось наибольшее число шансов застать юношу и начать столь важный для нас разговор.
Несмотря на пробирающий до самых костей озноб и неумолимо подступающую волну паники, что грозила поглотить меня целиком, я отважилась поднять руку и несколько раз нерешительно постучать в тяжелую дубовую дверь, ведущую в покои принца. Каждое касание отдавалось гулким эхом в давящей тишине длинного коридора, и единственным ответом, что я получила, было лишь гнетущее безмолвие. Мгновение спустя, убедившись в тщетности своих усилий и почувствовав, как надежда ускользает сквозь пальцы, я уже собиралась в смирении отступить, когда внезапно, по ту сторону комнаты раздался усталый голос:
- Заходи.
Спальня Киана в разы обширней моей. Здесь словно было когда-то комнат три, не меньше, но со временем их объединили в одну. Высокие потолки украшены лепниной и хрустальными люстрами, которые сверкают при попадании солнечного света. Стены оклеены роскошными шелковыми обоями глубокого синего цвета, на которых вышиты золотистые узоры, отражающие незнакомые мне символы. В самом дальнем углу комнаты стоит огромная кровать с балдахином, обитым бархатом и украшенным листьями папоротника. Вдоль изголовья - мягкие подушки с вышивкой в тон общему оформлению комнаты и пушистые одеяла, которые сверкают как звезды на ночном небе. Рядом с кроватью расположены две изящные тумбочки из полированного дерева, каждая из которых имеет резные ножки и инкрустированные серебром ручки. На одной из тумбочек стоит небольшой керамический сосуд с экзотическими растениями, придающий свежесть пространству.
Другую зону спальни занимает уютное кресло с высокой спинкой, обитое роскошной тканью под цвет обоев. Рядом с ним — массивный журнальный столик, покрытый тончайшим мрамором и окруженный несколькими стильными пуфами. На этой же стороне размещен большой шкаф, вырезанный вручную со сложными узорами, что были и на стенах.
- Это руны. – Ответил Киан на мой немой вопрос, завидев, как я озадаченно гляжу на изображенные повсюду символы.
- Что они значат?
- Давным-давно руны служили способом общения между эльфами, теперь же это язык устарел, но он не потерял былую силу. Руны имеют тесную связь с природной магией, неся в себе энергию прошлых поколений. Есть две стороны эльфийский рун – светлая и темная. Светлая сторона – это созидательная сила, а темная – разрушительная.
- То есть, их нужно применять в определенный момент? Скажем, когда находишься в опасности? – Задавая эти, казалось бы, невинные вопросы, я не осознавала, что собственноручно рыла себе яму, а принц мне в этом славно помогал.
- Желательно. – Охотно отвечал Киан. – Энергия рун невечная, и берется она из Эвраава, потому необходимо с умом использовать силы и правильно их распределять.
- В твоей комнате рун немало нарисовано.
- Это лишь обычные изображения, не несущие никакого смысла. Они не подпитывают ни меня, ни мое окружение. На деле все не так просто, и нужны определенные практики, чтобы призвать настоящие руны.
Словно под чарами, я продолжала пристально вглядываться в эти диковинные символы, каждый из которых. Тем временем Киан, подобно искусному охотнику, выслеживающему свою добычу, бесшумно и осторожно приблизился ко мне. Мое тело мгновенно напряглось, а пальцы невольно сжались в кулаки, когда юноша, остановившись за моей спиной, дерзнул коснуться моих волос. Он убрал их, перекинув через плечо. Я медлила, не решаясь на поспешные действия – возможно, и напрасно, ибо его истинные замыслы оставались для меня потаенной бездной. Но его слова, прозвучавшие в наступившей тишине, стали подлинной неожиданностью, превзошедшей любые мои опасения.
- Ты не эльф, Эйвери. И ты не отсюда. Пришла, чтобы исповедаться мне? – Было бы легче, проговори Киан это в своей привычной игривой манере, но его абсолютно бесстрастный голос заставил внутри все сжаться.
Киан, конечно, уже давно стал подозревать меня во лжи. А я сама же облегчила ему задачу, поинтересовавшись моментами, о которых осведомлены все настоящие эльфы.
- Руны изучаются нашим народом на первом курсе академий. Видимо, твои друзья решили не вдаваться в мелкие детали эльфийской жизни, посветив лишь в основные моменты. Это вполне логично, но не так дальновидно.
Настала минута, когда дыхание, казалось, замерло в груди, уступив место тоскливому, обреченному выдоху. Завеса притворства, столь тщательно сотканная, рухнула беззвучно, ибо истина, подобно неумолимому рассвету, уже озарила взор принца. Ему было ведомо все. И интуиция, этот беспощадный предвестник несчастий, нашептывала: королевская чета, без сомнения, также посвящена в тайны. Что ж, подобно бурному течению реки, что неизбежно достигает моря, это должно было случиться. Однако сердце сжималось от горечи, что не мне было даровано самой раскрыть карты, объясниться, облегчить душу. Теперь же доверие, эта хрупкая нить, связующая нас, могла оборваться, и былого содействия, к несчастью, я рисковала лишиться.
- Что будет дальше? – Даже сама не знаю, про что конкретно спрашивала.
- Нас уже ждут.
- Ждут?
Киан, уже отвернувшись к двери, неторопливо протянул мне ладонь — жест безмолвного приглашения, не требующий лишних слов, лишь повиновения. Принц повел меня прочь от своих покоев, по длинному коридору, в самый конец. Там, почти незаметная среди теней, притаилась старая, ничем не примечательная дверца, а за ней – лестница, ведущая наверх. Мы восходили долго, казалось, на десяток этажей, прежде чем передо мной предстала арка. Она не просто мерцала — нет, она дышала внутренним светом, излучая мягкое, почти призрачное сияние. В ее хрустальной толще, словно застывшие в вечности, вились изящные орнаменты: нежные, как первые весенние побеги, и текучие, как морские волны.
Павильон состоит из различных по размеру и форме стеклянных панелей, которые соединены между собой металлическими рамами. Эти панели имеют разный угол наклона и рельеф, что позволяет создавать эффект «кристаллической» поверхности. Потолок выполнен из прозрачного купола, через который проникает солнечный свет, наполняя пространство. Между панелями находятся растения и небольшие террариумы, создавая эффект живости. По центру павильона располагается длинный стол. На нем лишь белая скатерть и прозрачная посуда. Больше здесь ничего нет. Некий минимализм здешнего декора гораздо больше заинтересовал меня, чем богато обставленные покои. Все лаконично и просто.
- Наконец-то вы пришли. – Раздался эхом голос короля. От его звучания по коже поползли мурашки.
Залитый приглушенным светом свечей, обеденный стол собрал лишь избранный круг — тех, кто был посвящен в тайны происходящего, чьи умы были отягощены знанием о грядущих событиях. Однако мое внимание, подобно непрошеной тени, неуклонно притягивало неподвижное, почти призрачное присутствие Орма. Он стоял позади короля, словно высеченная из камня статуя, его взгляд был столь же не читаем, как и лик безмолвного сфинкса. Его присутствие вызвало во мне глубокое смятение. Ведь еще совсем недавно неизменным спутником королевской семьи, завсегдатаем их трапез, был Себастьян, верный слуга, чье лицо стало почти таким же привычным, как и сами очертания королевского замка.
Я всегда считал Орма всего лишь поваром, мастером кулинарных изысков, чье место было у очага, а не среди поверенных в великие дела. Но теперь, наблюдая за его странным безмолвием и тем, как свободно он держался вблизи Алфи и Лиры, я начал подозревать, что за этой скромной личиной кроется нечто большее. Быть может, его связи с королем и королевой были гораздо глубже, чем просто отношения господина и слуги. Возможно, Орм был хранителем тайн, молчаливым свидетелем их самых сокровенных мыслей, фигурой, чья истинная роль оставалась скрытой от посторонних глаз.
- Вы все знаете, Ваше Величество. – Я не спрашивала, а утверждала, и король это понял.
- Можешь не переживать, Эйвери, наше отношение к тебе не изменилось. Что-то ужасное надвигается на Крелес и уже наносит масштабный ущерб, однако ты в этом не виновата. Ты и твоя семья стали жертвой. Нам необходимо выяснить, кто стоит за всем этим, и предотвратить гибель всего живого.
Повисла напряженная пауза. Ребята молчали, что-то обдумывая. Тогда в разговор вовлеклась королева.
- Ты все так же желанный гость у нас, Эйвери. Мы позаботимся о том, чтобы усилить твою охрану и не дать врагу вновь подобраться к тебе. Также, мы сделаем все возможное, чтобы спасти твою семью, но ты в свою очередь должна будешь помочь нам уберечь Крелес. Твоя связь с богиней может поспособствовать скорой поимке врага. Церера чувствует, когда Эвраав слабеет, а, значит, враг действует где-то поблизости.
- Я на все согласна.
- В таком случае, -король поднялся из-за стола и гордо выпрямился, а вслед за ним поднялись и всеостальные, - без лишних промедлений отправляемся в самое сердце леса – кЭврааву.
Когда-то могучие, широкие и грациозные листья Эвраава величественно взмывали к лазурным небесам, словно исполинские зеленые паруса, устремленные к солнцу. Ныне же они скорбно поникли, безмолвно вторя глубокой печали, что объяла некогда пышный лес. Огромные, ярко-зеленые фрагменты этой дивной листвы, испещренные причудливыми узорами, что казались вытканными искусными руками самой природы, теперь уступают место темным, расползающимся пятнам увядания. Эти зловещие отметины, подобно медленно ползущей тени, безжалостно напоминают о том, что животворная сила постепенно иссякает в теле этого древнего гиганта. Скорбное безмолвие нарушают лишь редкие капли дождя, что, скользя по иссохшим папоротниковым листьям, разбивают тишину на мириады хрустальных отзвуков, словно оплакивая уходящую жизнь.
На подходе к центру леса, до нас донесся звук двух о чем-то ругающихся эльфов. Подойдя ближе, Сунлинь тут же узнал двоих своих помощников.
- Так, Эйвери, - лекарь нагнулся чуть ближе ко мне, будто боясь, что его товарищи услышат дальнейшие слова, - белобрысую язву слева по имени Лиан ты уже встречала, а вот с правой язвой по имени Вэй я тебя еще не познакомил. Заранее скажу, что они оба друг друга стоят. С ними не соскучишься.
Агнесс в подтверждение несколько раз кивнула.
- О чем спорите, детишки? – Сунлинь с двух сторон притянул парней за шеи, заключив их в довольно крепкие объятия. Лиан и Вэй стали тут же брыкаться, позабыв о своих разногласиях.
Пока два несчастных эльфа не теряли надежду, вырваться из рук лекаря, я глядела на Вэя. Он и Лиан — словно две грани единой сущности, как свет и тень, неразрывно связанные, но диаметрально противоположные. Волосы Вэя, цвета спелого каштана, густыми волнами спадали на широкие плечи, мерцая под скудным светом. Глубокие, проницательные глаза, цвета лесного изумруда, сверкали даже в самой унылой и мрачной обстановке. Эльф был облачен в легкую, но невероятно эффектную одежду, что не только идеально подчеркивала его стройную фигуру, но и служила надежной защитой от капризов стихии. Она была создана с таким искусством, что гармонично сливалась с окружающим его лесным пейзажем, словно сам лес соткал ее для своего избранника.
- Во-первых, мы не спорили, - начал вырвавшийся из хватки Вэй, - во-вторых, мы тебе не детишки, и в-третьих, вы опоздали.
- Искренне извиняемся. - Пролепетал Сунлинь, намеренно неуклюже и не очень-то искренне, поклонившись. - Просто раскаяния нашей Эйвери заняли чуть больше времени, чем планировалось.
- Рад познакомиться с тобой лично, Эйвери. — Отвлек Вэй, когда я только-только пыталась отвесить весомую оплеуху лекарю. Сунлинь не стал терять возможности спастись, быстро умчав в сторону короля Алфи, который вместе с гвардейцами рассматривал папоротник.
- Взаимно. - Мой ответ вышел суховато, потому я попыталась компенсировать это максимально дружелюбной улыбкой и приветственным рукопожатием. Вэй остался доволен.
- Думаю, о тебе теперь много кто знать будет.
- Неужели, и впрямь все в курсе обо... мне?
- Не волнуйся. - Встрял в разговор Киан. - Никому не ведома твоя раса. Но народ осведомлен неспокойной обстановкой в королевстве, вызванной появлением вредителя.
Я испустила глубокий, почти не слышимый вздох, позволяя потоку облегчения мягко омыть берега моей измученной души. Конечно, во всем этом великом мироздании существуют материи куда более значимые, нежели мое незавидное положение на стыке двух миров, или тайна моего наследия. В самых потаенных глубинах моего естества по-прежнему гнездилось гнетущее чувство вины, словно невидимый камень, точивший мое сердце. Мои личные беды, словно зараза, просочились за пределы моей собственной жизни, безжалостно затронув невинные души простых жителей, над которыми теперь нависла тень неминуемой угрозы. И в этот момент, когда чаша весов судьбы Крелеса покачнулась, страшная мысль пронзила сознание: что, если эльфам станет известно, что во мне течет не только кровь их древних предков, но и крошечная, хоть и наполовину, человеческая искра? Не предпочтут ли они в своем отчаянии, ради спасения всего, что им дорого, бросить меня на растерзание врагу, словно жертвенного агнца на алтарь грядущей катастрофы?
- Все под контролем, госпожа, - подбодрил Лиан, - совместными усилиями мы одержим победу над врагом. Эльфы не из трусливых. И своих мы не бросаем.
- А я – своя?..
Ребята удивленно выпучили глаза.
- Что за глупые вопросы!? – Протараторила Агнесс и тут же прижалась ко мне, аккуратно стиснув в объятиях, помня о моем больном ребре. – Ты – часть нашей команды! И даже больше. Мы – одна дружная семья.
- Эй, семейка, - прокричал Сунлинь, даже не глядя на нас, рассматривая Эвраав, - взглянуть не хотите?
Очутившись у папоротника, чья хворь была очевидна даже неопытному взору, группа склонилась над ним, вглядываясь в каждую жилку, каждую ветвь, каждый изгиб коры. Мой рассудок оставался равнодушным к этому тщательному исследованию. Ведь и без того, с первого взгляда, было ясно: папоротник увядает. К тому же, я уже знала то, что им еще предстояло узнать: богиня подтвердила, что силы Эвраава иссякают, и это проявляется в увядании природы. Но вмешиваться в их сосредоточенную работу, отвлекая бесконечными вопросами, было бы крайне нелюбезно. Я предпочла оставаться в тени, наблюдая за их усердием, пока они пытались разгадать то, что для меня уже не было тайной.
Итан, все это время стоявший поодаль с королем и королевой, обратил внимание на мое замешательство. Он осторожно приблизился ко мне, чтобы ненароком не напугать, и стал вместе со мной наблюдать за остальными.
- Sangwa.
- Что? – Я недоумевающе глянула на гвардейца.
- Насколько мне известно, есть у людей одна замечательная фраза: «Все тайное становится явным». Это истина. – Видя мое все еще озадаченное выражение лица, Итан рассмеялся. Он жестом руки предложил мне пройтись вдоль папоротника. – Извини, что говорю загадками. Сейчас объясню. Помнишь, в день празднования Церерии ты подверглась воздействию некого вещества?
- Такое тяжело забыть. – Я слегка смутилась, вспомнив свой величайший позор за всю жизнь.
- Не кори себя. Главное – ты цела. Я припомнил именно этот момент неспроста. Понимаешь, Эйвери, в Крелесе невозможно воздействовать на кого-то или на что-то, оставаясь при этом до конца незамеченным. Так, на твоем примере, использованное на тебе вещество имело прозрачную структуру, невидимую для окружающих, что и не позволило сразу определить, что с тобой все же случилось. Однако следы этого вещества были прослежены на твоем наряде и в принципе по всему телу. Это помогло Сунлиню собрать нужные образцы. Что касается Эвраава, то эльфы так старательно просматривают каждый его участок по той же самой причине, что и тебя когда-то.
- На нем могут быть следы какого-то вещества? – Неуверенно поинтересовалась я.
- Они действительно есть. Просто так энергию выкачать не удастся. Эвраав очень древний папоротник, самое мудрейшее звено нашего мира. Он не даст просто так подобраться к себе. Кто-то был явно подготовлен, найдя то, что поспособствовало отключению защитного барьера.
- Подойдя ко мне, ты сказал какое-то непонятное слово.
- Sangwa?
- Да, вот его. Что это значит?
- С эльфийского это значит – яд.
- Получается, кто-то раздобыл яд, аннулирующий способность всего живого к самозащите? – Мой голос подрагивал от осознания, что мы действительно влипли. Если наш враг настолько продумал ход своих действий, то нам крупно не повезло.
- По всей видимости, да. И, думаю, понятно, что этот же яд был использован и на тебе.
Полученная новая информация, словно удар бича, хлестнула меня по обнаженным нервам, вновь погружая в пучину тревожных размышлений. Яд. Это слово, подобно зловещему эху, отдалось в глубинах моего сознания. Одно из самых коварных преимуществ нашего врага, неотступно преследующего нас, словно тень, таящаяся за углом. Именно яд дарует врагу жуткую способность не только беспрепятственно черпать силы из бездонных глубин энергии Эвраава, но и, что куда более зловеще, оказывать всеобъемлющее, губительное влияние на саму мою сущность. Из-за яда теперь воля к сопротивлению тает, словно воск на огне, а бдительность, прежде остро заточенная, притупляется, уступая место тягучему оцепенению. Это не просто отрава для тела; это яд для духа, медленно, но верно разрушающий саму основу моего бытия.
В глаза ударила яркая вспышка света. Я стала жмуриться и тереть глаза, но, оглядевшись, поняла, что никто ничего не видел. Все по-прежнему были заняты исследованием папоротника. Только Итан, что все еще находился поблизости, обеспокоенно поглядывал на меня.
Я устремилась к Эврааву, словно мотылек, влекомый к пламени, с сердцем, бьющимся в предвкушении давно забытых истин. Моя рука, трепещущая от нетерпения, легла на него, и я погрузилась в бездну ощущений, пытаясь уловить малейший отголосок его сущности. Я верила, что в объятиях Цереры, в ее незримой связи, он откроется мне, распахнет свои тайны и прольёт свет на сокровенную правду, что томилась в глубинах моей души.
Мое необычайное поведение вызвало лкгкое замешательство среди присутствующих. Агнесс деликатно приблизилась ко мне. Она осторожно потянула меня за руку, пытаясь отстранить от Эвраава, но в тот самый миг, когда её прикосновение нашло моё, словно электрический разряд пронзил меня. Вспышка, калейдоскоп образов, и вот, словно пелена спала с моих глаз, я вспомнила всё. Истины, что были погребены под толщей забвения, восстали из пепла, яркие и неоспоримые.- Элла...
- Что, прости? – Агнесс подозвала ребят, боясь, что я опять брежу.
- Вот черт!
- Поясни, кому это адресовано? – Смеясь, сказал Сунлинь, однако быстро замялся от недовольных лиц эльфов.
- Тот, кто ведет за мной охоту, нарочно пытается сбить меня с пути! Он блокирует мои воспоминания при помощи яда. Пытается замести собственные следы, чтобы мне не удалось раскрыть его план и добраться до него раньше, чем он до меня.
- Что за Элла? – Спросила Агнесс. – Ты назвала это имя.
- Моя младшая сестра. Она связалась со мной в первую ночь во дворце. Элла сразу мне поведала, что кто-то разгневан на нашу семью, полагаю, из-за матери. Кому-то необходимо принести в жертву трех девушек, но не простых. Нужно три сестры. Три полукровки. Тогда ритуал сработает.
- Выходит, ты могла уже начать что-то выяснять про этот ритуал, ведь мы тебе рассказали про него позже, но яд словно вычеркнул всю информацию, в том числе и о разговоре с сестрой? – Переспросил Киан.
- Да.
- Но ведь яд был использован на празднике. А сестра приснилась тебе уже после него. Когда ты еще подверглась его воздействию?
После слов Итана я стала рыться у себя в голове, перебирая все последние дни, пока их вновь кто-нибудь не вычеркнул из моей памяти. Но долго копаться мне не пришлось.
- Когда в последний раз на меня напали, я, как могла, оборонялась. Альруна попыталась снизить мои попытки сопротивления, вколов что-то в бедро. Вполне возможно, яд все еще действует в моем организме, не убивая, но отравляя мою память.
В воздухе повисло осязаемое напряжение, столь плотное, что его можно было резать ножом. Каждый из нас чувствовал это, но никто не знал, как поступить, хотя бездействие было невозможно. Исход этой сомнительной игры ещё оставался туманным, ведь я, последняя из полукровок, кому они так отчаянно нуждались, всё ещё находилась на свободе. Однако это был лишь вопрос времени, и поэтому требовалась не только скорость, но и изворотливость ума. Наш враг, проявив удивительное коварство, ловко воспользовался моей уязвимостью, заманив меня в ловушку Крелеса. Признаюсь, моя семья в качестве приманки сработала безукоризненно, их ход был поистине мастерским. И всё же, даже этот таинственный мистер Икс не мог быть абсолютно неуязвимым. У каждого человека, даже у самого безжалостного и жестокого, есть своя ахиллесова пята. Правда, отыскать её, понять, как глубоко она скрыта, и хотя бы просто дотронуться до неё, часто бывает невероятно сложно. Но это вовсе не означает, что её нет
- Эйвери. - Киан подошел ко мне и взял за руку. На улице было прохладно, но его ладони отдавали приятным теплом. – Тебе нужно попытаться связаться с сестрой. На данный момент это наш единственный вариант хоть что-нибудь выяснить о затесавшемся в наших краях неприятеле.
- Идея славная, но, признаться честно, я без понятия, как мне это сделать...
- Ваша кровная связь сделает свое дело. Все в точности, как с богиней. Она почувствовала, что ты нуждаешься в помощи, и забрала к себе в чертоги. С сестрой все так же. Попроси ее о помощи, и вы отыщите друг другу дорогу.
Беседу прервали Вэй и Лиан, которые до этого находились подле короля и королевы в сопровождении гвардейцев, помогая тем обследовать сам лес на наличие каких-либо дополнительных следов.
- Кажется, появилась новая проблема. – Сходу заявил Вэй.
- Если хотите, можете взглянуть, но вот... - Лиан повернулся ко мне и неуверенно потер затылок, - госпожа, думаю, Вам лучше побыть здесь. Увиденное может повергнуть Вас в шок.
- Что там такое? – Нетерпеливо спросила Агнесс, уже направляющаяся в сторону озера, где расхаживали гвардейцы.
- Мне тоже интересно. Я иду с вами. – Уверенно заявила я и направилась вслед за Агнесс.
Киан и Итан напряглись и недовольно глядели мне в спину, Вэй и Лиан лишь пожали плечами, и только Сунлиня все устраивало.
- Боль делает из девушки воина. Так что нужно быть очень осторожным, - лекарь мельком бросил взгляд на принца, - а то об характер Эйвери рано или поздно можно свернуть шею.
В глубинах изумрудного озера, что притаилось среди нетронутых просторов, таилось молчаливое отражение серого, понурого неба. Каждая капля дождя, падая на его зеркальную гладь, рождала на поверхности бесчисленные, расходящиеся круги, словно безмолвный узор, вытканный самой природой. Берега, словно объятия древнего исполина, были обрамлены громоздкими валунами и нежными полевыми цветами, что скромно тянулись к пасмурному небу.
Это место, казалось, создано было для сокровенного уединения, для тех редких мгновений, когда душа ищет покоя. Возможно, в иное время здесь царила бы умиротворяющая тишина, а воздух был бы наполнен лишь шепотом ветра и стрекотом невидимых обитателей. Но сейчас... сейчас над озером витала необъяснимая, гнетущая тишина, та самая, что заставляет сердце замереть от накатывающего животного ужаса, когда каждый шорох кажется предвестником беды, а взгляд, скользящий по водной глади, ищет подтверждение невидимому присутствию. И это ощущение было пугающе точным.
- Это человек. – Констатировал один из гвардейцев, забравшийся в озеро.
Лиан и Вэй стали помогать тащить тело. Оно плотно запуталось в водорослях. Во всяком случае, мне казалось, что оно запуталось, пока Сунлинь не поведал мне еще одну интересную деталь об их мире.
- К любой воде в Крелесе лучше не приближайся.
- Почему?
- Любая живность, от разных рыб до растений, враждебно относятся к неместным обитателям. Как видишь, нашему утопленнику не повезло.
- Ты хочешь мне сказать, что эти водоросли напали на него?
- Ну, возможно, изначально напали и не они, но точно сделали это позже, задушив несчастную жертву.
Мои первые представления о сказочно красивом Крелесе рушились с каждым днем. Точнее, он по-прежнему красив, но вновь открывающиеся леденящие душу подробности слегка портят всю атмосферу.
Я заметила, как Вэй, уже почти выбравшись из озерных объятий, сумел стряхнуть последние, цепкие пряди водорослей с лица утопленника. В тот миг, когда его ноги коснулись берега, а мертвецкое лицо окончательно освободилось, меня пронзило острое сожаление. Как же я была глупа, что не прислушалась к мудрому совету Лиана и все же решилась на этот поход к чертову озеру.
Взгляд мой скользнул по увиденному, и в тот же миг нутро скрутило судорогой. Не просто отвращение, нет, а обжигающее, пронзающее насквозь чувство, словно само естество мое воспротивилось этой ужасающей картине. То, что предстало перед нами, само по себе источало невообразимый, первобытный ужас, проникающий в самые глубины души. Но в этом кошмаре таилось нечто еще, нечто несравненно более жуткое и сокровенное. То, что было недоступно ни одной из присутствующих душ. Ни единой. Кроме моей. И лишь мне дано было ощутить эту непостижимую тяжесть, эту пронизывающую боль, что отличала мой ужас от ужаса всех остальных.
Тело мое пронзила неистовая дрожь, словно ледяной озноб лихорадки сковал каждый нерв, каждое волокно. Дыхание, рванное и клокочущее, тяжким грузом давило на все вокруг, наполняя воздух напряжением, почти осязаемым страхом. В тот же миг Сунлинь и Агнесс порывисто бросились ко мне, каждый с своей стороны, и их ладони, крепко сомкнувшись на моих локтях, стали единственной опорой. В глазах друзей, полных тревоги, читался немой вопрос, а движения выдавали отчаянную попытку удержать меня от неминуемого падения в бездну беспамятства.
- Думаю, следует увести отсюда впечатлительную Эйвери. Хватит с нее потрясений. – Проговорил отстраненно Итан, помогая уводить меня прочь от озера.
Еще раз взглянув через плечо на водную гладь, я продолжила убеждать себя в нереальности происходящего. Все это просто бред.
Тем временем, под неумолчный, слезливый аккомпанемент небес, оплакивающих мою личную утрату, гвардейцы бережно извлекли бездыханное тело на берег. Лицо, бледное и безмятежное, было обращено к хмурому небу, словно в безмолвной мольбе. Девушка лежала, прекрасная и недвижная, точно зачарованная принцесса из древних сказок, навеки погружённая в сон. Если бы судьба даровала ей пробуждение, то наверняка один лишь взгляд ее бездонных, словно океан, глаз, мог бы сразить наповал любого, кто осмелился бы взглянуть в них, а ее дивный мелодичный смех наполнил бы воздух неземной гармонией. Но, к сожалению, этому не суждено было сбыться. Никогда больше мне не увидеть искрящийся блеск глаз, нежный свет души, не услышать смех, что был слаще соловьиных трелей, и не обрести покой в объятиях той, что была для меня милее родного дома. С каждым биением сердца я ощущала, как уходит надежда, уступая место бездонной, всепоглощающей скорби.
- Нет!!! – Я как резанная вскрикнула и рванула в сторону тела, грубо оттолкнув при этом Итана, что он чуть было не повалился с ног.
В тот миг, когда я безвольно рухнула на колени, промокшая до нитки и измазанная грязью, которая образовалась от непрекращающегося ливня и слякоти, мне было абсолютно безразлично, что мой некогда изысканный наряд превратился в жалкие лохмотья. Липкие пряди волос неприятно прилипли к лицу, а предательски потекший макияж лишь усугублял мое и без того плачевное состояние, делая мой облик поистине безобразным и душераздирающим.
- Прошу... Скажи что-нибудь... Хотя бы слово... Это не могло случиться с тобой!
Озадаченные эльфы переглядывались друг с другом, надеясь, что им хоть кто-то что-то объяснит. Но никто не понимал, что вообще происходит. В том числе и я.
- Эйвери... - Тихий голос Агнесс прозвучал где-то у меня за спиной. Подойдя ближе, она присела на корточки, прикоснувшись к моему плечу. – Ты знала эту девушку? – Агнесс очевидно понимала, что да. Ей и не нужны были подтверждающие знаки. Необходимо было выяснить, кто именно эта девушка, и связана ли она как-то с нашим потенциальным врагом.
Прижимая тело девушки к себе с отчаянной силой, с тем невыносимым, обжигающим осознанием, что эти драгоценные мгновения утекают сквозь пальцы, как песок, и больше никогда не вернутся, я выдавила из себя слова, почти неслышные, похожие на последний вздох:
- Ее зовут Ванесса. Она была моей подругой и названнойсестрой.
1. Басё (яп. 松尾芭蕉; Мацуо Басё, Мацуо Дзинситиро).