Глава 10
Ей было пятнадцать, когда она наконец увидела своих родителей.
До этого они лишь жили в её голове, словно призраки, которых она никогда не видела, но знала, что они есть. Но теперь она смотрела на два больших истёршихся портрета в музее Као Радо на окраине Панвея. Такой есть во многих городах - дань всем миновавшим время победителям игр.
Портрет слева изображал молодого, красиво парня в расцвете юности. Он смотрел с картины своим туманным взглядом, и всё в нём указывало, что он с самого рождения готовился стать лидером.
Справа красовалась невероятно красивая белокурая девушка. Её широкая улыбка издавала эхо звонкого смеха, слышимого сквозь года, а привычные Сонджину глаза взирали с масляной поверхности, словно могли смотреть сквозь полотна и краски.
Ремианна прижала дрожащую руку к портрету мамы, произнося молитву то ли ей, то ли другой Матери. Глаза отказывались покидать портрет, а взгляд на соседнюю картину мог стоить музею одного бесценного полотна.
С того самого момента, с того самого взгляда девушка поняла, что она хочет сделать. Чего хочет достичь. Мягко говоря - сделать из этой стены семейную историю, прошедшую десятилетия. Если сказать резче - заставить всех забыть портрет того, кто имел наглость величаться отцом Ремианны. Будущей победительницей тридцать третьих Као Радо.
Да. Она точно знала, что хотела сделать.
***
Я убежала. Я трусливо убежала, боясь, что он увидит меня.
Отец отослал Кайлена, справедливо опасаясь подслушивающих ушей, а я стояла, неверяще глядя на чёрные, как мои, волосы, на знакомый цвет глаз, на губы с ямочкой наверху. Я знала, что это он. Отец.
Я скрылась, прежде чем Кайлен успел выйти и заметить меня. Хотя могла запрыгнуть в комнату через окно и перерезать отцу горло.
Я всегда знала, что он - один из организаторов Као Радо. И был им уже вторые игры подряд. А когда-то он их выиграл.
Его звали Карлайл Тэккер. Он был самым юным, но самым умелым и смекалистым игроком, который перехитрил всю систему. Кто-то говорил, что он - посланник богов, ведь всё, что он делал, выходило слишком просто.
Народный любимчик вскоре стал одним из организаторов, и во время тридцать вторых игр он встретил мою мать.
Я не знаю, чем она думала: тем, что у неё между ног, или тем, что между рёбер, но в итоге появилась я, загубив жизнь Сакуро Хири и её победу.
Повитуха, которая принимала у матери роды и вскоре рассказавшая мне её историю, сказала, что мама умерла при родах. Но я уверена, что это не так, потому что факт того, что после родов тело моей матери забрали посланники из Ярмиса, остаётся неопровержимым.
Они забрали её тело и маленький свёрток, который именовался её безымянным ребёнком. Меня собирались сжечь вместе с матерью, но, что странно, - я не сгорела.
Я должна была стать данью Аюне, но по моему скромному мнению, Мать никогда не приняла бы в дар своего ребёнка. От минувших событий у меня остался длинным шрам на правой ноге да ощущение ужаса от пламени, покрывающего моего тело, словно вода.
Я не знала, что меня спасло, но в некоторые моменты мечтала думать, что это сама Мать не дала мне испепелиться и вытащила меня из смертельного пламени.
Тогда меня выкинули куда-то в трущобы Панвея, где меня и нашёл сиротский дом. Имени у меня не было, я ничего не знала о своей семье, пока в единственный на весь бедный район не пришла старая женщина, искавшая меня: наследницу Сакуро.
Она рассказала мне историю моей матери, но предупредила, что пока об этом знать никто не должен. Она ушла, сказав, что если мне понадобиться её помощь, то она будет ждать меня в своём доме, куда вскоре любезно указала дорогу.
Но когда я всё-таки решилась прийти, оказалось, что повитуха уже давно мертва.
Я никогда не пробовала искать отца. Я возненавидела его с того мгновения, как узнала, что он даже не попытался связаться с носящей его ребёнка женщиной. Он отказался от меня, даже ни разу не видев, а я отказалась от него, ни разу не думая.
И сейчас я убегала от него. Я понимала, что он ни в коем случае не посмел бы покончить со мной здесь и сейчас, но что-то подсказывало, что мне не хватит смелости взглянуть в его глаза, цвет которых он подарил мне.
Я хотела вырвать их своими же руками.
Гнев распалил меня настолько, что я не заметила, как остановилась, выравнивая дыхание. Оглянувшись, чтобы взглянуть на скрывающееся вдали буле, я откровенно ошалела, когда увидела, что Кайлен идёт за мной.
Он остановился передо мной. На нём была просторная безрукавка с завязками, мимолётом открывающая вид на крепкую грудь. Кожу цвета карамели на руках прикрывали кожаные перчатки, и я откровенно пялилась на них, в ярости потеряв чувство стыда.
- Ты в порядке, Ремианна?
Я с прищуром уставилась на него, глядя в чёрные глаза.
- Пошёл к Эйрону, Захави, - прошипела я и развернулась, чтобы уйти прочь. Парень не отставал.
- Я любезно откажусь от предложения, разве что ты проведешь меня туда, - грубо отозвался Кайлен. - Откуда такая стервозность?
- Оттуда же, откуда твоя любезность. Её не существует.
- Как и твоего чувства логики.
- Слушай, отвяжись, а? - устало отозвалась я, потирая переносицу.
- Я видел, что ты подслушивала нас с мистером Тэккером.
Я сжала зубы, но продолжила путь.
- Отлично. Можешь забрать свою медаль за наблюдательность где-то у окулиста.
Я чувствовала, как терпение Захави приближается к красной линии, и это почему-то вдохновляло меня продолжать спор.
- Просто хотел удостовериться, что твои уши не услышали ничего лишнего, а грязный рот не скажет чего-то безрассудного.
- Мой рот не грязный. Я задницу никому не лизала, в отличии от тебя.
- Я, к слову, тоже, но язык твой точно стоит прочистить в воде с мылом. Или лучше вырвать. Так, для достоверности.
Я мгновенно развернулась к парню и взмахнула левой рукой. Когти не достигли своей цели: правая рука Кайлена встретилась с моей, сжав моё запястье в ужасающе крепкой хватке, от которой я невольно вскрикнула.
Ощущение было такое, словно мою руку сжимали металлические щипцы.
- Рано блещешь своими молочными зубками, - гневно сказал Кайлен; видно было, что моя выходка вывела его из себя. - А когти вообще слишком тупые.
- Этого достаточно, чтобы прорвать твою тонкую шкуру, - я пыталась вырваться из хватки, но выходило только сделать себе ещё больнее.
- Я пришёл сюда не плеваться ядом, хотя из тебя он так и хлещет. Просто напоминаю держать язык на замке, что бы ты там ни успела услышать.
- А что, боишься, все узнают об этом? - я усмехнулась, но на самом деле понятия не имела, о чём вообще говорю. Но это сработало: Захави крепче сжал мою руку, и я сглотнула.
- Я боюсь, что последствия от твоих лишних разговоров могут стать неприятными. Только для тебя.
Он резко отпустил мою руку, и я отшатнулась, едва ли не шипя от злости и боли.
- Я тебе не собачка, чтобы молчать или подавать голос по твоей указке.
Он уже открыл рот, чтобы ответить, но я прикрыла уши и немедля рванула от его слов, громко повторяя:
- Бла-бла-бла, - это сработало, и я не услышала ничего из того, что он сказал.
По-детски, но зато как действенно.
***
Плохое настроение смывалось с меня вместе с потом. После длительных тренировок, где я завела приятное знакомство, я совсем забыла об утреннем происшествии, но вид скучающего Захави, метающего ножи в деревья вокруг домиков, заставил мой гнев вновь воспылать где-то на кончиках пальцев.
Аиша Кинг, которую я встретила сегодня у скалолазной стены, отсалютовала мне из окна своего дома почти напротив моего. Я помахала в ответ, и она скрылась внутри. Пока мы обе преодолевали высокую стену препятствий, она прикрикнула мне, что моё вчерашнее шоу с Чарльзом ей очень понравилось, каким бы кровавым оно ни было. Я засмеялась её небольшому каламбуру, и с того момента мы связали между нами что-то, напоминающее союз.
Харан встретил меня у костра с нанизанным на палочку мясом. Он подозвал меня к себе и протянул мне еду. Я жадно схватилась за неё, но, не заметив ничего, что он оставил бы себе, тактично спросила:
- А ты не будешь?
- Нет. Я не ем мясо, - покачал головой парень.
- Ох, точно. Забыла, что религия не позволяет вам есть его. Но не думала, что ты столь религиозен.
- Я и не был, пока Кровавый дождь не исцелил мою сестру от длительной болезни, - мы прошли к пням у костра и уютно устроились, глядя на огонь.
- Как интересно: Мать является ко всем, кроме меня, хотя я её так называемая дочь.
Харан мягко засмеялся.
- Не назвал бы этот дождь таким уж явлением Богини.
- Ну конечно. Я предпочитаю думать, что у неё просто месячные на небесах.
Тут Харан засмеялся в голос, и некоторые, кто услышал моё заявление, тоже захихикали.
Кровавые дожди случаются очень редко - обычно раз в год, или, если повезёт, дважды; кровь, падающая с небес, по легендам является кровью Аюны, и имеет исцеляющие свойства, а потому её всегда собирают в вёдра и оставляют на будущее.
- Отличное сравнение, мне нечего добавить, - всё ещё посмеиваясь сказал Харан.
Я отмахнулась, откусывая кусочек мяса с палки. Пережёвывая её, я на секунду задумалась, и, сглотнув, спросила:
- Ты же не против, что я ем мясо прямо перед тобой?
- Богиня, нет, конечно. Я бы оскорбился только тогда, когда ты мне этой палкой тыкала в глаз, приговаривая, что моё вегетарианство - это что-то ужасное.
- Жнец, это что, уже случалось? - с ужасом вскинула брови я.
- Бывало, но только не со мной, а с моими сёстрами.
В его голосе слышалась какая-то тоска, пока он пальцами щипал траву под ногами. Я пожевала губы, сдерживая поток вопросов, и продолжила трапезу.
Осталось два дня. Совсем скоро начнутся игры, к которым я осознанно готовилась четыре года, а остальные пятнадцать лет всего лишь слепо блуждала, умудряясь находить правильные тропы.