Попаданка в его сердце

Изольда вернулась с тканью в руках. Это было не просто платье — это было заявление. Цвета тлеющего угля и старого вина, плотный бархат, отливающий темным блеском при движении. Рукава узкие, лиф облегающий, с глубоким вырезом, юбка — широкая, но без излишней пышности, чтобы не мешать движению. Никаких вышивок, никаких украшений. Только качество ткани и безупречный крой, кричащий о принадлежности к чему-то большему, чем кухня или прачечная. И рядом — тончайшее, почти невесомое нижнее белье из кремового шелка и чулки с ажурными клапанами для подвязок.

— На, — Изольда протянула одежду. — Это тебе подходит больше, чем грубая дерюга. Теперь ты должна выглядеть соответственно новому… положению.

Элиза, всё ещё закутанная в полотенце, смотрела на наряд с холодным внутренним трепетом. Она помнила. Помнила из книги: Изольда Люмьер — шпионка, интриганка, мастер чёрного рынка информации. И лесбиянка. Её интерес никогда не был бескорыстным. Этот жест — жест паутины, а не помощи.

— Зачем? — спросила Элиза тихо, не протягивая руку.

— Потому что грязная, изнасилованная служанка вызывает одно — либо презрение, либо желание повторить. А женщина в хорошем платье, пусть и с тем же прошлым, — вызывает вопросы. И немного страха. Тебе сейчас нужен именно страх. Хотя бы тень уважения. Одевайся.

Элиза повиновалась. Шелк нижнего белья скользнул по её коже, вызывая мурашки. Бархат платья был тяжелым, но невероятно мягким. Он облегал её, подчеркивая линии, скрывая синяки, но делая её уязвимость другой — изысканной, преднамеренной. Изольда помогла ей зашнуроваться сзади, её пальцы ловко работали со шнурками. Элиза чувствовала её дыхание на своей обнажённой спине, чувствовала, как взгляд шпионки скользит по её шее, по линии плеч.

— Хорошо, — произнесла Изольда, закончив. Она обошла Элизу и встала перед ней, рассматривая. Её аметистовый глаз поймал свет. — Очень хорошо. Теперь ты выглядишь как драгоценность, которую кто-то случайно обронил. И многие захотят поднять тебя. Или раздавить, чтобы не досталась другим.

Она внезапно протянула руку и поправила непослушную прядь волос на виске Элизы. Её пальцы задержались на секунду дольше необходимого, касаясь кожи.
—Будь осторожна, мышка. В этом наряде ты уже не можешь просто спрятаться в щели. Теперь ты на виду.

Элиза отстранилась, её движение было резким, инстинктивным. В глазах Изольды мелькнуло что-то — не обида, а скорее холодное любопытство, как у учёного, наблюдающего реакцию подопытного.

— Спасибо, — выдавила Элиза, не в силах сказать больше.

— Не благодари, — усмехнулась Изольда. — Просто помни о долге. А теперь иди. У тебя, я уверена, сегодня насыщенный день.

«Она одела меня в бархат и шёлка, превратив из грязной тряпичной куклы в дорогую фарфоровую статуэтку. Но суть не изменилась — я всё так же была предметом в чьих-то руках. Просто теперь моя цена, видимо, возросла».

Элиза вышла из бань, и бархат её платья шелестел в такт шагам, звуча неестественно громко в каменной тишине коридоров. Она направлялась к своей старой каморке, к той крохотной клетке, которая вдруг показалась ей убежищем, но не дошла.

В коридоре её перехватила другая служанка, не Марта. Молодая, с испуганными глазами.
—Вас… вас требует лекарь Мираэль. Немедленно. Пожалуйста, следуйте за мной.

Сердце Элизы упало. Значит, уже началось. Формальности. Подтверждение «акта». Она молча кивнула и пошла за девушкой, чувствуя, как бархат платья, только что дававший призрачную уверенность, теперь кажется саваном.

Покои Мираэль Сильвены находились в тихой, светлой части дворца, где пахло сушёными травами, мёдом и воском. Сама лекарь была хрупкой девушкой с большими, как у лесной косули, глазами цвета весенней листвы. Её светлые волосы были заплетены в тугую, строгую косу. Она встретила Элизу взглядом, полным такой глубокой, бездонной тревоги, что стало не по себе.

— Войдите… пожалуйста, — прошептала Мираэль, отступая вглубь комнаты. — Его Высочество… и госпожа Валькур распорядились, чтобы я вас… осмотрела.

Она говорила так, будто каждый причинял ей физическую боль. Элиза стояла посередине комнаты, уставленной полками со склянками, сушёными растениями и медицинскими инструментами, некоторые из которых выглядели пугающе.

— Я… я готова, — сказала Элиза, и её голос прозвучал чужим.

Мираэль кивнула, её пальцы нервно перебирали пояс халата.
—Пожалуйста… раздейтесь. До пояса. И… лягте на кушетку.

Элиза, стиснув зубы, расшнуровала лиф бархатного платья и стянула его с плеч вместе с шелковой рубашкой. Воздух в комнате был прохладным. Она легла на жестковатую кожаную кушетку, уставившись в деревянные балки потолка. Она чувствовала на себе взгляд Мираэль — не похотливый, не жестокий, а полный болезненного сочувствия и чего-то ещё, более жуткого. Как будто лекарь видела не просто тело, а тени будущего вокруг него.

Холодные, дрожащие пальцы Мираэль коснулись её живота, мягко прощупывая. Потом осторожно провели по синякам на бёдрах. Лекарь делала всё быстро, профессионально, но её дыхание было неровным. Затем она взяла с подноса небольшой серебряный инструмент, напоминающий зеркало на длинной ручке.

— Мне нужно… осмотреть вас внутри. Чтобы оценить повреждения и… — она запнулась, — и вероятность зачатия. Это… может быть неприятно.

Элиза зажмурилась. Холод металла, осторожное, но неизбежное проникновение. Боль, приглушённая, но от этого не менее унизительная. Мираэль что-то тихо ахнула, увидев масштаб внутренних ссадин.

— Он… он был очень груб, — прошептала она, и в её голосе прозвучал укор, направленный не на Элизу, а на невидимого Каэля. — Здесь есть разрывы. Неглубокие, но… Я дам вам мазь. И травы для питья, чтобы предотвратить заражение и… снять воспаление.

Процедура, казалось, длилась вечность. Когда Мираэль закончила и позволила Элизе одеться, её лицо было пепельно-бледным.
—Вам нужно отдохнуть. Физически. И… — она посмотрела на Элизу своими огромными, печальными глазами, — и постарайтесь не думать о плохом. Я… я вижу иногда… тени. Вокруг людей. Вокруг вас сейчас их много. Тёмных, колючих. Будьте осторожны.

Элиза, ничего не понимая, лишь кивнула. Её отвели в небольшую смежную комнату и велели ждать. Через некоторое время дверь открылась, и вошла Астрид Валькур.

Верховная ведьма была, как всегда, безупречна. Её холодный взгляд оценил бархатное платье на Элизе, и в уголках её губ дрогнуло что-то, похожее на удовлетворение.
—Мираэль доложила. Факт состоявшегося соития подтверждён. Повреждения — в пределах допустимого для первого раза с существом такой… природы. Вероятность зачатия пока невозможно определить, но почва, как говорится, вспахана.

Она подошла ближе, и её запах — полынь и мороз — перебил травяные ароматы лечебницы.
—Ты справилась. Быстрее и эффективнее, чем я ожидала. Поэтому твой статус меняется с сегодняшнего дня. Ты больше не служанка. Ты — официальная наложница Наследника Трона. Тебе будут выделены отдельные покои, служанка, соответствующее довольствие. Твоя обязанность одна: быть доступной для Его Высочества, когда он того пожелает. И следить за своим циклом.

Астрид сделала паузу, давая словам проникнуть в самое нутро.
—Если ты забеременеешь и родишь живого, здорового сына… твой статус изменится ещё раз. Ты получишь положение, приближенное к официальной невесте. Защиту, влияние, возможно, даже титул. Твой ребёнок будет наследником. А ты — матерью будущего короля. Это больше, чем может мечтать любая девушка в этом королевстве. Даже если эта девушка… пришла из ниоткуда.

«Она говорила о сыне, о титулах, о будущем, как торговец скотом о приплоде и будущей прибыли. В её устах даже вознесение звучало как холодная сделка, где мое тело было валютой, а моя душа — неучтёнными издержками».

Элиза молчала. Что она могла сказать? Благодарить? Протестовать? Всё было решено без неё.
—Я понимаю, — выдавила она наконец.

— Разумеется, понимаешь, — Астрид кивнула, как бы ставя галочку. — Теперь следуй за служанкой. Она отведёт тебя в новые апартаменты. И запомни: теперь ты принадлежишь к дому Ноктисов. Веди себя соответствующе. Любые твои промахи будут отражением на Его Высочестве. А он этого не прощает.

Новые покои находились всё в том же восточном крыле, но на этаж выше, ближе к личным апартаментам Каэля. Это была не одна комната, а небольшой набор: прихожая, скромная гостиная с камином, спальня и крошечная комната для служанки. Мебель была добротной, но не роскошной — тёмное дерево, простые ткани, функционально. Окно выходило во внутренний дворик, заросший какими-то тёмными розами.

В гостиной их ждала девушка. Лет семнадцати, с круглым, ещё детским лицом, большими серыми глазами и руками, красными от работы. Она низко присела в реверансе, едва glancing на Элизу.

— Это Лира, — сказала сопровождавшая Элизу служанка. — Она будет приставлена к вам для услуг. Всё, что нужно — одежда, еда, уборка — через неё. Распоряжения госпожи Валькур и Его Высочества она будет передавать вам.

И она ушла, оставив Элизу наедине с девочкой и новой клеткой.

Лира стояла, потупив взгляд, ожидая приказа. Элиза смотрела на неё. На её простенькое платьице служанки, на загрубевшие руки. Она видела в ней себя недельной давности. Испуганную, потерянную, ничего не понимающую. Только у этой девочки не было даже иллюзии, что она читательница, попавшая в книгу. У неё была только суровая реальность дворцовой прислуги.

— Встань, пожалуйста, — тихо сказала Элиза. — Тебе не нужно кланяться.

Лира подняла на неё испуганный взгляд, не веря своим ушам.
—Но… вас теперь называют госпожой…

— Меня зовут Элиза. А тебя — Лира? — девушка кивнула. — Хорошо, Лира. Я… я здесь новенькая. Так же, как и ты, наверное. Мне будет нужна помощь. Но не как госпоже. Как… как человеку, который заблудился.

Слова звучали жалко и наивно, но в глазах Лиры мелькнуло что-то кроме страха — проблеск понимания. Она кивнула снова, уже чуть увереннее.
—Я… я могу принести вам ужин? Или… подготовить ванну? Вам, наверное, тяжело…

«Она смотрела на меня снизу вверх, видя не наложницу наследника, а просто другую запуганную девушку в слишком хорошем платье. В её простодушном предложении помощи было больше человеческого тепла, чем во всех речах ведьм и змеев, вместе взятых. И это тепло обжигало страшнее любого унижения».

Элиза почувствовала, как в горле встаёт ком. Она кивнула, не в силах говорить.
—Ванна… да. Спасибо, Лира.

Пока девочка хлопотала, наливая в медный таз горячую воду из кувшинов, Элиза стояла у окна, глядя на тёмные розы в сумерках. Бархат платья казался ей теперь не armor, а новой униформой. Униформой наложницы. Инкубатора. Пешки, которую переставили на другую клетку доски. Условия улучшились. Но суть игры не изменилась. И противников вокруг стало только больше.

Она положила ладонь на ещё плоский, болезненный живот. Где-то там, возможно, уже шла своя, микроскопическая битва. Битва за жизнь, которая могла стать для неё как спасением, так и окончательным приговором.