Глава 2
Ремианна, едва ли отпраздновавшая своё пятнадцатилетие, стоит на краю холма, глядя на свою первую жертву.
Алую Гильдию не заботит, кого ей убивать; кто потеряет свою жизнь за горсть монет. Есть деньги - есть и прерванная жизнь. Всё просто.
«Кинжал в руку, его - в сердце», - вспомнила Реми, опуская глаза на клинок в своей ладони. Затем вновь подняла взгляд на человека, чью жизнь ей предстоит оборвать.
Мужчина стоял за плечом сына, что пытался прицелится в висящее на дереве яблоко из лука. Когда у того не получалось, мужчина смеялся и похлопывал парнишку по спине. Иногда опускался на корточки, подбадривая сына и направляя его выстрел.
«Имя твоей цели - Цзэй. Он мешает нашему дорогому клиенту достичь желаемого. Если Цзэй сядет в кресло управления, то Панвею грозит погибель. Импульсивный, глупый, он может сделать что-то, что может привести Сонджин к неприятным последствиям. Ты ведь не хочешь навредить своей стране, да, Реми?» - твердили ей в башне, направляя убить своего соотечественника, того, кто хотел устроить революцию, помочь Сонджину выскользнуть, подобно воде, сквозь железную хватку Ярмиса.
Но теперь Реми нужно его убить, как убить и наконец вспыхнувшую надежду своего народа. Она уже жалела, что перевелась в Панвей из Роргена.
Теперь, наблюдая за тем, как Цзэй учит своего сына стрелять, Реми чувствовала, как ранее едва дрожащие руки теперь трясутся, грозясь выронить кинжал. Стоя на холме, около которого, не боясь, расслабляются отец и сын, девушка не могла опустить взгляд на кинжал. Слёзы начали собираться в уголках глаз, и первый всхлип вырвался с попавшей в яблоко стрелой.
Оба, отец и сын, повернулись к Реми, и она резко сорвалась с места; но не в сторону к своей жертве, а в обратную, к башне.
«Алая Гильдия не знает милосердия. Не знает справедливости. Мы - вестники смерти, что вершат суд над теми, над кем прозвенели кровавые монеты», - наставлял Ган Ли, когда приезжал, чтобы подбодрить выпускников академии, что направлялись к своему первому убийству.
Но разве не служим ли мы богине жизни и справедливости, Аюне? Но разве вестник смерти - не бог Эйрон?
«Когда убиваешь, забудь, чью плоть пронзает твой клинок. Помни лишь что, что пролитая тобою кровь вскоре вернётся к тебя в склянках, и пропащая жизнь будет оплачена».
Реми вернулась в башню. Но ей не собирались прощать трусость и мягкотелость. За ней оставался жизненный долг, и она отплатила его, когда пролила свою кровь вместо задолженной, а потом вернулась к жизни, оплакивая себя и свою жизнь горькими слезами.
Цзэя всё равно устранили, а Сонджин погрузился в ещё большую пучину отчаяния. Но возвращаясь обратно к воспоминанию про эти мгновения, Реми чувствовала волну облегчения от того, что ноша за убийство своего соотечественника лежит не на ней.
***
Я присела в небрежном книксене и развернулась к уже замершим на пути к Богине советникам. Они смотрели невидящим взглядом в пространство, и на секунду мне стало их жаль. Они ведь просто хотели вновь убедиться в своей неприкосновенности в деяниях, решающих судьбы других людей.
Джин подошёл ко мне, и я развернулась, чтобы пожать ему руку.
- Как приятно мы сработались, - сказал юноша, и подозвал своего ткача, чтобы он зашил мне руку. Тот подошёл и медленно провёл пальцем по моей резаной ране, и от движения его пальца кожа сходилась, пока на месте пореза не осталось красноватое пятно.
Я поблагодарила его и вновь обратилась к Джину:
- Не могу поспорить. Жаль, что за мои запасы чёрной лилии придётся платить, - я протянула руку, но Джин лишь обхватил её своей ладонью и поцеловал мои пальцы.
- Я рад нашей встрече, Реми, но принять твою руку и, надеюсь, сердце, пока не могу.
Я фыркнула и выдернула свою ладонь.
- Кинжал в руку, его - в сердце, - цитирую я девиз Алой Гильдии и кошусь на лежащие на земле тела. - Хотя умные люди, как я, поступают более элегантно.
Джин смеётся.
- Какие ещё башни находятся под твоим началом? - спрашиваю я.
- Башни Шинео, парочки городов у границы с Ярмисом ну и, конечно, Рорген.
- Неплохо, как для двух месяцев работы. А особенно для того, кто своим обаянием и муху дохлую обворожит.
- Как высоко ты ценишь мои способности!
- Да нет, я о том, что никто умнее мухи на тебя не поведется.
Джин показал мне средний палец, а я послала ему воздушный поцелуй. Парень подозвал свою команду, и они начали избавляться от тел. Я открыла дверь в зал, подзывая доверенных слуг, и те сразу принялись за работу.
Спустя некоторое время я успела сходить в душ, стараясь не смыть кровавый крест на лбу, который обозначает меня, как сэнсэя - главы данной башни. Все, проходящие мимо, видели его, и некоторые, если постарались, могли почувствовать, чья она.
Я вернулась в блестящий вновь зал совета, где уже восседал Джин, положив ноги на стол. Я резко спихнула их и взобралась на то место, где они были, разглядывая лежащую рядом печать с воском.
- Нашёл в покоях Леогая, - махнул рукой Джин, упоминая имя одного из пяти советников. Бывших советников.
- Ты собираешься остаться?
- Да, - кивнул юноша, проводя рукой по своим длинным выкрашенным в белый волосам. - Отсюда будет легче заправлять всем, чем нужно.
- Можно положиться на твоих людей в других башнях?
- Абсолютно. Некоторые из них зачинают смуту среди других башен, так что вскоре фундамент для дальнейших революций будет полностью установлен.
- Ах, как же приятно это слышать, - протянула я и взяла в руки печать. - Ну что, ты готов принять тёмную сторону, Джин-сан?
- Я давно жду тебя здесь с распростёртыми объятиями, - ответил он, широко вытягивая руки в щедром жесте.
***
«Дорогие господин и госпожа Акаги!
Для меня удовольствие писать вам от лица нового сэнсэя башни Панвея. К сожалению, наши дорогие советники во главе с Ган Ли подали в отставку, - подтверждающие мои слова письма внутри конверта. И отныне они, как и положено в Алой Гильдии, живут под другими именами и скрываются так, чтобы никто не смог их найти, кроме наших доверенных людей. В качестве новой главы Панвейской башни они выбрали меня, но, как вас должны были уведомить, я намереваюсь представлять нашу страну на играх Као Радо. Я хотела лишь попросить вашу семью стать моим ментором, а взамен я обещаю вам справедливую плату в качестве процента от награды за участие, а также часть выигрыша, в коем я не намерена сомневаться.
Надеюсь на вашу поддержку,
Сакуро Ремианна»
Именно такое письмо, а также пять листов с почти полной копией почерка бывших советников, их подписями и личными печатями, я отправляю почтовым соколом семье Акаги - «правящей» семьёй Сонджина. «Правящей» потому, что муж госпожи Оганы - коренной ярмисс, приставленный к ней, чтобы контролировать всё своим лживым продажным языком.
Но прежде, чем с первым взмахом крыльев красный сокол отлетает с толстым конвертом в футляре, я отправляю небольшую весточку ещё кое-кому.
Я надеюсь на быстрый ответ - вряд ли чета Акаги сможет устоять перед денежным кушем, даже если и сами обладают богатством. Хотя в последнем я очень сомневаюсь. Хотя Панвей может показаться богатым городом, но чем глебже ты заходишь в трущобы, тем хуже смрад и тем беднее дома. Изящные фонтаны и мощеные улицы сменялись потоками мочи и грязными дорогами, и смотреть на это было физически больно.
Когда-то великая страна, восставшая на костях предыдущих ошибок, превратилась в варящий деньги котёл для Ярмиса.
Громко хлопнув дверью своей спальни, я сжала переносицу большим и указательным пальцами и мягко её потёрла. Это часто успокаивает меня, и через время я устало упала на красную перину, наслаждаясь мягкими подушками под своим телом.
Пару минут спустя я услышала стук в дверь. Подняв голову, я крикнула «Войдите!», и в проём двери просунулась рыжая голова Морган.
- Привет, сэнсэй. Можешь смыть свой уникальный макияж, уже не перед кем выделываться.
Вспомнив про кровь на своём лбу, я провела по нему рукой, и засохшие частички осыпались куда-то на простыни. Морган прошла вглубь комнаты и села рядом, как ни в чём ни бывало развязывая свою косу, как будто бы не она совсем недавно отравила клинки совета.
- Как всё прошло?
- Отлично. Убийство вышло быстрым, так что на том свете они меня ещё поблагодарят за лёгкую смерть. Каролина из команды Джина помогла сфальсифицировать почерк совета и их подписи, а сам Джин выкрал их печати. Хотя это вряд ли было трудно - обокрасть потенциально мёртвого.
Морган засмеялась и вздохнула, направив мечтающий взгляд на мой гардероб.
- Ещё немного, и мы с тобой уедем отсюда. Как мы всегда хотели.
- Как ты хотела. Для моей цели требуется гораздо больше усилий.
- Я знаю, Рем.
Вздохнув, девушка поднялась на ноги, и я вместе с ней. Проводив её к выходу и пожелав спокойной ночи, я подошла к зеркалу и расчесала волосы пальцами. Чёрные, как глубины моря Никс в зимние месяцы, они мягко скользили меж пальцев; мои ярко-золотые глаза с лисьим взглядом взирали на отражение с долью ненависти, ведь каждый раз, когда я встречала своего близнеца в зеркале, я вспоминала, кто подарил мне такую красоту.
Мой отец. Отец, который бросил мою беременную мать одну. Отец, что нанял убийц, которые её убили. Отец, который никогда не поинтересовался, как живёт его дочь и жива ли вообще.
Отец, который скоро встретит свою смерть, когда я доберусь до него после игр.