Глава 9
Неподвижно висит
Темная туча в полнеба...
Видно, молнию ждет.1
- Иди на мой голос.
Я брела в беспросветной тьме, где каждый шаг, хоть и вел в неизвестность, был пропитан странной уверенностью, словно этот путь был мне знаком испокон веков. Мрак обволакивал меня, густой, липкий, но не пугающий. Мои ступни касались чего-то неопределенного, но каждый мускул моего тела знал, куда идти.
Голос. Он звал меня из самой глубины этого небытия. Мое подсознание шептало, что это был голос близкого человека, но каждый раз, когда он раздавался, его перебивал оглушительный, металлический скрежет. Он резал слух, искажая знакомые интонации, превращая их в нечто чужеродное и пугающее. Я чувствовала себя застрявшей между мирами, будто оказалась в ловушке, в изломе реальности, где все вокруг было искажено и не поддавалось осмыслению.
Мысль о том, чтобы остановиться, положить конец этому бессмысленному скитанию в никуда, нарастала с каждой секундой. Но стоило мне лишь подумать об этом, как вдалеке вспыхивал свет. Он был неярким, мерцающим, но достаточно различимым, чтобы на его фоне проявился женский силуэт. Она стояла там, вытянув руку, и продолжала манить меня к себе, призывая пройти сквозь эту завесу хаоса и неизвестности.
- Кто ты? – Подходя, спрашиваю я у незнакомки, которую по-прежнему скрывает здешний мрак.
- Тебе нельзя покидать это место. Только ты сможешь его остановить. – Девушка не отвечает на мой вопрос и медленной поступью отходит назад. Заметив, что я не двигаюсь навстречу, она замирает.
- Не пойду, пока не объяснишься. – Мой голос звучит несколько грубо, но понимаю, что это к лучшему. – Если ждешь от меня содействия, то придется все разъяснить. Не устраивает условие? Что же, тогда помощи от меня не жди. Я либо в скором времени проснусь, либо останусь здесь навечно, зато больше наяву мне никто не навредит.
Все так же стою неподвижно и наблюдаю за реакцией девушки. Та так же не делает никаких движений, а лишь смотрит в мою сторону. И это продолжалось около пяти минут.
- Хорошо. – Я удивленно выгнула бровь, уже и не ожидая, что она ответит.
На самом краю девичьей шеи, там, где бьется пульс, внезапно, словно по волшебству, проявился кулон: вырезанное из угольно-черного материала солнце, чьи резкие, но в то же время изящные лучи пылали неистовым золотистым сиянием. Оно пульсировало, будто живое, источая невидимую, но ощутимую энергию. С трепетной нежностью, словно боясь нарушить его магию, девушка сняла кулон и медленно направилась ко мне. С каждым шагом облик преображался, растворяя туман нереальности, что окутывал ее до этого. Больше не было этого пугающего черного пятна; передо мной, наконец, предстал живой человек, сотканный из плоти и крови.
Волосы, цвета спелого каштана, струились по плечам незнакомки длинными, блестящими локонами, гладкими и шелковистыми на вид. В них играли золотистые отблески, словно лучи того самого солнца, что только что исчезло с ее шеи. Изумрудные, невероятно глубокие глаза, оттенка бирюзы, обрамленные густыми ресницами, смотрели прямо на меня, но в их глубине таилась неразгаданная тайна. Она была облачена в ярко-красное кимоно, расшитое изящным узором: здесь расцветали диковинные цветы, там парили грациозные птицы, словно ожившие на шелке. Ткань, шелковистая и легкая, мягко облегала ее фигуру, подчеркивая каждый изгиб. На талии кимоно было аккуратно перехвачено широким поясом, который только усиливал впечатление хрупкой, но в то же время невероятно изящной фигуры. Каждый шаг сопровождался мягким стуком гэта2, деревянных сандалий, которые придавали ее походке особую, почти танцевальную грацию и утонченность. Она двигалась с неземной лёгкостью, будто паря над землей.
Вся внешность девушки словно кричала о принадлежности к высшему свету, напоминая о принцессах из старинных легенд. Но стоило задержать взгляд на ее глазах — пустых, стеклянных, лишенных искры жизни — и мгновенно становилось ясно: эта девушка не принцесса. Она — пленница, давно запутавшаяся в невидимых сетях, из которых нет выхода. Ее глаза были зеркалом давно забытой боли и безысходности.
Без лишних слов она надевает кулон мне на шею, но прячет его под футболку, чтобы никому не было о нем известно. Ничего не понимаю и жду хоть каких-то объяснений. Тогда мы проходим с ней дальше в место, откуда сияет свет, и оказываемся в маленькой, но уютной комнатке. В ней нет по сути ничего, помимо мягко обшитых стульев и небольшого стола. Замечаю золотой поднос, откуда чувствуется дивный запах только что заваренного травяного чая.
- Я готова поведать тебе все, о чем знаю. Есть одна просьба – как бы сильно ты не была шокирована моими словами, или же что-то будет вызывать у тебя непонимание и уточняющие вопросы, прошу, не перебивай и дай мне закончить монолог. Времени мало, а больше нам, может, не удастся связаться друг с другом.
Меня пронзило дежавю, острое и до боли знакомое, словно осколок давно забытого сна. В одно мгновение перед глазами пронеслась череда воспоминаний: тот самый день, когда я впервые встретилась с Альруной, ее пронзительный взгляд, эхо наших разговоров, что вились, словно нити. Каждое слово, каждый жест оживал с пугающей ясностью. Это внезапное вторжение прошлого, этот фантомный след, заставил меня напрячься, словно невидимые тиски сжали грудь. Дыхание перехватило, а сердце забилось тревожным набатом. На мгновение я почувствовала, как почва уходит из-под ног, но усилием воли взяла себя в руки. Словно возвращаясь из глубин небытия, я заставила себя успокоиться, натянув на лицо маску невозмутимости.
- Итак, меня зовут Элла Янг, та самая твоя младшая сестра, которой якобы не стало. – Собственное дыхание замедлилось, сердце сбавило ритм. Внешне я оставалась отстраненной и вообще не пораженной сказанному. Даже не попроси меня сестра, молчать во время ее рассказа, я бы все равно в этот момент не проронила бы ни слова. Ведь иногда приходится молчать просто потому, что никакие слова не в силах описать то, что происходит. – Как видишь, я жива. Наперед предупрежу, что Эмили и мама тоже, а вот отец... - Моя голова обреченно склонилась вниз, мое хладнокровие дало сбой, по щекам стали катиться слезы. Элла не закончила фразу, но и так было все ясно. – Раз ты здесь, в Крелесе, то полагаю, тебе известно происхождение нашей семьи. – Просто киваю, не прерывая сестру. – Кто-то очень разгневался на наш род, а потому мстит. Меня и Эмили держат отдельно от мамы. Ежедневно мы подвергаемся пыткам от рук загадочного мужчины, целью которого является не только месть за смешивание крови, но ему нужно что-то еще, а для этого нужны мы, Эйвери. Три сестры одной крови. Полукровки. Среди эльфов затесался враг, обманщик, который всех перехитрил. Ты должна остановить его, сестра, выяснить его мотивы, иначе не только Крелес, но и Бронкс окажется втянут в пучину вечных страданий. Несомненно, враг ищет и тебя. Он был почти у цели, доставив тебе в Крелес, но я рада, что тебе удалось выбраться. Воспользуйся поддержкой эльфов и помоги спасти мир от лап чудовища.
Каждое слово слетало с губ Эллы с поразительной четкостью, почти без единой запинки. Это была не спонтанная речь, а тщательно отточенный монолог, словно она репетировала его бесчисленное количество раз, готовясь к этому моменту. В ее глазах полыхал яркий, неугасимый огонь абсолютной уверенности – уверенности в моих силах, в том, что я, несмотря ни на что, справлюсь со всем.
Но, к моему сожалению, ее необузданный энтузиазм не смог пробиться сквозь толщу отчаяния, что сжимала мое сердце. В тот самый миг, когда слова сестры эхом отдавались в воздухе, на мои хрупкие плечи был возложен непомерный, удушающий груз ответственности. Это была не просто ответственность за мою собственную жизнь, но и за судьбы тех, кто мне дорог – за жизнь моей семьи, и, что еще тяжелее, за будущее всего эльфийского народа.
Постепенно, почти незаметно, меня начало охватывать чувство безысходности. Руки опускались, словно под тяжестью невидимых цепей. Моя семья, моя единственная опора, оказалась под угрозой смертельной опасности. И я, я одна, оставалась на свободе, обладая призрачным шансом попытаться им помочь. Но как? Как я, обычная девушка, без каких-либо выдающихся способностей, могла спасти их всех от того чудовища, что жаждало моей крови, что неустанно вело на меня охоту? Эта мысль была подобна ледяной руке, сжимающей горло.
Мне оставалось лишь уповать на чудо, на проблеск надежды в этом кромешном мраке, если я вновь столкнусь с ним лицом к лицу. Ведь я знала, чувствовала каждой клеточкой своего тела – он больше не отпустит меня. Больше этой ошибки он не допустит.
Элла замечает, что я поникла. Собирается меня приобнять, как вдруг нас озаряет яркая вспышка.
- Ты просыпаешься.
Я судорожно перевела взгляд на сестру, пытаясь подавить подступающие рыдания. Сердце колотилось в груди, отбивая тревожный ритм. Но тут, к моему безмерному облегчению, ее руки сомкнулись вокруг меня. Эти объятия были подобны спасительному глотку воздуха для утопающего, живительному источнику посреди безводной пустыни. В них я нашла утешение и подтверждение самой главной истины: моя семья жива. Эта мысль, словно якорь, удерживала меня в бушующем океане страха. Я спаслась. Не единожды, а несколько раз мне удалось избежать смертельной хватки, пройти по краю бездны и не сорваться. Может быть, в этом есть высший смысл? Возможно, моя цель не просто выжить, а вырвать своих близких из цепких лап врага, помочь Крелесу отыскать того, кто предал нас, и тем самым предотвратить надвигающуюся катастрофу. Я не обладаю сверхспособностями, не неуязвима, но и сдаваться не собираюсь. Во мне горит решимость, о которой я и не подозревала.
Внезапно пространство вокруг взорвалось ослепительным светом. Вторая вспышка оказалась гораздо ярче первой, она поглотила меня целиком, оставив лишь белую пелену перед глазами. На какое-то время я ослепла, лишившись всякой опоры. Когда же зрение вернулось, я снова оказалась посреди бескрайней пустоты, а вдали, едва различимый в молочной дымке, вновь маячил темный женский силуэт.
- Я не смогу быть рядом с тобой физически, - голос Эллы становился все тише и тише, предупреждая о моем скором пробуждении, - но моя вера и любовь будут сопровождать тебя с помощью кулона. – Мои глаза тут же опустились вниз и уловили слабое голубое свечение из-под футболки. – Кулон так же способен предупреждать тебя об опасности, подавая сигнал красным сиянием. А когда ты будешь находиться рядом с нашими физическими телами, его блеск озарит все вокруг особым свечением, будто бы взрыв бомбы. Это послужит подсказкой к нашему нахождению.
Свет медленно угасал, затягивая пространство в серые сумерки. Я рванулась к Элле, протягивая руки, чтобы в последний раз ощутить тепло ее объятий, но она таяла, растворяясь в сгущающейся тьме, словно сотканная из воздуха. Поверхность подо мной внезапно исчезла, и я полетела. Бесконечное падение, наполненное отчаянием, длилось до тех пор, пока резкий удар не пронзил все тело, приземлив меня на что-то твердое.
Я распахнула глаза. Передо мной была моя комната, залитая первыми, робкими лучами рассвета. Боль от удара мгновенно отрезвила: я свалилась с кровати, беспокойно ворочаясь во сне. С неловкостью, словно раненое животное, я вновь забралась на постель. Пальцы нащупали на шее знакомый кулон. Его прохладный металл отозвался в душе странным, тревожным эхом. Это был не просто сон. Произошедшее, казалось, выходило за рамки обычных кошмаров.
Мне срочно нужно было поговорить с Агнесс и Сунлинем. Они должны были знать.
Внезапно, тишину моей комнаты пронзил едва слышный скрип половиц, донесшийся из самого темного угла, куда даже самые настойчивые лучи полуденного солнца не осмеливались заглянуть. Звук, такой незначительный, но такой чужеродный, заставил замереть не только меня, но и моего нежданного гостя. Я нутром ощущала его взгляд.
Я сжала кулон на своей груди, ожидая привычного тепла или легкого покалывания, знака надвигающейся угрозы. Но он оставался холодным, безмолвным, словно подтверждая отсутствие злых намерений. Или же это был лишь обман? Может ли его молчание быть предвестником чего-то гораздо более коварного, чем явная опасность?
Приняв решение, я сделала шаг к таинственному углу, чувствуя, как с каждым движением нарастает неведомое напряжение. Но прежде чем я успела приблизиться, резкий стук в дверь разорвал чары момента. Мое внимание, такое сосредоточенное на необъяснимом присутствии, мгновенно переключилось на новый источник звука. Когда я снова повернулась к темному углу, чувство присутствия, что окутывало его мгновение назад, испарилось, словно утренний туман. Долгие секунды я напряженно вглядывалась в непроглядную темноту, пытаясь уловить хоть малейший отголосок того, что только что тревожило мой покой. Ничего. Лишь безмолвное эхо моего собственного дыхания. И в этот самый момент, когда я почти убедила себя, что все было лишь игрой моего воображения, чья-то рука осторожно коснулась моего плеча, заставляя меня вздрогнуть.
- Ты во сне ходишь? – Сначала я до жути испугалась, но насмешливый тон Киана предоставил место другой эмоции – раздражению.
- Как ты вошел? – Проигнорировав его изначальный вопрос, гневно ответила я, пройдя в центр комнаты.
- Секрет. Но я бы не вошел без твоего позволения, однако отсутствие реакции на мой стук вызвало чувство обеспокоенности.
После этой фразы, я поймала себя на мысли, что скорее поверю в свои супергеройские навыки, которые помогут спасти мир, чем в то, что он беспокоится обо мне. Киан заметил мою недоверчивость, но усмехнулся, предпочтя перейти к делу.
- Моя прислуга поможет тебе собраться. Подберет необходимый наряд и, как следует, уложит волосы.
- И для чего это все? Мой обычный облик тебе неприятен? – Я спросила это в шутку. Мне было не столь важно, что он думает обо мне. Однако принц отнесся к этому вопросу немного серьезно.
- Должен признать, даже для обычной девушки ты выглядишь весьма привлекательно. Думаю, это все влияние безупречной экологии в Иллирии, что связано с Сириусом, который приносит действительно чистый воздух в деревню. На территориях близь леса таким не похвастаешься. – С трудом получилось скрыть свое смущение, хотя Киан, вроде, и не заметил. – Но, так или иначе, тебе предстоит личная встреча с королем и королевой.
Мои глаза распахнулись в немом изумлении, отражая внезапный шок. Я ощутила, как сердце замерло в груди, а затем забилось с удвоенной силой, словно пытаясь вырваться на свободу. Это было абсолютно неожиданно. Мои мысли метались, пытаясь осознать реальность происходящего. Я отчаянно надеялась, что эта встреча произойдет нескоро, что у меня будет больше времени, чтобы подготовиться, продумать каждый шаг, каждое слово. Паника начала подступать к горлу.
Как, ради всего святого Ариона, мне себя вести? Стоит ли мне склонить голову в знак смирения? Или, может, попытаться изобразить непринужденность, которая, несомненно, будет выглядеть фальшиво?
Первая мысль, яркой вспышкой пронзившая сознание, была о том, чтобы извиниться. Извиниться за тот злосчастный праздник, за неловкость, за все, что произошло. Но затем возникло сомнение: а не усугубит ли это ситуацию? Не будет ли это выглядеть как слабость, как признание вины, которой, возможно, и нет? Или, быть может, лучше вообще молчать? Замереть, слиться с окружающей обстановкой, стать невидимой. Дать им говорить, выждать, понять их намерения. В конце концов, молчание иногда бывает красноречивее любых слов. Оно может скрыть мою неуверенность, мою внутреннюю борьбу, мою растерянность.
Я почувствовала, как на лбу выступили бисеринки пота, а ладони стали влажными. Эта предстоящая встреча, словно грозовая туча, нависшая над горизонтом, наконец, разразилась. И я была совершенно к ней не готова.
Киан снова коснулся моего плеча, но аккуратно, чтобы в очередной раз не напугать.
- Слушай, знаю, тебе сейчас тяжело. Быть может, встречу следовало отложить, но мои родители требует ее именно сейчас. Переубедить их мне не удалось. И причин их срочности не знаю. Однако беспокоиться тебе не о чем. Ты в безопасности. Никто ничего тебе не сделает. Обычный разговор за обеденным столом тебе не навредит. Все будет хорошо.
К моему собственному удивлению, слова Киана, произнесенные с такой неожиданной мягкостью, возымели свое действие. Тяжесть, сковывавшая мою грудь, отступила, предоставив место пусть зыбкому, но все же спокойствию. Убедившись, что дрожь покинула мои конечности, а в глазах не мелькает и тени безумного плана побега, довольный Киан, едва заметно кивнув, оставил меня на попечение своих слуг. Они уже суетились вокруг, готовя все необходимое для моего преображения — предстоящего превращения из напуганной пленницы в подобие аристократки, достойной предстать перед королевским двором.
Я сделала глубокий вдох,пытаясь отогнать гнетущие мысли о грядущей встрече с венценосной семьей.Уговаривала себя, что все будет хорошо, что этот фарс скоро закончится, и ясмогу вернуться к своей привычной жизни. Но стоило мне лишь немногоуспокоиться, как вдруг на шее почувствовался странный жар. Мой кулон, до этогопокорно висевший на цепочке, замерцал. Сначала робко, затем все ярче инастойчивее, источая тревожное, кроваво-красное свечение. Это не предвещалоничего хорошего, и леденящий ужас вновь начал подкрадываться к сердцу, вытесняяс таким трудом обретенное спокойствие.
1. Басё (яп. 松尾芭蕉; Мацуо Басё, Мацуо Дзинситиро).
2. Гэта (яп. 下駄) — японские деревянные сандалии в форме скамеечки, одинаковые для обеих ног (сверху имеют вид прямоугольников со скруглёнными вершинами и, возможно, немного выпуклыми сторонами). Придерживаются на ногах ремешками, проходящими между большим и вторым пальцами. Обычно их носят во время отдыха или в ненастную погоду.