В сердце леса

Красная луна!

Кто владеет ею, дети,

Дайте мне ответ!1

Обеденный зал во дворце, куда меня сопроводил слуга короля, представлял собой просторное и роскошное помещение. Величественные колонны, изысканные карнизы и витражные окна выглядели внушительно и придавали залу особый шарм. Массивный стол из драгоценного дерева украшен резьбой и инкрустацией, а на его поверхности расстилаются изысканные скатерти и сервировка из фарфора и серебра. Бархатные стулья оснащены мягкими подушками. Вдоль стен установлены витрины с фарфоровой посудой, хрусталем и серебряными приборами, свидетельствующими об изысканности и богатстве хозяев. В углу зала расположен громадный камин из мрамора, от которого исходит приятное и не навязчивое тепло. Вид из окон зала открывает живописные сады и парки дворца, наполненные позолоченными фонтанами, скульптурами и цветущими аллеями.

Серебряные сервизы, сверкающие под мягким светом магических светильников, расстилались по столу, словно узоры из застывшего лунного света. Их холодный блеск оттеняли живые краски ароматных цветов, чьи нежные лепестки источали тонкий, дурманящий аромат, наполняя воздух чем-то одновременно волшебным и земным. Неповторимую атмосфера.

Кулинары королевской семьи, эльфы с ловкими движениями рук и сияющими глазами, выступили вперед с поклоном, представляя сегодняшнее угощение. Столы ломились от яств, каждое из которых казалось произведением искусства. Глаза разбегались: вот фруктовые пироги, увенчанные шапками тающего мороженого; рядом с ними высились горы дорогих морепродуктов, источающих солоноватый аромат моря, переплетающийся с нотками свежих трав. Нежнейшее филе цесарки лежало на блюде, его золотистая корочка манила к себе, а по соседству виднелся фаршированный бараний рулет, чья мясная основа, казалось, скрывала в себе немыслимые сокровища – сочную чернику и хрустящие грецкие орехи. А завершали это великолепие разнообразные десерты, словно россыпи звезд, усыпанные сахарной пудрой.

Я силилась сохранить на лице выражение безразличия, притворяясь, будто подобные пиры – обыденность моего существования. Но это было настоящим испытанием. Мой разум отказывался верить в то, что все это изобилие по-настоящему съедобно, хоть и внешне выглядело неплохо. Не знаю, оценит ли мой желудок, привыкший к куда более скромной пище, столь экстравагантные блюда. Мои привычные трапезы, простые и предсказуемые, были так далеки от этого царственного пиршества. Однако выбора у меня не было. Отказаться было бы равносильно оскорблению, а проявить нерешительность – значило бы посеять сомнения в моей личности, что было бы куда хуже. И я знала, что как минимум одно из этих диковинных блюд мне придется отведать.

Едва я ступила за высокий порог парадного зала, как Киан мгновенно поднялся со своего места. Протянув руку — жест одновременно властный и приглашающий, — он мягко повел меня к богато сервированному столу, где уже восседали их величества, король и королева.

Это была наша первая личная встреча, и я не смела, уронить себя в их глазах. Ни малейшего намека на невежливость или дурное воспитание! Предвидя это, я заранее обратилась к Агнесс, умоляя ее посвятить меня в тонкости дворцового этикета, в те незримые нити, что связывают общение с королевскими особами.

Король Алфи Корнуолл и королева Лира наблюдали за мной с неприкрытым, почти научным любопытством, словно я была неким новым, доселе неизведанным элементом их мира, достойным тщательного изучения. Под их проницательными взглядами моя кожа покрылась мелкой дрожью, ладони предательски вспотели, а лицо запылало жаром, словно я прикоснулась к раскаленному углю. Паническая мысль пронзила меня: что, если из-за этого внезапно нахлынувшего волнения я не смогу правильно выполнить реверанс? Мне пришлось мгновенно взять себя в руки, сцепить волю в кулак и в мельчайших деталях вспомнить каждое наставление Агнесс. Я отвела одну ногу назад, кончик туфельки лишь невесомо коснулся пола, и, плавно сгибая колени, выполнила изящное полуприседание, придерживая рукой подол платья. Одновременно с этим я склонила голову, устремив взгляд вниз, в знак глубочайшего почтения. К счастью, король и королева, казалось, были удовлетворены моим поклоном. Их вежливое одобрение было ощутимо, когда они любезно пригласили меня присоединиться к ним за обедом.

Пока суета на кухне достигала своего апогея, повара метались, доставляя последние изыски, мне представилась краткая, но драгоценная возможность внимательно рассмотреть правителей этого места. Взгляд мой невольно остановился на Алфи Корнуолле, чье облачение само по себе было произведением искусства. Его камзол, сшитый из глубокого, переливающегося зеленого бархата, был щедро расшит золотыми нитями, которые, казалось, мерцали собственным внутренним светом, и усыпан драгоценными камнями, каждый из которых отражал блики света, словно крохотная звезда. Поверх камзола покоилась мантия, изысканно украшенная золотистой вышивкой, что витиеватыми узорами оплетала ткань, добавляя его облику величественности.

Лицо короля было не менее примечательно. У него был высокий, прямой лоб, и остроконечные уши, которые лишь подчеркивали его изящные, почти скульптурные черты лица. Но самым поразительным были его глаза – глубокие, проницательные изумрудные омуты, в которых читалась не только мудрость веков, но и некая древняя, необъяснимая сила. Оттеняли красоту платиновые волосы, что, подобно водопаду из мерцающего серебра, струились по плечам, придавая поистине неземную красоту. Алфи держался с безупречной осанкой, прямо и уверенно, каждый жест, каждое движение излучало неоспоримую власть, словно само его присутствие заставляло окружающих признавать его превосходство.

Платье королевы Лиры было соткано из атласа, переплетенного с гладкой блестящей лицевой поверхностью пурпурного оттенка. Кроме того, наряд королевы дополнен множеством аксессуаров, таких как диадема, ожерелье, браслеты и серьги, которые придавали королевскому образу блеска и подчеркивали женственность и элегантность. Ее длинные, пышные волосы напоминают о белоснежных облаках, легко падающих на спину. Голубые глаза Лиры напоминают два глубоких озера. Взгляд чист и ясен, он словно способен проникнуть сквозь самые глубины души и прочесть там каждую тайну. Ее тело было воплощением древних античных статуй, совершенных в своей гармонии форм и линий. Каждая линия, каждый изгиб были выверены, создавая ощущение безупречной красоты и симметрии. Каждый жест Королевы Лиры был исполнен врожденной грации и изящества, словно каждое движение было частью тщательно поставленного танца. От этого зрелища было невозможно оторвать взор, и ты чувствовал себя прикованным к ее образу, очарованным ее величием и неземной красотой.

- Мы рады, что ты приняла наше приглашение, Эйвери. – Король Алфи говорил спокойным тоном, не повышая голоса, а приличная площадь зала и его относительная пустота послужили достаточно громкому и величественному звучанию слов.

- Я должна выразить Вам огромную благодарность за помощь.

- Не стоит. – Голос королевы был мелодичным. На слух он был так же приятен, как звучание арфы. Взгляд короля, полный наслаждения, примкнул к супруге. Он был ей восхищен. – Это наша задача – заботиться о верном народе. Я и Алфи были шокированы известием о случившемся на празднике. Мы сожалеем, Эйвери. – Королева действительно поникла. Она стала неловко отводить глаза в сторону, боясь даже взглянуть на меня. Король же был молчалив.

- Прошу Вас, не вините в этом себя. – Ответила я, но про себя отметила, что они не выглядят настолько обеспокоенными, насколько пытаются казаться. Стоит быть острожной. Наверняка не только я одна храню здесь тайны. – За всем уследить нереально, даже обладая безграничными возможностями. Обязательно найдется кто-то с отличительной идеологией.

- Мы уже делаем все возможное для поимки того, кто причинил тебе вред. – Вновь заговорил король, и теперь он говорил громко и грозно. - Это неприемлемо. Скрывать не имеет смысла, уверен, ты и сама все понимаешь – пока идут поиски, появляться за пределами дворца тебе нежелательно. А потому ты вольна оставаться здесь до окончания расследования, всем необходимым тебя обеспечат, представим к тебе лучших из лучших стражей, которые не спустят с тебя глаз и не позволят оказаться в беде.

Я ожидала чего-то подобного, но даже при этом предвидении, волна удивления, а затем и замешательство окатили меня с головой. Мое лицо, невольно выдавшее мои внутренние смятения, вероятно, уже стало объектом пристальных взглядов. Если ко мне приставят стражу, которая будет неотступно следовать за мной, словно тень, о моем собственном расследовании можно будет забыть. Каждый мой шаг, каждое слово, будут фиксироваться и докладываться. Вся кропотливая работа, все усилия по сбору информации, рискуют обернуться прахом. Это не просто неудобство – это прямая угроза моим планам и, что еще важнее, моей свободе действий.

Как же убедить Его Величество в том, что столь повышенная защита мне попросту не нужна? Стоит ли сыграть на благодарности, дескать, я глубоко признательна за заботу, но столь пристальное внимание излишне? Или это будет звучать слишком грубо, слишком неуважительно по отношению к королевской семье, демонстрируя пренебрежение их заботой? А может, это покажется подозрительным – отказываться от усиленной охраны, когда существует реальная угроза моей жизни? Это будет выглядеть странно, даже нелепо.

Ох, как же мне сейчас не хватает ребят. Их проницательность, их хитрость, их способность находить выход из самых запутанных ситуаций – вот что мне сейчас нужно. Я одна против целой системы, и каждый неверный шаг может стоить мне всего.

- Это лишнее. – Скучающий голос Киана, все это время молчаливо трапезничающего, привлек всеобщее внимание. Алфи Корнуолл недоуменно глянул на сына, Лира заинтересованно наклонила голову в бок в ожидании пояснения. Я так же, как и король, непонимающе глядела на принца. – Эйвери и так чувствует себя неловко. Несомненно, это честь обедать за одним столом с правителями могущественного королевства, быть гостьей в столь чудесном дворце и получать небывалую поддержку со стороны короны. – Захотелось кинуть в него что-то острое. С какой стати он выставляет меня той, кому нравится быть в центре внимания!? – Но не стоит забывать, что ей пришлось пережить. Она и так напугана, а представив к ней тех, кого она и знать не знает, пускай даже это королевские стражники, мы рискуем сделать ее пребывание здесь некомфортным.

Король и королева быстро переглянулись, но я успела уловить в их немом диалоге сомнения. Честно, мне и самой показалось странным сказанное Кианом. К чему он вообще клонит? Пытается ли мне помочь или же наоборот плетет собственные интриги против меня?

- Что ты предлагаешь, сын мой? – Теперь же король выглядел заинтригованным. Он подался чуть вперед, хитро прищурился и ухмыльнулся.

- Ничего необычного. У Эйвери имеются два преданных защитника, с которыми ей будет проще.

- Ты про Агнесс и Сунлиня?

- Верно, матушка. Думаю, мы могли бы им позволить так же перебраться к нам и быть поблизости с Эйвери, а заодно докладывать нам обо всех подробностях расследования. – Киан величаво откинулся на спинку стула и замахнул бокал с каким-то хмельным напитком. Король метнул на него суровый взгляд, но ничего не сказал, задумавшись. Мое сердце бешено колотилось, надеясь, что Алфи примет предложения сына.

- Что же, в твоих словах смысл имеется. Это действительно неплохая идея. – Я с облечением выдохнула, а Киан самодовольно улыбнулся. – Себастьян! – Король подозвал своего слугу. – Разошли два письма нашим двум поданным, Агнесс и Сунлиню, где должно быть сообщено, что они приглашаются к нам во дворец на неопределенный срок. – Выслушав короля, Себастьян поспешно удалился. – Эйвери, надеюсь, ты не против предложения моего сына.

- Конечно, нет, Ваше Величество. – Не без труда удалось сдержать свою чрезмерную радость от такой новости. С ребятами мне действительно будет легче находиться здесь. – Еще раз спасибо Вам, - отблагодарив короля и королеву, я повернулась к принцу, тот допивал второй бокал, но тут же заинтересованно глянул на меня, - и Вам спасибо, принц Киан Корнуолл.

Киан пытался уловить неискренность моих слов, но тщетно. Я и впрямь была ему благодарна за подкинутую идею. Принц, не зная, как реагировать, просто коротко кивнул и стал наливать третий бокал. Странно, что он смутился обычной вежливости с моей стороны, но от этой его реакции я почему-то ликовала. Что у нас вообще за взаимоотношения складываются?..

Обед продолжался еще около часа, его неторопливый ход был прерван лишь тогда, когда слегка опьяневший Киан, под недовольным взглядом отца, наконец, удалился в свои покои. Вскоре после этого и Его Величество был вынужден поспешно отбыть по неотложным делам, оставив нас с королевой вдвоем. Тогда Ее Величество, с легкой улыбкой на устах, и обратилась ко мне с предложением прогуляться по дворцовому саду. Ей, как она выразилась, не терпелось обсудить нечто общее, что незримыми нитями связывало нас обеих, – нашу «родную» Иллирию.

- Почему ты вновь решила навестить Элтон? – Лира медленно и очень грациозно, как подобает настоящей королеве, прогуливалась по саду. Я подстраивалась под ее темп, но оставалась чуть позади.

- Поначалу мне вновь потребовалась помощь лекаря из-за проблем с ушами. А после, захотелось заодно побывать на празднике, Ваше Величество.

- Ох, верно. Праздник «Церерия» действительно один из популярных поводов заглянуть к нам в гости. – Улыбка королевы, ныне сияющей на ее лице, вдруг погасла. Она печально посмотрела на меня и, остановившись, взяла за руку. – Мне так жаль, Эйвери. Ты приехала из далекого края на празднество, в ходе которого тебя чуть не погубили. Это ужасно. Даже представить не могу, что ты чувствуешь.

А я представить не могу, как мне до сих пор удается сохранять рассудок. Моя жизнь превратилась в бурлящий поток, где события несутся со скоростью света, выталкивая на поверхность все новые и новые детали, открывая прежде скрытые грани. Все происходит настолько стремительно, что я едва успеваю осознать происходящее, не говоря уже о том, чтобы хоть как-то отреагировать. И вот, что самое удивительное: тот самый миг, который в отчаянии воспринимался как неминуемый конец всего сущего, на самом деле оказался лишь началом, преддверием новой, неизведанной главы моей жизни.

- Все в порядке. Я давно все приняла и отпустила. – Лгу я не в первый и не в последний раз. – Главное, что сейчас мне ничего не угрожает. – Королева долго смотрит мне в глаза, но в конечном итоге удовлетворенно кивает, и мы продолжает прогулку.

Сад в королевстве был прекрасным и волшебным местом, наполненным множеством сверкающих цветов и ароматов. Небо над головой едва проглядывало сквозь величественные деревья с золотистыми листьями, чьи кроны сплетались в плотную, изумрудную купель. Под этой живой сенью, словно тайные артерии, вились узкие, порой почти незаметные тропинки, манящие в свои укромные глубины. Каждый клочок земли был украшен пышными, разноцветными цветами: нежные лотосы раскрывали свои лепестки на поверхности водоемов, ароматный жасмин обвивал беседки, а грациозные лилии покачивались на ветру, создавая гармоничные и пленительные композиции. Воздух был наполнен легким порханием бабочек, их крылья мелькали яркими вспышками среди буйства зелени, а голоса птиц сплетались в мелодичный хор, порой затихая, когда пернатые создания, совершенно не боясь нашего присутствия, приземлялись рядом.

В самом сердце этого цветущего великолепия покоился небольшой, но удивительно прозрачный пруд, словно зеркало, отражающее небесную синеву. В его кристально чистых водах грациозно скользили золотые рыбки, их чешуя вспыхивала солнечными бликами при каждом движении. Вокруг пруда и вдоль извилистых тропинок были искусно возведены каменные арки, увитые плющом, и изящные лавочки, приглашающие присесть, чтобы полностью погрузиться в созерцание этой неземной красоты. С наступлением сумерек, когда последние лучи солнца растворялись в золотистой листве, сад оживал по-новому: мягкий, мерцающий свет свечей и фонарей, рассыпанных вдоль дорожек, окутывал всё вокруг таинственным и чарующим сиянием, делая атмосферу поистине волшебной.

- Тебе известно, почему я покинула родную деревню? – Вопрос королевы ввел меня в ступор. Я стала волноваться, ведь ничего подобного мы с ребятами не обсуждали.

- Нет, Ваше Величество... - Немного дрожащим голосом ответила я.

- Это хорошо. Значит, наши придворные умеют держать язык за зубами. - Мы прошлись еще немного, после чего королева предложила мне присесть. – Дело в том, Эйвери, что я не королевских кровей. – Удивление разыгрывать не пришлось, я действительно была поражена сказанным. – Меня растил рыбак, являющийся мне никем. Ему просто меня подкинули. Были ли это мои родители или обычные эльфы, нашедшие одинокое дитя – неизвестно. Но, тем не менее, меня он не бросил и воспитал как родную дочь, за что я ему благодарна, считая настоящим отцом.

- Вы с ним поддерживаете связь, будучи королевой?

- Разумеется. По сей день, я оказываю ему помощь: высылаю средства на жизнь, качественную пищу и одежду лучших швей. В последнее время ему нездоровится, а потому я послала к нему прославленный лекарей, среди которых и Сунлинь. – Королева отвлеклась на плеск воды – это рыбка раз за разом выпрыгивала, словно пытаясь подслушать. – Отец опасался, что мои данные пропадут даром. Говоря про «данные», я имею в виду, привлекательную по эльфийским меркам внешность, безупречные манеры, образованность с малых лет, прекрасные познания в обращении с любым видом оружия. Для девушки из деревни – это было удивительно. Потому отец принял решение отдать меня в какое-нибудь приличное училище, но вместо этого я оказалось средь наложниц короля. – От сказанного я даже поперхнулась воздухом. Королева и сейчас выглядит сногсшибательно, от чего Его Величество теряет голову, продемонстрировав это на обеде. Но видимо в юности она и вовсе была словно богиня, покорившая самого короля.

- Как же из огромного количества наложниц, Его Высочество все же выбрал Вас? – Со стороны я, наверное, выглядела как ребенок, который слушает волшебную сказку, удивляясь каждому повороту событий. Королева прикрыла лицо рукавом, тихо и ласково смеясь от моей увлеченности ее рассказом.

- Это долгая история. Мы через многое прошли, прежде чем осознать, что действительно любим друг друга. Но после свадьбы я все же спросила у Алфи, почему его выбор пал на деревенщину, вроде меня. Его ответ мне понравился. Он сказал, что видел во мне по-настоящему красивую женщину, что всегда добра к другим женщинам. Ему нравилось мое безразличие к соперничеству, интригам и подлостям. В конце концов, и Алфи, и я мечтали найти того, с кем брак будет не тяготить, а вдохновлять. И мы нашли друг друга.

Внемля словам королевы, каждая частица моего существа откликнулась на ее размышления о союзе и близости, словно она озвучивала невысказанные доселе струны моей души. До этого момента тема отношений редко занимала мои мысли, ускользая на периферию сознания в суете повседневности. Однако теперь, когда эта тонкая материя была затронута с такой глубиной и искренностью, я ощутила, как внутри меня пробуждается доселе неизведанное любопытство.

Мне никогда не претила идея простого, мимолетного романа или же союза, лишенного истинного смысла. Хотелось бы иного — истории, что могла бы развернуться на протяжении всей жизни, где две души, две личности не просто сосуществуют, но сплетаются в единое, неразрывное целое. Это стремление, словно древний зов, всегда жило во мне, даже если я не давала ему чёткого определения.

И тут, словно по наитию, в памяти всплыли образы Агнесс и Итана. Их связь пока окутана для меня некой тайной, недосказанностью. Сколько раз я ловила себя на мысли, что хочу расспросить Агнесс об их отношениях, о том, что же на самом деле происходит между ними, но каждый раз что-то останавливало. Теперь же, после слов королевы, это любопытство вспыхнуло с новой силой, необъяснимой и всепоглощающей.

Еще несколько минут я провела в обществе королевы Лиры, и каждая из них была словно бальзам для измотанной души. Мы говорили о самых разных вещах – от тонкостей придворного этикета до простых житейских радостей, и это общение оказалось поистине целительным. В ее присутствии тревога, что цепко держала меня в своих когтях, постепенно отступала, растворяясь в теплой, почти домашней атмосфере. Я почувствовала, как плечи расслабляются, а навязчивые мысли, что недавно кружились в голове, уступают место покою. На мгновение я даже позабыла о загадочном свечении кулона перед сборами на обед и обо всем, что довлело надо мной.

Искренне поблагодарив Лиру за этот чудесный перерыв в череде беспокойств и за доверенную мне историю, которая приоткрыла завесу над ее собственным миром, мы разошлись. Королева грациозно удалилась по своим делам, а я направилась по своим, чувствуя себя значительно легче. Но прежде, чем разойтись, мне сообщили радостную весть: Агнесс и Сунлинь уже получили приглашения во дворец и прибудут сюда завтра. Эта новость добавила света в мое сердце, предвкушение встречи с ними стало еще одним поводом для облегчения.

Все оставшееся время я провела в комнате, записывая определенные момента в блокнот, чтобы обсудить с друзьями, параллельно изучала эльфийскую литературу. Все же мне еще немного известно о Крелесе, а потому нужно постепенно совершенствовать своим знания.

Внезапно тьма поглотила все в одно мгновение, будто кто-то резко оборвал нить жизни, питающую мир светом. Еще секунду назад мой будуар был залит мягким сиянием магических светильников, а теперь — лишь беспросветная мгла, густая и осязаемая. Я инстинктивно подалась к окну, и мои глаза, привыкшие к роскошному убранству дворца, встретили лишь еще более глубокую черноту. Вдалеке не мерцало ни единого огонька. Весь Элтон, казалось, погрузился в бездну, и это ледяное осознание пронзило меня до самых костей.

На мне была лишь тонкая ночная сорочка, которая совершенно не защищала от внезапно нахлынувшего холода и, что важнее, от ощущения полной незащищенности. Дрожащими руками я накинула поверх шелковый халат, спешно завязывая пояс. Мне нужно было выйти в коридор и узнать, что происходит. Может, слуги уже осведомлены происходящим? Или Киан, чья комната находилась всего в нескольких шагах от моей, что-нибудь знает?

Едва моя рука потянулась к прохладной ручке двери, как та вдруг дернулась. Сначала легко, потом сильнее, с нарастающей интенсивностью, словно кто-то отчаянно пытался прорваться внутрь. Мой кулон, до этого покоившийся на шее, вспыхнул тревожным красным светом, пульсируя в такт нарастающей панике. Я отшатнулась, прижимаясь к стене, ища глазами спасение, но его не было. Комната, до этого казавшаяся такой уютной, теперь превратилась в ловушку.

Незнакомец за дверью продолжал безмолвно, но настойчиво ломиться. Его молчание было страшнее любых угроз. Слуги так не постучались бы, это было совершенно очевидно. Их стук всегда был деликатным, с ожиданием ответа. Мой разум отчаянно искал выход, но я боялась позвать на помощь. Что, если голос лишь подтвердит мое присутствие, и это спровоцирует неизвестного еще сильнее?

В конце концов, я просто скользнула по стене, свернувшись в дальнем углу комнаты, притянув колени к груди и закрыв голову руками. Тьма вокруг казалась невыносимой, и я отчаянно молилась Ариону, чтобы этот кошмар поскорее закончился.

Настойчивый, доводящий до исступления стук в дверь вдруг оборвался, оставив после себя лишь звенящую пустоту, которая, казалось, давила на барабанные перепонки. Мерцание кулона на моей груди, до этого так отчаянно пытавшегося пробиться сквозь мрак, тоже угасло, словно и в нем иссякли последние силы. Как зачарованная, я на цыпочках, стараясь не издать ни малейшего шороха, приблизилась к двери. Прижавшись ухом к холодному дереву, я вслушивалась, затаив дыхание. По ту сторону царила мертвая тишина – ни скрипа половиц, ни отдаленного вздоха, ни даже шороха одежды. Лишь эта жуткая, всепоглощающая тишина, предвещающая нечто зловещее.

Выйти из комнаты сейчас, в этот самый момент, было бы не просто безрассудством, а чистейшим безумием, верным шагом навстречу неизвестной, но неминуемой опасности. Я медленно развернулась, переводя взгляд на окно. Пятый этаж. Мысль о спасении через него была абсурдна. Прыжок с такой высоты не сулил ничего, кроме искалеченного тела и, возможно, мгновенной смерти. Глупо было даже надеяться отделаться лишь переломами.

И тут, словно из ниоткуда, из-за пелены тревожных мыслей, донесся звук. Хруст опавших листьев. Кто-то расхаживал внизу, прямо под моим окном. Не показываясь полностью, лишь осторожно выглянув из-за шторы, я попыталась разглядеть незваного гостя, чьи шаги эхом отдавались в этой нарастающей тишине.

- Только не это... - Мое горло будто бы сдавило чем-то очень тяжелым, из-за чего стало тяжело дышать. Тело застыло и не желало вообще делать какие-либо движения.

Внизу, в зловещей тени дворцовых стен, прохаживалась Альруна. Ее улыбка — отвратительная гримаса, сотканная из злобы и предвкушения, — казалось, вытравливала покой из самого воздуха. Она двигалась с грацией хищника, чьи глаза, подобно глазам стервятника, уже давно высмотрели добычу. Я была этой добычей, беспомощной, обездвиженной страхом, и каждый шаг эльфийки лишь подтверждал, что она ждет моей кончины, моего последнего, бессильного вздоха. Мое зрение, суженное до точки невыносимого ужаса, фокусировалось лишь на ней, на этом воплощении зла. И именно это оцепенение, эта абсолютная концентрация на одном источнике угрозы, не позволила мне уловить другой источник - едва заметное движение в комнате, за спиной.

Кулон безмолвствовал, словно его магия иссякла, не в силах предупредить о надвигающейся опасности. В следующее мгновение сильные мужские руки сомкнулись на моих плечах и животе, вырывая меня из оцепенения. Меня потащили к двери, к мраку, что таился за ней. Инстинкт самосохранения толкнул меня к действию. Я судорожно вдохнула и закричала, вложив в этот крик всю свою боль, весь свой ужас. Мой протест явно не пришелся по вкусу нападавшему. Сначала он попытался заткнуть мне рот рукой, но я не сдалась. В отчаянной попытке защититься, я впилась зубами в его кожу. Незнакомец взвыл от неожиданной боли, и в ответ последовал удар — сильный, сокрушительный кулак врезался мне в ребро. Острая, пронзительная боль тут же разлилась по телу, усиливаясь с каждым вдохом. Я почувствовала, как место удара мгновенно опухло, добавляя новый, невыносимый дискомфорт к уже существующему. Сопротивление становилось все труднее, силы таяли, а мрак вокруг, казалось, сгущался, готовясь поглотить меня целиком.

- Неплохая попытка. – Опять это противный голос. Нет сомнений, на празднике был этот же мужчина. Он явно не намерен сдаваться. В точности, как и я.

Мужчина потащил меня вглубь коридора, уверенный, что я отключаюсь. В это время, вырывая свою руку из его ухватки, я нанесла ему мощный удар локтем в лицо, ослабляя захват. Быстро развернувшись, я неожиданно бью коленом в пах похитителю, моментально лишив его дыхания. Воспользовавшись его обездвиженностью, сбила его с ног и ринулась в сторону первого этажа, в надежде встретить кого-то из королевской семьи.

Я добежала до лестницы, ведущей на первый этаж, но тут меня уже поджидала надоедливая сестрица.

- На сей раз не сбежишь! – Голос Альруны прозвучал как-то неправдоподобно, словно запрограммированный.

Мое замешательство длилось лишь мгновение, но этого оказалось достаточно. Резкая, жгучая боль пронзила бедро, когда Альруна со спины вонзила мне что-то. Громкий, непроизвольный вскрик вырвался из груди, но даже в этой агонии инстинкт самосохранения взял верх. Мой затылок с силой врезался в лицо девушки, и теперь уже ее тело согнулось от боли, издавая глухой стон.

Я вырвала себе еще несколько драгоценных секунд, надеясь на побег, но тщетно. Ощущение паралича, словно ледяные оковы, сковало каждую мышцу. Ноги подогнулись, и я рухнул(а) на землю, удар отзывался глухим эхом в голове.

Из темноты, словно призрак, появился мужчина в маске, скрывающей его лицо, не давая мне ни малейшего шанса узнать этого таинственного «поклонника». Альруна, вытерев едва проступившую кровь из носа, бросила на него быстрый взгляд. Между ними состоялся безмолвный диалог, полный скрытых смыслов, который завершился решительным кивком мужчины. Лукавая ухмылка растянула губы Альруны, когда она склонилась надо мной, накрыв своей тенью, словно саван. Долгое, мучительное время, она ничего не делала, лишь усиливая мою панику. Но когда веки начали предательски смыкаться, девушка резко вернула меня к реальности. Несколько хлестких ударов по уже истерзанному ребру заставили меня вздрогнуть, а затем мощный удар ногой в лицо отбросил меня в сторону. Теплая, липкая кровь заливала глаза, постепенно затуманивая зрение, пока пространство не утонуло в багровом мареве.

- Хватит. – Грозно ответил незнакомец, рывком оттянувший Альруну от меня. – Она нужна мне живая.

- Просто хотела отомстить ей за разбитый нос.

Сознание цеплялось за последнюю нить, пока меня безжалостно волокли к выходу из дворца. Каждый метр этого пути был окутан пеленой наступающего беспамятства, но внезапно пронзительный скрип двери на первом этаже, где располагался обеденный зал – то самое место, где сейчас находилась я – вонзился в мою ускользающую реальность. Незнакомец, до этого сохранявший хоть какое-то подобие сдержанности, вмиг отбросил все приличия. Его хватка стала стальной, и он с животной грубостью потащил меня по ледяному каменному полу, отшвырнув Альруну в сторону. Она, не проронив ни звука, быстро последовала за ним, ее взгляд метался по сторонам, словно загнанный зверь, постоянно проверяя, нет ли погони.

- Какого черта нет света? – Знакомый голос раздался по дворцу.

Внезапно, словно ледяная вода, окатившая с головы до ног, ясность пронзила разум. Киан! Это был голос принца! Его голос, глубокий и властный, рассекал тишину, словно молния. Он не спал; не был погружен в объятия ночи, как я ошибочно полагала, и потому не мог слышать моих первых, заглушенных стонов, мольбы о помощи. Шаги юноши, тяжелые и быстрые, приближались. Меня почти дотащили до самой двери, когда, собрав последние крохи ускользающей силы, игнорируя каждый пульсирующий нерв, каждая клеточка которого кричала от боли, я смогла вырвать из себя последний, хриплый крик:

- Кииииаааан!!!! – Мужчина в ярости от моего поступка вновь ударил меня по лицу.

Неведение поглотиломеня, ибо то, что последовало за этим мгновением, осталось сокрытым. Япровалилась в пучину глубокого, бездонного сна, где не существовало ничего, кромеменя самой, затерянной в бескрайней пустоте. Эта пустота, словно живоесущество, обволакивала меня своей всепоглощающей тьмой, вбирая в себя каждыйотзвук реальности, оставляя лишь звенящую тишину и ощущение безграничнойбездны. Я была наедине с этой тьмой, полностью погруженная в нее,растворяющаяся в ее глубинах, словно песчинка, потерявшаяся в океане мрака.

1. Кобаяси Исса (яп. 小林一茶, также известен как Ятаро (яп. 弥太郎, Ятаро:; 15 июня 1763 — 5 января 1828) — японский поэт, мастер хайку.