Глава 12
Дурачат людей,
Только приблизишься - нет их,
Светлячки на лугу.1
- Так значит, богиня велела спасти тебе Крелес? – Недоверчиво переспросил Киан, выслушав вместе с остальными рассказ о моем пребывании в чертогах Цереры.
Ошеломительное известие, пролившее свет на подлинные мотивы неустанной слежки и многочисленных попыток похищения, обрушилось на меня без малейшего отзвука. В глубине души, казалось, ничего не дрогнуло. Ни единой искорки изумления, ни тени страха, ни даже мимолетного укола тревоги. Возможно, в иную пору, когда мир ещё не растерял своих ярких красок, эти слова разорвали бы моё сознание, низвергнув меня в пучину отчаяния, заставив метаться в безумном поиске спасения от преследующей участи. Но сейчас... сейчас, по неведомой причине, мне было абсолютно всё равно. Будто невидимая пелена окутала моё сердце, притупив всякое ощущение, оставив лишь равнодушие там, где прежде бушевали бы эмоции.
Словно призрак, я скользнула из залитого светом зала, слова благодарности королевской семье за нетронутый ужин, казалось, застряли в горле. Мои широко распахнутые глаза, плененные наваждением, отказывались воспринимать реальность; мир вокруг меня растворился в неясном мареве. Ноги сами привели меня в уединенный сад, тот самый, где всего два дня назад королева Лира Корнуолл делилась со мной сокровенными историями своей жизни. И именно там, под покровом той же ночи, тьма настигла меня, пытаясь поглотить. Я вновь избежала смертельных объятий, но какова вероятность, что следующее покушение не станет моим последним танцем со смертью?
Пока вихрь мыслей бушевал в моей голове, разрывая сознание на мелкие клочья, ко мне приблизились Агнесс и Сунлинь. В нескольких шагах, словно высеченный из камня, стоял принц в сопровождении своего неизменного гвардейца. Итан что-то негромко шептал Киану, но взгляд последнего, пригвожденный ко мне, оставался неподвижным и пронзительным. Не смею предполагать, какие мысли терзали его в тот момент, но выражение лица юноши было мрачнее самой черной, самой предгрозовой тучи, какую только можно вообразить.
Кстати о тучах... Как же это могло вылететь у меня из головы? Природа сама противилась любой прогулке по саду, низвергая на землю потоки ледяного ливня. Я была насквозь промокшей, словно утопающая. Мой внезапный, безрассудный побег в такую непогоду, должно быть, напугал друзей, и они, не раздумывая, бросились за мной. Сунлинь держал над нами зонт, пока Агнесс, крепко сжимая мою руку, бережно вела меня обратно в каменные объятия дворца.
Едва переступив порог спальни, Агнесс настойчиво выпроводила молодых людей, понимая, что мне необходим момент уединения, чтобы избавиться от насквозь промокшего платья. Это было не просто желание сменить одежду, а насущная потребность смыть с себя следы недавних событий, ощутить свежесть и легкость.
Пока я сбрасывала тяжелые, влажные одеяния, проворные служанки уже принялись за дело. Они принялись перебирать содержимое гардероба, и вскоре выбор пал на легкий коктейльный сарафан из струящегося шифона. Он был испещрен узором из мелких, изящных цветов. Открытые плечи придавали наряду воздушность, а длинные рукава, несмотря на свою длину, не утяжеляли образ, а лишь подчеркивали его утонченность. Надев сарафан, все присутствующие, словно сговорившись, стали наперебой предлагать привести мои волосы в порядок. Однако, устало мотнув головой, я дала понять, что это лишнее, и просто оставила свои волосы распущенными, позволяя им ниспадать естественными волнами, чувствуя в этом некую свободу и непринужденность.
Как только наша пятерка собралась в полном составе, я, не теряя ни минуты, принялась излагать все, что еще хранилось в памяти: от последних мгновений перед потерей сознания до смутных, обрывочных картин после пробуждения. Ребята внимали мне с подчеркнутым вниманием, ни разу не перебив, но их лица говорили красноречивее любых слов. В их глазах читался неприкрытый скептицизм, тень сомнения, которая не могла укрыться от моего взора. Этот недоверчивый взгляд, полный скрытого недоверия, столкнулся с моим собственным — хмурым и непреклонным.
- Что не так? – Сердито бросила я.
- Ты не могла видеть и общаться с самой богиней Церерой. Это просто не возможно. – Ровным тоном ответил Итан, абсолютно не пораженный моей взвинченностью, в отличие от остальных.
- Почему?
- Это дано лишь тем эльфам, в чьих жилах течет королевская кровь.
На какое-то время мы все затихли. Каждый обдумывал и додумывал смысл сказанного по-своему. Однако до истины были все далеки.
Я начала кропотливо собирать крупицы информации, пытаясь сложить их в единую, связную картину. Каждый фрагмент, каждая обрывочная деталь были драгоценны, словно осколки древнего артефакта, который я стремилась воссоздать. Моя мать — эльф, существо из иного мира, пошедшее наперекор вековым традициям своего народа. Зов сердца оказался сильнее строгих законов, запрещающих браки с людьми. Она посмела полюбить смертного, выйти за него замуж и подарить ему детей, навсегда связав наши судьбы с двумя мирами.
Судьба отца окутана туманом неизвестности. Его исчезновение остается такой же загадкой, как и похищение матери и моих двух сестер. Все они, в один миг, были вырваны из привычной жизни, унесены неведомой силой. И лишь я, каким-то непостижимым образом, избежала этой участи, оставшись в одиночестве перед лицом этой бездны непонимания.
Кому и зачем понадобилась вся моя семья? Вопрос этот терзает меня, не давая покоя. Слова короля эхом отзываются в моих мыслях: «Ты должна быть принесена в жертву ради воскрешения». Но зачем тогда остальные? Если цель – воскрешение, то какова роль моей матери и сестер в этом мрачном ритуале? Их судьба не менее важна, чем моя собственная.
Передо мной встала задача невероятной сложности: я должна узнать все о том загадочном символе, о котором упоминал король, и о древних обрядах, связанных с ним. Предстоит долгая, изнурительная работа, требующая не только острых ума и интуиции, но и недюжинной смелости.
Вернемся к той судьбоносной встрече с богиней. Оказалось, что мое семейное древо уходит корнями гораздо глубже, чем я могла себе представить, и его ветви причудливо переплетаются с древними, почти забытыми тайнами. Отныне стало ясно: не исключено, что моя мать, чья жизнь всегда казалась окутанной легкой дымкой недосказанности, могла принадлежать к знатному роду эльфов. Это открытие стало единственным логичным объяснением той необъяснимой, глубокой духовной связи, что с первого взгляда возникла между мной и Церерой. Эта связь, словно невидимая нить, протянувшаяся сквозь века, подтверждает не только мое родство с этим загадочным народом, но и, возможно, мое предназначение.
Вновь начинает гудеть голова от накапливающихся мыслей, терзающих меня изнутри при осознании, что будущее с каждым днем начинает казаться мрачнее и мрачнее, а вот тягучее прошлое светится все ярче.
Напряженный анализ данных внезапно прервался резким, оглушительным грохотом, когда дверь распахнулась, и в комнату вихрем ворвался незнакомец. Киан, чье внимание было поглощено сложными хитросплетениями, резко поднял голову, одаривая незваного гостя презрительным взглядом, полным холодной неприязни. Мужчина, осознав неуместность своего появления, поспешно заговорил, его слова срывались с губ, как будто он изо всех сил старался опередить возможный гнев Киана. При этом слуга почтительно поклонился, сгибаясь в глубоком поклоне, демонстрируя свою крайнюю почтительность или, возможно, отчаянное желание избежать неприятностей.
- Прошу меня извинить, Ваше Высочество! Не сочтите за бестактность.
Эльф изъяснялся так, будто слова застревали у него в горле, а затем вырывались наружу хаотичным потоком, постоянно меняя темп и громкость. Его голос, казалось, был истерт временем, скрипучий и резкий, проникал в слух с трудом, словно осколки стекла. Однако внешность слуги едва ли могла похвастаться большей благопристойностью. С головы до ног эльф представлял собой зрелище полного беспорядка, каждая деталь кричала о запущенности. Но самым поразительным, что немедленно приковало мой взгляд, был длинный, уродливый шрам, пересекавший правую сторону его лица. Он начинался у виска, проходил через глаз, оставляя за собой след обугленной плоти, и заканчивался лишь у уголка губ.
- Чего тебе, Орм? – Раздраженно спросил Киан.
- Ваш отец, Его Величество, Алфи Корнуолл, попросил меня передать Вам одну настоятельную просьбу...
- Меньше воды!
- Ох, прошу прощения... - Орм от чего-то нервничал, а пылкий настрой принца только больше усугублял положения.
Неожиданно за слугу решил вступиться Итан, загородив его от Киана.
- Просто скажи, чего хотел король. Без лишней учтивости.
- Его Величество попросил Вас, - Орм обвел всех нас пальцем, - не покидать стены этого дворца, пока идет разбирательство инцидента.
Едва прозвучали эти слова, как Киан, Агнесс и Сунлинь взорвались бурной волной негодования. Их руки взметнулись в воздухе, словно дирижерские палочки невидимого оркестра возмущения, а голоса слились в неразборчивый хор взаимных обвинений и возражений. Каждый стремился перекричать другого, доказывая свою правоту и выражая категорическое несогласие со сказанным.
Мы с Итаном же, напротив, предпочли оставаться в тени этого разгорающегося балагана. Мы обменивались молчаливыми взглядами, иногда позволяя себе прикрыть уши ладонями, чтобы хоть как-то заглушить нарастающий гам. В то время как мы лишь наблюдали за развивающейся драмой, слуга, оказавшийся невольным свидетелем этой сцены, испуганно сжался в самом дальнем углу комнаты, стараясь, стать как можно незаметнее. Его бледное лицо и широко раскрытые глаза выдавали неподдельный страх перед разбушевавшейся бурей.
Киан вскинул руку вверх, призывая ребят умолкнуть.
- С чего этого вдруг отец так распорядился?
- Не могу знать, Ваше Высочество...
В течение нескольких напряженных мгновений принц пребывал в глубокой задумчивости, его взгляд был устремлен в пустоту, словно он взвешивал невидимые чаши весов, на которых покоились судьбы. Наконец, едва заметный кивок головы, адресованный, казалось, лишь ему самому, стал безмолвным знаком принятого решения. После Киан велел гвардейцу и слуге следовать за ним, их шаги эхом отдавались в тишине коридора.
У самого порога принц внезапно остановился, его фигура замерла, словно изваяние. Он медленно повернулся, и пронзительный взгляд скользнул по оставшимся в замешательстве Агнесс и Сунлиню. Вновь тень раздумий легла на чело принца, и секунды тянулись, наполненные невысказанным напряжением. Затем, резко вытянув палец, Киан произнес угрожающе, указывая на меня:
- Берегите ее.
После принц развернулся и молча покинул комнату.
- Как хорошо, что нам дали указание! – Наигранно пролепетал лекарь. – А то мне и в голову не приходило, что с тобой делать, Эйвери.
- С каких пор он вообще так печется о тебе? – Внезапно сменила тему Агнесс. От ее лукавства я лишь закатила глаза.
- Не знаю. Но нам нужно что-то делать. Мы не можем просто так сидеть здесь, запертые в неволе. Иначе так правду раскопать не получится. А времени в обрез.
- Быть может, стоит поведать Киану о том, кто ты есть на самом деле? – Предложил лекарь.
- Что это даст, кроме того, что мне станут меньше доверять или вообще вышвырнут? Мое присутствие и так не сулит ничего хорошего, даже будучи якобы эльфом. Узнай все о моей принадлежности к человеческой расе, не останется никаких сомнений об источнике всех бед, коим и являюсь я.
- Послушай, - Агнесс легонько коснулась моего плеча, - Киан и его родные вовсе не монстры.
- Я этого и не говорила. Но людям запрещено пересекать границы папоротникового леса. А теперь, из-за меня, жизнь всего народа находится под угрозой.
- Зачем ты сама себя закапываешь? – Сунлинь поравнялся с Агнесс, остановившись напротив меня, отчасти загнав в угол. Оба были возмущены моими словами.
Мой взгляд, отягощенный внезапно нахлынувшей стыдливостью, безвольно скользнул вниз, упершись в невидимую точку на полу, словно пытаясь найти там ответы на невысказанные вопросы. Почему эта самокритика так безжалостно терзает меня, я и сама не могла понять. Она впивалась в мою душу острыми когтями, не давая ни малейшего шанса на снисхождение. Но даже в этой внутренней борьбе, в этом вихре самобичевания, я не могла уйти от главного, жгучего вопроса, что жег меня изнутри: разве моя единственная жизнь, какой бы ценной она ни казалась мне, может быть дороже сотен, тысяч жизней невинных эльфов, чьи судьбы зависели от моего выбора? Тяжесть этого выбора давила на мои плечи, угрожая раздавить.
- Разве мои слова – не истина?
- До истины далеко еще. – Не унимался лекарь, сверля меня осуждающим взглядом. – Твоя инициатива была оказаться здесь? Нет. Семья твоя пропала без вести по твоей вине? Нет. Ты планировала собственное похищение? Нет. Так ответь, как ты можешь быть виновата в том, чего даже предположить не могла?
- Не знаю...
- Вдумайся в слова Сунлиня. Ты лишь одна из пешек на шахматной доске, необходимая для осуществления основной цели нашего загадочного злодея. Устрани он тебя изначально, тогда в лесу, он бы не остановился. Эвраав был бы так же захвачен, и Крелес все равно бы находился в опасности.
Ребята не унимались, пытаясь убедить в моей невиновности всего происходящего. Их слова действовали на меня, и постепенно на душе становилось легче.
- Значит, я – пешка?
- Сейчас да. – Лекарь подошел ко мне со спины и осторожно стал толкать в сторону окна. – Однако стоит напомнить, что пешка – это единственная фигура, которая имеет цель. И может стать тем, кем захочет. Мы уже на полпути к победе.
Прильнув к оконному стеклу, я глубоко вдохнула, позволяя живительному, прохладному воздуху наполнить легкие. За спиной послышались шаги — ребята, точно по моему примеру, тоже устремились к окну, жадно вбирая в себя влажную свежесть ночи. Ливень только что отступил, оставив после себя мир, умытый и преображенный. Улицы мерцали под светом уличных фонарей, их влажный асфальт превратился в таинственное зеркальное полотно, где каждая капля света множилась и искажалась. С карнизов еще стекала вода, создавая убаюкивающую, мелодичную симфонию. Листья деревьев и кустов, казалось, были усыпаны мириадами драгоценных камней, каждый из которых поблескивал в тусклом свете. Звезды едва пробивались сквозь остаточные облака, что лениво плыли по небу, иногда на мгновение, приоткрывая крошечные окошки для далёкого звездного сияния. Внизу, на улицах, слышались приглушенные шаги редких прохожих, которые, подобно нам, наслаждались прохладой и непередаваемой атмосферой этого после дождевого мира.
- Откуда такая уверенность, что удастся одержать победу?
- Я лишь сказал, что мы на полпути к ней. Мы по-прежнему не знаем, с кем именно имеем дело, что плохо. И добавляет масло в огонь такая деталь, как наличие возможности у нашего врага использовать энергию Эвраава. – Сунлинь перевел взгляд на меня и хитро прищурился. Уголки его губ поползли вверх. – Но и у нас есть немаловажное преимущество.
Всего доля секунды потребовалась на то, чтобы понять, о чем именно говорит Сунлинь.
- Я нужна для ритуала воскрешения. Ему не удастся осуществить задуманное, пока не заполучит меня. – Констатировала я. Ребята удовлетворенно кивнули.
- Верно. И даже если... - Агнесс сделала паузу, неуверенная, стоит ли озвучивать мысль вслух. Мой одобряющий взгляд успокоил ее. – Даже если твои родные не спасутся, ему все равно все еще будешь нужна ты. Иначе ритуал не состоится.
- Есть какая-нибудь конкретная информация об этом ритуале? Что конкретно для него требуется?
- Это надо рыться в библиотеке. И то я не уверен, что подобное будет в открытом доступе.
- Думаю, королевская семья будет не против, если мы попросим порыться в их личной библиотеке для дела.
- Это мы оставим тебе, крошка Агнесс. Все-таки ты одна из приближенных наших обожаемых покровителей.
- Ты действительно так лестно отзываешься о них или же притворяешься?
- Не хочу портить ответом твой замечательный вопрос.
Я и Агнесс в очередной раз лишь посмеялись с очередной выходки друга.
- А вообще серьезно, Эйвери, - прервала тишину через какое-то время Агнесс, - подумай насчет идеи о том, чтобы обсудить все с Кианом. От начала до конца. Если мы действительно хотим одержать победу, то необходимо заиметь влиятельного союзника. Его Величество подходящая для этого кандидатура. Но он должен знать, что может доверять тебе.
Пожалуй, ребята были правы. Мысль о том, что Киан должен узнать всю правду лично от меня, является единственным верным путем. Необходимо сохранить хоть крупицу его доверия и надеяться на дальнейшее содействие.
Есть сила в исповеди. Если я сама раскрою ему карты, это покажет мою готовность быть честной и открытой, несмотря на потенциальные последствия. Это не попытка оправдаться, а скорее акт ответственности. Если принц узнает правду от кого-то другого, из обрывков слухов или через собственные догадки, это неизбежно породит в нем ощущение предательства и манипуляции. Моя версия событий, какой бы неудобной она ни была, даст ему возможность увидеть мою мотивацию и, возможно, понять мои действия, а не просто осудить их.
Я не питаю иллюзий, что это будет легко. Возможно, Киан будет зол, разочарован или даже разорвет все связи. Но одно я знаю точно: скрывать правду больше нельзя. И если есть хоть малейший шанс сохранить уважение и сотрудничество, он заключается в том, чтобы я сама посмотрел ему в глаза и рассказал все.
- Fortes fortuna juiat2! – Напоследок сказал нам Сунлинь и отправился спать в свою комнату.
Вслед за усталым лекарем, чьи шаги отдавались в полуночной тишине, потянулись к своим покоям имы с Агнесс. Двенадцать ударов башенных часов, тяжеловесно пронзивших ночную иглу, возвестили о наступлении нового дня, сулящего мне не только серьезной разговор с Кианом, но и неизбежность судьбоносного решения. Завтрашний рассвет таил в себе неизвестность, но одно я знала наверняка: влачить дни в золотой клетке дворца, дрожа от страха в ожидании безжалостного палача, я не собиралась. Душа моя жаждала действий, сердце билось в предвкушении борьбы за спасение родных и всего Крелеса. И пусть путь к моей цели пока неясен, пусть тернии усеивает каждую тропу — я готова проложить ее сама, ибо иного выбора у меня нет.
1. Кобаяси Исса (яп. 小林一茶).
2.«Храбрым судьба помогает» (лат. Fortis fortuna adiuvat; лат. Fortes fortuna adiuvat), также «судьба помогает смелым», — латинская поговорка, в этой или подобной форме, встречающаяся у классических писателей.