В сердце леса

Смолк осенний вихрь.

Всё, что от него осталось, —

Дальний шум волны.1

Пока я была погружена в пучину бессознательного, чьи-то руки неторопливо, почти благоговейно скользили по моему телу. Каждое прикосновение было мягким и размеренным, словно невидимый художник выводил на моей коже замысловатые, тайные узоры. Стоило лишь искре сознания вспыхнуть, стоило мне попытаться вырваться из оцепенения, как неведомая сила вновь погружала меня в глубины забытья. И каждый раз, когда я балансировала на грани пробуждения, ласковый голос умолял, подождать еще немного, уверяя, что скоро станет легче. Я была пленницей собственной беспомощности, лишенной всякой воли к сопротивлению. И каждый раз, безмолвно и покорно, я поддавалась этому зову, позволяя себя унести обратно, в мир сна, где не было ни боли, ни тревог, только безмятежное ожидание.

Медленно, словно сквозь плотный туман, сознание начало возвращаться ко мне. Первым ощущением, пробившимся сквозь пелену забытья, стала неземная мелодия, ласкающая слух. Она родилась из едва уловимых, воздушных касаний арфы, что поначалу звучали как дуновение ветра. Постепенно, словно оживая, к ним присоединились нежные переливы флейты, чьи ноты текли так же плавно и безмятежно, как горный ручей, скользящий по отполированным камням. И среди этой чарующей гармонии, словно жемчужины, вплетались голоса птиц – их звонкая трель и забавное щебетание мгновенно растворяли остатки напряжения, отгоняя прочь тревогу, что еще цеплялась за уголки моего разума.

Отодвинув на задний план все звуки внешнего мира, я сосредоточила всю свою волю на попытке приоткрыть веки, чтобы хоть как-то понять, где нахожусь. Но прежде, чем я смогла хоть что-то разглядеть, до меня дошло отчетливое ощущение: я лежала на чьих-то коленях. Вокруг меня простиралась шелковистая лужайка, усыпанная благоухающими цветами. Их аромат был настолько насыщенным и чарующим, что проникал в самую глубину моего сознания, принося с собой необъяснимое спокойствие. Я начала осторожно шевелиться, и тот, на чьих коленях я покоилась, тут же уловил мое движение. Незнакомец чуть пошевелился, давая мне негласное разрешение подняться.

Как только я приняла сидячее положение, голова закружилась, и мир вокруг поплыл в туманной дымке. Сидевший напротив меня незнакомец хранил молчание, словно ожидая, пока я приду в себя. Очень медленно, словно нехотя, мои веки приоткрылись, позволяя глазам постепенно привыкнуть к ослепительному свету этого места. Сначала был различим лишь расплывчатый, блеклый силуэт передо мной. Постепенно очертания стали яснее, и я понял: это была девушка.

- Элла?.. – В глубине души я и впрямь надеялась, что это сестренка. После всего произошедшего мне так хотелось вновь ее увидеть, прижаться и просто почувствовать себя как дома.

- Мне жаль, Эйвери, - послышался бесстрастный женский голос, - но я не твоя сестра.

Мои глаза распахнулись окончательно, и реальность обрушилась на меня с оглушительной ясностью. Я действительно ошиблась. Разочарование, горькое и едкое, тут же исказило черты моего лица, словно маска, приросшая к коже. Женщина, стоявшая напротив, с невозмутимым спокойствием ждала, давая мне время свыкнуться с этим новым приступом опустошения. Ее молчание было почти осязаемым, тяжелым, как сама атмосфера, и позволяло мне провалиться глубже в свои ощущения.

Прошло лишь несколько минут, но в эти мгновения я словно прожила целую вечность, борясь с бушующими внутри эмоциями. Постепенно, с трудом, мне удалось обуздать их, загнать обратно в глубины души, где они всегда таились, готовые вырваться наружу. Кажется, я начинаю привыкать. Привыкать к этому непрекращающемуся хаосу, что ворвался в мою жизнь, перевернув все с ног на голову. Это странное, жуткое чувство, будто все происходящее — это норма, будто так и должно быть. Но хорошо ли это? Неужели душевная апатия и отстраненность — единственный путь к выживанию в этом безумии? Или же это лишь начало нового, еще более опасного погружения в бездну, из которой уже не будет возврата?

Внимание привлекло движение возле лица – женщина протянула мне руку, предлагая встать.

- Спасибо большое, мисс... - Слова застыли в воздухе. За все время я ни разу даже толком не взглянула на того, кто находился рядом со мной. А теперь даже и не знаю, как быть.

- Зови меня просто Церера. – Женщина ласково улыбнулась, наблюдая за моей ошеломленной реакцией.

Да, без сомнения, такого бесцеремонного приветствия, пожалуй, не знала ни одна богиня. Мой личный список позора неумолимо разрастался, словно чернильное пятно на безупречном свитке. Едва успев оправиться от того досадного инцидента на празднике, где я, словно неуклюжий смерч, опрокинула самого принца, произошло нечто еще более вопиющее. Моя невнимательность обрушилась на саму Богиню, сотрясая основы приличия и благоговения. Браво, Эйвери Янг! Похоже, мое мастерство влипать в неприятности достигло поистине невиданных высот, став своеобразным, хоть и весьма сомнительным, талантом.

- Прошу меня извинить... - Было неудобно даже поднимать взгляд на богиню, но она была совершенно спокойна.

- Тебе незачем извиняться, Эйвери. Я все прекрасно понимаю. Идем со мной.

Церера была удивительной женщиной. Сунлинь и остальные эльфы, изображавшие ее в тигрином облике, не заблуждались. Внешность богини поражает и восхищает, олицетворяя дикую природу и могущество. Белоснежные волосы, как лунный свет, обрамляют ее лицо, придавая ему загадочность и блеск. Золотистые глаза смотрят на мир с непоколебимой уверенностью и мудростью. Они словно зеркало, отражающее душу истинного правителя. Утонченная фигура, на которой идеально сидит ее бледно-голубое иромудзи2, пленяет даже мой взор. На ногах у богини ничего нет. Она плавно ступает по траве, оставляя за собой шлейф цветов. Ее пушистые тигриные уши мило реагирует на каждый шорох: будь это мой неосторожный шаг или мимо пролетевшая птица.

Я даже не успела уловить момент, когда внезапно краски сказочно-красивой лужайки стали тускнет, а вместе с тем стала угасать и сама богиня. Теперь на пути встречалось не чудесное звучание природы, а абсолютная тишина, лишь изредка нарушающаяся воем ветра. Вместо цветов – одни коряги да поломанные деревья, начинающие гнить. Здесь нет никакой зелени, все обуглено и лишено каких-либо признаков жизни.

Богиня замерла, и в этот миг мир вокруг меня словно выцвел, потеряв свои яркие краски. Все стало черно-белым, как старое кино, и эта внезапная монохромность отдалась в моей душе пронзительной пустотой. Снова, как незваный гость, нахлынула тревога, но на этот раз она была иной. Не от того, что я вновь оказалась в неизвестности, потерянная в водовороте неведомых событий. Нет, сердце сжималось от предчувствия: что бы ни ждало впереди, бремя ответственности ляжет исключительно на мои плечи, и именно мне предстоит расхлебывать последствия.

- Что тут произошло?

- Правильнее будет спросить, что тут происходит, ведь здешние аномалии все еще действуют.

Церера, приблизившись, нежно, но настойчиво развернула меня, ориентируя взгляд в сторону той части лужайки, откуда мы только что пришли. Мои глаза приникли к знакомому пейзажу, и тогда я увидела. Каждая травинка, каждый лепесток, еще недавно наполненные жизнью и цветом, неумолимо сдавали свои позиции. Краски, словно вымываемые невидимой рекой, тускнели, уступая место безжизненному, унылому серому цвету - цвету увядания и забвения. Мир вокруг нас медленно, но верно погружался в однотонное безмолвие, теряя свою былую живость, словно дыхание покидало его.

- Мне нужна твоя помощь, Эйвери. – Ничего не ответив богине, я продолжала наблюдать за постепенно уходящими оттенками природы. – Ты поможешь мне, а я окажу услугу тебе. – Мольба в голосе Цереры стала походить больше на отдаваемый приказ.

- Боюсь, у меня ничего не выйдет.

- Я осведомлена о происходящем. Знаю, что кто-то охотится за тобой, держа твою семью при этом в заложниках. Но, полагаю, у нас общий враг, вредитель, что пагубно влияет на жизни, отравляя их. Тебе известно о главном источнике существования эльфов и всего Крелеса в целом?

- Вы о Эврааве?

Я впервые увидела Эвраава, когда только очнулась после похищения, и его исполинская тень окутала меня, словно приветствие из самой глубокой древности. Этот папоротник, самый крупный и, как мне позже поведали, древнейший во всем Крелесе, был не просто растением; он был живым сердцем этого мира.

Ребята объяснили мне, что этот гигантский папоротник — краеугольный камень их существования, неиссякаемый источник жизненной энергии, что питает не только сам Крелес, но и каждого его обитателя. Эвраав дарует силу, сплетая незримые нити жизни с каждым эльфом, каждым существом, населяющим эти земли. Но с этой могущественной связью пришла и уязвимость. Любое негативное воздействие, любое искажение равновесия, и Эвраав начнет увядать. А вместе с ним будут ослабевать и эльфы, их жизненные силы истончатся, что в конечном итоге приведет к медленному, но неумолимому упадку королевства. Именно Церера вместе с обителью первые ощутят на себе малейшие колебания в здоровье папоротника, ибо связь богини с ним глубже и чувствительнее, чем у кого-либо другого.

- Верно. С ним что-то не так. Кто-то выкачивает его силу и энергию для своих целей, чтобы становиться могущественнее и проворнее. Эвраав слабеет. Я слабею. Скоро это станет ощутимо и для народа.

- Почему Вы считаете, что у нас может быть один и тот же враг?

- Кулон. – Я вопросительно выгнула бровь, а богиня поспешила объясниться. – Он ведь должен предупреждать об опасности, не так ли?

- Все так.

- В последний раз он этого не сделал, верно?

- Да...

- Эвраав наделен поистине небывалой силой, и в неправильных руках она может стать опасным оружием. Тот, кто напал на тебя, вполне мог блокировать действия кулона, а для этого ему потребовалась энергия папоротника.

Все звучало логично, но услышанное безусловно меня удручало.

- Тогда как же я смогу помочь? Как противостоять тому, кто в скором времени будет обладать той силой, что ранее поддерживала жизнь всему народу?

- Необходимо выявить его слабые и уязвимые места, чтобы орудовать ими так же, как он орудует твоими.

- Легко сказать. – Я закатила глаза и тяжело вздохнула, осознав, что все мои проблемы имеют отвратительное свойство накапливаться, а не решаться.

Вдруг обстановка стала темнеть, погружая нас в плотный туман.

- Ты просыпаешься, Эйвери.

Последний взгляд Цереры, полный безмолвной мольбы, пронзил меня насквозь, оставив глубокий отпечаток в душе. В глазах богини отражались отчаяние и хрупкая надежда, цепляющаяся за нить возможного спасения. Но я не могла, не смела, дать ей пустых обещаний, произнести слова о великом спасении Крелеса, которые могли бы оказаться ложью. Слишком велика была цена, слишком много факторов нужно было учесть.

Я должна была все обдумать, взвесить каждое «за» и «против», прежде чем принимать столь судьбоносное решение. И самое главное — мне предстояло посоветоваться с ребятами, с теми, кому я доверяла и чье мнение ценила превыше всего. В одиночку, я это осознавала с пугающей ясностью, мне не справиться. Эта миссия, с явным превосходством врага, казалась невыполнимой, обреченной на провал ещё до своего начала. Однако, эти мрачные мысли я оставила при себе, не желая омрачать и без того тяжелое прощание с богиней.

Короткий, прощальныйкивок — и я позволила всепоглощающей тьме вновь окутать меня своей безмолвноймантией. Она поглотила последние отблески света, погрузив меня в вакуумнеизвестности. Сердце забилось лихорадочно, как пойманная птица, норовявырваться из груди, предчувствуя следующее пробуждение. Страх переднеизведанным, перед тем, что ждало меня впереди, был почти осязаемым, но в тоже время он смешивался с решимостью и осознанием тяжести предстоящего пути.

- Оклемалась, стойкая?

Я резко обернулась, едва уловив знакомый тембр, прервавший тишину. В нескольких шагах от меня, в глубине уютного кресла из блестящего лакированного дуба, сидел Киан. Его присутствие стало первым подтверждением того, что я не сплю. Окинув взглядом окружающее пространство, я мгновенно осознала свое положение: это был если не госпиталь в привычном понимании, то, несомненно, тщательно оборудованный медицинский блок, расположенный где-то в недрах дворца. Здесь царила удивительная для такого места атмосфера уюта, и, что было для меня важнее всего, покой.
Принц видимо ожидал, когда я немного приду в себя и опомнюсь. Он терпеливо наблюдал, пока мой любопытный взгляд перестанет рыскать по комнате и, наконец, переключить внимание на Его Величество. Уже не зная, как оттянуть этот момент, я все же снова посмотрела на Киана. Тот сидел на краю кресла с выпрямленной спиной и полной обращенностью ко мне.
Принц предстал передо мной в удивительно скромном наряде. Это зрелище не могло не вызвать волну вопросов, нахлынувшую на мой разум. Я терялась в догадках: означало ли это, что я, возможно, уже вошла в тот близкий круг его доверия, где формальности отступают на задний план? Или же, напротив, мой статус в его глазах был столь низок, что он счел излишним утруждать себя выбором соответствующего одеяния? Эта дилемма окутывала мои мысли, заставляя искать скрытый смысл в каждой детали.
На Киане была легкая, струящаяся рубашка кремового оттенка, мягко облегающая его фигуру, и брюки строгого серого цвета, подчеркивающие его непринужденность. Но что действительно поразило меня, так это его обувь. Вместо традиционных для эльфов остроносых туфель или легких сандалий, которые я привыкла видеть на представителях эльфийского народа, ноги Киана были обуты в человеческие кроссовки. Это было настолько неожиданно, что вызвало у меня почти благоговейное изумление. Он был первым эльфом, которого я встретила в такой, казалось бы, чуждой для их культуры обуви. 
- Долго я была без сознания? – Голос мой звучал хрипловато. Горло пересохло. Киан учтиво подал мне стакан воды.
- Два дня. – Сухо ответил принц. Он поднялся и остановился у кровати. Переводя свой взгляд с меня и на постель, Киан будто спрашивал разрешения присесть. Я кивнула.
- Что вообще произошло?
- Это нужно спрашивать у тебя. Я спокойно дегустировал новые сорта привезенного вина, как вдруг во весь дворец раздается твой полный отчаяния голос. Я от испуга разбил бутылку, между прочим! – Киан обиженно надул губы, пытаясь развеселить меня, но было совсем не до смеха.
- Прошу меня простить, Ваше Высочество! – Внезапно накатившая на меня злость ошеломила Киана. Он стал растерянно на меня глядеть. – Мне не стоило так громко кричать. Было бы лучше, утащи меня непонятные особы неизвестно куда и неизвестно зачем. Зато ваше вино осталось бы целым и невредимым!
В глубине души я осознавала, что изливать свою горечь на Киана было несправедливо. Он, по сути, оказался невинной жертвой обстоятельств, просто попавшей под шквал моих эмоций. Никто из тех, кого я встретила в Крелесе, не имел ни малейшего отношения к той катастрофе, что обрушилась на мою семью, и все же, как ни парадоксально, именно здесь мне протянули руку помощи. Даже Киан и его родители, по необъяснимым причинам, включились в попытки помочь мне. Возможно, их истинные мотивы были иными, их цели лишь случайно пересекались с моими, но это было куда лучше, чем в одиночку блуждать по абсолютно незнакомой земле в поисках ответов.
Отыскивать истину в чужих краях и без того непросто, но когда за тобой ведется неустанная охота, задача становится почти непосильной. Мой преследователь обладал явным преимуществом, ведь я была лишь жертвой, загнанной в угол, и это осознание леденило кровь. Каждый шорох, каждая тень могли скрывать опасность, и я чувствовала себя словно дичь, обреченная на бегство.
Я в который раз ощутила состояние, когда все внутри сжимается от страха и безысходности. Тяжелое давление охватило каждую часть тела. Мышцы напряглись, а дыхание стало поверхностным и затрудненным. Мне казалось, что я теряю контроль и способность принимать важные решения. Я вновь загнана в клетку. По щекам стали стекать слезы.
– Прости, Эйвери, - отдаленный голос принца эхом проносится у меня в голове, - я не хотел тебя обидеть. Пытался лишь немного отвлечь от всего. Не вышло. – Киан тянется к моей руке, но останавливается в нерешимости. – Прошу, не думай, что твоя жизнь неважна для меня.
- Разве это не так? – Этот вопрос вырвался сам по себе. От неловкости я прикусила губу.
- Не так.
- Но почему? Мы ведь друг друга не знаем. Почему ты и твоя семья помогаете мне?
- Мы помогаем всем нуждающимся. Тебя преследует настоящий палач. Ни я, ни родители не простили бы себе бездействие. Но мне вот что любопытно... - Киан подсел ближе и стал всматриваться в мои глаза, будто бы выискивая ответ на свой вопрос. – Почему этот самый палач так жаждет заполучить тебя?
Внезапно, из таинственной дали, донесся низкий, утробный рокот, предвестник надвигающейся бури. Каждая минута приносила с собой все более ощутимое нарастание этого звука, превращая его из отдаленного предзнаменования в громовой рев, сотрясающий саму землю. Небо, до этого момента лишь хмуро поглядывающее на мир, окончательно затянулось плотным покровом чернильных туч, словно гигантское покрывало, сотканное из самой ночи. И тогда, без всякого предупреждения, с небес обрушились первые капли, не робко моросящие, а с безудержной яростью хлещущие по улицам, превращая их в бурлящие потоки. Ослепительные, зигзагообразные вспышки молний разрывали монотонную завесу дождя, вычерчивая свои призрачные узоры на стенах из воды, искрясь и намгновение озаряя своим неземным светом это поглощенное мраком королевство, прежде чем вновь погрузить его в объятия непроглядной тьмы.
- Ваше Высочество, если Вы не заметили, то я сама пытаюсь разобраться в этом. У меня нет ни малейшего представления о той персоне, что охотиться за мной. – Отодвинувшись от принца, я стала утирать остатки слез.
Киан недоверчиво прищурил глаза, но более высказывать что-либо не стал. Возможно, пожалел, видя мое расшатанное вдребезги состояние.
- Что же, - юноша поднялся с постели, и, как мне показалось, сделал он это весьма нехотя, - примерно через час будет готов ужин.
- Ужин!? – Я так громко вскрикнула, что принц даже испуганно дернулся. Это вызвало у меня робкий смех, а у Киана – недовольство. – Прошу меня простить. Нам очень повезло, что вина в руках у тебя не было.
- Шутишь? Уже неплохо. И да, ты верно расслышала про ужин. Сон надолго захватил тебя в плен, но было решено, что мы дождемся твоего самостоятельного окончательного пробуждения. Проголодалась?
Не успев ничего ответить, мой желудок издал несчастное урчание.
- Видимо да...
- Замечательно. В таком случае собирайся. За тобой придет Итан. Он сопроводит тебя в трапезную. – Я облегченно выдохнула от этой новости. Передвигаться в одиночку после всех событий было жутко. – К ужину присоединятся твои друзья.
- Сунлинь и Агнесс во дворце!? – Меня с ног до головы заполнил мощный восторг от предстоящей встречи с ребятами. Как же я уже по ним соскучилась! Киан моего энтузиазма не оценил.
- Да, прибыли сразу же после того, как... - Принц сделал паузу, обеспокоенно глянул на меня, боясь вновь напомнить о случившемся.
- Я поняла.
Больше ничего не сказав, Киан покинул комнату.
Скорое появление Итана заставило меня осознать необходимость сменить больничный наряд. Взглянув на свое отражение, я поняла, что это был единственный способ хоть как-то отвлечь внимание от моего изможденного вида. Зеркало показало мне картину, тревожно напоминающую день после первого неудачного похищения, когда я впервые очутилась в штабе. Передо мной предстало бледное, измученное лицо, словно чистое полотно, «украшенное» синяками от ударов и опухшими, покрасневшими глазами. Небольшие шрамы, разбросанные по телу, говорили о моём не совсем удачном перемещении по дворцу, точнее, о том, как меня волокли по полу. На левом боку расплылся крупный синяк от удара кулаком. Дыхание давалось с легкой болью, но я все еще могла передвигаться самостоятельно. Вероятно, серьезных повреждений не было, иначе Киан не оставил бы меня одну.
Осматривая себя, даже не обратила внимания на то, что в комнате кто-то появился. Служанки принесли наряд и какой-то мешок с различными лечебными мазями. Но прежде, меня отправили принять ванную, чему я была безмерно рада. Теплая вода, ароматические масла, лепестки цветов и специальные травяные смеси улучшали расслабляющий эффект.
Одна из фрейлин, с придыханием и благоговением, сообщила мне о неслыханной милости: это сама королева изволила подобрать для меня наряд. Мое сердце замерло в груди, когда взор мой упал на платье. Никогда прежде я не смела даже мечтать о столь роскошном одеянии. Оно было соткано из парчового сатина, струящегося и переливающегося в свете, словно живое золото, по которому вились тонкие, едва уловимые узоры шелковых роз. Передняя часть корсета, словно звездное небо, и пышная юбка были сплошь усыпаны искусной вышивкой из шелковых нити и жемчуга, каждая бусинка которого отражала свет, создавая мерцающий ореол. Края висячих рукавов, подобно серебряным ручейкам, были отделаны тончайшей серебряной тесьмой, добавляя наряду изысканности и благородства. Это было не просто платье, это было воплощение величия и изящества, дар, который навсегда останется в моей памяти.
- Прекрасно выглядишь, Эйвери. – Сказал Итан, как только завидел меня. Я слегка смутилась.
- Спасибо...
Сегодня гвардеец был не просто в приподнятом настроении — он буквально сиял, что было для него крайне необычно. Улыбка, обычно столь редкая на суровом лице, теперь озаряла его, делая облик непривычно мягким. Возможно, сердце Итана трепетало в предвкушении скорой встречи с Агнесс. Эта мысль невольно вызвала ответную улыбку и на моих губах.
Мы спустились на первый этаж, и нас встретила настораживающая тишина, густая и осязаемая, словно бархатная завеса, поглощающая все звуки. Казалось, даже пылинки замерли в воздухе, отказываясь нарушать это гнетущее безмолвие. Не было видно ни единой души, хотя присутствие Итана поблизости должно было бы успокаивать. Однако вместо облегчения, мои нервы натянулись до предела, и я начала лихорадочно оглядываться по сторонам, словно загнанный зверь, ищущий выход из западни. С каждой секундой росло зловещее предчувствие, что я не на пути к спасению Крелеса, а прямиком в психбольницу, с билетом в один конец и диагнозом «острый параноидный синдром».
Наконец, мы приблизились к двери, из-за которой доносилась суетливая возня поваров, спешащих с приготовлениями к ужину. Еще мгновение, и я бы миновала этот порог, но внезапно меня сбили с ног, швырнув на землю с глухим стуком, словно мешок с горохом. Долго гадать, кто это мог быть, не пришлось – Агнесс. И, что самое поразительное, несмотря на то, что именно мое тело сейчас ныло от болезненных ушибов, истерически рыдала именно она. Сидя со мной на холодном полу, подруга принялась тревожно осматривать и ощупывать каждый участок моего тела, словно ища подтверждение своим худшим опасениям. И стоило ей нащупать раны, как она сжала меня в объятиях до хруста костей, продолжая всхлипывать.
Я не обижалась и не злилась на Агнесс за подобную реакцию. Наверняка, она места себе не находила, узнав об очередном покушении на меня. А потому, просто рада видеть, что я жива и здорова. Ну, почти.
- Святой Арион, наконец-то ты проснулась! – Голос Агнесс разнесся по всему дворцу. Даже повара выглянули из зала, дабы глянуть, что за шум. Убедившись, что все в порядке, они вернулись обратно к работе.
- Крошка Агнесс, хочешь дам совет с медицинской точки зрения? - Сунлинь вальяжной походкой спускался по лестнице.
- Какой еще совет? – Недовольно фыркнула Агнесс, даже не глядя на лекаря.
- Эйвери нужен полный покой, без всяких стрессовых ситуаций и моментов, когда на нее наваливаются всем весом, опрокидывая со всей силой об пол. У нее ребро чудом уцелело, а ты решила его переломать.
И только когда слова друга достигли ее слуха, прорезав пелену потрясения, до Агнес наконец-то дошло осознание всей ситуации. Взгляд подруги, до этого затуманенный и потерянный, медленно, но решительно сфокусировался на мне. Словно под гипнозом, она очень осторожно, почти нехотя, ослабила свои объятия, позволяя мне, наконец, сделать глубокий, долгожданный вдох и такой же выдох, избавляясь от гнетущего давления. На губах Агнесс появилась неловкая, чуть виноватая улыбка, и она, словно пытаясь загладить свою неловкость, мягко помогла мне подняться на ноги. В этот же момент к нам присоединились Сунлинь и Итан.
- Прости, я не специально... Я лишь... Я просто...
- Не беспокойся, со мной все хорошо.
- А ты неплохо выглядишь для той, на кого напали какие-то черти, а потом еще и придавила эльфийка. – Сунлинь в привычной своей манере сделал что-то вроде комплимента, юмора которого оценила лишь я. Итан и Агнесс одинаково недовольно глядели на юношу. Но тот даже не обратил на это внимания.
Ощущение знакомого, такого родного и уютного пространства нахлынуло на меня с такой силой, что слезы, предательски горячие, начали неконтролируемым водопадом струиться по щекам. Сначала на губах заиграла счастливая улыбка, но едва уловимые грани самообладания быстро рухнули под натиском всепоглощающих эмоций. Ребята, ни секунды не колеблясь, обступили меня с обеих сторон, заключая в осторожные, но такие желанные объятия, их прикосновения были до нежности бережны, каждый помнил о моих недавних ранениях. Лишь Итан, словно неприступная скала, оставался в стороне, его взгляд был полон нечитаемых мыслей.
Наконец, в проходе появилась королевская семья, величественно ступая вперед. Их сопровождали Себастьян и трое молчаливых, но бдительных гвардейцев, чьи доспехи тускло поблескивали в рассеянном свете. До того, как присоединиться к своим спутникам, Итан обогнул нас, остановив взгляд ненадолго на Агнесс. Его пальцы едва заметно, почти неощутимо, коснулись ее руки — мимолетное прикосновение, настолько легкое, что его можно было бы принять за случайность. Сунлинь и я обменялись едва уловимыми взглядами, безмолвно признавая увиденное, но сохраняя абсолютное хладнокровие.
Алфи и Лиры первыми вошли в зал. Их взгляды, короткие и пронзительные, скользнули по мне. Ни слова не было произнесено, но в глубине их глаз читалось неподдельное сопереживание, глубокое понимание всей тяжести ситуации, в которой я оказался. Но сейчас не было времени для жалости или праздного возмущения. Вместо этого необходимо безотлагательно действовать; на кону стояло спасение моей семьи и всего Крелеса. Каждая секунда была дорога, и только решительные действия могли изменить ход событий.
- Эйвери, ты хорошо чувствуешь себя? – Казалось бы, обычный вопрос короля, но голос его звучал как-то безжизненно, что немного напрягало.
Киан, не заметив предвестников внезапной перемены в отцовском настроении, выглядел ошеломленным. Его взгляд метнулся к матери, ища объяснения. Она лишь мягко улыбнулась в ответ, ее губы беззвучно прошептали успокаивающие слова, что все в порядке.
- Хорошо, Ваше Величество. – Следующий вопрос был задан на свой страх и риск. – Вам действительно интересно мое самочувствие или же есть иная причина?
Глаза Сунлиня и Агнесс метались между мной и членами королевской семьи, полные недоумения, словно они пытались прочитать по лицам скрытый смысл. Моя подруга даже предприняла попытку выведать что-то у Итана, но тот оставался непроницаемым. Приказ, отданный ему, был абсолютен, и он не смел ослушаться. В его глазах читалась непоколебимая верность. Киан, напротив, был далек от понимания происходящего. Он не был посвящен в тонкости игры, которую затеяли его родители и, что удивительнее, его близкий друг. На лице принца отражалось нарастающее недовольство, он начинал капризничать, словно дитя, исключенное из взрослой беседы.
Я, позабыв обо всем на свете, даже о давно остывшем ужине, не отрываясь, смотрела на короля, ожидая его ответа. Каждый миг казался вечностью, наполненной невысказанными тайнами. Но тишину нарушила не его речь, а властный голос его супруги, распахивающий завесу над новой сценой в этой королевской драме.
- Твои верные друзья помогают нам раздобыть любую информацию, касаемо твоего очередного нападения. Однако, на это ушло бы уйма времени и сил, которые могут и не окупиться. – Мое тело напряглось, а ладони вспотели. Лира говорила мягко, не спеша, и продолжала улыбаться. От этого становилось только жутко. Я стала переживать, думая, что разговор сводится к бессмысленной помощи мне. Но все оказалось вдвойне хуже.
- Мы кое-что нашли. – Тихо заговорил король, все так же не глядя на присутствующих. Я была готова взорваться от нетерпения из-за этих пауз. Мрачное лицо Киана свидетельствовало о том, что он испытывал то же самое.
Алфи, не говоря ни слова, поворачивается к Итану, его взгляд — безмолвное приказание. Гвардеец, словно тень, бесшумно покидает трапезную, растворяясь в прохладных коридорах замка. Киан, пытаясь разгадать причину столь поспешного отбытия, несколько раз пытается получить объяснения от родителей, но те, мягко, но настойчиво, просят его дождаться вместе с остальными. Несколько томительных минут спустя Итан возвращается. Остановившись у стола, он ждет. Лишь после того, как повелители едва заметно кивают, гвардеец протягивает мне небольшой свиток, свернутый из древней, потемневшей от времени бумаги, от которой исходит легкий запах железа и земли.
- Что это? – Я раздражена, но никто не придает этому значения.
- Ты была права, Эйвери, у меня действительно есть причина, по которой я спрашивал про твое самочувствие. – Король Алфи наконец выпрямился и стал теперь смотреть мне в глаза. – За короткий период времени ты уже столько всего пережила. Только недавно оклемалась от последнего происшествия. Мне бы не хотелось, чтобы ты вновь провалилась во мрак. Тема серьезная.
- Прошу Вас, если бы располагаете какой-то информацией, то непременно делитесь со мной. За мое состояние не беспокойтесь. Все в норме. - Королевская семья посмотрела на меня с уважением, одобрив мою уверенность.
Мой взгляд снова упал на листок, и в этот раз я вглядывалась пристальнее, пытаясь разгадать его безмолвную загадку. Рисунок, на первый взгляд, был поразительно симпатичным, даже нежным, но при этом от него исходила необъяснимая, почти жуткая странность. В самом центре располагался идеально очерченный  круг, внутри которого, искусно переплетаясь с его очертаниями, было изображено дерево, чьи ветви тянулись вверх, а корни уходили глубоко вниз, словно в бездну. И вот тут-то и начиналось нечто поистине тревожное: в стволе этого древа, казалось, был запечатлен младенец, его силуэт едва угадывался, но при этом был отчетлив, вызывая трепетное чувство беспокойства. По бокам круга, словно стражи, замерли два изогнутых полумесяца.
Вся эта небольшая иллюстрация умещалась на скромном клочке бумаги, но ее влияние было огромным. Она породила не просто вопросы, а целую лавину недоумения и предчувствий. И если бы я только знала ответы на эти вопросы до того, как увидела этот рисунок, если бы мне была дана возможность избежать его... Я бы всей душой пожелала никогда не сталкиваться с подобными, на первый взгляд, совершенно безобидными изображениями, ибо в их простоте таилось нечто, способное навсегда изменить восприятие реальности.
- Что же, - начал король, - на листке изображен Символ Триединой Луны. Он используется в ритуалах в качестве мощного способа, притянуть Луну и почтить божественное женское начало. Все вместе три Луны представляют собой ее фазы и раскрывают три периода в жизни женщины: девы, матери и старухи.
- А еще, это символ необходим при ритуалах жертвоприношения и воскрешения. – Добавила Лира.
- И как это связано со мной?
- Это листок выпал у того, кто пытался похитить тебя. – Слова практически безучастного до этого момента Итана разом натолкнули всех на одну и ту же мысль, озвучить которую решился лишь король.
- Тебя ищут, чтобы принести в жертву и завершить ритуал воскрешения.

1. Икэниси Гонсуй (池西言水, 1649 – 1722) - японский поэт.

2. Иромудзи 色無地 –однотонное кимоно без какой-либо вышивки. Цвета используются любые за исключениемчёрного и белого. При этом сама ткань может иметь какой-либо вышитый на нейузор, но он обязательно того же цвета, что и сама ткань для иромудзи. Даже самослово«иромудзи» переводится как «одноцветный». Традиционно считается, что такаяодноцветность является атрибутом взрослых женщин. В данном случае, замужняя лиженщина или нет, не играет роли. Такое кимоно часто надевают на чайнуюцеремонию или на другие спокойные итрадиционные мероприятия.