Глава 6
Морган сегодня я больше не увидела.
Это заставляло меня думать - либо её с восторгом приняли, либо с позором отослали вон. Думая об этом, я старалась подавить свой родной пессимизм за ту, что рисовала себе путь в этом мире, пока я пробиралась по нему с кинжалом и мечом в руках.
Меня заставили взять скрипку в руки, пока Морган управлялась с кисточкой как с продолжением руки. Она и не заметила, как с холста её работы перенеслись на кожу, а вместе с кистью пальцы начали сжимать нательные краски, сурьму и яркие помады. «Макияж - это то же самое искусство, но создаваемое на коже», - гордо говорила Морган, когда кто-то спрашивал, почему из художника она превратилась в прислугу.
Выйдя из небольшого шатра, что предоставили мне организаторы, я осмотрелась. Лагерь потихоньку собирался ко сну: факела затухали, птицы зазывными трелями приглашали сов занять их место, разговоры превращались в шёпот, а звёзды воспевали колыбельную на небе. Среди всего покоя лишь мой пустой желудок продолжал буйство.
Около главного шатра стоял огромный стол, заполненный разными яствами со всех уголков мира. От них исходил приятный аромат, зазывающий меня скорее подойти. Я вдохнула глубже, подходя к фуршету, и склонилась над каким-то варевом, напоминающим... собу? Я скривилась, но решила попробовать то, что мне предлагают здешние повара.
Вокруг большого, уже затухающего костра толпились люди: слуги, организаторы, стилисты; мне показалось, что я даже заметила журналиста, что задавал вопросы одному из участников (судя по всему, тот вовсе не рад происходящему, - его лицо выражало глубокую усталость и раздражение). Я уже видела этого парня: он напоминал уроженца Кхесиата, страны пряностей, экзотичных специй и разноцветных шелков.
Вдруг парень отвёл взгляд он надоедливого журналиста и посмотрел на меня, несущую порцию собы за столик. Я встретила его жгучий взгляд, и юноша, резко ухмыльнувшись, подмигнул мне.
Я закатила глаза и показала юноше средний палец. Тот заметно развеселился, продолжая разговаривать со среднего роста мужчиной с блокнотом в руках.
Соба на вкус напоминала обыкновенную переваренную лапшу с противным соусом. Я едва не подавилась, пока ела её, а когда тарелка была опустошена, я с отвращением отставила её.
- Как вижу, я не одна, не оценившая здешнее подобие традиционной еды наших наций, - послышался мягкий, мелодичный голос рядом, а затем я увидела, как мимо меня проходит девушка из Кассаганы, которую я видела ранее. Она прошла дальше, как будто ничего и не сказала, но я смотрела ей вслед, зачарованная её грацией.
Глядя на окружающий меня мир, совершенно мне незнакомый, я чувствовала, как якорь, привязывающий меня ко дну, наконец оторвался от земли, и мой корабль впервые отправился в дальнее плаванье.
***
Я проснулась, когда на улице раздался громкий звон колокола. Я вздрогнула, просыпаясь, и резко вскочила на ноги, распахивая вход шатра и глядя на лучи солнца, обжигающие окружающий мир своим светом.
Я наблюдала, как люди вокруг тоже выползают из своих палаток, присоединяясь к ранним пташкам, что уже были на ногах и приступали к завтраку.
- Вам дано двадцать минут на то, чтобы подкрепиться, - прозвучал зычный голос Икара, и я развернулась на девяносто градусов, чтобы увидеть, как он важно стоит на небольшом постаменте посреди лагеря. - Затем все участники обязаны будут присутствовать на собрании в большом шатре. Всем приятного утра.
Лагерь вновь зашуршал и забурлил, поддаваясь утреннему потоку. Все потихоньку расшевеливались, собираясь у утреннего стола с блюдами, но каждый выглядел ошалело, будто не веря в то, что происходит.
Я глубоко вдохнула чистый весенний воздух и прошествовала к столу. Взяв пару никонийских блинчиков с яблоком и чашку лёгкого кофе, я выбрала место вдалеке от остальных и решила наблюдать.
Я никогда не видела столь разнообразной толпы людей. Бледный парень со смольными волосами из Беневеро, девушка с характерными для Сент Родена веснушками и острыми ушами, рыжеволосый парень из Арнавика с длинными роскошными волосами. Я зачарованно наблюдала, как они мило общаются друг с другом, не обращая внимания на то, что вскоре их дружбу разделит конкуренция.
За разглядыванием остальных я не заметила, как к моему столику подкралась чернокожая девушка. Она села рядом со мной и, молча улыбнувшись, откусила кусочек своего клубничного пирога.
Я уставилась на неё: на её испещренные паутиной татуировок руки, на янтарные глаза, что красиво блестели на солнце, и на длинные дреды, окольцованные золотыми украшениями.
- Думаю, настал момент для нашего с тобой знакомства, - наконец сказала я, отряхивая руки и протягивая одну для рукопожатия. Девушка пару раз хлопнула глазами, а затем легонько прижалась своими губами к моей ладони.
- Меня зовут Галатея, - представилась она.
- Ремианна, - ответила я и удивлённо вскинула брови её жесту.
- Ох, не удивляйся. Это наше обычное приветствие на Кассагане, - отмахнулась она и непринуждённо продолжила приканчивать свой завтрак.
- Но тем не менее я удивлена. Никогда ранее не встречалась с обычаями этой страны.
- Если хочешь, чтобы мы стали подругами, - привыкай, - хлопнула она меня по ладони и отпила немного моего чая. Затем поморщилась: - Фу. Сколько сахара.
- Привыкай, дорогая, - отзеркалила я её фразу, и мы мягко засмеялись. - Так, значит, Галатея...
- Можно просто Тея.
- Тея. Что привело тебя сюда, на игры?
- Моя судьба, - просто ответила она, не глядя мне в глаза и ковыряя вилкой остатки пирога. - Газини предсказала мне, показав в пламени то, как дорогая ведёт меня вдаль от своих пяти сестёр, отправляя за границу, и делая из меня изгоя, что находит своё место на священных испытаниях.
- Газини... Так вы называете Аюну, - уточнила я, вспоминая курс наций в Алой Гильдии.
- Да. А Мерикхом мы называем вашего Эйрона, - добавила она, а я кивнула.
- Мать отзывается на ваши просьбы?
- Нечасто. Говорят, она внимает лишь избранным. И раз она сказала мне, что моё место - не там, где я рождена, то, значит, так оно и есть. И вот, теперь я здесь.
- А я здесь всего лишь из-за собственных амбиций. Нет у меня никакой божественной судьбы, - отмахнулась я, но Тея положила свою ладонь на мою в ободряющем жесте и заглянула мне в глаза.
- Твою судьбу никогда не пишут боги - ты пишешь её сам, а они лишь направляют тебя, словно горящие во тьме факела, - сказала она, и мне было нечего ответить.
Она убрала свою руку, а я резко выпала из транса, вспоминая, что здесь мы не одни.
Тея будто зачаровала меня, заставляя чувствовать себя под чьим-то тёплым крылом. Хотелось развеять свои собственные перья и яростно закричать, зная, что тебя кто-то слышит; но этого всегда недостаточно для того, чтобы тебя услышал мир.
Я откашлялась, заглушая своего внутреннего философа, и объявила:
- Пойдём, собрание уже скоро начнётся.
***
Мы прошли в шатёр и сели по правую руку от организаторов, что тихо переговаривались между собой, рассматривая бумаги в своих руках и косясь на прибывших в шатёр участников Као Радо. Мне показалось, что они выглядят встревоженно, нервно зыркая по сторонам.
Вскоре шатёр был полон. Повсеместные тихие перешёптывания превращались в гудящую какофонию. Некоторые долетали до меня, пока произносящие их странно косились в мою сторону, а я отвечала едкими ухмылками, ловя их заинтригованные взгляды.
Один раз я наткнулась на взгляд вчерашнего загадочного юноши, что рассматривал меня, оперевшись на вытянутый указательный палец головой. Я подмигнула ему, а он в ответ лишь многозначительно покрутил пальцем у виска.
Играючи улыбнувшись, я отвернулась, направляя взгляд на вчерашнюю рыжеволосую женщину, Кристину, что сейчас собиралась с силами и напряжённо всматривалась в бумаги в её руках.
- Призываю к тишине, - прозвучал её голос, и все мгновенно замолкли. Она прочистила горло и начала свою речь: - Приветствую всех новоприбывших во временный лагерь Као Радо! Все вы - опытные войны, что решились пожертвовать своим покоем и счастьем для участия в столь опасных играх. Но знайте: вас благословила сама Аюна.
Я едва сдержала фырканье. Какое уж тут благословление богини, если всё, что сейчас представляет эта «священная» кутерьма - это политическая арена, где каждая страна пытается незаметно подставить другую?
- Совсем скоро мы отбудем на арену, где начнутся ваши испытания. Вся Аспелла будет наблюдать за тем, как вы проливаете кровь и пот за ваши родины. Они будут стоять горой за своих фаворитов, наблюдая за ними с экранов в их домах или же на площадях.
Среди двенадцати участников прокатилась война шепотков: все недоумевали, про что она говорит. Я покосилась на Галатею, приподняв бровь, но она безмолвно пожала плечами.
- Я думаю, многие из вас знакомы с таким понятием, как «электричество», - продолжила Кристина. - Совсем недавно, после последних Као Радо, в Валларосе нашли огромный источник неизвестной ранее руды: эликтреса. Чистая энергия, исходящая от странной субстанции, помогала производить электричество, ранее незнакомое человечеству. Но совсем недавно, в преддверии тридцать третьих Као Радо, наши учёные нашли способ запечатлеть происходящее вокруг, а затем транслировать записанное на экранах всего мира.
Недавний шёпот сменился диким молчанием. Я лишь понимающе склонила голову. Я давно заметила, как в богатых домах Ярмиса свечи и масляные лампы начали сменяться дорогими электрическими лампочками, которые позволить себе мог не каждый, а что уж говорить про эти новомодные «экраны»...
- Но, конечно, зрители всё ещё могут насладиться играми из первых рядов, покупая билеты прямо на Арену.
Тут Кристина замолкла и, как будто не веря в представшее перед ней на её бумагах, вновь перечитала то, что там написано.
- А теперь перейдём к самым... экстраординарным новостям. Думаю, все вы знакомы с правилами Као Радо: во время испытаний нельзя применять намеренную жестокость, а погибнуть участник может лишь при неудачном случае. Но теперь... Теперь ваша цель - не только постараться выйти из испытаний целыми и невредимыми и получить наибольшее количество голосов от зрителей, а и... устранить противников.
Видно, что новость взбудоражила и самих организаторов. Но сейчас эта ошеломляющая фраза, что постепенно укоренялась в головах участников, начала разгораться, превращаясь в пожар, чьи искры медленно начинали взлетать в небо.
- В этот раз Као Радо - настоящая смертельная битва.