В сердце леса

Первый день в году.

Воробьи ведут на солнце

Длинный разговор.1

Тропинка, словно зеленая лента, незаметно вилась между пологими, изумрудными холмами, теряясь в их нежных изгибах. Над головой сомкнулись густые ветви вековых деревьев и пышных кустарников, сплетая живой, ажурный свод, сквозь который пробивались лишь редкие солнечные лучи, рисуя на земле причудливые узоры. Каждый шаг по дорожке, устланной мягким ковром из нежных, павших листьев и бархатистого мха, отзывался приглушенной тишиной, придавая этому уединенному уголку леса непередаваемое очарование.

По обе стороны тропинки, словно драгоценные камни, рассыпались сияющие домики эльфов. Каждый из них был произведением искусства, украшенный затейливыми скульптурами, вырезанными из корней и ветвей, и пышными цветочными композициями, благоухающими в теплом воздухе. Не было двух одинаковых домиков – каждый отличался своим неповторимым дизайном и поражал яркостью красок. Крыши, покрытые толстым слоем мха и усыпанные россыпью крошечных, полевых цветов, плавно переходили в стены, которые мерцали и переливались золотистым светом, отражая в себе солнечные блики, словно живые листья. Воздух вокруг был пропитан тонким, пьянящим ароматом сирени и нежным запахом ландышей, доносящимся из райских садов, что окружали каждый дом. Как поведала старая Агнесс, хранительница древних сказаний, эти сады были не просто украшением, а неотъемлемой частью эльфийского бытия, даря умиротворение и вдохновение.

Эльфы – хранители природы. Они не только поддерживают ее в гармонии, но и воплощают в себе ее силу и мудрость. Архитектура их королевства удивляет своей изящностью и элегантностью. Высокие башни и палаты раскинуты между деревьев подобно паутине, замшелые из невидимых тканей. Пронизывая их, приходишь в восторг от красоты и утонченности пространства.

Мы шагали уже около часа, и монотонность пути отвлекала нас от цели. Разговор перетекал с одной темы на другую, стараясь отогнать нарастающую усталость. Мои ноги, словно отлитые из свинца, с каждым шагом тяжелели, и я уже собиралась спросить, как далеко еще идти, когда мой взгляд зацепился за нечто удивительное. Среди густой зелени леса, где высокие деревья сплетались кронами, скрывая небо, показалось небольшое здание. Оно словно вырастало из самой земли, утопая в пышной растительности. Его стены были выстроены из серебряного камня, который не просто отражал свет, а будто сам излучал его, создавая вокруг дома мерцающее сияние, заметное даже в дневное время. Плавные, изящные изгибы стен придавали строению невероятную утонченность, а каждая каменная плита была украшена искусными гравюрами. Главный вход был буквально оплетен густыми лианами, которые вились вокруг дверного проема, создавая ощущение живого, дышащего объятия.

На массивном деревянном крыльце, словно вырезанном из векового дуба, стояла рослая фигура мужчины, чья тень падала далеко вперед, почти касаясь вытоптанной тропинки. Он неподвижно наблюдал за нашим приближением, и в этом безмолвном ожидании было что-то, отчего по моей спине пробежал холодок. Не страх, нет. Скорее, странное, тревожное предчувствие, похожее на далекий раскат грома перед бурей.

Я чудом вырвалась из лап неизвестных похитителей, чьи мотивы до сих пор оставались окутаны мраком. Еще мгновение назад я была прикована к постели, каждый шорох казался угрозой, а мир за окном – зыбкой, нереальной картиной. А сейчас? Я уже вовсю расхаживаю по незнакомой земле, словно туристка, жадно впитывающая каждый новый образ, каждый звук. Я знакомлюсь с представителями нового мира, чьи истории и обычаи так не похожи на мои.

Вся эта ситуация казалась мне невероятно абсурдной, и дело было даже не в ее нереальности, а в моей реакции. Моя натура требовала изоляции, тишины, возможности переварить произошедшее в одиночестве. Вместо этого, я вела себя так, словно выполнение этого невероятного распорядка дня было моей обыденной рутиной, а не путешествием на грани сна и реальности.

Может быть, это был какой-то новый вид боли, когда источник слез иссякает, оставляя после себя лишь пустоту и глубокий вдох, после которого ты просто принимаешь все, что происходит, без борьбы, без сопротивления? Возможно, это была та точка невозврата, за которой отчаяние трансформировалось в безразличие, или же, напротив, в удивительную, пугающую смелость.

- Ого, неужто воскресла? – Бархатный голос вывел меня из раздумий. Мужчина стоял поначалу в тени, но стоило мне и Агнесс остановиться в двух шагах от входа в дом, как он буквально выпрыгнул из темного угла. От неожиданности я дернулась, а Агнесс закатила глаза, совсем не пораженная подобным приемом.

- Не переживай, Эйвери, для общества он никак не опасен. – Насмешливо прокомментировала выходку лекаря девушка. – Просто старику совсем скучно, вот и забавляется, как может.

- Старику?.. – Сомнительно добавила я, взглянув на поправляющего волосы мужчину. Тот, уловив мой взгляд, улыбнулся.

- Эйвери, ты ведь не веришь этой глупышке? Разве я похож на того, кем меня оклеветали? – Сунлинь обиженно нахмурил брови, скрестив руки на груди.

Сунлинь совсем не походил на престарелого эльфа. Его облик был обманчиво юн, застывший где-то на отметке двадцати пяти земных лет, не более. Каждая черта лица — от плавного изгиба бровей до легкой усмешки на губах — излучала свежесть и непринужденную грацию, словно он только что шагнул из полотна художника. Но, конечно, мне неведомо, как именно течет река времени для эльфов. Возможно, их один год жизни равен десяти, а то и сотне наших, и тогда слова Агнессы о его почтенном возрасте обретали иной смысл. Однако внешний вид мужчины оставался абсолютно нетронутым временем, и эта вечная юность вызвала во мне укол зависти, острый, как лезвие.

Лекарь выглядел очень даже сносно. В мире людей он, быть может, и не вызвал бы у меня всепоглощающей страсти, но его облик, несомненно, приковал бы мой взгляд. Каждое его движение было наполнено невыразимой грацией и волшебством, словно он не лекарь вовсе, а искусный танцор или музыкант. Его тонкие, изящные плечи, окаймленные изящными руками, казались созданными для того, чтобы ласкать струны лютни, а не смешивать едкие лечебные зелья. Взгляд его глаз, глубоких, как беззвездная полночь, проникал в самую суть души, раскрывая потаенные мысли и невысказанные чувства. Благородные черты лица лекаря были идеальны: легкий румянец выделялся на фоне бледной кожи, придавая ему удивительную живость. Каждая линия его лица поражала исключительной гармонией и безупречной симметрией. Длинные, черные, как смоль, волосы, струились по его плечам, подобно шелковым нитям, образуя волнообразную россыпь, что идеально обрамляла его стройное, одухотворенное лицо. В его облике было нечто завораживающее и притягивающее.

Одежда Сунлиня выглядела как-то необычно, словно он служитель храма. На нем был длинный сюртук темно-зеленого оттенка, застегнутый до воротника, длина которого - ниже колена. Под низом узкие черные штаны. Образ дополняла накидка под цвет штанов, набросанная на левое плечо и завязанная впереди.

Почему-то кажется, что достаточно лишь одного взгляда, и этот эльф пленит миллион дамский сердец, заставив биться их невообразимо быстро.

- От твоего изучающего взгляда мне уже как-то неловко.

Сунлинь смущенно стал накручивать прядь волос, хлопая ресницами. Агнесс при виде этого не выдержала и звонко рассмеялась. Думаю, эти двое действительно в хороших отношениях, несмотря на их манеру подшучивать друг над другом. Вслед за Агнесс рассмеялась я. Отчасти было и неловко.

- Прости, я просто... - Лекарь не дал мне договорить и резко подошел к нам с Агнесс, обошел нас, остановившись за спинами, и приобнял за плечи.

Прогулочным шагом мы втроем тронулись к входу его дома.

- Брось извиняться. – Проговорил Сунлинь. – Я действительно люблю забавы, хоть всем и кажется, что это никак не соответствует моему роду деятельности.

Остановившись у порога, Агнесс убрала руку мужчины с плеча, и повернула голову в его сторону, вопросительно выгнув бровь и ухмыльнувшись.

- Ну да-да, еще это не соответствует моему возрасту. – Побеждено добавил Сунлинь, параллельно открывая дверь. Мы последовали за ним.

- Вы так акцентируете внимание на этом... - Осторожно начала я, пока Сунлинь вел нас по длинному узкому коридору, где не было не единого источника света, помимо свечи, которую нес сам лекарь, предварительно захватив ее еще вначале пути. – Если не секрет, то сколько тебе? И насколько это много для эльфов?

Сунлинь резко остановился, из-за чего я налетела на него. Сначала до меня не доходила причина его растерянности, но потом я осознала, что спросила глупость.

- Слушай, это очень интересная история. – Вмешалась разговор Агнесс. – Потому мы и пришли к тебе. Нужно кое-что обсудить. – Сунлинь хотел что-то ответить, но девушка его перебила. – Нет, не здесь, ради святого Ариона, тут очень тяжело дышать, давайте поторопимся, а потом уже вернемся к разговору.

Лекарь, ничего не сказав, просто кивнул и продолжил путь. Молча. Видимо, он продолжал обдумывать мои слова. Как я, якобы эльф, не знаю тонкостей эльфийской жизни? Агнесс видела меня с человеческими ушами, а затем и их преобразование в эльфийские. Исходя из удивленной реакции Сунлиня – ему ни о чем неизвестно. Стало страшно, что он ненавидит людей и сдаст меня местным властям или собственноручно прогонит. На вид лекарь кажется безобидным, но вдруг на деле он не так прост, и вся его игривая натура - попросту маска.

Агнесс, видя, как я слегка поникла, подошла сзади и прикоснулась к моей руке в качестве поддержки. Обернувшись к ней назад, я отблагодарила ее легкой улыбкой. Она ответила тем же.

Вскоре мы дошли докристальной двери, откуда просачивался янтарный блеск света.

Собрать мысли в кучу после всего, что произошло, было, словно пытаться поймать пепел на ветру – невозможно, но я должна была. Ребята смотрели на меня, их глаза были полны вопросов и тревоги. Вдохнув поглубже, я начала свою историю, начиная с самого начала.

Я поведала, что родилась и выросла в Бронксе, в городе, который для меня всегда был просто местом, лабиринтом шумных улиц и высоких зданий. Но теперь я знала, что он граничит с миром эльфов, миром, который существовал бок о бок с нашим, невидимый и неизвестный для людей. Мои родители... о них мало что известно. Они погибли в загадочной аварии, когда я была совсем крохой. Причины до сих пор остаются тайной, лишь усиливая ощущение недосказанности и потери, которое преследовало меня всю жизнь. Детство я провела в детском доме, где дни тянулись однообразно, каждый новый день походил на предыдущий. С достижением совершеннолетия я выпорхнула оттуда, как птица из клетки, и устроилась на работу в кафе. Там я не только работала, но и жила, в тесной каморке на задворках кухни. Моя жизнь была проста и предсказуема, лишена ярких событий или неожиданностей. Именно эта рутина и заставила меня так легко принять то, что произошло потом.

Конечно же, рассказала, как все изменилось в тот проклятый день, когда появилась Альруна. Она ворвалась в мою жизнь словно ураган, перевернув все с ног на голову. Я встретила ее случайно, или, как теперь понимаю, «случайно» – на самом деле, это была тщательно спланированная встреча. Я сразу же рассказала ребятам о нашей родственной связи, о том, что она моя сестра, моя кровь. Именно это чувство близости, это подсознательное знание о родстве, ослепило меня. Оно не дало мне заподозрить что-то неладное за все то время, что я провела с ней. Я доверяла Альруне безоговорочно, не видя за маской доброжелательности тщательно скрываемого обмана, который по итогу обрушился на меня и изменил мою жизнь навсегда.

Агнесс сильно удивилась, узнав, что Альруна отсюда, из Крелеса, так как имя ей незнакомо. Как объяснила девушка, одна из ее задач, как лесного дозорного, заключается в полном контроле над вратами королевства, то есть Агнесс следит за каждым шагом эльфов, зная, кто и когда его покидает, и наоборот. Альруна нигде не числилась. Но с этим мы решили разобраться позже.

После я рассказала, что именно Альруна надоумила меня вернуться в родительский дом, сказав, что моя семья в опасности. Я же, якобы, единственная, кто может им помочь. Наша, на тот момент неизвестная мне, связь подействовала и, как итог, мы вдвоем оказались в заброшенном доме. В округе тишина. Звать на помощь некого. Альруна все наше общение казалась мне странной, но я продолжала в упор отрицать, что нахожусь в ловушке. Уловка, связанная с родными, сработала на «ура». Финалом истории послужило появление незнакомца, который чем-то ударил меня по голове.

Выпустив последнее, сбивчивое слово, я тяжело дышала, легкие горели от напряжения. Комната наполнилась оглушительной тишиной, каждый из нас погрузился в водоворот собственных мыслей. Агнесс сидела напротив, ее глаза, глубокие, как озера, отражали неподдельное сочувствие. В них не было и тени подозрения или страха, лишь понимание. Казалось, ей было абсолютно безразлично, кто я и откуда, словно она видела не чужачку, а просто человека, попавшего в беду. Агнесс стала для меня негласным союзником, тонкой нитью надежды в этом незнакомом мире.

Сунлинь же был полной противоположностью. Его лицо, высеченное из камня, выражало суровую непреклонность. Каждая черточка его лица кричала о недоверии, и я почти физически ощущала, как ему тяжело давалась мысль о том, что я могу быть не врагом. Взгляд лекаря, острый, как ледяные иглы, пронзал меня насквозь, словно пытаясь найти скрытую ложь.

Наконец, нарушив гнетущую тишину, Сунлинь медленно поднялся. Каждый шаг по деревянному полу отзывался гулким эхом в моем сознании. Он подошел к пылающему камину и встал к нам спиной, оставив меня наедине со своими страхами. Внутри все похолодело. Мозг лихорадочно перебирал варианты. Я понимала: у эльфов нет никаких причин помогать мне. Никаких гарантий, что моя история не обернется для них чудовищной опасностью. Мне самой, несмотря на отчаянное положение, меньше всего хотелось подвергать риску тех, кто этого не заслужил. Они уже рисковали, приведя меня сюда, предоставив убежище. Я уже была у них в неоплатном долгу.

Однако, вопреки холодному рассудку, глубоко внутри теплилась безумная надежда на лучший исход. Каждое нервное окончание в моем теле молило о положительном вердикте. Единственным утешением, якорем в бушующем море неизвестности, была Агнесс. Ее молчаливая поддержка была для меня бесценна. Теперь оставалось лишь дождаться вердикта Сунлиня, и я боялась, что он будет далек от милосердия. Напряжение в комнате стало почти осязаемым, и воздух вокруг меня, казалось, сгустился, предвещая неизбежное решение.

- Как родителей твоих звать?

Агнесс слегка стукнула меня локтем по руке, чтобы привлечь внимание. Сначала я даже не поняла, что Сунлинь обращался ко мне, так как уже и не ждала, что он вообще заговорит.

- Анна и Алвар Янг. – Голос мой подрагивал, потому ответ прозвучал как-то неуверенно.

Сунлинь повернулся к нам, посмотрел на Агнесс. Я медленно повернула голову так же по направлению к девушке, не понимая, чего от нее хочет лекарь.

- Память у меня нерезиновая, потому и не мечтай, что я помню имена всех досконально. – Агнесс прищурилась, а Сунлинь ухмыльнулся. Он хотел прокомментировать данный ответ, но воздержался, предоставив возможность Агнесс завершить свою речь. – Единственное, могу с уверенностью сказать – отца твоего в Крелесе точно не было, даже в качестве гостя, но на всяких случай архив я перерою. А вот имя твоей мамы кажется мне знакомым...

Сунлинь уловил скепсис в моем взгляде и поспешил объясниться.

- Тебе уже известно, что Агнесс – лесной дозорный, отвечающий за охрану врат Крелеса. Для нас неприемлемо, чтобы кто-то чужой расхаживал по нашим землям. Полагаю, люди так же следят за порядком собственного мира. – Я понимающе кивнула, лекарь продолжил. – Ведется специальный архив, где четко указаны существа, пересекающие или покидающие границы Крелеса. Такое имя как «Анна», в наших краях довольно редкое.

Внезапно Агнесс соскочила с дивана и встала возле Сунлиня, даже немного загородив его. Тот обижаться не стал, а лишь уступил право продолжать разъяснения. Я слушала их внимательно, будто нахожусь на лекции.

- Сунлинь прав, имя действительно можно услышать нечасто. Однако, как мы поняли, по неподтвержденным данным, твоя мама – эльф, а Альруна родом отсюда, имеет смысл проверить их факт пребывания в Крелесе. Информации маловато, но будем пока работать с тем, что есть.

Теперь, когда шок от пережитого начал понемногу отступать, я почувствовала прилив невероятной благодарности. Мгновенно поднявшись на ноги, я порывисто обняла Агнесс, крепко прижимаясь к ней. Вся неуклюжесть, все смущение от того, что я не знала, как выразить всю глубину моих чувств, давили на меня. Слова застревали в горле, казались ничтожными по сравнению с тем, что она уже для меня сделала. Ее объятия были такими же крепкими и искренними, словно она чувствовала бурю эмоций, бушующую внутри меня.

Чуть поодаль, словно вырезанная из камня статуя, стоял Сунлинь. Его взгляд был прикован к нам, но он не приближался, терпеливо ожидая, пока этот момент нежности и благодарности исчерпает себя.

- Я своего согласия не давал. – Ответил не разделяющий наш энтузиазм лекарь. – И ты, Агнесс, не понимаешь, во что ввязываешься.

Агнесс, словно хищница, замерла, ее взгляд, острый и пронизывающий, впился в мужчину. Каждая клеточка тела девушки излучала грозную решимость, не оставляя сомнений в ее намерении сокрушить упрямство лекаря. Сунлинь скрестил руки на широкой груди, его поза говорила о глухом, непоколебимом сопротивлении, о готовности отразить любую попытку убедить его в неправоте. Я же, чувствуя нарастающее напряжение, осторожно отступила в тень, предвкушая грядущую словесную битву, которая вот-вот должна была разразиться. Воздух вокруг сгущался, электричество буквально витало между двумя упрямыми натурами.

Наконец, под испепеляющим взглядом подруги, Сунлинь сдался. Его плечи поникли, а гордо поднятые до этого руки в жесте капитуляции медленно взлетели вверх, признавая поражение. Агнесс, торжествующая, высоко задрала подбородок, губы тронула самодовольная улыбка, а затем она поймала мой взгляд и озорно подмигнула.

Но вместо ожидаемого облегчения, меня вновь накрыла волна полной растерянности. Мысль о том, что Сунлинь будет помогать мне через силу, поперек своей воли, казалась невыносимой. При нашей первой встрече он был воплощением дружелюбия и открытости, но теперь меня не покидало гнетущее чувство, будто на смену той теплоте пришла скрытая неприязнь, а может быть, и откровенная ненависть. Я стояла, немая и скованная, не зная, как себя вести в его присутствии, как развеять это ощущение отчуждения.

Сунлинь, должно быть, заметил потухший взгляд в моих глазах, и неожиданно, как для меня, так и для Агнесс, он резко шагнул ко мне. Его сильная рука крепко обхватила мою, и уже через мгновение я оказалась в его объятиях, застигнутая врасплох и не понимая, что происходит.

- Прости, Эйвери, если обидел тебя как-то. – В голосе действительно слышалось беспокойство. Сунлинь говорил искренне. – Но надеюсь, ты не держишь на меня зла. Мне бы хотелось, чтобы ты понимала причины моих сомнений насчет тебя и всего прочего, связанного с тобой.

Я высвободилась из объятий и взяла его за руку. Подозвала Агнесс, так же скрестив с ней ладони.

- Все в порядке. – Наконец промолвила я. – Вы и представить себе не можете, как сильно я благодарна вам. Быть может, кто-то другой на вашем месте поступил бы иначе, не протянул бы руку помощи. Потому, спасибо. Я не стану подвергать ваше королевство опасности, обещаю. Как только замечу, что все оборачивается не в нашу пользу, то сразу же покину это место.

Ребята переглянулись и уже вдвоем гневно глазели на меня.

- Что за вздор!? – Эмоционально прокричала девушка.

Сунлинь же спокойнее, но слегка раздраженно продолжил высказывать недовольство.

- Думаешь, что мы вот так легко сдадимся? Эйвери, назад дороги не будет. Даже если, что пойдет не по плану, мы это так легко с рук не спустим. Где-то поблизости расхаживает какой-то тип, который, мало того, похитил тебя и неизвестно, для каких целей это было сделано, так еще, он намеренно тащил тебя сюда вместе с сообщницей, которой, видимо не понаслышке, знаком Крелес. Их поимка – в наших общих интересах.

- Но ты ведь сомневался в необходимости мне помогать... - Я не рискнула взглянуть на лекаря, боясь его реакции.

- Да, почему-то показалось, что будет лучше залечь на дно, чтобы не навлечь беду на эльфов. Но я все обдумал и предполагаю, что среди наших жителей затесался предатель, цель которого – ты и, вполне возможно, твоя семья.

Грудь сдавило от желания вонзиться ногтями в собственную кожу и рвать ее на себе. Почему именно я? Почему именно моя семья? Сколько тайн имеет прошлое родителей? Всего в один миг жизнь изменилась до неузнаваемости. Мои кошмарные сны стали реальностью, а реальность – кошмарным сном. Хотелось кричать от ужаса, но я не могу произнести и звука. Всю свою сознательную жизнь мне приходилось носить маску спокойствия, терпеть и убеждать всех, в том числе и себя, что все хорошо. На деле же было больно, одиноко и страшно.

Сунлинь помог мне осторожно сесть обратно на диван, когда мои ноги стали словно бы подкашиваться, Агнесс тут же подбежала с другой стороны, а затем подала мне стакан воды, который я залпом осушила. По щекам стали скатываться первые капли слез, а тело било мелкой дрожью. Агнесс успокаивающе гладила меня по спине, Сунлинь сочувственно вздыхал.

- Понимаю, сейчас на тебя многое навалилось, но тебе нужно расслабиться. – Я недоуменно глянула на лекаря. – На данный момент самый тяжелый груз, который ты тащишь – это мысли в твоей голове. Агнесс справедливо отметила, что нам практически ничего неизвестно, и необходимо время, чтобы собрать хоть какие-то детали для дальнейшего движения. Сейчас ты в безопасности, внутри Крелеса тебе ничего не угрожает.

Пришлось сделать вид, что поверила. После всего случившегося вряд ли удастся полноценно расслабиться.

- Верно, пока же ты будешь нашим гостем из не близкой Иллирии. - Сунлинь кивнул, одобрив предложенную Агнесс легенду обо мне.

- Иллирия?

- Деревня на окраине Крелеса. Оттуда отрывается самый чудесный вид на вечно хмурый океан.

- Неплохо, Агнесс. Оказывается, твой мозг способен выдавать умные мысли, а не только язвительные комментарии. – Сунлинь вальяжной походкой прошел мимо нас и удобно устроился на кресле возле камина, закинув ногу на ногу и взяв в руку чашку.

Я еле сдержала смех от очередной выходки этого мужчины. Пожалуй, его личность для меня надолго останется загадкой. В нем будто уживаются два диаметрально противоположных друг другу человека..., то есть эльфа.

- Благодарю за оценку, месье. Жаль, что вы обладаете как раз-таки лишь способностью к язвительности, до умных мыслей вам далековато. – Парировала Агнесс, от чего я уже не выдержала и рассмеялась.

Сунлинь фыркнул, но тоже не смог сдержать смех. Затем он глянул на часы.

- Так, ладненько, дамы, не хочу казаться невежливым, но вам пора идти. Ко мне вот-вот должен прийти клиент.

Мы быстро прибрали за собой, убрав чашки и принесенные лекарем угощения, и двинулись на выход. Мы договорились о полном молчании. Ни единая душа не должна была узнать о случившемся, о развернувшихся событиях. Затем мы сосредоточились на деталях моей легенды. Я была родом из Иллирии, сирота, чьи родители канули в океане. Ребята посчитали это достаточно правдоподобным, ведь деревня, где мы находились, была ближайшим выходом к воде, и такие трагедии, к сожалению, не были редкостью. Согласно тщательно продуманной истории, я почувствовала сильное недомогание, и именно поэтому местные жители, заботясь обо мне, отправили меня на лечение к Сунлиню. Агнесс обещала разобраться со всеми остальными тонкостями и вопросами, которые могли возникнуть у окружающих. На том и порешали.

На улице сгущались сумерки, окрашивая небо в оттенки темно-фиолетового и глубокого индиго. Воздух наполнился свежестью, предвещая приход ночи, и первые звезды уже робко мерцали на фоне бледнеющего горизонта. Агнесс предложила мне вернуться в штаб, так как он гораздо ближе, чем ее дом. Однако и к себе она пообещала меня сводить, устроив небольшую экскурсию. Ее воодушевление было настолько искренним и заразительным, что я почувствовала, как последние остатки скованности покидают меня. Казалось, будто невидимые оковы спадают с плеч, и я начинаю дышать полной грудью. Позитивный настрой Агнесс обволакивал меня, и, на удивление, я начала ощущать себя не чужой, а одной из них – частью этой сплоченной группы, в которой каждый дышал в унисон. На какой-то краткий, но драгоценный миг мой разум полностью забыл о подстерегающих меня испытаниях, о предстоящих трудностях, которые могли навсегда изменить мою жизнь, повернув ее в совершенно непредсказуемое русло.

Мы уже значительно отдалились от дома Сунлиня, едва различимого в сгущающемся тумане, когда его голос, резкий и неожиданный, прорезал тишину вечера. Лекарь окликнул нас, и эхо слов, казалось, задержалось в холодном воздухе.

- Добрых снов, дамы! И добро пожаловать в Крелес, Эйвери.

1. Хаттори Рансэцу (яп. 服部 嵐雪, 1654–1707) — японский поэт школы Басё. Появился на свет в Эдо (Токио), в семье сильно обедневшего самурая провинции Авадзи. При рождении имел имя Хаттори Харусукэ. Он рано начал интересоваться поэзией; уже в 1675 году он вступил в число учеников Басё. Басё высочайшим образом оценивал деятельность своего ученика, считая его одним из двоих лучших, наряду с Кикаку.