В сердце леса

Порхают бабочки.

Я же по миру влачусь,

Словно пыль по дороге.1

- Ты в каком измерении пребываешь? – Ванесса щелкнула перед моим лицом пальцами, привлекая внимание.

Я растерянно огляделась, и на мгновение мир вокруг меня словно сжался до крошечной точки. Потребовалось несколько долгих секунд, чтобы осознать, что я стою в кафе, прямо у барной стойки. За ней, с грацией, отточенной годами практики, Ванесса готовила очередной заказ, ловко орудуя шейкером и бутылками. Время от времени она обеспокоенно бросала на меня быстрые взгляды, и в ее глазах читался немой вопрос, адресованный моей потерянной фигуре.

Мозг, казалось, отключился на пару минут, погрузившись в какое-то странное, пустое небытие. Ни малейшего воспоминания о том, как я переступила порог кафе. Меня словно просто телепортировало сюда, выбросило в этот шумный, пахнущий кофе и свежей выпечкой мир.

Я снова повернулась к Ванессе, намереваясь хоть что-то сказать, спросить, объяснить свою внезапную амнезию. Но не успела даже открыть рот, как к ней подошли двое посетителей – мужчина и женщина, что-то оживленно обсуждая и жестикулируя. Они обращались к моей подруге с какой-то просьбой, и Ванесса, с профессиональной улыбкой, тут же переключилась на них, внимательно слушая и кивая. Я неуверенно поджала губы, чувствуя себя лишней и неуместной. Взгляд сам собой опустился, скользя по отполированной поверхности барной стойки, а потом уткнулся в свои собственные руки, нервно перебирающие невидимые крошки. Окружающий шум усилился, давя на уши, и я ощутила себя словно в аквариуме – наблюдающей за миром, но не способной к нему прикоснуться.

- Могу я попросить вас секундочку подождать? – Ванесса обращается к подошедшим людям, те на ее вопрос согласно кивают. – Слушай, - она берет меня за руки, - вижу, что тебя снова что-то гложет. Я выслушаю тебя, но после заказа, идет? А ты пока присядь куда-нибудь, расслабься.

Прежде чем полностью вернуться к посетителям, Ванесса бросила на меня быстрый взгляд, прослеживая, куда я направлюсь. Когда мой выбор пал на столик в самом уединенном углу кафе, почти скрытый за пышным фикусом, она едва заметно кивнула. В этом кивке читалось удовлетворение, словно она предвидела мое желание спрятаться от всего мира. Убедившись, что я наконец-то нашла себе место, она снова сосредоточилась на своей работе, вернувшись за барную стойку.

Я сняла свой дождевик, промокший насквозь после ливня, и аккуратно повесила его на спинку стула. Ощущение мягкой, сухой ткани под пальцами принесло небольшое утешение. Чтобы скоротать время, пока голова прояснится, я начала рассматривать заведение так, будто вижу его впервые. Стены, выкрашенные в теплый оттенок латте, уютные диванчики, потрепанные, но такие родные, мерцание лампочек над барной стойкой, росписи на доске с сегодняшними акциями – все это было до боли знакомо, но сейчас казалось новым. Хотя на деле, я бываю здесь каждодневно. Удобно, когда одно и то же место в совокупности является и работой, и домом.

Интерьер кафе выполнен в современном стиле, создавая атмосферу комфорта и уюта. Высокие потолки и большие окна, которые в свою очередь покрыты белыми шторами из натуральной ткани, при хорошей погоде пропускают достаточное количество естественного света. Основной акцент кафе - барная стойка. Выполнена она из темного дерева и отделана покрытием из мрамора. За стойкой размещены стеклянные полки с аккуратно выставленными разнообразными напитками и коктейльными ингредиентами. Общее пространство кафе располагает удобными деревянными столами и стульями, выполненными в точности, как и барная стойка из массивного дерева с темным оттенком и мрамора. По бокам кафе расположены столики для больших компаний, а также мягкие диваны с журнальными столиками для отдыхающих. На стенах мы решили поместить полки с книгами, которые посетители могут читать во время пребывания. Зеленые растения расставлены по всему помещению, добавляя свежести и создавая еще более расслабляющую атмосферу. Светло-серые полы и стильные потолочные светильники в виде сфер придают кафе достаточно стильный вид, привлекающий наших гостей.

Мое девятилетие стало точкой невозврата. Отныне я была одна, и мир вокруг, казалось, лишь ждал удобного случая, чтобы поглотить остатки моего детского доверия. Вскоре меня определили в один из самых известных детских домов Бронкса. Вездесущая молва рисовала его как оазис для обездоленных детей: высококвалифицированные воспитатели, достойное обращение, забота и любовь, которые, как уверяли, несчастные дети обретали в полной мере. Я прожила там девять лет, и каждая минута была доказательством того, что рекламные уловки и непрошеные отзывы людей, якобы знающих, где будет лучше маленькой девочке, потерявшей родителей, — это изощренная ложь.

Воспитатели не только не скрывали своего наплевательского отношения к нам, но и будто упивались им. Моральное и физическое насилие было нормой, частью их ежедневного «воспитательного» процесса. Любая попытка протеста, любой робкий взгляд или шепот несогласия тут же пресекались жестоким наказанием. Их забота и любовь были лишь фасадом, за которым скрывалась холодная, безразличная реальность. К шестнадцати годам я усвоила один главный урок: верить можно только себе, и надеяться не на кого, кроме как на свои силы. Местные «благодетели» научили меня больше, чем они могли себе представить: они научили меня выживать в мире, где обещания — лишь пустой звук, а за красивыми словами всегда скрывается безжалостная правда.

Помню, как-то раз, может, мне было уже лет двенадцать, я проснулась от ужасной тошноты. Голова раскалывалась, а руки и ноги были ватными. Когда наступило время завтрака, я решила, что мне просто необходимо отлежаться. Было так плохо, что даже воды выпить казалось непосильной задачей. Но воспитатели, размахивая руками и возмущенно крича, велели немедленно идти со всеми в столовую. Пришлось подчиниться. Я села за стол, но к еде так и не притронулась. Все мои силы уходили на то, чтобы не потерять сознание прямо там. Под конец завтрака одна из воспитательниц, заметив полную тарелку передо мной, отругала меня и бесцеремонно вылила все содержимое мне на голову. К слову, подавали тогда кукурузную кашу. В истерике биться я не стала, но этот поступок запомнила надолго. И нет, никакой мести с моей стороны не было. Просто сделала для себя вывод: взрослые люди ведут себя хуже и капризнее детей, особенно когда что-то не вписывается в их идеальную картинку. Тогда и проявляется их инфантильность.

Год назад я, наконец, покинула детский дом. Идти было совершенно некуда. Мое старое жилье было давно заброшено — об этом мне сообщили в полицейском участке, когда я в очередной раз приходила за помощью с поисками. Отвезти меня туда никто не желал, а самой было не вариант по одной простой причине: дороги туда я не помнила.

Во время пребывания в детском доме детям выдавались специальные выплаты как сиротам. Кто-то сразу же бежал тратить полученные деньги на ерунду, я же откладывала небольшие суммы до лучших времен. После наступления совершеннолетия пришлось задуматься, куда лучше внести накопления. Квартиру покупать не рискнула. Боялась, что обманут, воспользуются моим незнанием в подобных вещах и отсутствием поддержки со стороны близких. Так что первое время я проживала в гостинице, параллельно искала работу.

И вот однажды мне попалась вакансия официанта в кафе,которое в скором времени должно было открыться, а потому велся активный набор сотрудников. Я пришла на собеседование и познакомилась с Ванессой. Она с самогоначала показалась дружелюбной девушкой, легко располагающей к себе. Мы быстро разговорились, и когда я упомянула о своих жилищных трудностях, Ванесса, нисекунды не колеблясь, предложила необычное решение. Оказалось, на втором этаже кафе есть небольшой чердак, который она готова сдать мне за символическуюплату. Путь туда лежал через кухню, что гарантировало приватность, а ключ будеттолько у меня. Отказываться от такого предложения было бы глупо. Теперь у меняесть не просто работа, но и, можно сказать, свой собственный уголок, а у Ванессы – человек, на которого можно положиться и оставить заведение в надежных руках.

Погода за окном наконец-то сжалилась. Хмурое, свинцово-серое небо, что давило весь день, стало светлеть, а потом и вовсе распахнулось, уступая место бескрайнему простору. Изредка легкий ветерок едва заметно покачивал листья на деревьях, словно дразня их после долгого затишья. Солнце, готовясь попрощаться до утра, заливало небосклон дивными красно-оранжевыми тонами. Нижний край окна, словно холст художника, раскрашивался нежными оттенками персикового и розового, приглашая забыть о дневных заботах и просто любоваться этим мимолетным великолепием.

- Теперь я полностью к твоим услугам. – Я вздрогнула от внезапного появления Ванессы. Ее голос кажется энергичным, но внешний вид выдает степень усталости. Но стоит отдать должное, до конца смены она всегда держится уверенно.

Мнусь на месте, не зная, с чего начать. Ванесса терпеливо ждала, облокотившись на барную стойку, с мягкой улыбкой на лице. Она знала, что мне тяжело. Осознала это за месяцы нашего общения, когда я упорно уходила от любых разговоров о себе, предпочитая слушать чужие истории. Мне нравилось, как глаза других загораются, когда они делятся своими радостями или печалями, но мысль о том, чтобы открыть душу самой, вызывала внутреннее сопротивление.

Я сжала кулаки. В голове сразу всплыло детство в детском доме. Я всегда держалась особняком, убежденная, что чем меньше информации обо мне у других, тем выше собственная безопасность. Это было мое убежище – невидимая стена, за которой я пряталась от потенциальной боли. Отсутствие любых, даже самых невинных деталей моей жизни, казалось, защищало меня от возможности быть использованной. Но со временем эта защита стала тюрьмой. Мне все больше хотелось иметь рядом человека, которому можно было бы доверить каждую мелочь своего дня, не боясь показаться навязчивой или скучной. И Ванесса стала тем самым человеком. С ней я впервые почувствовала, что поддержка — это не миф, а реальность.

Я глубоко вдохнула, пытаясь собрать мысли. Ванесса заслуживает моей открытости.

Принимаю из рук подруги принесенный десерт под названием «Райское искушение» - новая звезда меню, о которой только и говорили последние недели. Я взяла тарелку, чувствуя ее прохладу. Десерт был настоящим произведением искусства: нежный творожный чизкейк, словно облако, покоился на тонкой песочной основе, а его верхушка была щедро покрыта сияющим желе, сквозь которое просвечивали яркие, сочные кусочки манго и гуавы. По краям тарелки, словно янтарные реки, медленно растекалась темная шоколадная карамель, обещая действительное райское наслаждение с каждым кусочком.

Ванесса, поставив на стол кувшин с домашним лимонадом, устало плюхнулась на стул напротив меня. Ее глаза были закрыты, а дыхание чуть учащено. Мне захотелось хоть немного побаловать подругу. Я взяла один из высоких стаканов и, наполнив его до краёв прохладным, терпким лимонадом, аккуратно толкнула его по столу к ней. К счастью, ее рефлексы не подвели, и она успела перехватить стакан буквально за мгновение до того, как он достиг края. Лед мелодично звякнул, и Ванесса, открыв глаза, благодарно улыбнулась. На лице появилась та самая, искренняя, чуть усталая, но всегда теплая улыбка, которую я так любила.

Осушив залпом стакан, она распускает свой туго заплетенный хвост. Ее волосы словно льются золотым оттенком, обрамляя ее лицо волнами. Двое парней, которые собирались покинуть кафе, обратили внимание на ее действие, а затем немного задержались у выхода, периодическим поглядывая на расслабившуюся работницу. В принципе, Ванесса даже и не выглядела как бармен-официант. Одежду она всегда подбирала так, словно после наступления полуночи ей тут же понадобится посетить все клубы города. Хотя, такое и впрямь бывало. Кожаная черная юбка, облегающая ее фигуру, придает образу дерзости и сексуальности. Тон ее рубашки, расстегнутой и заправленной в юбку, напоминает мне какао с молоком. Под рубашкой виднеется топ под цвет юбки. Иной раз, даже я волей неволей заостряю на ней взгляд, чего уж тут говорить о парнях. Но как бы сейчас элегантно не выглядела Ванесса, мне видно то, чего не видно другим – уставшие темно-синие глаза, которые уже потихоньку сливаются с синяками под ними.

- Знаешь, я думаю, мы можем отложить разговор на потом, - Ванесса хмурит брови, - ну правда, мне не к спеху. Вижу, что ты вымоталась за сегодня. Поезжай домой, а я доработаю за тебя.

- Когда ты так отмахиваешься, мне уже ясно, что-то не так. В чем дело? – Вновь дергаюсь из-за прикосновений подруги к моим ладоням. Это ее тревожит. – Ты ведь ездила сегодня навестить семью. Как все прошло? Ты поэтому снова будто потерянная? Так и знала, что отпускать одну тебя нельзя.

- Нет, дело не в этом. – Я устало вздыхаю и перевожу взгляд на окно, всматриваясь в свое отражение. На улице стемнело. Загорелись фонари. - Съездила я хорошо. Купила цветы, как смогла, выразила всю свою боль из-за утраты. – Поворачиваю голову к подруге, та внимательно слушает. – Просто...Даже не знаю, как сказать. Наверное, с ума сходить начинаю.

- Ты не врач, чтобы ставить себе диагнозы. Чем подкрепишь свои подозрения насчет себя? – Ванесса насмешливо улыбается и отклоняется на спинку стула.

Я уже открыла рот, чтобы выложить свои «убедительные» доводы, как вдруг к нашему столику подошел парень. Один из тех юношей, что задержались перед выходом из кафе, теперь стоял совсем рядом. Ванесса лениво повернула голову в его сторону, а я едва сдержала смешок, заранее зная, что парни уйдут отсюда ни с чем. Второй из них, явно смущенный, неуверенно стоял чуть поодаль, переминаясь с ноги на ногу. И, как по классике, тот, что подошел, принялся сыпать комплиментами, прося телефон моей сногсшибательной подруги.

- Вы такая красивая, — начал он, явно заученно, — и фигура у вас такая... с четкими формами.

На последней фразе мои глаза самопроизвольно закатились. Ванесса, конечно, отказывать не стала. Выслушав поток лести, она с милой улыбкой протянула руку блокнотом, написав что-то на бумажке. Но я-то знала ее классическую схему: она не намерена брать трубку.

Парень удалился с по-настоящему победным выражением лица, почти маршируя. Мы обе проследили за тем, как он выходит из заведения со своим неуверенным дружком. И, как и ожидалось, произошло вполне предсказуемое действие: парень, попросивший телефон якобы для себя, передал бумажку с цифрами своему другу. Рассмеявшись в голос, мы вернулись к прерванному разговору, а Ванесса уже занесла ложку над десертом.

Часы показывали половину девятого. Кафе уже опустело. До закрытия осталось полтора часа.

- Так значит, с ума сходишь?

- Может, и нет. Но мне постоянно что-то мерещится. – Отодвигаю недоеденный чизкейк в сторону. Аппетит пропал.

- Например? – Ванесса заинтересованно наклоняет голову в сторону.

- У входа в кафе я столкнулась с какой-то девушкой. Лицо не было видно, однако мне хватило лишь ее глаз. Они один в один как у моей мамы.

- Эйвери, ты прости, конечно, но ты ведь понимаешь, что это не может быть она... - Ванесса виновато глядит на меня.

- Все нормально. К чему извинения? Разумеется, моя адекватная сторона это осознает, но внутренний ребенок все равно мечтает когда-нибудь снова встретиться с мамой, с папой, с сестрами. К сожалению, не могу заставить себя отпустить их и жить дальше. А даже когда пытаюсь это сделать, что-то непременно перевернет мой намеченный курс, как это незнакомка.

- Стой, как выглядела это девушка? – Ванесса резко встрепенулась и оживилась.

Я на пару минут задумалась, пытаясь собрать мысли в кучу. Не знала, как вообще описать незнакомку. Ванесса выжидающе смотрела на меня, а я в голове прокручивала встречу. Казалось, кроме глаз, ничего и не запомнила. Мозг судорожно цеплялся за обрывки воспоминаний, пытаясь выхватить хоть какие-то детали.

- Ну... — Начала я неуверенно, подыскивая слова. - Она была очень странной. Или скорее, необычной. Я отчетливо запомнила только ее глаза. - Я запнулась, пытаясь понять, что еще могла бы добавить. – Ну и вдобавок, она была одета в темно-серую толстовку, а капюшон скрывал волосы. Но несколько передних прядей все же выбились, они были темного цвета. Лицо скрывал черный платок.

Я ожидала, что Ванесса поднимет бровь или попросит конкретизировать информацию, но к моему удивлению, этого описания оказалось достаточно. Глаза подруги расширились, и она кивнула, будто мое скудное описание нарисовало в ее голове абсолютно четкую картину.

- Совсем забыла рассказать, - Ванесса, глядя на часы, приподнимается и забирает поднос, где уже стоят наши стаканы и блюдца, - пока ты отсутствовала, та девушка, которую ты описала, долгое время сидела здесь же в углу и все время нервно озиралась. Я, конечно же, подошла и поинтересовалась, все ли у нее в порядке, не нужна ли помощь. Она отрицательно покрутила головой и заказала обычной воды. По итогу, эта девушка даже не притронулась к ней.

Мы с Ванессой добрались до барной стойки, ловко лавируя между столиками. Я передала ей графин, который она тут же вернула на поднос к остальной посуде.

- И что с того? - Спросила я, скрестив руки на груди.

- Она ждала твоего прихода.

- С чего ты взяла, что именно моего?

- Та девушка назвала тебя по имени.

1. Кобаяси Исса (яп. 小林一茶, также известен как Ятаро (яп. 弥太郎, Ятаро:; 15 июня 1763 — 5 января 1828) — японский поэт, мастер хайку.